Тени забытой магии

— Ну да, подумаешь, спасла жизнь брату и всему волшебному сообществу! Пустяки! — возмущённо заявил Блейз, нервно расхаживая по гостиной туда-сюда. Его новая, аккуратно подстриженная бородка смешно подпрыгивала при каждом шаге, и это зрелище немного смягчало тяжесть разговора. Прошла уже неделя с того памятного разговора с министром. Кэтрин успела закрыть все срочные дела и теперь, наконец, могла позволить себе спокойные выходные. Они с Драко пригласили Блейза в гости, старый друг редко наведывался в Лондон, предпочитая отдых во Франции вместе с Асторией. Кэтрин устало улыбнулась, наблюдая, как Блейз мерит шагами гостиную. — Они ещё попросили следить за Драко, — сказала она негромко. — Якобы он, возможно, сейчас строит козни против Министерства и связался с не той компанией. Она огляделась по сторонам, на всякий случай проверяя, что Драко действительно ушёл на работу и не вернулся за забытой папкой. В доме было тихо, только камин потрескивал да половицы иногда вздыхали под ногами Блейза. — Зачем вы вообще работаете там? — Блейз всплеснул руками, и его бородка снова задёргалась. Кэтрин не удержалась от улыбки. — У вас денег хватит на всю жизнь, а ещё на жизнь ваших детей, а потом и внуков! Вы можете путешествовать! Увидеть весь мир! Он укоризненно покачал головой и, наконец, сел в кресло напротив, сложив руки на груди. Кэтрин пожала плечами, отпивая апельсиновый сок из высокого стакана. — Мы хотим этого, — сказала она. — Не для денег. Чтобы не тухнуть дома. — Вы можете путешествовать! — повторил Блейз, повышая голос. — Я серьёзно, Кэтрин. Вы оба заслужили отдых. — Мы и увидим мир, — мягко ответила она, поставив стакан на стол. — Это временная работа. Я не хочу торчать в Министерстве всю жизнь. Блейз посмотрел на неё долгим, изучающим взглядом. Потом вздохнул — тяжело, с надрывом. — Они ведь тебя презирают все, — сказал он тише. — Особенно Драко. Я вас не понимаю. Вы — герои. Вы пожертвовали всем. А они обращаются с вами как с… как с… — Как с бывшими Пожирателями, — закончила за него Кэтрин спокойно. — Блейз, мы привыкли. И мы не герои. Мы просто люди, которые сделали свой выбор. — И этот выбор привёл вас к тому, что министр просит тебя шпионить за мужем? — Блейз вскочил снова, не в силах усидеть на месте. — Это ненормально, Кэтрин! Блейз наконец попрощался, обняв Кэтрин на пороге и пообещав приехать снова через пару недель. Девушка закрыла за ним дверь, прислонилась лбом к холодному дереву и выдохнула. Усталость навалилась тяжёлым одеялом. Она прошла в гостиную, упала в кресло и перевела взгляд на коробку, ту самую, тёмную, с рунами, которая так и осталась лежать на ковре с того вечера, когда Драко небрежно отбросил её, унося Кэтрин в спальню. Она долго вертела коробку в руках, изучая замок, стыки, попыталась поддеть крышку ножом из кухонного ящика, потом тонкой отвёрткой из чулана — ничего не помогало. Древесина не царапалась, замок не поддавался. Кэтрин вздохнула. Возможно, домовик-эльф смог бы открыть её, но она строго запретила Драко использовать эльфов. Сама справится с хозяйством. Она ведь хотела простой жизни, без прислуги, без магии. Так почему же сейчас, когда эта жизнь наступила, она не чувствует радости? Почему уборка в таком большом доме кажется непосильной ношей, а мысли об эльфе почти изменой себе? Она взяла коробку и поднялась на второй этаж, к комнате Сириуса. Единственной комнате, которой не коснулся ремонт. Кэтрин настояла на этом, и Драко, хоть и морщился, согласился. Комната так и осталась мрачным напоминанием о крестном, покинувшем этот мир слишком рано. Тёмные обои, тяжёлые шторы, старый дубовый шкаф, всё как при нём. Кэтрин открыла дверь, вошла и села на кровать Сириуса, провела рукой по бордовому пледу, колючему от времени. Она огляделась. На стене висела старая карта Мародёров, копия, оригинал хранился у Гарри. На полке пара книг по трансфигурации и несколько пустых бутылок из-под огневиски. Кэтрин улыбнулась, вспоминая его хриплый смех, его вечные «Ничего личного, это просто бизнес», его дурацкие шутки, которые почему-то всегда её смешили. Она оставила коробку под кроватью, пусть лежит здесь, в месте, где время застыло. Потом вышла и заперла дверь. Она не трогала эту комнату только потому, что здесь оставался его запах, сладковатый, табачный, чуть горьковатый. Его вещи. Его жизнь. Пусть он и ненавидел этот дом, пусть сбежал из него при первой возможности, но история Сириуса Блэка должна жить дальше. И эта комната была её последним приютом. Кэтрин спустилась вниз, открыла бутылку шампанского, которую они с Драко берегли для какого-нибудь торжества, и выпила стакан залпом. Шампанское обожгло горло, в голове слегка зашумело. Она уже наливала второй, когда в окно с глухим стуком влетела сова. Кэтрин открыла окно, сова сбросила два конверта и улетела, даже не попросив угощения. Она развернула первый ведомость зарплаты. Отложила. Второй был от Гарри, почерк брата она узнала бы из тысячи.

«Кэт, привет из солнечной Португалии!

Знаю, что ты переживаешь, но у меня всё в порядке. Мы с Джинни тут по делу, ищем следы одного старого Пожирателя, который, по слухам, осел здесь ещё до войны. И знаешь, нашли! Двоих, если быть точным. Уже отправили в Лондон под конвоем. Говорят, придурки даже не сопротивлялись — слишком старые и больные, но работа есть работа.

А теперь главное: Джинни беременна. Я сам ещё не до конца верю. Мы узнали неделю назад, и я до сих пор хожу как ошпаренный. Ребёнок будет в начале весны. Джинни говорит, что хочет назвать девочку Лили, а если мальчик — Джеймс. Я не против. Даже рад. Просто страшно, понимаешь? За неё, за малыша. За то, что мир всё ещё небезопасен.

Ты держись там. Береги себя и Драко. И будь осторожна — я слышал, в Министерстве опять какие-то тёмные слухи. Не ввязывайся в авантюры без меня. Скоро увидимся.

Люблю тебя, сестрёнка.

Гарри»

Кэтрин перечитала письмо дважды, потом трижды. Улыбнулась, сначала уголками губ, а потом широко, по-настоящему. Джинни беременна. Она станет тётей. Она положила письмо на стол, налила ещё шампанского и подняла бокал в пустоту. Она выпила, и в горле снова обожгло, но теперь это было жжение не боли, а надежды. Может не все так страшно? Может и она сможет наконец решиться и сделать Драко самый долгожданный подарок? Кэтрин прошлась по магазинам неспешно, наслаждаясь каждым мгновением свободы. Она взяла новую юбку (ту самую, любимую, которую Драко на днях порвал в порыве страсти, и она теперь красовалась на вешалке в бутике как немая улика), а заодно прихватила пару лёгких рубашек в оливковых и небесных тонах, под цвет её глаз. Домой она вернулась в отличном настроении. Во-первых, потому что удалось найти вещи, которые сидели идеально. Во-вторых, потому что сегодня за ужин отвечал муж. А Драко в последнее время всерьёз увлёкся кулинарией и, что удивительно, у него неплохо получалось. Запах, доносившийся из кухни, был таким аппетитным, что Кэтрин, даже не раздеваясь, прошла туда, привлечённая ароматом чеснока, базилика и чего-то томатного. Драко стоял у плиты, сосредоточенно помешивая пасту в большой сковороде. На соседнем столе уже красовался свежий салат с моцареллой и помидорами черри. Он ловко разложил пасту по тарелкам, посыпал тёртым пармезаном, украсил веточкой базилика, и Кэтрин замерла в дверях, умилённая этим зрелищем: её муж, некогда наследник древнего рода, лорд Малфой, колдовал над кастрюлями с не меньшим изяществом, чем когда-то над зельями. — Ты приноровился, — сказала она, улыбаясь. Драко обернулся. В его глазах мелькнуло что-то тёплое. — Пришлось, — ответил он, откладывая половник. — Кто-то же должен заботиться о моей своенравной жене. Он подошёл к ней и она сразу почувствовала приятный древесный аромат его парфюма, смешанный с запахами итальянской кухни. Это сочетание было странным, но почему-то родным, уютным, как сам их дом. Драко не стал дожидаться приглашений. Он подхватил её за бёдра, легко поднял и прижал спиной к стене. Кэтрин охнула от неожиданности, но тут же рассмеялась, обхватив его за шею. — Драко, ужин остынет… — Плевать, — прошептал он и поцеловал её, так, что мир вокруг потерял очертания. В голове зашумело, колени ослабли, и Кэтрин пришлось крепче вцепиться в его плечи, чтобы не упасть. Она чувствовала его руки, прижимающие её к стене, его губы, скользящие по её шее, и понимала, что этот вечер, начавшийся с магазинов и пасты, обещает стать незабываемым. — Ты потрясающий, — выдохнула она, когда он на секунду оторвался от неё. — Ты тоже, — ответил Драко, и в его глазах горел такой знакомый, такой любимый огонь. Он опустил её на пол, но не отпустил, взял за руку и повёл к столу. — Ешь, — сказал он строго, усаживая её на стул. — А потом… мы продолжим. Кэтрин улыбнулась, взяла вилку и с аппетитом намотала пасту. Драко сел напротив, наблюдая за ней с тем выражением, которое она видела только в самые счастливые их моменты. За окном уже темнело, и в гостиной зажёгся камин, отбрасывая тёплые блики на их лица.

***

Утро воскресенья началось с суеты. Драко метался по спальне, на ходу застёгивая рубашку, пытаясь одной рукой завязать галстук, а другой, запихнуть в сумку какие-то свитки и карты. Кэтрин, только что проснувшаяся, сонно моргала, глядя на него из-под одеяла. — Что случилось? — пробормотала она, ещё не до конца понимая, куда пропало тёплое тело, которое обнимало её всю ночь. — Вызвали, — коротко бросил Драко, натягивая мантию. — Артефакт нашли на севере. Буду отсутствовать несколько дней. Кингсли лично попросил. — Опасно? — Кэтрин приподнялась на локте, и одеяло сползло с плеча. Драко на секунду замер, посмотрел на неё, растрёпанную, заспанную, с родинкой на ключице, которую он целовал прошлой ночью. В его глазах мелькнуло что-то тёплое, почти нежное, но он взял себя в руки. — Не больше обычного, — ответил он. — Я буду осторожен. Там будет Гарри. Он подошёл к кровати, наклонился и быстро, но крепко поцеловал жену в губы, так, чтобы запомнить вкус, так, чтобы хватило на несколько дней разлуки. Потом резко выпрямился и ушел в гостиную. — Люблю тебя, — успел бросить он. Кэтрин вскочила с кровати, накинула одеяло на плечи и босиком выбежала в гостиную. Камин уже погас, только угли слабо тлели, да в воздухе ещё витал запах магии и его парфюма. Она махнула рукой в пустоту, на всякий случай, будто он мог увидеть. В гостиной было прохладно. Кэтрин поёжилась, запахнулась в одеяло и побрела обратно в спальню. Она забралась под одеяло, свернулась калачиком и уткнулась носом в его подушку. Подушка всё ещё хранила тепло его тела и его запах. Она вдохнула глубоко, закрыла глаза и почувствовала, как постепенно отпускает тревога. Сегодня воскресенье. Она может спать сколько угодно. Может никуда не спешить. Проснулась она только через пару часов, когда солнце уже вовсю светило в окна. Кэтрин потянулась, зевнула и посмотрела на часы. Полдень. У неё ещё есть время, чтобы собраться и встретиться с Маргарет на полдник в той самой кофейне, где они обычно пили капучино и сплетничали о жизни. Кэтрин встретилась с Маргарет в той же кофейне — солнечные лучи падали на клетчатые скатерти, а за окном возились голуби. Маргарет пришла раньше, сидела, теребя край салфетки, и в её глазах застыла тревога. — Расскажи ещё раз про школу, — попросила она, как только Кэтрин села напротив. — Как туда попадают? Только письмом? — Только письмом, — кивнула Кэтрин. — А если ребёнок откажется? — Тогда магия сама найдёт способ, но обычно никто не отказывается. — А там есть… как в обычных школах — учителя, оценки, драчуны? Кэтрин усмехнулась: — Есть всё. И учителя, и оценки, и драчуны. Только вместо драк — дуэли на палочках. Маргарет перебирала вопросы один за другим: про форму, про питание, про выходные, про экзамены. Кэтрин отвечала спокойно, терпеливо, как учительница, которая уже сотню раз объясняла одно и то же. Но последний вопрос застал её врасплох. — Безопасно ли там будет моему сыну? — Маргарет посмотрела ей прямо в глаза, и в её взгляде было столько боли, что Кэтрин на мгновение потеряла дар речи. Она напряглась. Как ответить? Как объяснить матери, что Хогвартс самое безопасное и самое опасное место одновременно? Как сказать, что она сама, её брат, её друзья каждый год были на волосок от смерти, но именно эти испытания закалили их, сделали теми, кто они есть? Как объяснить, что война, унёсшая столько жизней, всё ещё не закончилась для тех, кто внутри? Кэтрин улыбнулась — мягко, успокаивающе. — Хогвартс сейчас безопасен, — сказала она. — Очень. Министерство магии, учителя, профессора — все следят за порядком. Честно. Она не стала рассказывать про Тайную комнату, про василиска, про Сириуса, про Волан-де-Морта. Не стала говорить, что именно эти испытания помогли ей и Гарри выжить. Маргарет не нужно было этого знать. Ей нужно было только одно: что её сын будет в безопасности. — Да, — добавила Кэтрин твёрже. — Ему там ничего не угрожает. Маргарет откинулась на спинку стула, выдохнула. Казалось, всю неделю она провела в агонии, метаясь между неверием и страхом, а сейчас наконец получила разрешение поверить. Она посмотрела в окно, туда, где на детской площадке носился её сын Оливер, толкаясь с другими мальчишками. — Как ты думаешь, — спросила она тихо, — на какой факультет попадёт мой сын? Кэтрин посмотрела на Оливера. Он смеялся, бегал, что-то доказывал приятелям. Вспомнила себя одиннадцатилетнюю, испуганную, стоявшую перед Распределяющей шляпой. Вспомнила, как та крикнула «Слизерин!», а Гарри достался Гриффиндор. Как они потом, сидя за разными столами, смотрели друг на друга и не знали, что ждёт их впереди. — Честно? — Кэтрин пожала плечами. — Никто не знает. Шляпа анализирует человека, его качества, его желания. И отправляет туда, где ему точно будут рады. Где он раскроется, найдёт друзей, станет собой. — А если попадёт не туда, куда хочется? — Тогда это значит, что он именно там, где нужно. Маргарет долго молчала, глядя на сына. Потом перевела взгляд на Кэтрин и слабо улыбнулась. — Спасибо тебе, — сказала она. — За всё. Кэтрин кивнула, отпила остывший кофе и подумала, что, возможно, именно ради таких моментов она всё ещё работает в Министерстве. Они ещё долго гуляли по городу, разглядывали витрины с разными красивыми игрушками — механическими драконами, плюшевыми единорогами, заводными поездами. Оливер таращил глаза на каждую, и Кэтрин, улыбнувшись, купила ему маленького деревянного волшебника на метле, который, если завести ключик, кружился и махал палочкой. В честь прошедшего дня рождения, сказала она, и Оливер покраснел от счастья, сжимая подарок так, будто это был самый ценный артефакт в мире. Домой Кэтрин вернулась, когда уже стемнело. Уличные фонари отбрасывали длинные тени на мостовую, и в доме на площади Гриммо было темно и тихо, без Драко вечера казались длиннее, а комнаты просторнее. Она поднялась в спальню, устало легла на кровать, даже не раздеваясь, и закрыла глаза. Но мысли не отпускали. Дети. Ребёнок. Как она справится с малышом без магии? Она каждый день видела, как маглы-родители не справляются с магическими способностями своих детей: то игрушки летают, то волосы меняют цвет, то мебель скачет по комнате. А что будет, когда её собственный ребёнок начнёт колдовать? Что она сможет сделать? Позвонить Гарри? Прибежать к Гермионе? Каждый раз прятаться за чужими спинами? Этот поток мыслей перебил странный шёпот. Тонкий, шипящий, похожий на ветер в щелях старого дома. — Ты не справишься… В мире магии ты никто… Ты не справишься… Кэтрин вздрогнула, приподнялась на локте. В комнате никого не было. Только лунный свет пробивался сквозь неплотно задёрнутые шторы да старая мебель отбрасывала тени на стены. — Никто… Никчёмная… Без палочки… Без силы… Шёпот становился громче, настойчивее. Кэтрин вскочила, огляделась. Призраки. В этом доме они всегда водились ещё со времён Ордена. Когда-то их изгоняли близнецы Уизли, но, видимо, кто-то вернулся. Или поселился новый, тот, кто знал её слабые места. Она закрыла лицо подушкой, надеясь заглушить голоса. Но шёпот проникал сквозь ткань, сквозь вату, сквозь саму её плоть, впитываясь в сознание, как яд. — Одна… Беззащитная… Он тебя бросит… Все бросят… Кэтрин вскочила с кровати, схватила пергамент и перо. Пальцы дрожали, буквы прыгали, но она выдавила из себя короткое послание. Подошла к камину и, как учил Драко, бросила письмо в огонь. Зелёное пламя взметнулось и погасло. Оставалось только ждать. Фред явился через двадцать минут, выскочил из камина, отряхивая мантию от пепла, с неизменной ухмылкой на лице. В руках он держал какой-то причудливый аппарат, смесь вольтметра и компаса, который жужжал и мигал лампочками. — Привет, Кэт, — сказал он весело, но, увидев её состояние, тут же посерьёзнел. — Твоё письмо знатно подгорело. Еле разобрал «помощь» и «дом». Что случилось? Кэтрин, с взъерошенными волосами и безумным взглядом, накинулась на него: — Ты слышишь его? — закричала она, хватая его за рукав. — Он не успокаивается! Он шепчет, шепчет, сводит меня с ума! Фред огляделся, прислушался. Пожал плечами. — Я ничего не слышу, Кэт. — Но он здесь! Он говорил про меня! Про то, что я никто, что Драко бросит… Фред обнял её, прижал к себе, чувствуя, как она дрожит. — Ладно, ладно. Сейчас разберёмся. У меня тут призраковед — новейшая разработка. Если есть какая нечисть, он её засечёт. Он обошел весь дом — гостиную, кухню, спальни, чулан, даже чердак. Заглянул за каждый угол, проверил каждую щель. Призраковед жужжал, но ни разу не подал сигнала тревоги. Вернувшись к Кэтрин, Фред развёл руками. — Дом чист, Кэт. Абсолютно. Даже пылевого призрака нет. Ты, наверное, переутомилась. Или… — он запнулся. Кэтрин закрыла лицо руками. Ей стало стыдно. Она — взрослая женщина, героиня войны, а боится собственных мыслей. — Видимо, показалось, — прошептала она. Фред посидел с ней, дождался, пока она успокоится, укутал в одеяло и уложил в кровать. — Спи, — сказал он, поправляя подушку. — Завтра позовёшь меня — приеду. Но, Кэт… если это повторится, сходи к врачу. Не к колдомедику — к магловскому. Иногда голоса не от призраков, а от головы. Береги себя.