Тени забытой магии

Ночь прошла отвратительно. Шёпот хоть и прекратился, зато сны сводили с ума и не давали уснуть полностью. Ей снилось, как Распределяющая шляпа громко, на весь Большой зал, кричит: «СЛИЗЕРИН!» и как над ней насмехаются однокурсники, как тычут пальцами, как шёпот «неудачница» ползёт по столам, как она чувствует себя чужой среди своих и своей среди чужих. В Слизерине она была не своя — слишком совестливая, слишком гриффиндорская. В Гриффиндоре — тоже не своя: там её принимал только Гарри. Она металась из стороны в сторону, куда идти, где искать защиты? А защиты не было. Потом ей снилась война. Как она умирала на крыльце Хогвартса, как Гарри сражался с Волан-де-Мортом, как Дамблдор спокойным голосом объяснял, что она всего лишь сосуд для магии, а Гарри избранный. Она тень избранного. В газетах писали только «сестра избранного». Она не была героем. Никто не ставил ей памятник, не писал книг, не приглашал на интервью. Её презирали, били и унижали в поместье Малфоев. Просто кукла, которую бросили. Кэтрин проснулась разбитой не только эмоционально, но и физически. Голова гудела, мышцы ломило, будто она всю ночь таскала мешки с цементом. Она не выспалась. Сил не было. Она заставила себя встать, умыться, натянуть на себя деловой костюм и собрать волосы в строгий пучок. Зеркало отражало бледное лицо с тёмными кругами под глазами. В метро, как назло, была давка. Какой-то магл-мужчина наступил ей на ногу острым каблуком и даже не извинился, буркнул что-то и пошёл дальше. Люди толкались, дышали в спину, кто-то пролил на неё горячий кофе, коричневое пятно расплылось по белой блузке. Кэтрин стиснула зубы, сдержалась, но внутри всё кипело. Она села за рабочий стол уже уставшая, будто проработала весь день без перерыва. Глаза слипались, в висках стучало. Фиона подняла на неё взгляд, короткий, колючий и снова опустила, усмехнувшись уголком губ. Эта усмешка была каплей, переполнившей чашу. Кэтрин достигла точки кипения. Она медленно поднялась, подошла к столу Фионы и грубо подняла её подбородок, заставляя смотреть прямо в глаза. — Если ещё раз посмотришь на меня так, — сказала Кэтрин тихо, но с такой сталью в голосе, что у Фионы дрогнули ресницы, — или будешь пускать сплетни за спиной, я за себя не ручаюсь. — И что ты мне сделаешь? — спросила она, и в её голосе звучало неприкрытое презрение. — Магии у тебя нет. Ты — пустышка. Кэтрин сжала её подбородок сильнее, и Фиона поморщилась. — Пусть магии у меня нет, — прошептала Кэтрин, наклоняясь к самому её уху. — Зато у меня есть кулаки. И я без проблем разобью твой хорошенький носик. Хочешь проверить? Фиона отвернула лицо, фыркнула, но в её глазах мелькнула тень страха. Она не ответила, только поправила воротник и демонстративно уткнулась в бумаги. Кэтрин вернулась на своё место, села и уставилась на бумаги. За неделю она успела решить проблемы с маглами и теперь перед ней лежали только отчеты, которые нужно было перебрать. Она закрыла глаза и сделала глубокий вдох. Внутри всё ещё кипело, но она заставила себя успокоиться. Работа. Бумаги. Отчёты. Семьи, которые ждут её помощи. Она нужна здесь. Даже если Фиона считает её пустышкой. Даже если Министерство смотрит свысока. Даже если её собственный разум шепчет, что она никто. Домой она вернулась не менее уставшая а, наоборот, ещё больше. Словно каждый час, проведённый в Министерстве, высасывал из неё не силы, а саму душу. Она плюхнулась в кровать, даже не сняв туфли, и уставилась в потолок. Ужинать не хотелось. Драко не было. Дом был пустым и холодным, несмотря на горящий камин. Она задремала и это стало маленьким спасением. Бессознательное состояние, в котором мысли не имели власти, а прошлое не могло достать. Но тишину вдруг разорвали шаги внизу. — Кэтрин! Мы тут! Ты дома? Она поёжилась, узнала голос Гермионы. Спустилась вниз в гостиную, где у камина стояли Рон и Гермиона. Они о чём-то переговаривались, и до неё донеслось: «Возможно, её нет дома». — Я тут! — сказала Кэтрин, входя в комнату. Рон посмотрел на неё, и его лицо вытянулось. — Ох, выглядишь ужасно, — выпалил он. Гермиона тут же ткнула его в бок локтем. — Рон! — Что? — он пожал плечами. — Я правду сказал. Гермиона вздохнула, быстро сходила на кухню, вернулась с чашкой горячего кофе и протянула Кэтрин. — Держи. Рассказывай. Кэтрин сделала глоток, чувствуя, как тепло разливается по телу, но не согревает. — Фред рассказал нам про шёпот, — мягко сказала Гермиона, садясь рядом. — Что ты слышала голоса. Это повторилось? Кэтрин покачала головой слишком быстро, слишком поспешно. — Всё уже хорошо, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Наверное, просто переутомление. Драко уехал, дом пустой… нервы. Они посидели недолго. Рон, чтобы разрядить обстановку, начал рассказывать новости. Миссис Уизли на седьмом небе от счастья — Джинни беременна, и Молли уже вяжет крошечные пинетки и чепчики, хотя пол ребёнка ещё неизвестен. Гермиона рассказала о Тедди Люпине — сыне Римуса и Тонкс. Ему уже семь, и он всё чаще спрашивает о родителях. Кэтрин слушала, кивала, но мысли её были далеко. Она вспомнила Римуса Люпина — мягкого, мудрого, который поддерживал её, когда умер Сириус. Тогда она рыдала в его плечо, а он гладил её по голове и говорил: «Время лечит, Кэтрин». Вспомнила Тонкс — весёлую, с разноцветными волосами, которая к концу войны стала серой, как осеннее небо. Они погибли оба и их сын рос без них. Как и она когда-то. Гермиона и Рон ушли заполночь, обняв её на прощание. Кэтрин осталась одна. Тишина давила. Камин догорал, и в полумраке гостиной тени плясали по стенам. И тогда шёпот вернулся. — Ты не справишься… Ты никто… Ты сквиб. Позор. ПОЗОР. ПОЗОР… Голос набирал силу, множился, отражался от стен, вползал в уши, в голову, под кожу. — Никому не нужна. Даже муж тебя бросит. Ты — обуза. Пустое место… Кэтрин зажала уши ладонями, закрыла глаза, но шёпот проникал сквозь пальцы, сквозь плоть, сквозь самые глубокие слои сознания. — Замолчи! — крикнула она. — Замолчи, слышишь?! Выйди! Шёпот не стихал. Он издевался, смеялся, повторял: — Позор… Позор… Позор… Кэтрин схватила со стола красивую фарфоровую вазу — подарок Молли на свадьбу и с размаху бросила её в стену. Ваза разлетелась на сотни осколков, брызнув во все стороны белыми и голубыми черепками. И в тот же миг шёпот прекратился. Кэтрин стояла посреди гостиной, тяжело дыша, вся в слезах. Силы оставили её, она рухнула на пол прямо среди осколков и, свернувшись калачиком, уснула. Прямо там, на холодном паркете, под остатками разбитой красоты. Утром Кэтрин проснулась от солнца, пробивающегося в окно, равнодушного к её разбитому состоянию. Она лежала на полу в гостиной, среди осколков вазы, и сначала не поняла, где находится. Потом память вернулась — шёпот, страх, бессилие. Она села, потёрла затекшую шею и посмотрела на часы. Рабочий день уже начался. — А ну их, — прошептала она. Сегодня она решила не идти на работу. А что они сделают? Уволят? Плевать. Сейчас ей хотелось убрать осколки, принять ванну и переварить ночные кошмары, которые повторились, едва она закрыла глаза. Ей снова снились крики, Слизерин, война, её собственная смерть, всё то, от чего она так долго бежала. Она собрала черепки, промыла пол, потом долго лежала в ванной. Вода была горячей, почти обжигающей, такой, после которой кожа краснеет, а мысли затихают. Рядом на бортике лежала пачка сигарет, которую Теодор оставил месяц назад, когда заезжал в гости. Кэтрин не курила, но сегодня достала одну, зажгла и сделала затяжку. Горький дым наполнил лёгкие, и на секунду стало легче. Она нырнула в воду с головой, спряталась от мира в тёплой, уютной темноте. Но шёпот настиг её и здесь. — Ты не должна была выжить… Ты не достойна… Умри… Исчезни… Голоса звучали отовсюду, из воды, из стен, из неё самой. Что-то потянуло её вниз, словно невидимые руки схватили за лодыжки и тянули, тянули на дно. Лёгкие горели, в ушах шумело, и Кэтрин уже почти сдалась, почти перестала бороться. Но в последний момент вынырнула, жадно хватая ртом воздух, и с такой силой вцепилась в бортик, что побелели пальцы. — Хватит, — выдохнула она. — Хватит. Она вылезла из ванны, наскоро вытерлась, оделась и выбежала из дома. Что здесь происходит? Это нечистое место, она теперь была в этом уверена. Кэтрин села на набережной небольшого озера, недалеко от дома. Мокрые волосы развевал прохладный летний ветер, и она смотрела на воду, на уток, на редких прохожих, и постепенно дыхание выравнивалось, сердце переставало колотиться. Она просидела так до обеда, нашла маленькое кафе, перекусила и, когда уже начало темнеть, вернулась домой. В доме было тихо. Не давящей тишиной прошлых ночей, а спокойной, почти живой. Кэтрин настороженно прислушалась. Ничего. Ни шороха, ни шёпота, ни дыхания за спиной. Она выдохнула с облегчением, но тут же поняла, почему. — Драко? — позвала она. Из гостиной вышел муж, уставший, с дорожной сумкой через плечо, но живой, настоящий. — Кэтрин, — он раскрыл руки, и она рванула к нему, влетела в его объятия, вцепилась в его мантию, как утопающий в спасательный круг. — Ты вернулся, — прошептала она, и из глаз хлынули слёзы. Драко обнял её крепко, прижал к груди, и она рассказала ему всё, про шёпот, про сны, про то, как голоса чуть не утопили её в собственной ванне. Ему можно было, ведь он муж, он защитит. Он поглаживал её по спине, и каждое движение его рук говорило: «Я здесь, я с тобой, не бойся». — Это плохо, — сказал Драко, когда она закончила. Его голос был спокоен, но в нём чувствовалась сталь. — Нам лучше покинуть этот дом. — Но мы просто поймаем призрака, — возразила Кэтрин, вытирая слёзы. — И всё будет хорошо. Нам некуда идти. — Мы можем вернуться в особняк, — предложил Драко. — Мои родители… — Твои родители не принимают меня, — перебила Кэтрин. — Не принимали и не примут. Я не хочу жить там, где меня считают сквибом и позором рода. Драко вздохнул, сжал её плечи. — Тогда поживём в отеле. Пока не разберёмся, что происходит. Я не оставлю тебя здесь одну. Кэтрин подняла на него глаза — красные, опухшие, но уже спокойные. — Хорошо, — сказала она. — В отеле на время. Драко поцеловал её в лоб, и они вместе пошли собирать вещи. В доме было тихо, больше не шептал никто. Или просто таился, дожидаясь, когда они уйдут? Кэтрин не знала.

***

В дом они вернулись через неделю. Это была прекрасная неделя, с долгими утрами в постели, с заботливым мужем, который приносил завтрак прямо под одеяло, с любовью, которой они занимались каждый день, словно пытаясь наверстать всё, что потеряли в разлуке. Кэтрин вернулась отдохнувшая, будто после настоящего отпуска. Тени под глазами исчезли, взгляд стал яснее, и даже на работе коллеги, кажется, перестали коситься. Она снова улыбалась — легко, почти беззаботно. Драко, впрочем, пришлось уехать почти сразу, родители ждали его в поместье. Нарцисса прислала письмо, холодное, но настойчивое, и Драко решил, что лучше он приедет сам, чем они заявятся в их дом. — Вернусь через пару дней, — пообещал он, целуя её на прощание. — Не скучай. — Не буду, — ответила она, но в душе уже заскребло беспокойство. Она осталась одна. Осмотрела комнаты, в доме было тихо. По-настоящему тихо. Ни шороха, ни шепота, ни того липкого страха, который преследовал её до отъезда. Кэтрин выдохнула с облегчением. Может быть, ей просто не хватало этого отпуска? Может быть, всё дело в усталости, в нервах, в том, что она загнала себя работой и переживаниями? А неделя любви и покоя — лучшее лекарство. Она разложила вещи, включила любимую музыку и спустилась на кухню готовить ужин. Пахло чесноком и розмарином, кипела паста, на столе краснели помидоры. Всё было почти нормально. Почти счастливо. И вдруг в окно постучали. Кэтрин подошла, открыла створку, на подоконнике сидела сова, темно-серая, с незнакомой гравировкой на лапке. Сова протянула маленький холщовый мешочек, перетянутый бечёвкой, и, не дожидаясь угощения, улетела. Кэтрин вытерла руки, развязала мешочек и вытряхнула содержимое на ладонь. Маленький ключик. Старый, бронзовый, с замысловатой головкой, напоминающей раскрытый бутон. Он был тёплым, словно его только что достали из огня. И в тот же миг шёпот вернулся. — Неудачница… Ты можешь это исправить… Ты не должна жить… Ответы там… Кэтрин замерла, сжимая ключик в кулаке. Шёпот лился отовсюду, из стен, из пола, из самой её крови, пульсирующей в висках. — Там… Там… Кэтрин не знала, зачем она это делает. Но ноги сами несли её по скрипучей лестнице наверх, к запертой комнате Сириуса. Шёпот усилился с каждым шагом, многоголосый, шипящий, он вползал в уши, в голову, под кожу, пульсировал в такт сердцу. Кэтрин стиснула зубы, толкнула дверь, та со стоном отворилась, и комната встретила её запахом пыли и старых воспоминаний. Она опустилась на колени, заглянула под кровать. Коробка была там, тёмная, с рунами, которую она спрятала несколько недель назад. Кэтрин вытащила её, поставила перед собой. Шёпот взвился до крещендо — голова закружилась, перед глазами поплыли круги. — Открой… Открой… Открой… Ключ в её руке вдруг сам вылетел из нее. Он парил в воздухе секунду, потом нырнул в замочную скважину. Щелчок и крышка откинулась. Кэтрин тяжело дышала, вцепившись пальцами в колени. Внутри бушевали интерес и страх, перемешанные в равных пропорциях. Без магии она даже не сможет ничего сделать, если это ловушка. Она заглянула внутрь. Коробка была пуста, только на самом дне лежал белый конверт без единой помарки, с серебряной печатью в виде неизвестных ей рун. Она осторожно взяла его в руки. Конверт раскрылся сам, и перед глазами замерцали золотые буквы:

Ресторан «Тёмная луна»

Челси, набережная Чейн-Уок, 17

Лондон. 9 вечера.

Кэтрин перечитала адрес несколько раз, пытаясь запомнить. И в ту же секунду конверт вспыхнул синим пламенем и рассыпался пеплом, не оставив даже клочка. Шёпот стих резко, будто его перерезали. Она словно под гипнозом поднялась в спальню, открыла шкаф. Руки сами выбрали чёрное платье, длинное, с открытой спиной, которое она надевала всего раз, на корпоратив в Министерстве. Поверх накинула чёрное пальто — вечера в Лондоне даже летом бывают прохладными. Потом достала из тумбочки свою старую палочку и сунула в карман. На всякий случай, если придётся показать, что она может постоять за себя. Палочка всё ещё помнила её или нет? Кэтрин не проверяла. Она вышла из дома и пошла пешком. Адрес был совсем недалеко, через мост, вдоль набережной. Ей хотелось проветрить голову, разобраться в том, что происходит. Но мысли путались, и единственное, что она понимала, нельзя рассказывать Драко. Не сейчас. Ресторан «Тёмная луна» оказался роскошным, старинное здание из красного кирпича, массивные дубовые двери, швейцар в ливрее. Внутри горели свечи, играла тихая музыка, но зал был пуст. Администратор — высокий блондин с безупречной улыбкой проводил её к столику у окна, откуда открывался вид на Темзу. На столе уже стоял бокал красного вина терпкого, с ароматом вишни и дуба. Кэтрин села, отпила глоток, огляделась. Никого. Тишина, только официанты бесшумно скользили между столиками. Она прождала час. Начала нервничать, заёрзала, уже собралась встать и уйти, когда к ней подсел мужчина. Он появился так тихо, что Кэтрин вздрогнула. Черноволосый, с широкими плечами, с резкими, почти хищными чертами лица. Но главное — его глаза. Ярко-голубые, прозрачные, как льдины. Они смотрели в самую душу, и Кэтрин вдруг показалось, что она уже где-то видела этот взгляд. Очень похож на Дориана — того самого, из Италии, — но нет, это был не он. От мужчины веяло опасностью и чем-то тёмным, древним, что заставляло кожу покрываться мурашками. — Ну здравствуй, Кэтрин Поттер, — сказал он низким, вкрадчивым голосом, не спрашивая разрешения, и подозвал официанта. — Мне стейк с кровью. Леди повторит вино. Кэтрин сидела молча, в шоке, слегка разинув рот. Потом мотнула головой, приводя себя в чувства. — Что происходит? — спросила она, и голос её прозвучал резче, чем она хотела. — Вы кто? Мужчина усмехнулся одними уголками губ. — Меня зовут Деймон, — сказал он. — Я твой новый друг. — Это шутка? — Кэтрин встала, опираясь руками о стол. — Я не знаю вас. — Нет, Кэтрин, не шутка. — Деймон не двинулся с места, только посмотрел на неё снизу вверх. — Я хочу узнать тебя лучше. У нас будет время. — У нас ничего не будет, — отрезала Кэтрин и направилась к выходу. Она почти дошла до двери, когда его голос настиг её: — Я знаю, как вернуть твою магию. Кэтрин замерла. Сердце пропустило удар. Она стояла, не оборачиваясь, чувствуя, как внутри разгорается пожар — надежда, страх, недоверие, всё вместе. Это была какая-то ловушка? Или… или он говорил правду? Она мотнула головой, отгоняя наваждение, и вышла из ресторана. На набережной было ветрено, и Кэтрин зябко запахнула пальто. Глаза щипало от слёз, которых она не понимала и не хотела. Кэтрин шла быстро, почти бежала, не оглядываясь. Каблуки цокали по мостовой, ветер трепал волосы. Она завернула за угол и тёмная фигура выросла перед ней, как из земли. Деймон сверкнул глазами, ярко-голубыми, холодными, как зимнее небо, и прижал её к стене, перекрывая путь. Его рука легла на плечо, не больно, но тяжело, не давая шевельнуться. — Кэтрин Поттер, я не шучу. — Его голос был низким, вибрирующим, как струна. — Я знаю, как вернуть твою магию. Кэтрин попыталась вырваться, дёрнулась, но он держал слишком крепко, железная хватка, нечеловеческая сила. Тогда она дотянулась до кармана пальто, нащупала палочку и, выставив её перед собой, упёрла кончик в его шею. — Отойди, — прошипела она. Деймон усмехнулся, не зло, а скорее с лёгким сожалением. Он поднял руки, показывая, что сдаётся, но взгляд его не дрогнул. А потом он резко схватил палочку одним движением, быстрее, чем Кэтрин успела моргнуть, и сломал её пополам. — Упс, — сказал он, и обломки с глухим стуком упали на асфальт. Кэтрин смотрела на них, не веря своим глазам. Её палочка, последняя надежда, последняя ниточка, связывающая её с миром магии лежала у ног, бесполезная, мёртвая. Она опустилась на колени, подняла обломки, сжала в кулаках. Пальцы дрожали. Деймон присел на корточки перед ней, и в свете уличного фонаря Кэтрин увидела его клыки. Острые, белые, они сверкнули, когда он улыбнулся. — Ты вампир, — выдохнула она и инстинктивно прижалась спиной к холодной стене. — Я тебя не трону, — сказал он, и его голос вдруг стал мягче, почти человеческим. — Честно. — Он аккуратно убрал прядь волос с её лица, заправил за ухо, и Кэтрин вздрогнула от этого жеста. — Тебе надо меня выслушать. Никто не поможет тебе, кроме меня. Кэтрин закрыла глаза, глубоко вздохнула. Деваться было некуда. Без магии против вампира — верная смерть. Она кивнула. Деймон рывком поставил её на ноги и подтолкнул к ресторану. Они снова сели за тот же столик у окна. Перед Кэтрин уже стоял бокал красного вина, будто его специально приготовили. Она залпом выпила, чувствуя, как терпкая жидкость обжигает горло, и уставилась на Деймона. Он ел стейк с аппетитом, смакуя каждый кусок, и при этом говорил: — Здесь лучшее мясо в городе. За сколько веков нигде не нашёл столь свежего куска. Кэтрин сидела в шоке. Он что, пригласил её сюда, чтобы похвалить мясо? Она собралась с силами, сжала под столом кулаки и сказала: — Говори. Не тяни время. Деймон поднял на неё взгляд и в его голубых глазах заплясали искры. — Муж дома ждёт? — спросил он с лёгкой усмешкой. — Да, — Кэтрин нахмурилась, чувствуя, как закипает. — И что? Он пойдёт меня искать, если я не вернусь. И тебе точно конец. Деймон рассмеялся. — Магия на вампиров не действует, милая. Мы — отдельная история. Кэтрин стиснула зубы. — Ближе к делу. — Ближе, — Деймон отодвинул тарелку, сложил руки на столе. — Я знаю, что тебе не легко в последнее время. Шёпот, страхи, бессонница. Кажется, мои друзья перестарались. — Так этот шёпот — твоя работа? — Кэтрин вскинула голову, и в её глазах вспыхнула злость. Деймон покачал головой. — Нет-нет. Мои друзья это сделали. Я им говорил, что с тобой можно поговорить цивилизованно. Но они… нетерпеливые. Решили подтолкнуть тебя. — К чему? — К нам. К истине. — Он наклонился ближе. — Ты знаешь, что такое обломы? Кэтрин мотнула головой. Она никогда не слышала этого слова. — Обломы — это места силы, разбросанные по всей Британии, — объяснил Деймон. — В них находятся очаги древней магии. Той самой, что была до людей, до волшебников, до всего. Очаги, которые могут вернуть твою силу. — Я уже пыталась вернуть магию, — усмехнулась Кэтрин. — В Италии. Годами. Молитвы, ритуалы, древние свитки. Всё бесполезно. — То, что ты делала в Италии — детский сад, — отрезал Деймон. — Очаги древней магии куда серьёзнее. Особенно в нашей стране. Здесь земля помнит драконов, первых королей, битвы богов. Собрав все очаги, ты сможешь снова стать волшебницей. И сила, которую ты обретёшь, будет могущественнее той, что ты потеряла. Кэтрин слушала, и внутри неё боролись надежда и недоверие. — Почему я должна тебе верить? — спросила она. Деймон посмотрел на неё долгим, серьёзным взглядом. — А кому тебе верить? — сказал он тихо. — Тебя вычеркнули из истории. Ты пожертвовала собой ради спасения брата, а тебя даже не включили в учебники. Просто «сестра Гарри Поттера». Кэтрин, ты великая волшебница и герой. И я, и мои друзья искренне недовольны твоим положением в обществе. Кэтрин молчала. Впервые за долгое время кто-то называл её не «сквибом» и не «женой Малфоя», а героем. Это было странно, больно и в то же время сладко. — И чего вы хотите взамен? — спросила она, готовая к ловушке. Деймон улыбнулся и его клыки снова блеснули. — Когда решишься, я тебе все расскажу. Он бросил на стол пару купюр и визитку. — Позвони, когда появятся новые вопросы. Кэтрин посмотрела на серебряную визитку, где черными буквами был выбит номер. Она обернулась, но мужчины уже не было. Она вернулась домой, когда на часах было уже за полночь. В гостиной горел камин, и Драко сидел в кресле, не раздеваясь, с книгой в руках. — Ты долго, — сказал он, и в его голосе слышалась тревога. — Я звонил, ты не брала трубку. — Телефон разрядился, — ответила Кэтрин, не глядя ему в глаза. Она стянула пальто, повесила на вешалку и подошла к камину, протянула замёрзшие руки к огню. Драко подошёл сзади, обнял, коснулся губами её шеи. — Что-то случилось? Ты выглядишь… потерянной. — Всё в порядке, — соврала она, но голос дрогнул. — Просто задумалась. О детях. Она повернулась к нему, и Драко посмотрел ей в глаза долго, пристально, словно пытался прочитать правду между строк. Но Кэтрин уже научилась прятать свои тайны. Она улыбнулась, провела пальцами по его щеке. — Как прошёл семейный ужин? — спросила она. Драко поморщился, но не отстранился. — Как обычно. Отец молчал, мать советовала развестись и продолжить род с чистокровной волшебницей. Она всё ещё надеется, что я одумаюсь. — А ты? — Кэтрин замерла, хотя уже знала ответ. — А я послал их куда подальше, — сказал Драко, и в его голосе зазвенела сталь. — Если они не принимают мою жену, значит, не принимают меня. Всё просто. Кэтрин растаяла. Внутри разлилось такое тепло, что она забыла про холод, про страхи, про голоса. Она притянула его за воротник рубашки, прижалась к губам, сначала нежно, потом всё настойчивее, чувствуя, как он отвечает, как его руки скользят по её спине, прижимая ближе. — Кэтрин, — прошептал он между поцелуями, — что с тобой сегодня? — Молчи, — выдохнула она. — Просто будь рядом. Он подхватил её за бёдра, легко поднял и уложил на диван. Стягивая с неё одежду, покрывая поцелуями шею, ключицы, грудь, он шептал: «Я люблю тебя», и эти слова были единственной правдой, в которой она не сомневалась. Кэтрин отвечала телом, губами, руками, вжимаясь в него, как будто хотела слиться, спрятаться, забыться. Он задрал юбку черного платья и быстро стянул ее белье. Кэтрин тяжело вздохнула, когда Драко принялся целовать её бедра, ноги. Его пальцы скользнули внутрь и Кэтрин вытянула спину от удовольствия. Она пыталась двигать бедрами в такт руке, ноги нашли опору на его спине. Он улыбнулся и убрал из нее пальцы. Кэтрин стянула рубашку с Драко, она сейчас явно была лишняя. Он снова прильнул к её губам, снимая бретельки и оголяя грудь. Она вытянула руку, снимая его ремень и спешно стягивая его брюки. — Тш… — прошипел Драко и самостоятельно снял с себя одежду. Кэтрин быстро стянула с себя платье оставаясь полностью голой. Их губы снова встретились в хищном поцелуе. Он вошел и Кэтрин вздрогнула от наплывающего удовольствия. Он вбивал её в диван снова и снова с жестким ритмом, который доводил их до пика. Её дыхание прерывалось, останавливалось, иногда она вообще забывала дышать. Драко целовал её всем телом, ему хотелось её полностью и каждый раз казалось этого мало. Стоило ей кончить, как Драко сделал то, что желал. Он взял её ногу и прижал колено к груди и вошел еще глубже. Кэтрин качала бедрами снова и снова, пока Драко задыхался от удовольствия. Затем он вздрогнул внутри и лег на нее всем своим телом. Они сидели на диване и тяжело дышали. — А вдруг кто-то сейчас появится в камине, — пошутила Кэтрин. Драко выпрямился. — Тогда нам нужно вернуться в спальню и закрыть дверь. Он взял её на руки и понес вверх по лестнице, захлопнул дверь ногой и снова поцеловал жену. А когда всё стихло, они лежали в полумраке, переплетённые, и Драко гладил её по волосам, а Кэтрин смотрела в потолок и думала о том, что скоро ей придётся сделать выбор. Между тихой, размеренной жизнью с мужем, которого она любила, и безумной авантюрой, которая могла вернуть ей магию или убить.