Тени забытой магии

Утро встретило Кэтрин серым небом и мелкой моросью. Дождь барабанил по черепичным крышам Хогсмида, смывая пыль с мостовых и наполняя воздух запахом влажной земли. Кэтрин стояла у выхода из «Кабаньей головы», кутаясь в чёрное пальто, и смотрела на дорогу, ведущую к замку. Деймон, стоявший рядом, протянул ей артефакт — статуэтку с красным камнем. — Держи. Он приведёт тебя к источнику. И помни: не спеши. Если почувствуешь, что сила захлёстывает — остановись, отдышись. Источник не убежит. — А если меня поймают? — спросила Кэтрин, пряча колонну во внутренний карман. — Не поймают, — уверенно сказал вампир. — Ты слишком хорошо знаешь эти стены. Удачи. Он развернулся и исчез в утреннем тумане, растворился, будто его и не было. Кэтрин осталась одна. Она глубоко вздохнула и зашагала по дороге, которая когда-то была для неё дорогой домой. Хогвартс виднелся вдали, шпили башен упирались в низкие облака, окна сверкали мокрым стеклом, и даже отсюда чувствовалась его древняя, величественная сила. Кэтрин шла по полю, мимо тех самых камней, где они с Гарри когда-то прятались от Хагрида после тайного визита к дракону. Всё было таким же и другим. Она выросла, а замок остался вечным. Из трубы домика Хагрида валил густой дым, значит, лесничий был дома. Кэтрин свернула с тропинки, подошла к массивной дубовой двери и постучала. Дверь распахнулась почти сразу, и на пороге показался Хагрид огромный, лохматый, в своём привычном кожаном фартуке. — Кэтрин! — загремел он, и его глаза наполнились слезами. — Милая Кэтрин! Я так скучал! Он обнял её своими медвежьими лапами, прижал к груди так, что затрещали рёбра. Кэтрин улыбнулась, ответила на объятие. — Здравствуй, Хагрид. Я тоже скучала. Он затащил её в дом, усадил за стол, достал огромный чайник и любимые кружки, те самые, с трещинками, которые помнили ещё их с Гарри. Чай был горячим, терпким, пах травами и детством. — Ну, рассказывай, — сказал Хагрид, утирая слезу. — Зачем пожаловала? Небось, не просто так? Кэтрин отхлебнула чай, поставила кружку и произнесла заготовленную речь: — Я теперь работаю в комиссии по проверке новых учебных мест для детей из семей маглов. Хогвартс — один из объектов. Нужно убедиться, что условия соответствуют стандартам. Хагрид кивнул, не заподозрив подвоха. — А, ну это дело нужное! Ты проходи, не стесняйся. Хорошо, что Макгонагалл предупредили? — Внеплановая проверка, — ответила Кэтрин, чувствуя, как колотится сердце. — Ну, она не любит сюрпризов, — усмехнулся Хагрид. — Но ты не бойся. Провожу. Он проводил её до замка, по пути рассказывая о своих новых питомцах, каких-то невиданных тварях, которые светились в темноте и питались слизнями. Кэтрин слушала вполуха, а сама смотрела на приближающиеся стены и на главный вход. В вестибюле их встретила профессор Макгонагалл, такая же строгая, седая, с пронзительным взглядом. Увидев Кэтрин, она тепло улыбнулась. — Кэтрин, дорогая, какими судьбами? — Проверка учебных мест, — ответила Кэтрин, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Для детей из семей маглов. Макгонагалл нахмурилась. — Странно. Меня не предупреждали. — Внеплановая, — повторила Кэтрин, выдерживая взгляд. Директор школы долго смотрела на неё так долго, что Кэтрин почти сдалась. Но потом Макгонагалл кивнула. — Хорошо. Только недолго. У нас сейчас ремонт в восточном крыле, так что будьте осторожны. Кэтрин поблагодарила и шагнула внутрь. Замок был пуст. Летом, без учеников, он казался огромным, мрачным, почти забытым. Портреты на стенах дремали, призраки изредка проплывали по коридорам, здороваясь с Кэтрин. Она отвечала машинально, но мысли были далеко, где-то в подземелье, где ждал источник. Она уже повернула к лестнице, когда из-за угла вылетел Пивз — оскаленный, с петардой в руках. — А вот и гости! — завопил он. — К нам пожаловала сама Кэтрин Поттер! Что, не на кого охотиться, вот и припёрлась? Макгонагалл, шедшая сзади, тут же вступила в перепалку: — Пивз, прекрати безобразничать! — А я и не начинал! — хохотнул полтергейст. Пока они спорили, Кэтрин юркнула на лестницу, ведущую вниз, и пулей пронеслась по ступеням. Сердце колотилось, в ушах шумело, но она бежала, перепрыгивая через три ступеньки, пока не оказалась в знакомых подземельях, сырых, тёмных, пахнущих вековой пылью и родными зельями. Она нашла кабинет, который искала, старый, заброшенный, с облупившейся табличкой «Зельеварение». Теперь здесь уже никто не преподавал, и комната превратилась в склад. Кэтрин коснулась ручки двери и та расплавилась под пальцами, потекла горячей каплей на пол. Кэтрин отдёрнула руку, удивлённо посмотрела на ладонь, по которой пробежали золотистые искры. Артефакт в кармане затрясся, засветился алым. Кэтрин достала его, камень пульсировал в такт сердцу, тянул куда-то вглубь кабинета. Она вошла. Внутри было темно, только пыльные лучи света пробивались сквозь щели в ставнях. Мебель, заваленная бумагами и старыми котлами, громоздилась у стен. Кэтрин прошла к дальнему углу, где стоял массивный дубовый шкаф. — Давай, — прошептала она, упираясь плечом. — Помоги. Шкаф не двигался. Кэтрин собрала все силы, и древняя магия отозвалась, золотистые искры пробежали по рукам, шкаф дрогнул, скрипнул и отъехал в сторону, открывая узкий проход. Кэтрин сунула артефакт в карман, встала на четвереньки и поползла. Проход был низким, тесным, пахло сыростью и старым камнем. Но путь оказался коротким, через пару минут она вывалилась в небольшую пещеру, такую же, как вчера, только меньше. И в стене, прямо перед ней, зияла трещина, из которой сочился золотистый свет. Искрился, пульсировал, манил. Кэтрин подошла ближе, опустилась на колени и приложила ладонь к теплому, шершавому камню. — Я готова, — прошептала она. И мир взорвался болью, светом и древней, чистой силой, которая ждала её тысячу лет. Кэтрин вышла к парадному входу, и ноги её подкашивались от прилива сил, от боли, от того, что внутри неё теперь бурлила древняя, ещё не до конца укрощённая магия. Но виду она не показывала. Она шла ровно, подняв голову, и даже улыбалась легко, почти беззаботно. В груди разгоралось тепло, которое с каждым шагом становилось всё ярче. Она возвращала магию, и это поднимало настроение, даже когда тело ныло. В вестибюле у высокого окна стояли профессор Макгонагалл и Хагрид. Директор говорила тихо, но в пустом замке каждое слово отдавалось эхом. Кэтрин прижалась к стене за колонной, невольно затаив дыхание. — Тёмные волшебники сейчас вербуют великанов, — услышала она. — Представляешь, они не сдаются. — Нет… нет… — голос Хагрида дрогнул. — Чего они опять хотят добиться? Макгонагалл понизила голос до шёпота, но Кэтрин всё равно разобрала: — Не сдаются. Ищут способы вернуть… сам знаешь кого. Хотят собрать как можно больше сторонников. — Благо школа — самое безопасное место сейчас, — сказал Хагрид. — Детей не тронут. — Я слышала, что хотят пойти сразу на Министерство, — прошептала Макгонагалл и вдруг закашлялась, заметив Кэтрин. — Вот ты где, — сказала она, выпрямляясь. — А мы тебя потеряли. Кэтрин вышла из-за колонны, улыбнулась. — Всё хорошо, я всё осмотрела. Отличного вам учебного года. Хагрид подошёл, похлопал её по спине своей огромной ладонью. — Передавай Гарри, что я горжусь им, — сказал он. — Ловит тёмных магов, как мы с тобой когда-то мечтали. Внутри Кэтрин всё оборвалось. Опять брат — самый лучший. Опять он герой, а она просто его сестра, которая когда-то пожертвовала собой, но это, кажется, забылось. Она сжала кулаки, но улыбнулась. — Передам, — ответила она. Попрощалась с Макгонагалл, с Хагридом и пошла к выходу. Директор предложила переместить её в Министерство, но Кэтрин отказалась. — Меня ждут в Хогсмиде, — сказала она. — Спасибо. Она почти бежала по дороге, пока не скрылась за поворотом. Сердце колотилось, но не от страха, от предвкушения. Древняя магия пульсировала в венах, и она чувствовала, как с каждым шагом становится сильнее. В «Трёх метлах» она вернулась к обеду. Внутри было почти пусто — только старый трактирщик дремал за стойкой, да Деймон сидел за дальним столиком, сложив руки на груди. Кэтрин заказала себе жаркое из баранины с овощами и ела с аппетитом, чувствуя, как силы восстанавливаются. Деймон смотрел на неё с грустью, которую она не сразу заметила. — Что? — спросила она, отодвигая пустую тарелку. — Вампиры не едят, — сказал он. — Я скучаю по вкусам еды. По запаху свежего хлеба, по горечи кофе, по сладости яблок. Всё это осталось в прошлой жизни. В той, которую я уже не помню. Кэтрин задумалась. Она смотрела на его бледное лицо, на ярко-голубые глаза, в которых застыла вековая тоска. И вдруг её осенило. — Я знаю, что сделать, — сказала она. Она выскочила из трактира, забежала в лавку, где продавались зелья, купила флакон экстракта «Вкус жизни» — редкое, дорогое зелье, усиливающее вкусовые ощущения. Схватила небольшой медный котелок и быстро вернулась. Деймон смотрел на неё с недоумением. — Ты что задумала? Кэтрин не ответила. Она вылила зелье в котелок, добавила туда щепотку сушёной мяты, которую всегда носила с собой. Ещё бросила пару листьев розмарина — их она сорвала утром у дороги, когда шла в замок. Трава зашипела, зелье загустело, и Кэтрин, помешивая деревянной палочкой, дождалась, пока оно станет янтарным и прозрачным. Она капнула несколько капель на заказанный кусок мяса, который принесла с кухни, и протянула Деймону. — Попробуй. Вампир взял кусок дрожащими пальцами, поднёс к носу и его глаза расширились. — Я… я чувствую запах, — прошептал он. Он откусил маленький кусочек, и по его щеке скатилась слеза. Кэтрин никогда не видела вампиров плачущими. Это было странно, больно и трогательно одновременно. — Говядина, — тихо сказал Деймон. — Прожаренная, с кровью, с солью и перцем. Такой же я ел в последний день перед тем, как… — он замолчал. Кэтрин села рядом, не спрашивая. — Почему ты тогда ел стейк в ресторане, если не чувствуешь вкуса? Деймон убрал кусок в сторону, вытер лицо тыльной стороной ладони. — Я чувствую волокна, — ответил он. — Чувствую кровь, которой мясо пропитано. Это не вкус, но это единственное, что осталось. А то, что ты сделала… — он посмотрел на неё, и в его взгляде была благодарность. — Это вернуло меня в те времена, когда я был человеком. Спасибо. Кэтрин погладила его по спине — так, как когда-то гладила Гарри, когда тот плакал из-за Сириуса. Так, как поддерживала друзей. — Расскажи, как ты стал вампиром, — попросила она. Деймон помолчал, потом заговорил: — Мне был двадцать один год. Шёл 1789-й. Я служил в армии, в кавалерии. Мы попали под обстрел, и я наступил на мину. — Он поднял рукав чёрного плаща, и Кэтрин увидела его предплечье. Рваные шрамы, застарелые, безобразные, пересекали всю кожу. — Это никогда не заживёт. В госпитале я умирал. Кровотечение не могли остановить. И тогда ко мне пришёл вампир. Он сказал, что я слишком молод, чтобы умирать, и укусил меня. С одной стороны, я благодарен ему: я живу уже больше двухсот лет. С другой… это проклятие. — Как ты попал в магический мир? — В тот же год. Оказалось, что госпиталь, где я лежал, был под магической защитой. Мой спаситель был знаком с некоторыми волшебниками. Они объяснили, что я теперь — не человек, но и не совсем монстр. И приняли меня. Но с тех пор нас преследуют. Пытаются уничтожить. У нас нет прав в Министерстве, и нам приходится скитаться по миру в поисках дома. Дома нет и не будет. Я видел, как умирали мои родные — братья, сестры, потом их дети. Эта боль не передаётся словами. Кэтрин молчала, продолжая гладить его по спине. Деймон вдруг выпрямился, отодвинулся, словно опомнился. — Я слишком много говорю, — сказал он, встал и, не прощаясь, быстрым шагом вышел из трактира. Кэтрин осталась сидеть, глядя на пустую тарелку. В голове кружились обрывки разговора — великаны, заговор, возвращение Тёмного Лорда? Нет, он мёртв. Но кто-то другой? Или те, кто хочет его воскресить? Она откинулась на спинку стула, чувствуя, как древняя магия внутри неё пульсирует, требует движения. Кэтрин вернулась в свой номер в «Кабаньей голове», когда за окном уже сгущались сумерки. Она закрыла за собой дверь, прислонилась к ней спиной и выдохнула, с хрипотцой, как после долгого бега. Пальцы теребили тонкую серебряную цепочку, на которой висела мамина подвеска, полумесяц, подаренный Сириусом когда-то, в другой жизни. Кэтрин крутила её, чувствуя холод металла, и думала. Как там сейчас Драко? Наверное, он уже вернулся домой, не нашёл её, прочитал записку — короткую, жестокую: «Не ищи. Вернусь, когда смогу». Наверное, он бросил всё — работу, артефакты, дела и теперь мечется по Лондону, зовет Гарри, Рона, Гермиону, всех, кто может знать. Наверное, он зол, напуган, растерян. И всё равно она не жалела. Вернуть магию хотелось больше. Сильнее, чем боялась его гнева, сильнее, чем скучала по дому. Она подошла к умывальнику, открыла кран. Ледяная вода хлынула на ладони, обожгла холодом, и Кэтрин плеснула её в лицо, смывая пыль, усталость, остатки чужой силы, которая всё ещё пульсировала в венах. В зеркале над раковиной отражалось бледное лицо. Теперь её не нужно будет защищать. Не нужно прятать. Не нужно сидеть взаперти, сложа руки, и ждать новостей — придут Пожиратели, не придут, поймает их Гарри или нет. Она сможет сама встать на защиту. Сможет держать палочку, произносить заклинания, творить чудеса. Или, по крайней мере, сражаться. Кэтрин закрыла кран, вытерлась полотенцем. В голову лезли мысли о доме, о том самом, на площади Гриммо, о тёплой ванне с пеной, которую она любила принимать после работы, о вечерах, когда Драко готовил ужин, и на кухне пахло чесноком и розмарином. Она почти физически ощутила, как он обнимает её со спины, утыкается носом в волосы. Она отогнала мысли. Не время скучать. Не время расслабляться. Время действовать. Кэтрин села на кровать, провела рукой по серебряной цепочке, погладила полумесяц. Драко будет рад. Она знала. Он злится, переживает, но когда увидит, что её магия вернулась, поймёт. Простит. И его семья… Нарцисса и Люциус, которые так долго смотрели на неё как на пустое место, теперь увидят, она не просто «жена Малфоя» и не «сквиб». Она — Кэтрин Поттер, волшебница, героиня, та, кто пожертвовала собой и вернулась. Та, кто сможет защитить их будущих детей от любых опасностей. Она легла на подушку, закрыла глаза. Внутри всё ещё гудела магия, живая, обещающая.