Тени забытой магии

Утро встретило их бледным солнцем, которое пробивалось сквозь низкие облака. Кэтрин оседлала метлу, чувствуя, как древняя магия внутри неё отзывается на каждое движение ветра. Они взлетели и мир внизу превратился в размытое пятно зелёного и серого. Кэтрин даже не знала, куда они летят. Да и плевать. Она чувствовала себя потрясающе. В воздухе парила старая магия, как сама земля, и она соприкасалась с той, что жила теперь в её венах. Кэтрин расправила плечи, вдохнула полной грудью, и ветер запел в ушах. Она была сильнее. Она была свободнее. Она почти летела, не на метле, а сама по себе, словно магия несла её вперёд. Деймон держался чуть впереди, чёрный плащ развевался за спиной, и Кэтрин поймала себя на мысли, что он похож на ворона, такого же древнего, мрачного, но красивого. Через несколько часов они приземлились на пустыре, где когда-то, видимо, стоял чей-то дом. Обгоревшие брёвна, поросшие мхом, торчали из земли, как рёбра вымершего зверя. Кэтрин спрыгнула с метлы, ноги чуть подкосились, долгий перелёт дал о себе знать. — Дальше пешком, — сказал Деймон, закидывая её сумку на плечо. — Здесь опасно летать. Они двинулись по едва заметной тропе, петляющей между холмов. Виды открывались прекрасные, зелёные склоны, уходящие за горизонт, старые дубы, раскинувшие кроны, будто в объятиях. Кэтрин расспрашивала Деймона о жизни, о том, что было до её рождения. Он отвечал нехотя, коротко, но иногда всё же выдавал детали. — В середине восемнадцатого века Лондон утопал в грязи и чуме, — сказал он, перепрыгивая через ручей. — Волшебники тогда скрывались не из-за статута секретности, а потому что маглы жгли ведьм на кострах. Иногда они ошибались. Чаще — нет. — Ты был тогда? — Был. И даже пытался спасти одну женщину. Но её сожгли, а меня прокляли. Думали, что я дьявол во плоти. — Он усмехнулся. — Они были близки к истине. Кэтрин смотрела на его широкую спину, на то, как уверенно он ступал по незнакомой земле, и думала: сколько же боли скрывается за этой усмешкой. — А ещё, — продолжил Деймон, не оборачиваясь, — в 1812 году я чуть не женился. На магле. Она была красавицей, рыжей, с веснушками. — И что случилось? — Умерла от чахотки за месяц до свадьбы. С тех пор я не приближаюсь к людям надолго. Они замолчали. Кэтрин хотела спросить ещё, но голос застрял в горле. Вместо этого она смотрела под ноги, чтобы не споткнуться о корни, которые лезли из земли, словно пытались схватить её за лодыжки. Лес стал гуще, темнее. Солнце перестало пробиваться сквозь кроны, и воздух сделался сырым, тяжёлым. Кэтрин вдруг стало не по себе, не от страха, а от острого, почти болезненного ощущения опасности. Теперь, с магией внутри, она чувствовала это иначе, кожей, нутром, каждой клеткой. И от Деймона тоже веяло чем-то тёмным, древним, что она раньше не замечала. Или не хотела замечать. Она осмотрелась. Вроде никого. Только деревья, мох, да тихий шелест листьев. Деймон шёл чуть впереди, уверенно, будто знал дорогу наизусть. Кэтрин вдруг спросила: — Почему ты решил мне помочь? Не только ради голоса в Министерстве. Я чувствую — есть что-то ещё. Деймон замедлил шаг, но не обернулся. — Я же говорил, — ответил он. — Только ты можешь помочь вампирам иметь голос в Министерстве. — Откуда ты знаешь о древней магии? Не из книг же. Деймон вздохнул, провёл рукой по лицу. — Кэтрин, мне больше двухсот лет. Я знаю всё. Или почти всё. А ещё я видел, как возрождается древняя магия. — И как же? — Есть места, где были великие сражения волшебников, — начал он, и в его голосе зазвучала почти лекторская интонация. — Та пещера, где мы были вчера — не просто пещера. Там Дамблдор сражался с Грин-де-Вальдом. Не в финальной битве, а раньше, когда они ещё были друзьями. Там они заключили сделку, которая позже разрушила их обоих. Кровь, пролитая в том месте, впиталась в камни, и через века она превратилась в облом. — А Хогвартс? — спросила Кэтрин. — Твоя битва, семь лет назад. Сотни смертей, тысячи заклятий. Магия впиталась в стены, в землю, в самый воздух. Там тоже есть обломы — ты взяла один из них в подземельях. Не самый сильный, но достаточный, чтобы начать. — А третий источник? — Кэтрин чувствовала, что приближается к чему-то важному. — Третий — это великое сражение древних магов, — сказал Деймон. — Оно было задолго до нашей эры. Там сражались не люди — боги. Или то, что люди назвали богами. Но об этом позже. Мы почти пришли. Кэтрин хотела спросить ещё, но вдруг краем глаза заметила движение. Слева, между стволов, что-то мелькнуло, огромное, серое. Она повернула голову и охнула от страха. Вдалеке, за деревьями, стоял великан. Не такой, как Грохх, этот был диким, злобным, с рваными шрамами на лице и горящими красными глазами. Он сжимал в руке огромную дубину, и земля под его ногами дрожала. — Деймон, — прошептала Кэтрин, хватая его за рукав. — Я могу колдовать. Прячься! Вампир не сдвинулся с места. Он только усмехнулся, холодно, почти весело. — Что? — Кэтрин выпустила его руку и отшатнулась. — Ты с ума сошёл? Он раздавит нас как букашек! — Не раздавит. Грогнар — старый знакомый. Мы с ним… сотрудничаем. Кэтрин смотрела на великана, на его огромные кулаки, на дубину, утыканную гвоздями, и внутри неё всё оборвалось. Осознание пришло не сразу, но ударило, как обухом по голове. Деймон не просто вампир, ищущий справедливости. У него есть связи. С великанами. С теми, кого Макгонагалл назвала «вербуют тёмные волшебники». БЛЯТЬ. БЛЯТЬ. БЛЯТЬ. — Ты… — начала Кэтрин, но не договорила. Деймон взял её за руку холодной, каменной хваткой и повёл к великану. — Пусти! — Кэтрин попыталась вырваться, но пальцы вампира сжались ещё сильнее. — Пусти, Деймон! Я не пойду! — Ты пойдёшь, — сказал он спокойно. — Отпусти! — Кэтрин рванулась, и древняя магия внутри неё вспыхнула. Золотистые искры побежали по рукам, ударили в Деймона, и он отдёрнул пальцы, зашипев от боли. — Истеричка, — прошипел он, потирая обожжённую ладонь. Кэтрин хотела рвануть, но вампир оказался быстрее. Его рука, холодная и цепкая, как стальной капкан, схватила её за талию, и в следующее мгновение она уже висела вниз головой на его плече. Деймон нёс её так легко, будто она ничего не весила. — Пусти! — закричала Кэтрин, молотя кулаками по его спине. — Обманщик! Предатель! Я идиотка! Как я вообще могла тебе поверить?! Деймон не сбавлял шага, даже не запыхался. — Тебе пришлось, — усмехнулся он. — Поверь, я знаю, как работает психика человека. Ты не могла вынести, что в мире магии ты — сквиб. Что все тебя презирают. Ты была готова поверить кому угодно, лишь бы вернуть силу. — Отпусти меня! — Кэтрин дёрнулась, вцепилась ногтями в его руку, но вампир даже не вздрогнул. — Не отпущу. Тебе надо познакомиться с моими друзьями. Они прошли мимо великана. Тот стоял, переминаясь с ноги на ногу, и даже не взглянул на них, словно они были невидимками, или он привык, что вампиры таскают людей на плечах. Кэтрин осматривалась по сторонам, лихорадочно ища, за что бы зацепиться, как бы сбежать от существа, которого магия не брала. Она пробовала колдовать, золотистые искры били в Деймона, но он только щурился, не замедляя шага. — Бесполезно, — сказал он. — На вампиров древняя магия действует слабо. Мы — порождение тьмы, а не света. Впереди показался дом. Старый, почти разваленный, с покосившейся крышей и заколоченными окнами. Стены поросли мхом, дверь висела на одной петле, и изнутри тянуло сыростью и чем-то сладковато-гнилостным. Кэтрин напряглась ещё сильнее. Деймон вошёл в дом так же спокойно, как к себе домой. Перешагнул через порог, остановился посреди грязной прихожей и громко крикнул в темноту: — А вот и я! Доставка для королевы пожирателей! Внутри у Кэтрин всё содрогнулось. Сердце ухнуло в пятки, кровь застыла. «Королева пожирателей», это могло означать только одно. Она попалась. В логово тех, кого её брат ловил уже семь лет. В руки тех, кто ненавидел её, кто мечтал отомстить за падение Тёмного Лорда. И Деймон её единственный союзник, её «новый друг» привёл её сюда. — Блять, — прошептала Кэтрин, чувствуя, как ледяной пот стекает по спине.

***

Деймон прошёл дальше по коридору, не сбавляя шага, и толкнул плечом скрипучую дверь в самую большую комнату. Кэтрин, всё ещё висящая на его плече, подняла голову и замерла. Внутри, в полумраке, горели свечи — десятки свечей, чёрных, с красными языками пламени. А вокруг, вдоль стен, стояли фигуры. Тёмные, высокие, с бледными лицами и глазами, которые светились в сумраке, как угли. Вампиры. Мужчины и женщины, одетые в старомодные костюмы и платья, с длинными пальцами и острыми клыками, поблёскивающими в свете свечей. «Либо меня сейчас съедят, либо что-то похуже», — мелькнуло в голове Кэтрин. Деймон сбросил её на пол, как мешок с картошкой. Кэтрин упала, больно ударившись коленями о гнилые доски, и села, поджав ноги, обхватив колени руками. Она не вставала. Вокруг было слишком много врагов, а её магия, даже древняя, против вампиров была почти бесполезна. Сзади послышался стук каблуков. Размеренный, властный, приближающийся. Кэтрин не решалась обернуться, боялась увидеть лицо той, кого называли «королевой». — Я просила меня так не называть, — раздался женский голос за спиной. Холодный, насмешливый, но до боли знакомый. — Кэтрин Малфой, ты такая идиотка, что вообще на это повелась. Но я рада. Значит, всё идёт по плану. Девушка обошла Кэтрин, и та наконец увидела её. Пэнси Паркинсон. Когда-то короткие, чёрные волосы теперь свисали почти до лопаток, длинные, прямые, как струны. Улыбка осталась прежней — вредной, самодовольной. Но глаза… глаза были пустыми. Мёртвыми. Как у куклы, которую забыли на чердаке. Азкабан изменил её. Сделал жестче, холоднее, опаснее. — Я из-за тебя семь лет торчала в тюрьме! — прошипела Пэнси, и её рука взлетела в воздух. Пощёчина была хлёсткой, сильной. Кэтрин мотнула головой, чувствуя, как горит щека, как железный привкус крови появляется на губе. Но она не заплакала. Не сдалась. Вместо этого, молниеносным движением схватила Пэнси за длинный локон, дёрнула на себя и чиркнула пальцем по волосам. Золотистая искра вспыхнула, и чёрные пряди занялись огнём. — А-а-а! — заверещала Пэнси, отшатываясь и сбивая пламя ладонями. Кэтрин зло усмехнулась, сжимая в пальцах горсть пепла. — Хорошо хоть что-то от тебя осталось. Пэнси потушила волосы, поправила опалённые пряди, и её лицо перекосилось от ярости. — Отвести её в подвал! — приказала она, не сводя с Кэтрин горящих глаз. — Пусть посидит там и подумает над своим поведением. Деймон снова подхватил Кэтрин на руки, легко, будто она была тряпичной куклой, и понёс её вниз по скрипучей лестнице. Ступеньки прогибались под тяжестью двоих, перила шатались, и где-то в темноте шуршали крысы. Внизу было сыро, холодно и пахло плесенью. Деймон толкнул ногой тяжёлую дверь, шагнул в темноту и бросил Кэтрин на землю. Она упала, ударившись локтем, но не вскрикнула. Дверь за ней захлопнулась. Щёлкнул замок. Тишина стала абсолютной. Только где-то капала вода, разбиваясь о камень, словно отсчитывая секунды до конца. Кэтрин села, прижалась спиной к сырой стене и уставилась в непроглядную тьму. В голове шумело: «Предали. Обманули. Идиотка». Кэтрин пыталась выломать дверь — била в неё плечом, ногами, даже головой, пока в висках не застучало. Дверь не поддавалась. Она нащупала в темноте маленькое зарешёченное окно под потолком, вцепилась в прутья, попыталась согнуть их, бесполезно. Всё было заколдовано. Мысли метались, как загнанные звери. Как, чёрт возьми, они собираются вернуть Волан-де-Морта с помощью её и древней магии? Или они хотят принести её в жертву? Вопросов было много, а ответов ноль. Тишина подвала давила, и только капли воды где-то в углу отсчитывали секунды, превращая их в часы, а часы в дни. За несколько дней, проведённых в этом каменном мешке, ей всего один раз принесли воду, мутную, с земляным привкусом, в ржавой кружке. Еды не давали вообще. Желудок сводило от голода, губы потрескались, и каждый вдох давался с трудом. Но Кэтрин не сдавалась. Она думала о Драко. Он найдёт её. Она была в этом уверена. И Гарри тоже. Они уже ищут, объезжают Лондон, опрашивают свидетелей, прочёсывают Запретный лес. Они не бросят. Она знала. К вечеру третьего дня или четвертого? Счёт времени стёрся, дверь со скрипом открылась. В проёме, освещённый тусклым светом масляной лампы, стоял Деймон. Он прислонился плечом к косяку, скрестил руки на груди, и на его губах играла лёгкая, почти насмешливая улыбка. — Зачем ты меня сюда привёл? — голос Кэтрин был хриплым, но твёрдым. — Ты нужна для ритуала, — ответил он спокойно. — Какого ритуала? — Того, при котором вернут Тёмного Лорда. Кэтрин усмехнулась. — Это невозможно. Он мёртв. Гарри убил его. — Возможно, — повторил Деймон, и в его голосе прозвучала уверенность. — Ты — его сосуд. Твоя сила питала его, а теперь ты снова обрела магию. Он единственный, кто уважал нашу расу. Единственный, кто не вытирал об нас ноги. Мы сделаем это. С твоей помощью. — С чего ты решил, что я помогу? — Кэтрин встала, шагнула к нему. Ноги подкашивались от слабости, но она держалась. — С того, что ты уже с магией. А вся твоя сила пойдёт ему. Добровольно или нет — не важно. — Вы нашли какой-то забытый крестраж? — Кэтрин вцепилась в косяк, чтобы не упасть. Деймон снова усмехнулся, обнажая клыки. — Пойдём. Моя королева тебе всё расскажет. Он взял её за руку, холодную, слабую, и вывел из подвала. Кэтрин не сопротивлялась. Сил не было. Даже магия внутри казалась уставшей, свернувшейся клубком, как раненый зверь. Она шла, спотыкаясь на каждой ступеньке, и только его железная хватка удерживала её от падения. Они снова оказались в той самой большой комнате, где когда-то стояли вампиры. Сейчас здесь было пусто. Только в центре, на старом, продавленном кресле, сидела Пэнси Паркинсон и жадно поедала виноград, одну ягоду за другой, не глядя по сторонам. Кэтрин смотрела на виноград, и в животе у неё громко заурчало. Пэнси подняла голову, и на её губах заиграла та же самодовольная улыбка. — Голодна, Поттер? — спросила она, откусывая новую ягоду. — Или мне называть тебя Малфой? Какая разница. Скоро ты умрёшь, и никто не вспомнит даже твоего имени. Пэнси подошла к Кэтрин вальяжной походкой, медленно, почти танцуя, с той надменной грацией, которая когда-то бесила всех в Хогвартсе. На ней были чёрные облегающие штаны и простая чёрная кофта, которая подчёркивала её исхудавшую фигуру. Азкабан не прошёл даром: ключицы выпирали, лицо заострилось, но в глазах горел всё тот же опасный, лихорадочный огонь. Она протянула Кэтрин гроздь винограда. — Я же не буду лишать тебя сил, — сказала Пэнси, усмехнулась и, развернувшись, снова упала в кресло, закинув ногу на ногу. Кэтрин не стала отказываться. Она взяла виноград и начала есть, аккуратно, по одной ягоде, чувствуя, как сладкий сок возвращает ей крупицу жизни. Голод был сильнее гордости. — Драко найдёт меня, — сказала Кэтрин, жуя. — И убьёт тебя. Пэнси рассмеялась. — Поверь, милая, они тебя не ищут. — Как так? — Кэтрин замерла, виноградная косточка застряла в горле. Пэнси лениво взмахнула палочкой, откуда-то из тёмного угла вылетел Омут памяти. Старый, потрёпанный, с рунами по краям. Кэтрин даже не спросила, откуда он тут взялся. В этом доме всё было неправильным. — Смотри, — сказала Пэнси, вытащила из виска серебристую нить и бросила её в Омут. — И запоминай. Кэтрин подошла, не раздумывая. Ей нужно было знать. Наклонилась и провалилась в чужую память. Она стояла на знакомой улице. Площадь Гриммо, дом номер двенадцать. День был серым, моросил дождь. Пэнси с длинными чёрными волосами и бледным лицом подошла к двери и постучала. Дверь открыл Драко. Он был небрит, под глазами залегли тени, и он смотрел на Пэнси с ненавистью и усталостью. — Чего тебе? — спросил он хрипло. — Мы не звали. — Я пройду, — сказала Пэнси спокойно. — Есть важная новость. О Кэтрин. Драко колебался секунду, но потом, услышав имя жены, отступил и впустил её. Кэтрин последовала за ними, скользя, как призрак. Гостиная была полна народу. У камина сидели Фред и Джордж, они о чём-то спорили, но замолчали, когда Пэнси вошла. На диване Гарри с Джинни. Джинни, её округлившийся живот уютно покоился на коленях. Рядом Рон и Гермиона. Все подняли головы, и в их глазах мелькнуло недоумение, смешанное с враждебностью. — Какого чёрта она здесь делает? — рявкнул Рон, вскакивая. Пэнси встала посередине, оглядела всех с лёгкой насмешкой. — И я вас тоже рада видеть, — сказала она. — У меня для вас важное объявление. — Выставить её вон, — предложил Гарри, но не двинулся с места. — Не спешите. Дело касается вашей драгоценной Кэтрин. Тишина стала ватной. Джинни положила руку на живот, Гермиона сжала край дивана. В этот момент в камине вспыхнуло зелёное пламя, и из него вышли Блейз с Асторией. Блейз был хмур, Астория держалась за его руку. — Во Франции её нет, — сказал Блейз. — Мы объездили всех, кто мог знать. Пусто. — В Италии тоже, — раздался голос из камина. Теодор появился следом, отряхивая мантию от пепла. — Дядя Бернар ничего не слышал о ней. — Он поднял голову, увидел Пэнси и замер. — А эта сучка что тут делает? — Если вы закончили, я продолжу? — Пэнси подняла бровь. Драко махнул рукой, давая знак. Он был на взводе, нервно сжимал и разжимал кулаки. — Итак, — начала Пэнси, обводя всех торжествующим взглядом. — Насколько вам известно, я сидела семь лет в Азкабане из-за этой… Поттер. Драко подскочил, подошёл к ней почти вплотную. — Ты сидела там, потому что убила её! — его голос звенел от ярости. — Если бы не твоя мать и не заступничество Кингсли, ты бы до сих пор гнила в той дыре! Пэнси сделала шаг назад, и её глаза мгновенно наполнились слезами, наигранными, фальшивыми. — Я осознала свою ошибку, — прошептала она, прижимая руки к груди. — Я слышала от пленников сплетни. Я знаю, что Кэтрин сговорилась с вампирами и покинула страну в поисках магии… чтобы вернуть… сами знаете кого. Гарри встал с дивана, лицо его стало каменным. — Не неси чепухи. Это бред. Никто в это никогда не поверит. Пэнси скрестила руки на груди, и её губы изогнулись в торжествующей улыбке. — Все вампиры знают, что Кэтрин Поттер — сосуд Тёмного Лорда. Им удалось её уговорить. Бросить вас всех, вернуть силу, оживить… сами знаете кого. В гостиной повисла мёртвая тишина. Даже огонь в камине, казалось, притих. Гарри побледнел, Гермиона прижала ладонь ко рту, а Драко смотрел на Пэнси, и в его глазах мелькнуло что-то, чего Кэтрин никогда не видела. Сомнение. — Ты лжёшь, — прошептал он, но голос его дрогнул. — Проверьте, — ответила Пэнси, пожав плечами. — Артефакт, который вы нашли, пропал. Ваша жена пропала. Вампиры активизировались. Всё сходится. Кэтрин, стоявшая в углу воспоминания, чувствовала, как земля уходит из-под ног. Они не ищут её. Они поверили. Или, по крайней мере, засомневались. Пэнси посеяла зерно, и оно проросло. Она рванула прочь из Омута, вынырнула в реальность и упала на колени, тяжело дыша. — Я всего лишь сказала правду, — улыбнулась Пэнси. — Ту, которую ты сама выбрала. Ты предала их, Кэтрин. А они тебя. Мы квиты.