"Покажи свою силу.." — фанфик 13 карт по шипу ПикоВару

До самого конца весны их тайный конвейер на третьем этаже университе работал без сбоев. Вару крутился как белка в колесе, совмещая официальную «зубрежку для папы» с неофициальным написанием чужих контрольных и презентаций. Пик оставался его надежным тылом: когда заказов становилось слишком много, он молча забирал половину текстов себе, разгружая либеро и давая ему поспать хотя бы лишний час. Двойная жизнь приносила свои плоды — баланс на тайной карточке Вару рос, постепенно превращаясь в реальный и осязаемый фундамент для побега из родительского дома. Отец, видя идеальные отчеты в электронном журнале, заметно смягчился и начал регулярно выпускать сына на выходных. На первых же свободных выходных Вару наконец-то встретился с Феликсом и Габриэлем. Они уселись на лавках в парке, и Вару добрый час сбивчиво объяснял друзьям, почему так резко пропал с радаров и игнорировал их в коридорах. Пришлось немного приврать, свалив всё исключительно на «адский родительский контроль и угрозу остаться без интернета до конца жизни», не упоминая их общую с Пиком тайну. — Ну ты даешь, Вару! — Феликс всплеснул руками, его глаза блестели от искреннего сочувствия. — Мы же так переживали! Я думал, ты на нас обиделся из-за какой-то шутки. Твой папа, конечно, очень строгий, но ты только не унывай, мы с тобой! Главное, что ты снова с нами! — А почему контроль делает тебя невидимым в коридоре? — искренне не понимал Габриэль, наклонив голову набок. — Если папа дома, то почему ты не разговаривал с нами в школе? Школа — это же не дом. — Сложная семейная дипломатия, Габр, забей, — Вару со смехом взъерошил ему волосы, чувствуя, как с души наконец-то спадает тяжелый груз вины перед ребятами. Он искренне скучал по их шумной компании. Настоящая победа ждала его в конце учебного года. Финальные промежуточные тесты Вару сдал очень хорошо — даже лучше, чем ожидал он сам. Конечно, для отца, который требовал стопроцентного идеала и только высших баллов для медицинского института, этот результат не был «совершенством», но крыть мужчине было нечем. Оценки были сильными. Вечером после оглашения результатов отец зашел в комнату Вару, скрестив руки на груди. — Ладно, — сухо произнес он, глядя на сына. — Вижу, что ты можешь держать планку, когда захочешь. Дисциплина дает результаты. Раз ты доказал, что учеба не страдает, я разрешаю тебе со следующей недели вернуться на твои занятия по волейболу. Но с одним условием: ты продолжишь так же жестко готовиться к выпускным экзаменам в будущем. Если я увижу хотя бы одну случайную девятку вместо десятки — вылетишь из спортзала в тот же день. — Я понял, — кивнул Вару, изо всех сил стараясь удержать на лице маску спокойствия. Внутри него все ликовало. Ему было плевать на отцовские условия, ведь впереди было еще два-три года учебы, за которые могло произойти все что угодно. Главное — прямо сейчас он возвращал себе свою жизнь. На следующую тренировку Вару не просто пришел — он туда буквально влетел. Сетка была натянута, в зале пахло привычной нагретой резиной и пылью. Увидев его в зеленой форме либеро, Феликс радостно закричал на весь зал, а Куромаку одобрительно поправил очки, делая пометку в своем блокноте. Пик стоял у сетки, разминая кисти. Когда Вару подошел к своей шестой зоне, Пик медленно повернулся к нему. В его темных глазах заиграли знакомые, азартные искры. Он не стал устраивать сцен на глазах у всей команды, просто сделал шаг вперед и протянул Вару руку для крепкого спортивного рукопожатия. — С возвращением, зеленка, — негромко, так, чтобы слышал только Вару, сказал Пик. — Я уже устал без твоих дурацких шуток на приеме. — Соскучился, шнурок? — Вару нагло ухмыльнулся, крепко пожимая его широкую ладонь и чувствуя, как по телу разливается привычный, бешеный адреналин. — Готовься глотать пыль. Сегодня я вытащу каждый твой удар. Связка вернулась в игру, и теперь они были готовы забивать свои лучшие мячи — как на паркете, так и за его пределами. Свисток тренера разорвал душный воздух спортзала, и игра началась. Вару казалось, что он вернулся в свою естественную среду обитания. Скрип кроссовок по лакированному паркету, глухие удары мяча о блокирующие руки и крики Феликса на подаче — всё это пьянило лучше любого алкоголя. Зеленый либеро летал по площадке, вытаскивая, казалось, самые мертвые мячи. Адреналин бурлил в венах, начисто стирая из памяти недели унылой зубрежки. Однако физическую форму обмануть было нельзя. Несколько месяцев без полноценных тренировок дали о себе знать ближе к концу четвертой партии. Ноги Вару постепенно наливались свинцом, дыхание превратилось в свистящие, тяжелые глотки, а реакция начала неумолимо запаздывать. Он жутко вымотался, но упрямо отказывался просить замену. Признать слабость перед командой — и особенно перед отцом, который только и ждал его провала, — было выше его сил. — Зеленка, сбавь темп! Ты еле дышишь! — крикнул ему Пик при переходе, тяжело дыша и вытирая пот со лба. — Не учи отца пасовать, рогатый! Играем! — огрызнулся Вару, поправляя съехавшие очки. В следующем же розыгрыше Куромаку мощно пробил по диагонали. Мяч летел в самый угол площадки, и защитники явно не успевали. Вару, повинуясь инстинкту, рванулся с места, совершая отчаянный, затяжной прыжок «рыбкой». Он успел подставить ладонь в миллиметре от пола, и мяч свечой взмыл вверх, спасая очко для команды. Но приземление вышло отвратительным. Не рассчитав траекторию из-за дикой усталости, Вару не успел правильно сгруппироваться. Вся инерция его падения пришлась на правое колено, которое с глухим, пугающим стуком врезалось в жесткий деревянный паркет. В глазах на секунду потемнело от резкой, ослепляющей боли. Колено словно прошило раскаленным металлическим штырем. — Вару! — Феликс сделал шаг в его сторону, но либеро уже стремительно поднимался на ноги. — Нормально! Играем, играем, чего застыли?! — хрипло крикнул Вару, натянув на лицо свою самую безумную ухмылку. Он заставил себя стоять прямо, хотя внутри все кричало от боли, а травмированная нога крупно дрожала. На чистом упрямстве и остатках адреналина он добегал этот матч. Он принимал, пасовал и падал, стискивая зубы так, что эмаль трещала, лишь бы никто не заметил его слабости. Когда прозвучал финальный свисток, возвестивший об их победе, Вару облегченно выдохнул. Но стоило адреналину начать спадать, как боль в колене вернулась с новой, утроенной силой. Каждый шаг давался ему с огромным трудом, но он упрямо волочил ногу, стараясь не хромать на глазах у команды. Пик не спускал с него глаз. Он заметил все: и ту долю секунды, на которую Вару задержался на полу после падения, и неестественно жесткую походку, и то, как либеро старался переносить весь вес тела на левую ногу, когда они шли к скамейкам. В раздевалке было шумно. Парни бурно обсуждали победные моменты, делились эмоциями и быстро собирались. Вару сидел на самом краю лавки, делая вид, что увлеченно копается в телефоне. Он нарочно медлил, развязывая шнурки с черепашьей скоростью, чтобы переждать основную толпу. Ему нужно было остаться одному, чтобы просто дать волю лицу и поморщиться от этой адской, ноющей боли. Постепенно раздевалка опустела. Ромео ушел последним, громко хлопнув дверью и пожелав всем хороших выходных. В помещении повисла тишина, нарушаемая только мерным капанием воды в душевой. Вару со стоном откинулся спиной на стену, закрыл глаза и наконец-то позволил себе расслабить напряженное лицо. Он медленно потянулся рукой к правому колену, которое уже заметно опухло под спортивными штанами. — И долго ты собирался шифроваться, гений? — глухой, недовольный голос Пика заставил Вару вздрогнуть и резко открыть глаза. Пик стоял у входной двери раздевалки, скрестив руки на груди. Он даже не переоделся — так и стоял в своей темной игровой майке, а его фиолетовые волосы были мокрыми от пота. Он не ушел вместе со всеми. Он ждал. — Ты чего тут забыл, шнурок? — попытался вернуть свой привычный дерзкий тон Вару, но голос прозвучал слабо и хрипло. — Иди домой, пока автобусы ходят. Пик молча сократил расстояние между ними, подошел к лавке и опустился на одно колено прямо перед Вару. Без лишних слов он протянул руки и аккуратно, но настойчиво ухватился за край его правой штанины, медленно подтягивая ее вверх, чтобы открыть сустав. — Эй, полегче! Руки убрал! — дернулся Вару, но Пик жестко зафиксировал его голень, не давая пошевелиться. — Заткнись, зеленка, — тихо и угрожающе произнес Пик, обнажая колено друга. Зрелище было паршивым. Сустав уже прилично раздулся, а кожа вокруг чашечки стремительно наливалась багрово-синим цветом. Стоило Пику слегка, едва ощутимо коснуться пальцами боковой связки, как Вару резко втянул сквозь зубы воздух и до боли зажмурился, непроизвольно хватая Пика за плечо. — Больно? — Пик поднял на него свои темные, полные скрытой тревоги и злости глаза. — Немного... — соврал Вару, чувствуя, как под зелеными очками катятся непрошеные слезинки от резкого спазма. — Просто ушибся. До свадьбы заживет. — Ты придурок, Вару, — Пик тяжело вздохнул, но его руки оставались невероятно бережными. Он осторожно опустил штанину обратно. — Ты мог порвать связки. Зачем нужно было играть до конца с такой травмой? Ради чего? Чтобы твой батя снова запер тебя дома, если узнает, что ты покалечился на «дурацком волейболе»? Вару промолчал, бессильно уткнувшись лбом в плечо Пика, за которое все еще держался. Сил спорить и язвить больше не осталось. Боль, усталость от двойной жизни и этот вечный страх все потерять наконец-то сломали его оборону. — Я не мог уйти, Пик... — тихо, почти шепотом признался Вару облокачиваясь об чужое плечо. — Если бы я ушел, они бы поняли. Я должен был доиграть. Пик замер, чувствуя, как мелко дрожит тело либеро. Злость внутри него мгновенно испарилась, уступая место глухому, защитному инстинкту. Он медленно поднялся, присел на лавку рядом с Вару и осторожно приобнял его за плечи, притягивая к себе. — Ладно, — тихо сказал Пик, утыкаясь подбородком в его зеленые волосы. — Сейчас разберемся. Я помогу тебе дойти. Твой батя ничего не узнает, обещаю.