Вступление в отношения для чайников

      Чонгук лежал в темноте и смотрел в потолок уже третий час.       За окном шумел сад. Ветер гнал по дорожкам сухие листья, где-то капало с карниза, и всё это было бы даже уютно — если бы в окне гостевого дома не горел свет.       Чонгук видел его каждый раз, когда поворачивал голову. Жёлтый прямоугольник в темноте.       Тэхён не спал.       Это злило отдельно — непонятно почему.       Он перевернулся на бок. Закрыл глаза. Досчитал до ста. Перевернулся обратно. Плотный комок злости никуда не делся, он оброс подробностями. Спокойный голос у виска. Большой палец на костяшках. «Вот это называется держать удар» — и отступил, как будто ничего не было, как будто Чонгук ничего не значит.       Чонгук сел. — Ладно, — сказал он вслух.       Встал. Натянул толстовку поверх футболки, сунул ноги в кроссовки не завязывая шнурки и вышел в холодный октябрьский сад.       Трава под ногами была мокрой. Где-то над головой продиралась сквозь тучи луна. Чонгук шёл по знакомой дорожке и говорил себе, что просто выскажет всё, что думает и… уйдёт. И пусть Тэхён решит, что это побег, пусть назовёт поражением. Главное — Чонгук будет спать.       Остановился у двери. Выдохнул. Постучал.       Тишина. Потом шаги. Тэхён открыл дверь. На нём были спортивные брюки и старая футболка. Чонгук моргнул. Где безупречный костюм? Где уложенные волосы? На пороге стоял просто человек. В руке книга, палец между страниц.       Тэхён посмотрел на незавязанные шнурки. На его лицо. — Заходи, — сказал он.       Чонгук зашёл.       В гостиной горела одна лампа, на столе стояла недопитая кружка с чаем. Тэхён закрыл книгу и положил на стол. Повернулся к нему, сложив руки в замок на груди. — Говори. — Вы специально это делаете, — сказал Чонгук. — Что именно? — Всё это. — Чонгук сделал неопределённый жест рукой. — Вот это вот. Подходите близко, трогаете, смотрите. А потом, как будто ничего не было. Как будто я всё придумал. — Значит думаешь, что специально? — А зачем ещё?       Тэхён смотрел на него спокойно. — Потому что ты интересен. — Я не игрушка. — Знаю. — Вы старше меня на десять лет. Вы мой —… — Чонгук запнулся. — Вы работаете на мать Чимина. Вы… — Чонгук. — Что?       Тэхён подошёл близко. Поднял руку и одним движением убрал волосы с лица Чонгука. — Скажи, зачем ты пришёл сюда в два ночи! Чтобы поругаться? — Да. — Ругайся.       Чонгук смотрел на него.       Злость, вот она, никуда не делась. Но слова куда-то ушли. Потому что Тэхён стоял близко и смотрел на него спокойно, без насмешки. И рука всё ещё была в его волосах. — Я не гей, — сказал Чонгук. — Знаю. — Тогда почему? — Потому что это неважно.       Пальцы скользнули от волос к виску. Вдоль скулы. Остановились у подбородка. Они касались легко, почти невесомо. — Ты можешь уйти, — сказал Тэхён тихо. — Прямо сейчас.       Чонгук сам не понял как это вышло. Кто сделал последний шаг, кто первым сократил расстояние. Просто в какой-то момент между ними ничего не осталось. Будто он моргнул и Тэхён уже целовал его. Медленно, без спешки, как будто это было не в первый раз. Чонгук стоял и не понимал, что происходит. Но это вдруг стало не важно. Он просто хотел чтобы это не останавливалось.       Тэхён оторвался от его губ. Посмотрел на него. — Дышишь? — Да, — соврал Чонгук.       Тэхён чуть улыбнулся. В этот раз Чонгук точно знал кто сделал последний шаг.

***

      Потом они оказались на диване.       Чонгук не мог объяснить как, просто каждый следующий момент был логичным продолжением предыдущего, и каждый раз когда внутри поднималось «стоп», Тэхён делал что-то такое, от чего это «стоп» тихо растворялось.       Он был аккуратен. Не торопился, не давил, спрашивал не словами, паузами. И каждая пауза давала Чонгуку возможность остановиться. Он не останавливался. Мир стремительно рассыпался осколками, как и сам Чонгук. Его собственные пальцы путались в чужих волосах. Как они там оказались? Толстовка исчезла… Когда он успел её снять? Разве всё это сейчас имело значение? Всё что имело значение: горячие ладони и тихий голос у самого уха.       Тэхён действовал неторопливо. Его ладонь скользнула под резинку, обжигая живот, а затем опустилась ниже. Чонгук судорожно вздохнул, когда чужие длинные пальцы уверенно и плотно обхватили его, полностью подчиняя своим ритмам.       Ткань дивана под спиной казалась грубой, шершавой, а прикосновения Тэхёна невыносимо гладкими. Рука мужчины двигалась по его плоти размеренно, выбивая из головы последние мысли. Жар скапливался где-то в груди, мешая дышать.       В какой-то момент Чонгук попытался перехватить чужую кисть, остановить эту невыносимую пытку, но Тэхён лишь глухо хмыкнул ему в шею, прошелся влажным, горячим языком по коже, и чуть ускорил темп.       Каждое скольжение ладони уносило Чонгука всё дальше, стирая границы между «можно» и «нельзя». Каждое движение вверх и вниз отзывалось в теле глухими, тяжелыми толчками сердца. Тэхён то замедлял темп, и затихал у самого лица, разрывая поцелуй, позволяя Чонгуку сделать рваный вдох. То снова сжимал пальцы, заставляя его беззвучно ловить ротом воздух и жадно искать губы Тэхёна.       Это было слишком. Слишком горячо, слишком осязаемо, слишком для того, что ещё час назад казалось невозможным.       Движение, вдох, ещё движение… А потом его накрыло.       Чонгук зажмурился, но не издал ни звука. Только мертвой хваткой вцепился в ткань дивана.

***

      Он лежал и боялся открыть глаза. В голове было тихо. Первый раз за последние два дня. Тэхён лежал рядом, смотрел на него — спокойно, без слов. Широкая ладонь, медленно поглаживала бедро Чонгука. Успокаивая.       В гостиной слышался только мерный бег часов: «Тик-так, тик-так, тик…».       Чонгук медленно сел. Футболкой вытер живот. Натянул спортивки. Нащупал толстовку и надел на голое тело. — Чонгук. — Доброй ночи, господин Ким.       Больше он ничего не сказал. Просто встал и вышел.       Шагая по мокрой траве, Чонгук смотрел под ноги на незавязанные шнурки и не мог поймать ни одной мысли. Голова была пустая и звонкая, как колокол.       Он тихо пробрался в свою комнату, закрыл дверь, не раздеваясь упал на кровать и уставился в потолок.       Тот был такой же как всегда — высокий, белый, безмолвный. — Доброй ночи…       Чонгук закрыл глаза и заснул через четыре минуты. Впервые за двое суток крепко.       А в гостевом доме Тэхён лежал на диване и смотрел в темноту окна. Он будто ждал сигнала. Тёплого желтого света. Но тот так и не зажёгся.       Время шло, а он всё ещё думал о незавязанных шнурках, о холодном металле пирсинга. О том, каким злым пришёл Чонгук.       Он чувствовал эту злость, она билась в его руках, задыхадась, цеплялась за диван, не издав ни звука… а после растворилась, оставив в воздухе запах Чонгука. И это было пронзительнее всего остального. — Оленёнок, — тихо прокралось в темноту. — Мой оленёнок.

***

      Чонгук пришёл в девять. Минута в минуту. Тэхён открыл дверь и первым делом посмотрел на шнурки.       Завязаны. Оба. — Доброе утро, господин Ким, — сказал он, глядя в точку за его плечом. — Доброе, — ответил Тэхён и посторонился.       Чонгук прошёл в гостиную и сел на диван с самого края, у подлокотника. Спина прямая, руки на коленях…       Тэхён налил кофе в две чашки. Одну протянул Чонгуку. Тот проигнорировал. Тэхён секунду смотрел на дымящуюся чашку в своей руке, а потом медленно поставил её на столик. Керамика глухо звякнула в тишине комнаты. — Что у нас сегодня?        — Чонгук…       Тэхён всматривался в его бледное лицо, видел, как напряжено тело. Кадык на шее Чонгука судорожно дёрнулся. Казалось, будто он в любой момент готов сбежать. Внутри что-то кольнуло. — Что у нас сегодня? — повторил Чонгук настойчиво. — Сегодня… Работа с прессой. — Хорошо.       Тэхён сел напротив и раскрыл планшет. — Так… — он нашёл нужный файл. Открыл. — Обычно на таких мероприятиях журналисты задают стандартные вопросы: про учёбу, про грант, про фонд. Но в нашем случае, будут вопросы о вас с Чимином. Я подготовил для тебя ответы в рамках официальной версии, конечно. Твоя задача…       Его прервал стук в дверь. Тэхён поднял взгляд. Чонгук тоже посмотрел на дверь и чуть вжался в диван, почти не заметно, но Тэхён увидел. — Прости. Я открою.       Госпожа Пак вошла в гостиную. Как всегда безупречное пальто, высокие шпильки, идеальная укладка, и взгляд, который за секунду, словно пылесос, собрал всю информацию в комнате и тех, кто в ней находился. — Доброе утро. Вижу вы уже работаете. Не помешаю вам? — Конечно нет, — Чонгук встал автоматически. Спину держал правильно.       Она посмотрела на него так, будто только заметила. — Чонгук, — уголки губ едва дернулись вниз. — Как тебе занятия? — Полезно, госпожа Пак. — Чонгук опустил голову. — Директор Ким прекрасный учитель. Он умеет держать всё в своих руках. — Замечательно, — прозвучало отстранённо.       Она повернулась к Тэхёну. Губы — два алых мазка на бледной коже её лица — сложились в приятную улыбку. — У меня хорошие новости. Завтра состоится небольшое мероприятие… — открытие молодёжной выставки в галерее Сонын. Прессы немного, неформальная обстановка. Я подумала, что это хорошая возможность для первого выхода Чимина и Чонгука в свет. Так сказать, лёгкая репетиция. Что скажете, Тэхён?       Тэхён посмотрел на Чонгука. Тот упрямо смотрел прямо перед собой. Металлическое колечко на нижней губе застыло. Руки всё так же неподвижно лежали на коленях, но Тэхён отчетливо видел, как побелевшие пальцы впиваются в плотную джинсовую ткань. — Хорошая идея, — ровно сказал Тэхён, заставляя себя перевести взгляд на Минсу. — Чонгук прекрасно справляется… И я считаю, что он готов к следующему шагу. — Отлично. Значит он готов к следующему шагу!       Она шагнула в сторону, но вдруг, будто что-то вспомнив, вернулась. — Тэхён, есть кое что еще, — вкрадчиво произнесла она, полностью игнорируя Чонгука. — Я хочу, чтобы завтра на открытии выставки вы лично сопровождали меня. — Госпожа президент, — Тэхён вежливо улыбнулся одними уголками губ. — При всём уважении, моя задача — координировать прессу и оставаться в тени. Мне лучше быть вне сцены. Контролировать процесс со стороны гораздо эффективнее. — Контроль, контроль, контроль… — Минсу сделала ещё один короткий шаг вперед, бесцеремонно нарушая его личное пространство. — Оставьте координацию менеджерам среднего звена. Они справятся.       Она подняла руку, и кончики пальцев коснулись рукава его рубашки. Тэхёна изнутри прошила волна глухого раздражения. Он поймал себя на сумасшедшей мысли, что яростная, ночная хватка Чонгука была ему в миллион раз ближе, чем это статусное, хозяйское поглаживание.       И в этот момент Тэхён отчётливо увидел, как Чонгук весь подобрался, как его побелевшие пальцы с силой стянули ткань собственных джинсов. А в огромных тёмных глазах на секунду вспыхнуло что-то дикое, злое и уязвлённое. Ревность. Чистая, уличная ревность молодого мужчины, который ещё не научился сдерживать эмоции. — Вы — главный бриллиант в моей команде, Тэхён. Лицо Нью-Йоркского филиала. — Минсу наклонила голову набок, глядя на него снизу вверх, и в её серых глазах блеснула сталь. — Завтра я хочу показать вас бомонду Сеула. Вы ведь не откажете мне в моём маленьком капризе?       Тэхён плавно наклонил голову, скрывая за вежливым кивком закипающий внутри коктейль. — Как пожелаете, госпожа президент. Для меня это честь. — Вот и прекрасно, — Минсу удовлетворённо улыбнулась и, так и не удостоив Чонгука прощальным кивком, стремительно направилась к выходу. — Жду вас в офисе. У нас много дел.       Она вышла, оставив после себя удушливый шлейф духов. Оглушительная тишина гостиной снова взорвалась мерным стуком настенных часов.       Чонгук медленно, шумно выдохнул скозь зубы. Он не прикоснулся к остывающему кофе, который Тэхён поставил перед ним, а просто пододвинул чашку к самому краю стола. — Простите, Чонгук. Я сейчас вернусь. — Тэхён бросился к двери. — Не спешите, директор Ким. Я подожду, — в тихом голосе Чонгука послышался отчетливый, ледяной укол. — Да. Хорошо, — Тэхён на секунду замешкался, чувствуя, как его хваленая ментальная броня дает глубокую трещину. Он обернулся и посмотрел на Чонгука — на его прямую спину, опущенные плечи… — Подбородок. Ты снова его опустил.       Тэхён сделал короткий шаг обратно и против своей воли потянулся рукой к его лицу. Его длинные, сухие пальцы уже готовы были привычно перехватить чужую челюсть, вернуть себе контроль. — Не надо, — жестко отрезал Чонгук.       Рука Тэхёна так и застыла в паре сантиметров от его бледной кожи. Воздух между его ладонью и чужим лицом мгновенно стал холодным. А ведь эта кожа ещё несколько часов назад доверчиво плавилась под его пальцами. Но сейчас Чонгук выставил между ними непробиваемую стену.       Парень медленно повернул голову, посмотрел Тэхёну прямо в глаза и сам, демонстративно, поднял подбородок выше. — Так лучше? — с вызовом спросил он.       Тэхён несколько секунд просто молчал и смотрел на него, чувствуя, что впервые в жизни не может найти нужных слов. — Д… да, — с трудом выдавил он, чувствуя чистую, злую беспомощность перед этим человеком. — Так значительно лучше.       

***

      Пак Минсу вышла на подъездную дорожку и шумно вдохнула прохладный октябрьский воздух. Внутри у неё всё горело от приятного, сладкого предвкушения. Пальцы на правой руке до сих пор покалывало фантомным ощущением чужого тепла.       Ким Тэхён, человек, который обычно просчитывал людей на три хода вперёд, сам того не ведая, послушно попал в её ловушку, которая только что захлопнулась за её спиной с сухим, едва слышным щелчком замка на двери гостевого домика.       Женщина удовлетворённо зажмурилась на секунду, подставляя лицо бледному, размытому шару октябрьского солнца.       Всё складывалось просто идеально. Она по-прежнему полностью и безраздельно управляла своей вселенной: легко контролировала жизнь Чимина, чужими руками дрессировала уличного пацана Чонгука, а самого Тэхёна — медленно забирала себе. — Прекрасное начало дня, — негромко произнесла она в пустоту утреннего сада. Предвкушающе улыбнулась своими алыми губами и неторопливо направилась в сторону парковки, где её уже ждал автомобиль. — Госпожа президент, в офис? — Нет, Тэян. В Чхондам, в «Дженни Хаус». Мне нужно подготовиться к завтрашнему вечеру.