Вступление в отношения для чайников

— Когда ты это понял? — Что именно?       Чимин с профессиональной лёгкостью одним точным движением уложил влажную тканевую маску на лицо друга. — Ай, блять! Холодная какая! Ты где их вообще хранишь? — Где положено, в холодильнике, — он дернул плечом, продолжая разглаживать маску. — Так гораздо лучше для кожи. Холод, стресс… все дела.       Он ловко уложил точно такую же маску себе на лицо и лёг на кровать рядом с Чонгуком. — Так о чём ты там спрашивал?       Чонгук заёрзал, сжал губы под мокрой тканью, а потом резко, на одном выдохе выпалил: — Я про мужчин. Когда ты понял, что… Ну, что они тебе нравятся? — Оу, — Чимин резко повернул голову, отчего влажный край его маски отклеился ото лба. — Глубокий разговор на ночь глядя? Мой лже-парень решил получше вжиться в роль. Мне нравится! — Чимин, просто ответь. Ты сразу всё понял? — Нет, — он снова уставился в потолок. — Помню, мне было лет тринадцать… Ещё была жива бабушка. Мать заставляла меня сидеть с ней, «впитывать мудрость старших». А я ничего не впитывал. Я дорамы смотрел! — Чимин тихо хихикнул. — И вот я сижу, жую чипсы, смотрю на экран, и тут… главный герой поднимается из бассейна. Весь такой в каплях воды, плечи широкие… мокрые пряди на лбу. А я смотрю на него и понять не могу: я хочу быть таким, как он, или я хочу быть с ним? Оказалось, второе.       Чонгук молчал. Капли воды. Широкие плечи. Мужчина, выходящий из бассейна… Картинка в голове совпала так идеально, что к горлу подкатила тошнота. — А окончательно до меня дошло уже в старшей школе, — продолжил Чимин, лениво похлопывая подушечками пальцев по лицу. — Когда все пацаны в классе пускали слюни на новенькую учительницу английского, я не мог оторвать взгляд от её мужа. Тот подвозил её к воротам на байке. В чёрной кожаной куртке, узких скинни. Такой… ну знаешь, плохой парень? Я тогда поймал страшный кинк на мужчин средних лет с длинными волосами и с треском завалил тест по временам.       Чимин тихо хмыкнул, погружаясь в воспоминания. — А когда… ну… ты понимаешь, — Чонгук почувствовал, как стремительно краснеет под прохладной тканью маски. — Ты сейчас серьёзно хочешь услышать исповедь о том, как твой лучший друг лишился девственности? — голос Чимина от удивления стал похож на тонкий писк. — Нет, нет… — слишком быстро, испуганно отрезал Чонгук. — Я вообще не об этом… Я о том, когда ты внутренне понял, что готов? К физической близости с мужчиной?       Чимин медленно сел и одним движением стянул с лица всё ещё влажную, напитанную сывороткой ткань. — Что случилось, Гуки? Ты вдруг осознал, что упускаешь в этой жизни что-то интересное? — Нет, Минни. Я просто… Хочу понять. — Секс между мужчинами — это… Мой первый раз. Это случилось в самом конце старшей школы, прямо перед выпускным, в подсобке кабинета химии. Знаешь, я думал, что готов. Но на самом деле дико боялся. Очень. Как и мой партнёр. Сейчас я понимаю, что это не было каким-то великим откровением или вселенской любовью. Обычный глупый импульс, желание наконец-то попробовать. Но всё вышло ужасно неловко и слишком быстро. — Получается, ты… — Да, я получил совсем не то, на что рассчитывал, — Чимин тяжело вздохнул и снова лёг на матрас. Его голова доверчиво устроилась на плече Чонгука. — Зато теперь я готов. Готов ждать того самого человека, который примет мою свободу и лёгкость не за доступность, а как… — он замолчал. — Знаешь, чего я хочу на самом деле? Я хочу даже не секса. Я хочу объятий, тихого шёпота в темноте, поцелуев. Ну, таких, чтобы дышать друг другом, едва касаясь губами… — Звучит слишком романтично, — Чонгук мягко улыбнулся, чувствуя, как паника внутри медленно отпускает. — Не знал, что ты у нас поэт, Чимини. — Мне бабушка рассказывала. Она в юности, когда сильно злилась, убегала на берег реки в одном лёгком платье. А дед всегда приходил следом, молча накидывал ей на плечи своё пальто и просто тихо сидел рядом, пока она не успокоится. Вот это романтично. — И красиво… — Да-а, — мечтательно протянул Чимин. Но уже в следующую секунду он резко поднял голову и посмотрел Чонгуку прямо в глаза. — Слушай, Гуки… Хочешь, я тебя поцелую? — Это зачем ещё? — Чонгук опешил. — Поймёшь, готов ты к мужской любви или нет. — Блять, Чимин, ты чего вообще? — Чонгук неловко толкнул друга в плечо. — Я же… — Да, да… Знаю, ты у нас стопроцентный натурал! Иди уже снимай маску, а то вся твоя брутальность от сыворотки разгладится, — фыркнул Чимин и сладко, с хрустом потянулся. — Всё, спать пора. Ты останешься у меня или к себе пойдёшь? — Нет уж. Ты слишком «готов» сегодня. Натворишь ещё чего нибудь неожиданного. Я к себе пойду. — Трусливый бэмби! — Чимин подскочил на кровати во весь рост и издевательски громко забасил на всю спальню. — Секс с мужчиной — это не для таких неженок, как ты! Слышишь, Чон Чонгук? Твоя судьба решена! Ты умрёшь дремучим натуралом, непознавшим настоящей мужской любви!       Чонгук прыснул, не выдержав, а через мгновение они оба залились громким смехом, заглушая ночную тишину дома.       Кое-как отдышавшись, Чимин посмотрел на друга уже совершенно серьёзно. — Чонгук, завтра наш первый выход. Тебе придётся смотреть на меня так, будто я учительница английского и её муж на байке одновременно. И это под прицелом камер. Плюс моя мать. Ты точно справишься?       Чонгук тепло посмотрел на него, уверенно положил ладонь на его плечо и мягко сжал. — Конечно, Минни. Обещаю, любой человек в зале завтра увидит мою безграничную любовь к тебе. — Спасибо, Гуки. Ты лучший друг! Я тебя так… — Ой, завязывай… И ложись спать, — Чонгук мягко перебил его, поднимаясь с постели. — Завтра действительно тяжёлый день.

***

      Тэхён вышел из автомобиля первым.       Прохладный октябрьский воздух показался слишком колючим после душного, пропитанного чужими духами салона. Тэхён неторопливо обошёл седан и открыл дверцу со стороны госпожи Пак. Протянул ладонь.       Минсу уверенно оперлась на его руку и грациозно вынырнув из салона, шагнула навстречу вспышкам десятков камер. На её лице мгновенно зажглась безупречная светская улыбка. — Потрясающе, — произнесла она одними губами. — Галерея Сонын снова удивляет масштабом. Это то, что нам нужно. Согласны, Тэхён? — Несомненно, — он элегантно предложил госпоже Пак опереться на его локоть, изо всех сил удерживая на лице привычную маску вежливого спокойствия. — Вы сама галантность, Тэхён. Впрочем, как и всегда.       Она поправила воротник дорогого пальто, уверенно взяла его под руку и, коротко кивнув кому-то в VIP-зоне, шагнула вперёд, ведя его за собой. — Идём. Найдём наших мальчиков. — Возможно, нам лучше дать им немного свободы, — мягко возразил Тэхён, продолжая держать на лице безупречную, яркую улыбку для камер. — Чон Чонгук почти неделю находился под прессингом моих наставлений и рекомендаций. Хочу посмотреть, как он справится без подсказок. — Интересный подход. Не контролируй, а доверяй, — Минсу удивлённо приподняла одну бровь, не прекращая плавно двигаться сквозь толпу. — Совсем не в моём характере. Но ради вас, Тэхён, я готова окунуться в этот эксперимент.       Она скользнула взглядом по гостям в зале и слегка сжала пальцы на локте Тэхёна. — Это Ким Намджун? Вон там, — лёгкий кивок головы указал в сторону входа, где высокий мужчина в строгом чёрном костюме-тройке разговаривал с представителем крупных СМИ. — Да. Это он. — Слышала, вы знакомы. Насколько вы близки, Тэхён?       Рассказывать госпоже президенту о разбитых в детстве коленках и о том, как Намджун-хён когда-то учил его балансировать на велосипеде, Тэхён, разумеется, не собирался. Его личная жизнь и его люди — это не то, что можно выплёскивать напоказ. Тем более перед Пак Минсу, которая любой намёк на дружбу тут же превратит в очередной рычаг давления. Именно поэтому он ответил совершенно отстранённо, даже не вздрогнув в сторону Намджуна. — Нас связывают давние деловые контакты в арт-среде. — Ох! Это замечательно, — с предвкушением произнесла Минсу, и в её глазах на секунду мелькнул деловой азарт. — Вы представите нас друг другу? Не сейчас, конечно, чуть позже. — С удовольствием. — А сейчас давайте познакомимся с современным молодёжным искусством. Пройдем к главному подиуму.

***

      Ким Намджун любил искусство. Оно для него было не столько возможностью приобрести очередной эксклюзив, сколько редким моментом созерцания чего-то большего. Того, что раскрывает истинную красоту человеческой души. Настоящая, глубокая загадка рождения чувств, буйства скрытых эмоций и вечной борьбы с собственными демонами. Наслаждаться каждым экспонатом Намджун предпочитал в полном одиночестве, но, как один из главных спонсоров молодёжной выставки в галерее Сонын, присутствовать на официальном открытии был обязан.       Разглядывая картины и футуристичные арт-объекты, он медленно двигался по залам, то и дело отмечая в брошюре-программке авторов, чьи работы искренне считал претендентами на стипендиальную программу своего фонда. — Ты серьёзно считаешь её красивой? — забавный шёпот привлёк его внимание. — Гуки, это же просто хаотичные пятна.       Платиновый блондин в костюме цвета пудровой розы, смешно прищурив глаза, внимательно вглядывался в полотно. — Это абстракция, Мини, — мягко поправил его парень, стоящий рядом.       В отличие от своего собеседника, он явно получал от картины искреннее удовольствие. Тёмно-синее, почти чёрное полотно с одним-единственным светлым пятном в самом углу намертво удерживало его взгляд. — Абстракция. Но что здесь изображено? Так, оу… подожди… Да это же твой портрет! — с широкой улыбкой ответил тот, кого парень назвал Минни. — Это же твоя чёрная, холодная душа. А вот это, — он указал на белый участок на картине. — Я! Единственное светлое пятно в твоей жизни!       Улыбка блондина стала ещё шире, и Намджун, невольно засмотревшись, почувствовал странное желание навсегда запечатлеть её в своей памяти. Слишком живой она казалась среди этого искусственного светского пафоса. — Это не чёрный, а глубокий тёмно-синий, — тихо буркнул второй, не отводя глаз от холста. — Да как в этом вообще можно что-то понять? — Господин Пак Чимин, позвольте задать пару вопросов вашему… эм, партнёру? — прервал их репортёр из журнала Dazed Korea, внезапно выросший прямо у них за спинами с диктофоном в руке.       Взгляд Намджуна зацепило едва уловимое напряжение в линии плеч парня в тёмном костюме и с трудом сдержал улыбку. «И правда трусишка. Надеюсь, твой учитель этого не заметит, Чон Чонгук». — Я с удовольствием отвечу на ваши вопросы. Чон Чонгук, — парень представился, слегка кивнул, и сделал уверенный шаг вперёд, закрывая собой Чимина от навязчивого журналиста. — Благодарю вас, — репортёр тут же нажал кнопку записи. — Насколько я осведомлён, вы впервые на мероприятии подобного уровня? Как вам выставка? Есть ли работы, которые особенно привлекли ваше внимание?       Намджун неожиданно для себя отметил то, как парень на секунду задумался. — Выставка потрясает своим масштабом. И работ, достойных внимания, здесь много, — начал Чонгук. В отличии от его дрогнувших плечь, голос прозвучал удивительно ровно. — Но меня по-настоящему поразила вон та картина, в углу. Художник очень смело использует пустое пространство холста как отдельный, полноправный элемент. Знаете, это чертовски сложно и в то же время выглядит так легко. И эта пустота… она как тишина у Чехова.       Намджун вместе с репортёром синхронно оглянулись в указанном направлении. Журналист слегка нахмурился. — Что вы имеете в виду, говоря о тишине, господин Чон? — Тишина в произведениях Чехова — самостоятельный персонаж. Она обнажает внутреннее одиночество героев, их неспособность услышать друг друга. Передаёт тот самый «подтекст» — то, что просто невозможно выразить обычными словами.       Чонгук на мгновение сбился, посмотрел куда-то вглубь зала, словно искал кого-то взглядом, а найдя, резко выдохнул возвращаясь к ответу. — Здесь за тишину работает пустота. Она «говорит» всё то, что художник не смог рассказать. «То, что невозможно выразить словами» — как глубоко. Интересно, Тэхён вообще знает, насколько этот мальчик наполнен смыслами?». — Вы блестяще разбираетесь в искусстве. — Насколько это возможно… — Не смущайся своих знаний, — мягко вмешался в разговор Чимин. Он аккуратно приобнял Чонгука. — Господин Чон Чонгук один из лучших студентов факультета дизайна Сеульского национального университета и стипендиат фонда семьи Пак. Его познания в мировой классике и искусстве меня всегда поражали. — Не могу с вами не согласиться, господин Пак. Признаюсь честно, я не ожидал. — У вас есть ещё вопросы? — Я бы был благодарен господину Чону, если бы он рассказал мне больше о стипендиальной программе, — репортёр неловко улыбнулся.       Чонгук согласно кивнул, и они с репортёром плавно отошли в сторону фуршетных столиков.       Намджун проводил парня взглядом, мысленно ставя ему высший балл за выдержку, а затем вернул внимание оставшимуся в одиночестве юноше. Он сдерживал улыбку, наблюдая, как тот скептически, даже с каким-то забавным вызовом разглядывает «ужасно синюю» абстракцию, то подходя ближе, то отступая на пару шагов. — И что Чонгук в ней нашёл? В чём тут вообще красота?.. — негромко пробормотал он.       Намджун бесшумно сократил дистанцию, остановившись за его спиной. — Думаете, её здесь нет? — произнёс он негромко.       Он заметил, как юноша слегка вздрогнул от неожиданности, но не обернулся. Только его прямая спина стала еще более натянутой. Держится с достоинством. Это Намджуну понравилось. — А я вот всерьёз планировал её приобрести… — Вкусы у людей разные. Кому-то нравится и такое, — ровно ответил парень, продолжая смотреть на тёмные мазки. — Если у вас есть желание и вы понимаете художественную ценность этого хаоса, то зачем вам слушать мнение профана? Пройдите к менеджерам галереи и просто оставьте свои контакты. — Я подумаю над этим, — Намджун заложил руки за спину, слегка наклонив голову. — Значит, вас что-то всё же останавливает? Хотя, я бы не купил. Эта картина странная и не особо… красивая. — Некоторые вещи становятся гораздо красивее, когда они начинают принадлежат тебе.       Намджун с удовольствием наблюдал как парень едва заметно помахал головой, а затем медленно, повернулся к нему и ахнул. — Простите...       Они оба замерли. Намджун, который смотрел вовсе не на картину, и Чимин, который смотрел на ямочки.

***

      Чонгук стоял у дальней стены и наблюдал за Тэхёном. Тот с бокалом шампанского в руке спокойно разговаривал с каким-то мужчиной. Чонгуку показалось, что они знакомы давно. Возможно, даже друзья… Единственное, что напрочь выбивалось из этой мирной картинки и заставляло Чонгука внутренне каменеть — госпожа Пак. Она стояла слишком близко к Тэхёну. Её рука то и дело бесцеремонно касалась его, она что-то шептала ему, а Тэхён… Тэхён улыбался ей в ответ. Слишком открыто улыбался.       Мужчина что-то сказал и все трое рассмеялись. Чонгук сжал челюсти, горячая злость тяжелой волной поднялась откуда-то из самого низа живота. «Так вот как это выглядит со стороны, — подумал он, — Профессионально…» — Гуки, — Чимин тронул его за локоть, заставляя Чонгука с огромным усилием вынырнуть из своих мыслей. — Мужчина. Вон там, рядом с мамой и господином Кимом. Видишь? — Вижу, — Чонгук с трудом перевел взгляд. — Что с ним не так?       Чимин на секунду закрыл глаза и перестал дышать. — Это он, — едва слышно выдохнул он. — Это. Он. — Кто — он? — Тот самый. Из офиса. Которого я… — Чимин бледнел на глазах. — Гуки, он только что говорил со мной!       Чонгук удивленно посмотрел на друга. Потом на незнакомца. Потом снова на друга. — Чимини, ты в порядке? — Нет, — честно признался тот. — Совсем нет.       В этот момент незнакомец поднял взгляд, и его глаза остановились на Чимине. Аккуратные ямочки на его щеках прорезались чуть глубже от мягкой, едва заметной улыбки.       Чимин вцепился в локоть Чонгука с отчаянной силой утопающего. — Он смотрит!.. Смотрит! — Вижу. — Что мне делать? — Улыбнись. — Я не могу улыбаться! У меня лицо не работает! — Чимин, — Чонгук мягко накрыл его подрагивающую ладонь своей. — Ты весь вечер безупречно улыбался абсолютно чужим людям. Сможешь улыбнуться ещё раз. Ему. Кто из нас двоих спец во всем этом? Представь, что это не он, а муж твоей англичанки.       Чимин попробовал, но вместо милой улыбки его лицо исказила кривая ухмылка. — Ну нет… Такое даже для меня перебор, — Чонгук тихо хмыкнул и осторожно повернул друга лицом к себе. — Ты так распугаешь всех вокруг. Ну-ка, еще разок, только для меня. — Не выходит, — Чимин судорожно выдохнул, глядя на него умоляюще. — А ты во мне сомневался. Эх, Минни… — Чонгук ласково провел кончиками пальцев по бледной щеке друга, успокаивая. — Ты же великий Пак Чимин! Соберись! Осталась пара часов, и этот ад закончится. — Возьми меня за руку. Пожалуйста. — Конечно, — Чонгук уверенно переплел их пальцы. — Знаешь… А пойдем в другой зал. Здесь мы уже всё видели.

***

      Машина тронулась ровно в одиннадцать вечера. Матово-черный седан с мягким, едва слышным рыком оторвался от ярко освещенного фасада галереи Сонын и нырнул в ночной Сеул, держа курс в сторону загородного дома семьи Пак. Водитель плавно поднял звукоизолирующую перегородку. Толстое стекло отсекло их от внешнего мира, оставляя пассажиров наедине в полной тишине.       Тэхён тишину любил. Она всегда была для него отличным рабочим инструментом. Дай собеседнику время почувствовать себя неуютно, заставь его занервничать, заполняя паузу — и он обязательно совершит ошибку. Пак Минсу сейчас явно пыталась применить этот фокус против него самого. С большинством людей это работало безотказно, но Тэхён только мысленно усмехнулся. С ним это точно не пройдет. — Вы потрясающе выглядели сегодня, Тэхён, — нарушила она молчание, так и не дождавшись, пока он заговорит первым. — Благодарю, госпожа президент. Но, кажется, по протоколу это я должен говорить вам комплименты. — Просто не могла не отметить, что тёмно-серый вам невероятно идёт, — она повернула к нему голову, внимательно разглядывая в полумраке салона. — Я всегда говорила, что у вас безупречный, редкий вкус. — Вы слишком добры. — А вы слишком скромны. Образы мальчиков, подобранные вами для сегодняшнего вечера, просто идеальны. Пыльная роза и королевский синий. Выглядели чертовски дорого. И этот ваш тонкий намёк на их роли в паре…       За тонированным окном проплыл мост. Тэхён на секунду задержал взгляд на городских огнях, которые отражались в тёмной реке длинными, дрожащими столбами. Внутри все-таки неприятно кольнуло. «Скорей бы добраться домой». — Тэхён, — её голос мгновенно изменился, растеряв всю светскую мягкость. — Я хочу поговорить с вами об одном важном деле. Пока мы… наедине. — Конечно. Я вас внимательно слушаю. — Знаете… Я очень наблюдательная женщина. Это качество когда-то и сделало меня тем, кем я сейчас являюсь, — Минсу ровно сложила руки на коленях. — Я вижу людей. Вижу их скрытые реакции, их выборы, их… — она сделала тяжелую, намеренную паузу. — Вы меня разочаровали, Ким Тэхён. «Разочаровал? Надо же», — подумал Тэхён, плавно поворачивая к ней голову.       Минсу смотрела прямо на него — без привычной улыбки, без капли кокетства. Её глаза под четкими стрелками были холодными и абсолютно спокойными. — Я пригласила вас в Сеул с определёнными, вполне конкретными ожиданиями, — произнесла она с расстановкой. — Вы умный человек. Вы прекрасно понимали это с самого первого дня. — Понимал. — И ваш тотальный игнор этой… ситуации… — Минсу заговорила тише, почти шёпотом, наклоняясь ближе. — Вы хоть сами понимаете, насколько это… неудобно? — Для вас.       Минсу чуть приподняла идеальную бровь. — Интересная формулировка. — Точная, — он мельком взглянул на часы на запястье, поправил манжет рукова рубашки. — Для меня это называется иначе. — Как же? — Личное дело.       В машине стало очень тихо. Слышался только тихий гул двигателя и смазанный шум города за стеклом. Тэхён смотрел на неё спокойно. Он умел держать лицо, как никто другой. Пятнадцать лет работы со СМИ научили его главному правилу: никогда не показывать реакцию тем, кто отчаянно ищет твою слабость. — Вы говорите прямо как мой сын, — Минсу усмехнулась, качнув головой. — Но вы прекрасно знаете, что в бизнесе союзы решают всё. — Госпожа президент… — Дайте мне закончить. — Она легко взмахнула рукой, пресекая любую попытку возразить. — Я не собираюсь устраивать сцен. Я деловой человек и говорю деловым языком. У вас есть выбор. — В её голосе появилось что-то личное, едва уловимое, как шлейф дорогих духов. — Первый — Я, контракт, карьера, Сеул, Нью-Йорк… фонд. Поверьте, я умею быть очень… благодарной покровительницей для людей, которые…       Она прервалась и невесомо провела ладонью по его бедру. Тэхён едва заметно сжал челюсти, заставляя себя не отпрянуть. — Второй? — Вы продолжаете меня игнорировать. Контракт летит в шредер. Рекомендации тоже. Мои партнёры в Нью-Йорке, Токио, Шанхае забывают о вашем существовании. Да мы не бренд номер один, но наша сеть широкая, Тэхён. Очень. В результате — ваша репутация как профессионала в нашей сфере будет дешевле, чем пшик. — Ногти с идеальным маникюром ощутимо вжались в ткань брюк. — И ещё. Ваш ученик… этот мальчик вернётся в свою общагу. Без гранта. Без стипендии. Без каких-либо перспектив. Об этом я позабочусь лично. «Значит, решила зайти с этой стороны…» Тэхён молчал ровно секунду, переваривая услышанное. — Мальчик, — сказал он наконец. Тихо. Без единой эмоции в голосе. — Именно. — Понятно, — Тэхён спокойно перехватил её руку. Крепко сжав тонкие пальцы в своей широкой ладони, он уверенно убрал её со своего бедра. — Госпожа президент, вы очень умная женщина. Поэтому я скажу вам прямо. Угрозы в адрес третьих лиц — это далеко не лучший аргумент для человека, который умеет профессионально считать ходы наперед. Потому что такой человек понимает: если угрозу привести в исполнение — он тут же теряет рычаг. А этот рычаг вам нужен. Иначе, зачем это всё?       Он кивнул головой, указывая на автомобиль, который стоял у дома. Чимин и Чонгук приехали раньше. — Эта парочка совсем другая игра. С ней я справлюсь. А в нашей игре — ваш ход. — Что же мне выбрать? Шах или мат?.. Хм. — Это простой выбор, Тэхён, — она смотрела на него, как смотрят на красивую вещь, которая пока ещё не понимает, что уже куплена. — Либо вы мой — либо вы никто. В этом городе, в этой стране, в этой отрасли.       Она спокойно взяла в руки сумку. — У вас есть время до вечера фонда, — добавила она, поправляя ремешок. — Неделя. — Щедро с вашей стороны. — Я же говорила, что могу быть благодарной. Поэтому не тороплю. Я просто хочу, чтобы вы приняли… взвешенное решение.       Тяжёлую пассажирскую дверь снаружи услужливо открыли. В проёме появилась рука швейцара в белоснежной перчатке, в которую госпожа президент изящно вложила ладонь. Перед тем как выйти она обернулась и тонко улыбнулась. — Надеюсь, вы насладились сегодняшним вечером, Тэхён.