Вступление в отношения для чайников

      Он не включал свет. За эти дни Тэхён изучил каждую деталь дома для гостей, знал, где стоит узкий комод, где можно зацепить ножку стула, и где расположились кофейные столики, коих в гостиной было немало. Удобство, качество, уровень. Всё что можно пожелать…       Он знал этот дом. Знал и искренне ненавидел.       Ненавидел потому, что именно он стал тем местом, где Тэхён впервые за долгие годы почувствовал себя оглушительно, удушающе одиноким.       Прошло около тринадцати лет с тех пор, как он вышел за порог отчего дома и начал свой собственный путь. Он частенько в шутку называл себя «одиноким волком». Ему искренне нравилась его абсолютная свобода, но здесь… ему чего-то не хватало. И это чувство назойливо стучалось в сознание. — Так… Кофе.       Тэхён нажал на кнопку, и в темноте тихо заурчала кофеварка. Густой запах свежемолотых зёрен мгновенно заполнил пространство, возвращая зыбкое ощущение уюта. Нью-Йорк пах точно так же. В свою первую квартиру-студию он приехал в обнимку с кофемашиной. Принёс её в пустые комнаты, и поставил в самый центр, прямо на голый деревянный пол. Сел напротив и запустил программу. А потом провёл так три часа, наслаждаясь кисловатым вкусом и терпким ароматом, бездумно глядя через огромные панорамные окна на утопающую в огнях Вест-стрит.       Кофеварка окрасила глянцевую столешницу красным светом индикатора. Тэхён выбрал самую большую кружку, плеснул туда всё дымящееся содержимое и сразу сделал большой, жадный глоток.       Горячий напиток безжалостно обжёг нёбо и язык, но Тэхён заставил себя проглотить его. Физическая боль на секунду отрезвила. — Чёрт… — глухо выдохнул он в пустоту комнаты. Опустился на диван и уставился в панорамное окно.       Дом напротив был полностью погружен в темноту. Только тусклые фонари у входа лениво освещали каменную лестницу, но она Тэхёна совершенно не интересовала. Его взгляд мгновенно, упёрся в тёмное окно на втором этаже.       Окно Чонгука.       Тэхён устало откинулся на спинку дивана. Он ведь видел его сегодня. Видел безупречный результат собственных трудов: Чонгук в тёмно-синем костюме. Том самом. Сто четвёртый размер, скроенный точно по фигуре с идеальной линией плеча.       Тэхён тогда смотрел на него всего долю секунды, не больше — профессиональная привычка не выдавать свой интерес. Но за это мгновение он успел рассмотреть абсолютно всё. Ту самую правильную осанку, которую лично ему поставил. Высоко поднятый подбородок. Лёгкую, едва заметную улыбку одними уголками губ.       Чонгук был чертовски прекрасен в своей роли. Идеальный принц для наследника семьи Пак.       Тэхён мысленно усмехнулся в темноту комнаты. Он ни капли не удивится, если именно так будет звучать название первого фанфика по этой новоиспечённой паре. А в том, что эти фанфики обязательно появятся на просторах сети, он даже не сомневался — любители слэш сожрут эту картинку с потрохами.       То, как Чимин и Чонгук уверенно стояли на дорожке у входа в галерею Сонын, как слаженно работали с прессой… Даже пары случайных фотографов хватило бы, чтобы раздуть из этого красивую историю любви. А тут… Сколько их там было в VIP-зоне? Десять? Пятнадцать? — Кажется, там крутились ребята из Диспатч. Нужно будет запросить фотоматериалы. — Тэхён сделал ещё глоток кофе, и устало закрыл глаза, пытаясь восстановить в памяти лица из толпы репортёров.       Но перед глазами упрямо всплывало совсем другое. То, что въелось в подкорку вопреки его воле.       Вот Чимин что-то весело шепчет Чонгуку на ухо, а тот смеётся. Искренне. По-настоящему. А вот Чимин обнимает его за плечи прямо перед объективами камер — близко, интимно, но Чонгук даже не подумал отстраниться. Просто стоял рядом. Плечи расслаблены, осанка безупречна. Всё правильно. Всё именно так, как он его учил. Как будто эта чужая ладонь на его плечах — это совершенно нормально. Как будто Чимин и правда имел на него право. Как будто он его… Внутри у Тэхёна с глухим стуком что-то сжалось. — Нет… — глухо произнёс он в темноту, резко поднимаясь с дивана. — Нет!       Тёмная гостиная начала душить. Тэхён не выдержал. Он торопливо вышел на улицу, надеясь, что резкий октябрьский воздух выбьет из головы навязчивые образы. Он шёл по каменной дорожке, петляющей сквозь старый сад, когда среди густых теней деревьев впереди мелькнул чей-то силуэт. — Кто здесь? Чонгук?       Тень замерла на мгновение, отзываясь на имя, и снова двинулась прочь. Сомнений не было — это он.       Тэхён ускорил шаг, почти срываясь на бег и догнал Чонгука. — Чонгук, — позвал он, заставляя парня остановиться. — Куда ты? Если в дом для гостей, то я… — Вы думаете, что я собирался прийти к вам? — Чонгук обернулся. Он не был зол. Он говорил удивительно спокойно. — Думаете, у меня есть для этого причина?       Тэхён на секунду растерялся. От этого ровного тона внутри всё сжалось. — Н… нет. Я подумал… — Здесь слишком громко, — Чонгук отвёл взгляд в сторону ворот. — Я хочу переночевать в общежитии. Хочу… побыть один. Не переживайте. В девять утра я буду на занятии. — Позволь, я отвезу тебя, — Тэхён подался вперёд и поймал его за рукав толстовки. Пальцы крепко сжали мягкую ткань в попытке удержать.       Чонгук медленно опустил взгляд на его руку. Тэхён тут же разжал пальцы и отступил. — Вы же не отстанете? — На часах начало двенадцатого. Было бы неверно отпускать тебя вот так, одного через весь город. Как старший я…       Чонгук шумно выдохнул сквозь зубы и полез в карман за телефоном. — Откройте ворота своей картой. Я вызвал такси. Оно уже подъехало.       Тэхён коротко кивнул и молча прошёл вперёд, приложил пластиковый пропуск к электронному замку. Тяжёлые створки медленно разошлись в стороны, впуская внутрь свет фар подъехавшего белого автомобиля. — Я поеду с тобой, — ровно произнёс Тэхён, открывая заднюю дверцу машины до того, как Чонгук успел в неё сесть.       Они заняли места по разным углам широкого заднего сиденья. Тэхён посмотрел на Чонгука, тот отвернулся к окну, оставив между ними непробиваемую границу тишины. Машина плавно тронулась.       В салоне такси пахло дешёвым ароматизатором, а по радио тихо бормотало какое-то вечернее развлекательное шоу. « — …да-да, вы не ослышались! — восторженно затараторил из динамиков голос ведущего. — Модный дом Chanel только что официально объявил её своим новым глобальным амбассадором! Всего год после дебюта, а этот контракт уже называют сделкой века. Потрясающий взлёт молодой звезды, согласны, Сохи? — Абсолютно! Настоящая корейская золушка в мире высокой моды, — подхватил весёлый женский голос. — Ну а для всех, кто сейчас не спит, в нашем эфире звучит мелонхоличный хит от невероятной Хан Роро! Может он позволит вам найти ту самую ночь на двоих или узнать себя во взгляде напротив… — Потрясающая подводка, Сохи. Потрясающая!»       Голоса диджеев стихли, и под неторопливый, тягучий перебор гитарных струн из колонок полился чистый, пронзительный вокал Хан Роро. Её голос, наполненный какой-то совсем не детской, ломающей тоской, заполнил замкнутое пространство такси и пустоту между Тэхёном и Чонгуком: «Похожа ли твоя ночь на мою? Эта ночь, в которую я мучительно пытаюсь понять, как перестать бесконечно обо всем тревожиться… Похож ли твой взгляд на мой? Отчего на глазах выступают слезы, когда видишь что-то прекрасное?»       Тэхён уставился на приборную панель, буравя взглядом мигающие цифры навигатора. Пальцы на колене едва заметно дёрнулись на слове «контракт», но он тут же заставил себя расслабить руку, глубже забиваясь в полумрак своего угла сиденья.       За стеклом смазанными цветными полосами летел ночной Сеул, а из динамиков, перекрывая ровный гул двигателя, летел припев, звенящий безнадёжным надрывом: «…мне отчаянно хочется быть похожим на тебя? Или это от удушающей, горькой зависти к твоей силе? Или мы оба… просто неизлечимо и глубоко изранены?»       Тэхён медленно выдохнул и повернул голову к Чонгуку. — Кхм… Ты… хорошо держался перед камерами, — он попытался разорвать это удушье хотя бы похвалой. — Я бы сказал безупречно. — Просто выполнял то, что вы от меня требовали, директор Ким.       Чонгук даже не повернул головы, продолжая смотреть на мелькающие за стеклом столбы. Неоновые огни Каннама раскрашивали его бледное лицо то в холодный синий, то в тревожный красный. — Идеально исполненная роль полностью ваша заслуга.       Тэхён сжал пальцы в кулак. Этот ответ обжёг сильнее, чем горячий кофе. «Идеально исполненная роль».       Тэхён сжал челюсти до глухого скрипа в ушах и откинулся, упираясь виском в холодное стекло. Чонгук тоже застыл и, казалось, даже не дышал. Больше до самого конца поездки никто из них не проронил ни звука. «Сколько еще раз мне нужно сглотнуть эти слезы, чтобы наконец растворить застрявшую в горле колючку? Неужели мы… слишком многого хотели? Кому теперь принадлежит эта любовь, потерявшая имя?..»

***

      Чонгук шёл к стеклянным дверям общежития, а в ушах до сих пор стоял этот невыносимое: «Хорошо держался перед камерами». Его тошнило от этой скупой, профессиональной похвалы. Он едва сдерживал себя, чтобы не высказать Ким Тэхёну всё, что закипало внутри. — Блять…       Он уже приложил ключ к замку, рванул на себя дверь, но какая-то глупая сила заставила его остановиться и обернуться.       На подъездной дорожке стоял Ким Тэхён. В одной тонкой белой рубашке. Без пиджака. Без пальто. Октябрьский ветер безжалостно трепал его причёску. Он обнимал себя руками. Чонгук видел, как крупно дрожат чужие плечи.       Под тусклым уличным фонарём мужчина выглядел настолько непривычно уязвимым, что у Чонгука внутри всё перевернулось. Куда делся властный, безупречный директор Ким? На дорожке стоял просто замерзший растерянный человек, который, кажется, вообще не соображал, что делает. — Вот же… — Чонгук закатил глаза к тёмному небу и сделал несколько шагов обратно к нему.       Желание побыть одному никуда не делась, но бросить человека вот так, было выше его сил. — Поднимайтесь, — буркнул он, пряча руки глубже в карманы куртки и стараясь не смотреть Тэхёну в глаза. — Подождёте такси наверху.       Мужчина повернулся к свету, и неловко, как-то совсем по-детски улыбнулся. Чонгук заметил, как сильно посинели его губы. — Холодно. Почему вы не оделись? Вы же взрослый… — Не планировал куда-то ехать… Просто вышел пройтись по саду. Если честно у меня даже телефона с собой нет, чтобы вызвать машину.       Чонгук прищурился, вглядываясь в его лицо. Сердце кольнуло от этой смущённости, но он заставил свой голос звучать жёстко: — Вы пытаетесь вызвать во мне чувство сочувствия или вины, господин Ким? Я не просил вас ехать со мной. Так что… — Конечно. Конечно, — поспешно закивал Тэхён, и Чонгук поймал в его взгляде такую странную, пугающую покорность, что ему стало не по себе. — Я сам виноват.       Чонгук ещё секунду поразглядывал его дрожащие плечи, а затем резко, чтобы скрыть собственное смятение, развернулся к дверям общежития. — Идёмте. Четвёртый этаж.

***

      Комната оказалась именно такой, какой он себе и представлял. Небольшой, вытянутый прямоугольник пространства — деревянная кровать, рабочий стол, узкий шкаф и полки, плотно забитые книгами и скетчбуками.       На подоконнике сиротливо желтела пара засохших стикеров и стояла кружка, доверху набитая карандашами. Над столом приколоты несколько распечатанных референсов и один карандашный набросок. Всё. Никакого лишнего дизайнерского пафоса. Никакого декора. Всё было просто и пахло жизнью. Чьей-то конкретной, настоящей жизнью.       Тэхён нерешительно остановился у самого порога, чувствуя себя слишком громоздким для этого мира. — Присядьте, — Чонгук кивнул на единственный стул у стола. — Я сейчас.       Он скрылся в маленьком совмещённом санузле, тихо прикрыв за собой дверь и оставляя гостя в полном одиночестве.       Тэхён послушно сел на стул. Огляделся ещё раз. Он прекрасно понимал, что не должен так бесцеремонно вторгаться в чужое личное пространство. И не хотел оставлять на этих вещах даже невидимого следа своего присутствия, но просто физически не мог остановиться, жадно поглощая глазами каждую деталь чужого быта.       Краем взгляда он зацепил ещё одну деталь — маленькую фигурку оленя из тёмного дерева. Потёртую, старую, с едва заметным сколом на ухе. Чья-то любимая, бережно хранимая вещь. В груди болезненно потянуло, и Тэхён поспешно отвёл взгляд.       Из-за двери послышался шум воды. Потом всё стихло.       Чонгук вышел в свободных домашних штанах и простой чёрной футболке. Босиком. Он замер, посмотрел на Тэхёна, затем опустил взгляд на свои голые ступни, словно собираясь с мыслями, и снова поднял глаза на гостя. — Чай будете? — спросил он негромко. — Нет, спасибо, — так же тихо ответил Тэхён.       В коридоре за дверью послышались торопливые шаги, обрывки чужих голосов и чей-то громкий, беззаботный смех. В окно с силой постучал октябрьский ветер.       Чонгук молча подошёл к подоконнику и включил чайник. — Не нужно, Чонгук. — Вы же замёрзли, — он даже не обернулся. — Там, на улице.       Тэхён не стал спорить. Чонгук снял с крючка на двери свою толстовку, подошёл к столу и молча положил её прямо перед Тэхёном. — И это… Наденьте. — Я правда в порядке. — Наденьте, — с лёгким нажимом повторил Чонгук, наконец посмотрев на него в упор. — Не могу смотреть, как вы трясётесь.       Тэхён опустил голову и посмотрел на свои руки. Он несколько раз с силой сжал и разжал кулаки. Пальцы едва слушались. В комнате было ненамного теплее, чем на улице. Старое здание явно не справлялось с первыми октябрьскими заморозками, а батареи под подоконником нельзя было назвать тёплыми. — Спасибо.       Тэхён медленно взял вещь в руки. Толстовка была тёплой, мягкой и пахла им. Чонгуком. Тэхён натянул её через голову и на секунду прикрыл глаза, увязая в этом спасительном тепле. «Неужели я и правда настолько замёрз», — подумал он, чувствуя, как по телу наконец разливается приятная истома, а дрожь отступает.       Чайник тихо заурчал, закипая. Чонгук бросил в кружки пакетики с сублимированным чаем, плеснул туда крутого кипятка и поставил одну из них перед Тэхёном. Сам отошёл на пару шагов и сел на спинку кровати напротив.       Тэхён смотрел на поднимающийся над кружкой пар. А затем поднял взгляд на Чонгука.       Тот сидел, уставившись куда-то в пол между своими босыми ступнями. — Чонгук… — Вы играли со мной, господин Ким? — Что? Нет, — вытолкнул Тэхён. — Тогда что всё это значит? — Думаю ты сам можешь дать этому имя, — горло сдавило и Тэхён сделал большой глоток чая, чтобы подавить кашель.       За окном пролетела редкая ночная машина, полоснув по потолку светом фар. Где-то в дальнем конце коридора гулко хлопнула дверь. Стало совсем тихо. — Я не гей, — вдруг глухо сказал Чонгук.       Тэхён моргнул и замер, так и не донеся кружку до стола. — Я в этом уверен, — продолжил Чонгук, по-прежнему не поднимая головы. — Я знаю это как собственный рост, вес, возраст… как группу крови.       Он сделал короткий глоток чая и резко поставил кружку на стол. Керамика звякнула. — Я с самого начала был против этой идиотской затеи Чимина. Знал, что обязательно что-то пойдёт не так, что мы запутаемся. А потом прилетели вы.       Тэхён сильнее сжал пальцы на горячей кружке. — Вы это начали. — Чонгук говорил монотонно, продолжая буравить взглядом одну-единственную точку на линолеуме. — Подходить слишком близко. Трогать. Смотреть так, будто… будто… — Чонгук… — Я не договорил, — жестко перебил его младший.       Тэхён послушно замолчал. Внутри всё натянулось до предела. — Из-за этого я начал думать о вас… Всё время, — Чонгук судорожно выдохнул, и его пальцы сильнее впились в ткань покрывала. — Это дико бесило. Я злился, шёл в тренажёрный зал, убивал себя нагрузками до тошноты — не помогало. Ложился спать и не мог уснуть, потому что видел в темноте ваше чертово окно.       Чайник на подоконнике тихо щёлкнул кнопкой, повторно закипев. — Я ни хрена не понимал, что со мной происходит. Да и сейчас не понимаю. Но я думал… думал, может, для вас это тоже что-то значит. Может, всё это нормально. А потом… Сегодня я весь вечер смотрел, как она к вам прикасается, — его голос стал тише, упав до вибрирующего полушёпота. — Как вы ей улыбаетесь. Как стоите рядом с ней — близко. Так, словно это ваше законное место.       Тэхён горько хмыкнул, не выдержав. Оказывается ни он один сходил с ума сегодня. Чонгук резко поднял взгляд. Его глаза потемнели от ярости. — Вы… — процедил он сквозь зубы. — Вы не имели права. Трогать меня. Смотреть вот так. Говорить мне это дурацкое «ты интересен». А потом позволять ей трогать себя! Вы не имели на это права, директор Ким.       Тэхён смотрел на него не отводя взгляда. — Я не хотел, — сказал он тихо.       Чонгук на секунду замер. Его глаза удивлённо расширились. — Что? — Я не хотел. — Что именно не хотел? — Не хотел… Слушай, я пытаюсь тебя защитить. Тебе это всё не нужно, а мне... Мне просто нужно держать дистанцию… — Дистанцию? — Чонгук медленно встал с кровати. Подошёл к столу и наклонился к нему так близко, что Тэхён ощутил его рваное дыхание на своих губах. — Хм. Вы просто трус!       Тэхён не ответил. Это действительно была трусость. — Хотя бояться здесь должен я!       Чонгук резко взял его за грудки. Грубо. Пальцы намертво сжали плотную ткань его собственной толстовки. Черный взгляд впился раскалённой занозой в его глаза. — Вы с самого начала всё знали, — прошипел он. Тихо и очень чётко. — Знали, что это всё ненастоящее. И всё равно. — он с силой потянул Тэхёна на себя. — Всё равно начали это. Зная, что я ни хрена не понимаю. Зная, что я…       Тэхён смотрел на него и чувствовал, как его броня, которую он выстраивал столько лет, рассыпается в пыль. — Чонгук… Нужно остановиться. — Ха! Поздно! Вы сломали мою привычную жизнь! Вы сломали меня! Заставили меня думать о вас! И теперь вы предлагаете остановиться? — его пальцы дрожали от напряжения, воздух в комнате стал невыносимо горячим. — Нет уж! Возьмите на себя ответственность, господин Ким! — Я…я не могу, Чонгук. Ты меня... — Заткнитесь!       Чонгук резко подался вперёд, яростно, до глухого стука зубов затыкая Тэхёна поцелуем.