Вступление в отношения для чайников

      Чонгук проснулся, но открывать глаза желания не было. Хотелось остаться здесь — в своей кровати, под своим одеялом, со своим запахом.       Он глубоко вдохнул и затаился. Запах был другим. Он был слишком дорогим: мёд, корица, табак… Его кровать пахла директором Ким Тэхёном.       Он резко сел и тут же почувствовал неприятную ломоту в пояснице и бёдрах. Мышцы отозвались забитостью, как после тяжелой тренировки в зале. А внутри… живот свело нервным трепетом. Значит вчерашняя ночь ему не приснилась, и он действительно… — Блять.       Со стоном он упал на спину и накрыл лицо подушкой. — Так самоудушиться у тебя не получится. Надо подушку плотнее прижимать, — прозвучал весёлый голос. — Хочешь помогу?       Чонгук приподнял подушку, повернул голову и встретился взглядом с Чимином. Тот сидел за столом и выглядел идеально. Чонгук моргнул несколько раз. Чимин не исчез. Взгляд метнулся на часы — восемь тридцать… — Что-то случилось? Зомбиапокалипсис? Инопланетяне? Кто-то умер? — С чего это? — Тогда, что тебя заставило подняться в такую рань?       Чимин улыбнулся. Широко, как всегда. Но сегодня Чонгука эта улыбка жутко раздражала. — И тебе доброе утро, пропажа.       Ответа не последовало. Чонгук скинул с себя одеяло и спустил ноги с кровати. Ноги коснулись холодного пола. Шикнув, он принялся искать стопами тапки наощупь. Не нашёл. «Чёрт. В ванной значит оставил». Чонгук поднялся на ноги и тут же зажмурился. Лёгкое головокружение и слабость в ногах заставили схватиться за спинку кровати. — Ого! Пижама? — Чимин удивленно вскинул брови. — Я даже не знал, что подобные вещи присутствуют в твоём гардеробе.       Чонгук посмотрел на своё отражение в зеркале. Действительно пижама… Странно, непривычно и смущающе. Не только от того, что он обычно спит в одних боксерах, а от того, что понял — мыл и одевал его спящего один конкретный человек — Ким Тэхён. — Если честно, я и сам не знал… — тихо произнес Чонгук, но тут же переключил тему. Чимин прозорлив, любой внезапный факт может привести его в сторону опасных для Чонгука выводов. — Ты не ответил. Что ты тут делаешь? — Сбежал из дома. Мать с самого утра устроила допрос: «Что случилось?», «Вы поссорились с Чонгуком?» — Поссорились? С чего вдруг? — Ой… Ты же знаешь, она любит всё контролировать. Я сам не понимаю, с чего она взяла, что ты обязан проводить каждую ночь в нашем доме. — Вот именно… Может, я по матрасу своему соскучился.       Чимин наклонил голову набок, чтобы получше рассмотреть узкую кровать. На его лице отразился крайне неприкрытый скепсис. — Скучать по этому верблюду?! Да мне после одной ночи на нём пришлось посетить десятидневный курс массажа, чтобы забыть его горбы! — Не знаю, мне нравится, — Чонгук упрямо пожал плечами и медленно направился к душевой. — Поставь чайник, — бросил он через плечо и скрылся за дверью санузла.

***

      Чонгук упёрся лбом в холодный кафель, закрыл глаза и повернул кран. Горячая вода, мгновенно окутав тесное пространство густым паром, ударила в затылок и обожгла плечи.       Мышцы начали медленно расслабляться, пуская в себя тепло, а мысли, напротив закипали с новой силой.       Что это было? Вчера. Он поцеловал мужчину? Но в тот момент это казалось правильным.       Чонгук вспомнил как толкнул Тэхёна, как раздевал… Вспомнил свои собственные пальцы внутри. Как сжал зубы, как из глаз брызнули слёзы, и как он всё равно продолжал. Сам.       Он был с мужчиной… И это было его решение. Целиком его.       И вот в чём странность — даже сейчас, стоя под горячей водой и чувствуя как ноет каждая мышца, он не находил в себе ни капли того, что должно было быть. Стыда. Паники. Отвращения к себе       Ничего.       Он просто переспал с мужчиной, а сейчас просто стоял в душе, разглядывал пар, поднимающийся вверх и пальцы на своих ногах. — Ладно, — сказал он наконец вслух тихо.       Это было просто. Будто перестаёшь спорить с погодой за окном. Она такая, какая есть и спорить бессмысленно.       Чонгук потянулся за шампунем. И… — Гуки, я чай налил, — проник в душевую голос из-за двери. — Ты давай побыстрее. Нас ждут мама и директор Ким. «Директор Ким…»       Тело вспомнило раньше головы. Жар чужой кожи. Чужие пальцы впиваются в его бедра и сорванный, низкий звук который Ким Тэхён не смог сдержать… Показалось, что он снова услышал этот звук? Или это он сам? — Тэхён…       Имя дрожью отозвалось внутри. Оно прозвучало где-то в груди и сразу опустилось вниз, горячо и резко. Чонгук замер. Тело откликнулось мгновенно — он почувствовал собственное возбуждение, твёрдое, требовательное. «Нет… Нет, нет, нет. Это просто утро», — Чонгук зажмурился. «Утренний стояк. У всех бывает…»       Но рука уже скользнула вниз по животу, обхватив возбуждение, а тело дёрнулось так резко, с такой силой, что «просто утро» рассыпалось мгновенно. А там, в темноте под веками, возник он. Запрокинутая голова. Приоткрытые губы. Напряженные мышцы и вздувшиеся вены на шее… А потом этот взгляд снизу вверх, тёмный и жадный.       Чонгук провёл рукой вверх вниз, колени дрогнули. — Блять.       Он хотел сейчас видеть его лицо, слышать его голос, ощущать его кожу — от этих мыслей всё внутри скрутило. Чонгук задвигал рукой быстрее, не думая, не контролируя. Всё происходило слишком быстро, он был на грани, ещё пара движений и всё.       И вот тут он испугался. Рванул руку прочь от себя и схватившись за металлическую ручку вывернул её до отказа.       Ледяная вода обрушилась с ревом, и тело взвыло от контраста — возбуждение схлынуло резко, грубо, оставив после себя пустоту и дрожь.       Чонгук стоял согнувшись, и дышал так, будто пробежал километр.       Он почти кончил. Думая о другом мужчине. О Ким Тэхёне. «Я. Хочу. Ким Тэхёна».       Слова прозвучали в голове и …. ничего. Никакого взрыва, никакой катастрофы. Только тело, всё ещё гудящее, всё ещё желающее. Он медленно выключил воду. Захотелось тишины. Капли стекали по лицу, по шее, и он смотрел в сливное отверстие тяжёлым, оглушённым взглядом. Он нащупал полотенце и принялся жёстко растирать кожу.       Вот так. Сейчас — просто полотенце. Просто одеться. Просто выйти к Чимину и его чаю. Просто поехать на урок. А потом… — Просто сказать, что я его хочу.

***

      Домой они вернулись, собрав все сеульские пробки, только к двенадцати. Минсу встретила их в компании Тэхёна, элегантно держа его под руку. Она смерила Чонгука взглядом, настолько холодным, что вся уверенность, с которой он ехал в резиденцию Пак, мгновенно пошатнулась. На секунду, ему чисто по-детски захотелось спрятаться за спиной Чимина. — Правила этого дома не так сложны, чтобы их запомнить, — ровный голос госпожи Пак вызвал неприятное, глухое напряжение в теле. — Вы опоздали к завтраку, Чон Чонгук. — Мам…       Она властно взмахнула рукой, на полуслове обрывая заготовленную для защиты друга речь Чимина. — Твой партнёр, Чимини, как мне кажется, совершенно не нуждается в адвокате. Не так ли?       Чонгук почувствовал как пересохло в горле. Подавив желание откашлятся, он натужно сглотнул и кивнул. — Я рада, что мы думаем одинаково, — Минсу улыбнулась одними уголками губ. — Надеюсь, вы позавтракали вне дома? — Да. Спасибо за беспокойство, — он едва сдержался, чтобы не ответить грубее и не выдать свой внутренний хаос.       Терпеть давление Пак Минсу действительно было сложно. Чтобы не сорваться и не ответить, он постоянно напоминал себе, что всё это: раздражающий директорский тон, мания тотального контроля — обычная профдеформация. Чонгук регулярно наблюдал подобное у доброй половины своих вузовских преподавателей. Но в отличие от них, у Пак Минсу была одна пугающая особенность — манера говорить. Каждое слово она произносила вкрадчиво и мягко. Иногда ему и вовсе казалось, что её голос звучит ласково, как у любящего родителя. Но в сочетании с её ледяным, надменным взглядом и вечно приподнятой бровью, он вызывал когнитивный диссонанс. Рядом с этой женщиной он физически ощущал себя полным ничтожеством. «Лучше бы наорала. Для чего эта изощрённая пытка?» — Мама, не стоит давить, — тихо вставил Чимин, пытаясь разрядить обстановку. — Мы всё поняли. Правда ведь, Гуки?       Чонгук снова молча кивнул, не желая усугублять ситуацию. — Чудно, — её бровь едва заметно дёрнулась вверх. — Мы уезжаем в офис. А у вас сегодня плотное расписание. Господин Кан вам всё подробно расскажет. И я прошу вас: не шалите.       Пара двинулась к выходу и прошла мимо парней. Но у самых дверей Тэхён на секунду остановился. — Я жду вас вечером, господин Чон, — ледяным, безупречно деловым тоном отчеканил он, глядя на Чонгука.       Чонгук повернул голову и посмотрел на мужчину. На нем был строгий темно-серый костюм и идеальное пальто. Но даже в этой глухой бизнес-броне Тэхён всё равно выглядел непринуждённо. Чонгук вдруг подумал, что этот мужчина выглядел так всегда, в любое время суток. И дело было в самом Тэхёне. Не важно в чём он был, в растянутой футболке или в его, чонгуковской, поношенной толстовке, эти вещи не делали его неопрятным, они лишь тоньше подчеркивали его мужественность, его широкие плечи, узкие бедра, прямую осанку… его сильную линию подбородка и янтарь его глаз. «Почему он так красив?..»       Чонгук остро почувствовал, что прямо сейчас окончательно поплыл. — Вечером? — спросил он с заметным опозданием, слегка смущённый тем, что так глупо и не вовремя отвлёкся на внешность Тэхёна. — Да. Если, госпожа Пак не против, мы немного нарушим правила и пропустим совместный ужин. Нам необходимо детально обсудить вчерашний вечер и совершённые вами ошибки. — Д… Да. Конечно, — выдохнул Чонгук, бросая короткий взгляд на Минсу. — Мне будет вас не хватать, Тэхён, но вы правы — дела прежде всего.       Она расслабленно вздохнула, явно довольная такой субординацией, и потянула Тэхёна за собой наружу. — Идёмте, сегодня много дел. Мальчики, хорошего дня.       Они вышли из дома. — Какой же вы всё-таки строгий учитель, господин Ким. Воспитание подростков дело не благодарное, но мне кажется, вам это…       Тяжёлая дубовая дверь с глухим звуком захлопнулась, обрывав слова Минсу. — Ну наконец-то, — выдохнул Чимин и направился в сторону гостиной. — Господин Кан, где наше расписание?       В помещении стало тихо. «…Совершённые вами ошибки». — Блять… — выдохнул Чонгук, зажмурившись.

***

      День пролетел совершенно незаметно. Встречи по расписанию изрядно затянулись, а отсутствие полноценного завтрака, к которому Чонгук привык за неделю проживания у Чимина, теперь напоминало о себе настойчивым урчанием в животе. — Я выдохся в ноль, — заявил Чимин, притягивая ремень безопасности. — Ты как? Выглядишь, если честно, не очень. — Есть хочу как собака. В одного бы сейчас съел огромный хотпот, — Чонгук устало дёрнул узел и расслабил галстук, шумно выдыхая. — Как люди вообще ходят весь день с этой удавкой на шее? — Это риторический вопрос? Или ты действительно жаждешь послушать мои глубокие размышления по этому поводу?       Чимин плавно переключил передачу, выжал газ, и автомобиль, качнувшись, выехал с парковки Национальной библиотеки. — Ты и глубокие? Хм… Ну удиви меня, профессор сексологии Пак Чимин, — хмыкнул Чонгук, откидывая голову на подголовник сиденья. — Садись поудобнее, мой отстающий студент, и внимательно слушай, — Чимин крутанул руль, бросая на друга быстрый, лукавый взгляд. — Сейчас начнется курс прогрессивного секс-просвещения от гуру теоретического познания. — Пха… Ты меня пугаешь. Такой серьёзный. — Это так и должно работать, студент Чон Чонгук. Секс — это серьёзно! — он потряс в воздухе указательным пальцем. — Но вернёмся к твоему вопросу… По моему глубокому убеждению, вся эта деловая эстетика с тугими воротничками и строгими галстуками — чистый, узаконенный обществом БДСМ.       Глаза Чонгука округлились от удивления. — Да. Да… Тот, кто затягивает узел до упора, бессознательно транслирует миру: «Я дисциплинирован и готов подчиняться правилам». Вот ты не готов… А например, наш господин Ким… — Господин Ким?.. — эхом отозвался Чонгук, сглатывая слюну, что тут же обволокла рот. — Да. Можно подумать, что этот идеальный, строгий мужчина снимает с себя свой шёлковый галстук и затягивает его у кого-то на шее, превращая в поводок для жёсткой доминации, — Чимин усмехнулся. — Но мне кажется, что это не так. Я думаю, что он из тех, кто позволяет затянуть галстук на собственных запястьях и сорвать с себя весь этот недоступный лоск. Ты только представь, как его холодность с треском летит к чёрту в постели… М-м-м. Это же запредельно сексуально. Разве нет?       Чонгук резко замер, так и не донеся пальцы до расстёгнутой верхней пуговицы.       Перед глазами удушающей вспышкой возник Ким Тэхён в своём безупречном тёмно-сером костюме в холле особняка… они одни… он снимает свой галстук, протягивает его Чонгуку, а сам встаёт на колени… Лоск, который полетел к чёрту. «Я хочу связать его или быть им связанным?»       Салон автомобиля внезапно показался слишком тесным. — Ну тебя к чёрту, Чимин, — глухо буркнул Чонгук, поспешно отворачиваясь к окну. — Слишком много эротических фантазий для голодного желудка натурала. — Ой, да ладно тебе, святоша, — рассмеялся Чимин. — Как будто сам ни разу об этом не думал. — О Ким Тэхёне? Пф… Нет, конечно.       Чимин долгим взглядом прошёлся по другу, который напряженно покусывал свой пирсинг. — Я о галстуке. — Что?

***

      Чимин даже не представлял, что ужин один на один с матерью может быть настолько напряженным. Сначала он списывал всё на усталость. Расписание, составленное пиар-отделом, назвать легким не получилось бы даже у самого заядлого трудоголика. Национальная библиотека, сеульский институт и две детские больницы. Всё в один день. Он выдохся. А о Чонгуке вообще можно было не говорить. Отправляясь на урок, тот выглядел так, будто по нему проехался каток. «Интересно, как он переживёт разбор полётов у директора Кима?»       Чимин хихикнул, представив Чонгука заснувшего с приоткрытым ртом, в то время пока Ким Тэхён рассказывает ему о нормах этикета. — Что так развеселило тебя, Чимини?       Мать оторвалась от экрана планшета, где просматривала ленту новостей, и с интересом посмотрела на него. Холодный взгляд, профессиональная улыбка. Чимину на секунду захотелось завернуться в скатерть или уменьшиться до размеров москита. Он выдохнул, натянув на лицо безразличие. — Знаешь, мамуль, тебе надо было стать актрисой, — он лениво покрутил в руке палочки, стараясь смотреть куда угодно, только не на её идеальное лицо. — Режиссёры вставали бы в очередь предлагая тебе роли злобной мачехи или темной ведьмы. — Интересно… А роль кого досталась бы тебе, Чимин? Золушка, Белоснежка… — она изящным жестом отложила гаджет. — А твой партнёр — один из семи гномов?       Смех матери рассыпался по малой столовой, заполняя всё это безупречно дорогое пространство. Чимин против воли засмотрелся на её лицо и подумал о том, что мама действительно красивая. Холодная, журнальная красота. Ничего общего со смехом, что срывался с ее губ. В груди противно заскребло. — Тогда твой директор Ким — голодный волк, — фыркнул Чимин.       Ким Тэхён. Этот мужчина ему все больше и больше не нравился. Мало того, что его приезд выбил из колеи его самого, так еще и задел Чонгука. Чимин уже тысячу раз пожалел о своей просьбе: «Притворись моим парнем». «Поживи у меня пару недель.» Пару недель… Да у Чонгука уже нервы сдают. Прошло всего пять дней, а он уже есть нормально не может! Говорит, что съест большой хотпот, а сам и пару кусочков говядины не осилил! Сидел, жевал корень лотоса. И спать тоже не может… А то, как он мелко вздрагивает от одного имени «Ким Тэхён»… Если бы Чимин не знал Чонгука, то он подумал бы, что тот запал на директора.       В голове возник образ: Чонгук в чужих, сильных объятиях. Лицо Чимина мгновенно искривилось. — Нет… бред какой-то. Придумается же… — пробубнил он себе под нос, сглатывая внезапную сухость в горле. — Значит, вот как ты себе представляешь Тэхёна. Огромный, голодный волк?       Минсу не заметила перемены в сыне или проигнорировала? Чимин поднял голову и в упор посмотрел на маму. — Если ты готова меня услышать, то да. Он мне не нравится. — А это совершенно неважно, — протянула Минсу, делая глоток вина из пузатого бокала на длинной ножке. — Директор Ким — прекрасный человек, интересный собеседник и, заметь, очень красивый мужчина. — Вот и возьми его себе, — сквозь зубы фыркнул Чимин. — Что? — Ничего. — Мне показалось или ты сейчас огрызнулся? — Тебе показалось, мама.       На стол подали десерт. Безупречно одетый официант бесшумно поставил фарфор на скатерть, поклонился, и тут же исчез в дверях. — Я просмотрела фото с ваших встреч, — Минсу неторопливо взяла десертную ложку. — Твой партнёр расслаблен перед камерами. Но…       Вот оно. Великий контроль Пак Минсу. Её извечное, маниакальное желание знать всё и обо всех, которое с самого детства выводило Чимина из себя. — Он делает всё, что ты хотела, — глухо отозвался Чимин, зажимая пальцами салфетку так, словно это могло спасти его от грядущего допроса. — Разве этого мало? — Он делает недостаточно, сын.       Чимин вздрогнул. Каждый раз, когда мама называла его «сын», это означало только одно — серьёзный разговор. Так было всегда, когда он, по её мнению, совершал ошибку.       Пальцы мгновенно окаменели. Чимин с силой сжал в руке ложечку. Та погнулась. «Нет. Соберись. Нельзя выдать себя». — О чём ты? — Скажи, когда ты притащил этого мальчика в аэропорт, ты действительно ожидал, что я поверю в ваши отношения? — А во что должен был поверить я, когда ты привезла в Сеул Ким Тэхёна? — Я забочусь о твоём будущем. — Ты используешь мои отношения, чтобы освоить новые рынки, — фыркнул Чимин, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — И как это противоречит моим словам?       Чимин молчал. — Он должен стараться лучше, чтобы я поверила в вашу пару. — Он делает достаточно, чтобы я был счастлив! — взорвался Чимин. — Счастлив? — Минсу медленно поднялась.       Взяв со стола небольшой пухлый конверт, она неторопливо подошла к Чимину. В глухой тишине столовой раздался сухой шорох бумаги. Перед ним веером легли глянцевые снимки. Чимин замер, глухо сглотнув. На всех фото был он. Разное время суток, разное время года. Но одно и то же место. Эту парковку он узнал бы даже спросонья. В груди противно заскребло нехорошее предчувствие, перерастая в панику. — Значит, это называется «счастье»? — Мама… я… — Тебе тоже нужно стараться лучше, Белоснежка, — ласковый, удушающе холодный голос раздался над самым ухом. На плечо легла её узкая ладонь. — Вечер фонда должен пройти идеально. Вы должны быть идеальными. В противном случае пострадает только один человек. Чон Чонгук.       Она наклонила голову, заглядывая в широко распахнутые глаза Чимина. Спокойная, почти равнодушная уверенность в собственной власти. — Надеюсь, мы поняли друг друга? Чимин едва заметно кивнул. — Хорошо. Мне нужно сделать пару звонков. Ты ведь не против остаться один на один с десертом? — Я — с удовольствием.       Чимин сидел не шевелясь и слушал, как удаляются её шаги. Как четкий, размеренный звук каблуков о паркет становится всё тише, пока не затих совсем.       Секунда, и Чимин резким взмахом руки скинул со стола все фотографии. Глянец с шорохом разлетелся по полу. Чимин упал головой в ладони, тяжело и рвано дыша. Хотелось закричать. Разрыдаться, как в детстве, разбив всю эту безупречную посуду вокруг. Хотелось броситься к выходу, побежать через темный двор в гостевой дом и обнять своего друга. Но теперь… — Прости, Чонгук… прости, — глухо выдохнул он в пустые ладони. — Я тебя так подставил.