Вступление в отношения для чайников

      Усталость сегодняшнего дня испарилась от одной мысли о вечерней встрече, и это почему-то выводило Чонгука из себя. Он давно не был так раздражен и одновременно с этим нетерпелив.       Остановившись у дома для гостей, Чонгук почувствовал как в груди противно заскребло предчувствие, смешанное с желанием. Он провёл рукой по волосам, затем по шее, жестко разминая затекшие мышцы. «Просто скажу ему всё и уйду».       Коротко кивнув своим мыслям, он без стука толкнул дверь. — Твоя привычка опаздывать начала прогрессировать.       Директор Ким даже не поднял головы, листая что-то на экране планшета. Эта его привычка, быть безупречным в любой момент, сейчас бесила сильнее обычного. — Можно подумать, вы меня ждали, — Чонгук фыркнул, пытаясь спрятать за сарказмом дрожь в голосе. — Представляю… Ходили вокруг дивана, следили за стрелками на своих дорогущих швейцарских часах и печально смотрели в окно. Так?       Взгляд темных глаз мгновенно метнулся вверх. Прямо на него. Чонгук замер. — Ты бы этого хотел?       В горле пересохло. Чонгук глухо сглотнул, ненавидя себя за эту секундную слабость, но упрямо шагнул вперёд. — Что у вас там? — он кивнул на планшет. — Список моих ошибок?       Реакции на дерзость снова не последовало. — Мне прислали ваши с Чимином фотографии. Хочу, чтобы ты посмотрел. — Тэхён похлопал ладонью рядом с собой. — Присаживайся.       Мысль о том, чтобы сесть рядом с этим мужчиной, мягким зудом прошила тело. Чонгук почесал нос, пытаясь успокоиться, но эта глупая, детская заминка лишь сильнее раскрутила панику. «Блять».       На неслушающихся ногах он сделал два шага и опустился на край дивана. Руки моментально впились в собственные колени. В легкие толкнулся знакомый аромат — мёд, корица, горький табак, и прошил насквозь, вытесняя из головы любые трезвые мысли. Пытаясь справиться с оцепенением, Чонгук скользнул взглядом по лицу Тэхёна, и залип на решительном изгибе чужих губ. «Соберись!»       Он дал себе ментальную пощечину и опустил взгляд. — Минуту назад ты был смелее, — спокойно произнес Тэхён, заметив его каменную позу.       Чонгук вздрогнул. Вскинул подбородок и встретился с ним взглядом. — Показывайте. — Прошу, — Тэхён развернул экран и начал листать снимки.       Он что-то говорил о личных границах и удачных ракурсах, о правильных позах и взглядах, но Чонгук слушал вполуха. Всё его внимание сузилось до руки, державшей планшет, до длинных пальцев и ровных бликов на миндалевидных ногтях.       Плевать на пиар, плевать на фотографии. Он больше не мог соображать. Весь день до дрожи в коленях жаждал встречи с этим человеком. Готовил речь, подбирал правильные фразы, но сейчас смотрел на эти пальцы и не мог сложить вместе даже два слова. Всё рассыпалось прахом. — Вот тут смотри. Отличное расстояние. Чуть больше, чем друзья, но меньше чем любовники. Что скажешь? Нравится?       Наверное Чонгук слишком долго сидел уставившись в одну точку, потому что услышал обеспокоенный голос Тэхёна. — Чонгук? — Мне нравятся ваши пальцы…       Рука Тэхёна замерла над экраном. — И не только пальцы, — Чонгук замялся, но тут же мысленно приказал себе: «Говори, раз начал». — Я вас хочу… Безумно хочу. Весь день только об этом думаю. И это бесит.       По комнате разлилась душная, звенящая тишина. Секунды тянулись как резина. Чонгук отчего-то принялся считать про себя: «Один, два, три… десять». — Ты меня хочешь, — наконец нарушил молчание Тэхён. Его голос прозвучал пугающе ровно. — Я понял.       Чонгук поднял взгляд и растерянно моргнул. Он не верил собственным ушам: — Понял? И это всё? — Прости, ты ждал чего-то другого? — Тэхён отложил планшет на столик и слегка склонил голову набок. — Ты озвучил факт — я его принял. Я не делаю вид, что не услышал. Но я понятия не имею, какой реакции ты от меня ждёшь. Чтобы я ответил тем же? Обрадовался? Испугался? Стал читать лекции о том, почему это плохая идея? Или… чтобы я назвал прошлую ночь ошибкой?       При упоминании ночи Чонгук дернулся так, словно его наотмашь ударили по лицу. — Я просто хотел сказать это вслух, — отрезал он, чувствуя, как от собственной честности становится одновременно легче и страшнее. — А не выпрашивать у вас удобный ответ. — Тогда почему так реагируешь? — Потому что!.. Не знаю       Тэхён внимательно вгляделся в его лицо, словно взвешивая всю глубину этой внезапной капитуляции, и едва заметно кивнул. — Хорошо. — А можно чуть больше эмпатии? — Чонгук нахмурился. — Я думаю. — Пф! Совсем забыл, что вы — стратег… — Это не так просто, как тебе кажется, Чонгук. — Почему? Боитесь что заденете мои чувства? Не переживайте. Уже задели.       Тэхён молчал и неотрывно смотрел на темный, погасший экран планшета, словно искал там подсказку. — Чонгук, я не привык говорить о подобных вещах вот так. Без подготовки, — наконец глухо произнес он. — А как надо? — Взвешенно. — Звучит так, будто вы готовите презентацию для совета директоров, — ирония не помогла. Внутри все дрожало.       Уголок рта Тэхёна дернулся в мимолетной ухмылке. — А ты что предлагаешь? — Скажите что думаете на самом деле, — Чонгук подался вперед, сокращая и без того опасную дистанцию.       Тэхён смотрел на него непростительно долго. А потом резко выдохнул, и Чонгук увидел, как вся его безупречная, выверенная маска на секунду осыпалась, обнажая глухую усталость. — Чонгук, — Тэхён наклонился к нему, и его голос упал до едва различимого шепота. — Ты ведь не глуп и сам всё видишь. И понимаешь. — Вы о госпоже Пак Минсу? — Нет. Госпожа Пак, она… — Тэхён закрыл глаза и сильно сдавил переносицу пальцами. — Я не могу. Я весь день пытался придумать, как сказать тебе, что нам нужно держать дистанцию. Я подготовил целую речь… Я пытаюсь быть хорошим человеком, Чонгук.       Чонгук криво улыбнулся ему. — Вы правы, я не глуп. Не волнуйтесь: у меня нет намерения влюбиться в вас и разбить себе сердце. Я знаю, что это будет катастрофой. Мы из разных миров. — Чонгук, это не главная проблема. Далеко не главная. — В любом случае, — легко сказал Чонгук. — Я прекрасно осознаю, что это… и какой у этого срок годности. Я не буду рыдать у вас на груди и цепляться за вас, когда мы попрощаемся. Я уже большой мальчик.       Тэхен просто молча смотрел на него. Чонгук откашлялся. — То есть… Я не собираюсь давить на вас требуя близости. Правда, вам не нужно оправдываться, — он неловко усмехнулся. — Так… Ладно… Вы уже всё сделали для меня, а я уже всё сказал… причин оставаться здесь у меня нет.       Он поднялся с дивана, но тёплые пальцы Тэхёна, обхватили его запястье останавливая. — Причины есть. Чонгук сглотнул. Ноги стали ватными и он сел обратно. — Какие?              — Какие? Хм… Я не отвечу на этот вопрос. Но я отвечу на свой. —… — Хочу ли я тебя?       Чонгук даже не успел сделать вдох. — Да, — сказал Тэхён, и в глазах его полыхнуло что-то первобытное. — Чёрт. Да.       Он подался вперёд и поймал губы Чонгука своими, резко сминая чужой выдох. Чонгук вздрогнул от неожиданности, но уже через секунду тихо застонал прямо ему в рот. Сильные руки властно притянули его ближе, пальцы зарылись в волосы на затылке. Это было совсем не похоже на ту ночь. Тогда им правили ярость и злость. Он отвоёвывал себя. А сейчас, он чувствовал, что они оба в огне. Что они просто два человека, которые наконец сдались. Которым наконец надоело притворяться, что они сильнее собственных тел. — Подожди… — хрипло выдохнул Тэхён в секундной паузе. — Ты же готов? Здесь? Сейчас?.. — Да, — отрезал Чонгук и снова потянул его на себя. — Я всё изучил и готов… подготовил…       Тэхён коротко, горько хмыкнул куда-то ему в шею: — Презентацию для совета директоров? — Можно и так сказать. Уверен, вам понравится. Я учился у лучшего директора по связям с общественностью.       Потом он толкнул его на диванные подушки и забрался сверху. Внутри теперь гудело что-то удивительно лёгкое — ни следа от той удушающей тяжести, с которой Чонгук переступил этот порог.       Тэхён смотрел на него, и от этого голодного взгляда кружилась голова. — Знаешь, что самое паршивое, оленёнок? — тихо спросил Тэхён, обводя пальцами его челюсть. — Что? — Я больше не смогу обмануть себя, сказав, что это просто желание на один раз.       Чонгук на секунду замер, крутанул колечко пирсинга в губе, а затем… — Тогда придумайте какую-нибудь другую ложь, — сказал он, наклоняясь к чужому лицу. — Вы же умный. И… я не оленёнок.       Он поцеловал его снова.

***

      Тэхён всегда знал, сколько стоит его контроль. Пять лет безупречной карьеры, сотни просчитанных кризисов и репутация человека, у которого не бывает осечек. Всё это осыпалось на диванные подушки в ту секунду, когда Чонгук толкнул его в грудь и забрался сверху.       Тяжелый. Горячий. Ошалевший от собственной смелости.       Когда Чонгук снова впился в его губы, Тэхён на секунду ослеп. Чонгук отдавал всего себя — шумно, рвано дыша прямо в губы, сминая его рот с какой-то отчаянной, голодной нежностью.       Чужие ладони скользнули под пиджак, задирая дорогую ткань рубашки, и эта грубость отозвалась внизу живота глухой, раскаленной волной.       И Тэхёна повело.       Он поймал Чонгука за талию, прижимая к себе так сильно, что между ними не осталось воздуха. В горле пересохло от запаха Чонгука — Хэппи Бас, мятная жвачка и чистый, концентрированный юношеский жар. «Бред. Какая глупость», — попытался подать голос внутренний стратег, но Чонгук резко подался бедрами вперед, втираясь в него через слои одежды, и Тэхён хрипло, позорно застонал, напрочь теряя мысль.       Дистанция сгорела. Чонгук ломал его рамки одну за другой, просто дыша в шею, просто целуя и прикусывая кожу.       Тэхён приподнялся, опрокидывая Чонгука под себя, чтобы чувствовать того больше. Чтобы видеть эти огромные, темные глаза, в которых сейчас отражалось его собственное падение. Какое-то мгновение Тэхён ожидал, что Чонгук снова начнёт диктовать правила. Но Чонгук раскрылся — податливо, шумно, с каким-то отчаянным, почти болезненным доверием.       Он не выстраивал стен. Он ловил каждый вдох Тэхёна.       Этот мальчишка пришел сюда и полностью обезоружил его. И Тэхёну это нравилось. — Чонгук… — выдохнул он, стаскивая чужую толстовку дрожащими пальцами.       Когда рубашка полетела куда-то на пол, а горячие ладони Чонгука обожгли лопатки, Тэхён окончательно перестал соображать. Кожа к коже. Это было слишком близко для человека, который привык держать людей на расстоянии. Этот мальчишка пробивал все его фильтры, заполняя собой каждую мысль. — Тэхён… — Чонгук выдохнул его имя прямо в ключицу, резко выгибаясь навстречу, когда Тэхён коснулся пальцами ремня его джинсов.       Этот хриплый звук, сорвавшийся с чужих губ, ударил по натянутым нервам Тэхёна сильнее, чем любой скандал в прессе. Контроль, который он выстраивал годами, просто вытек сквозь пальцы. Осталась только эта раскалённая, душная реальность гостевого домика, где два тела пытались компенсировать дни молчания и глупой гордости.       Тэхён двигался ведомый одним лишь голодным инстинктом, но в каждом его прикосновении, когда он целовал чужую шею, когда проходился губами по напряжённому животу Чонгука, не было ни капли прежнего превосходства. Он не пытался доминировать. Он тонул. Самым позорным, самым необратимым образом.       Чонгук обвил его ногами, притягивая к себе, и Тэхён почувствовал, как тот дрожит. От нетерпения. От этого сумасшедшего, общего на двоих голода. — Чонгук… — Только не останавливайтесь, — Чонгук вцепился пальцами в его плечи, оставляя на коже красные полумесяцы от ногтей. — Пожалуйста.       И тогда Тэхён наконец вошёл в него. Чонгук выгнулся навстречу, цепляясь за его плечи, и тихий, ломаный звук, который он издал, прошёл через Тэхёна как разряд. Он замер. Его правая рука сжала бедро Чонгука, зубы стиснулись. Он боролся за контроль. Но контроль оставался недосягаем, безумное желание было невозможно сдержать. Он сделал неглубокий толчок.       Изо рта Чонгука вырвался стон, бесстыдный, громкий. Он смотрел на Тэхёна ошеломленно, его лицо раскраснелось, а глазах появилась влага. — Господи… Ещё… Тэхён…       Внутри выжгло последние остатки сомнений.       Тэхён больше не мог сдерживаться. Он старался быть нежным, но с каждым движением ритм становился жёстче, выдавая, насколько он потерял голову. Рваный, быстрый, сбивающий дыхание до хрипа в груди. Тэхён брал его сильно, глубоко. А Чонгук принимал полностью, запрокинув голову, кусая собственные губы. Он стонал, и эти звуки наполняли комнату, он цеплялся за него, насаживался грубо и отчаянно. Тэхён ощущал вкус его возбуждения в воздухе. Он растворился в первобытном жадном ритме, который нашли их тела. Пропал в чистом удовольствии и нужде, написанных на лице Чонгука. — Тэхён… — шептали припухшие губы. — Тэ…хён…       Он не мог оторвать взгляд от Чонгука. Волосы влажные от пота, губы покусанные до красноты, капли стекающие по лбу, язык то и дело цепляющий пирсинг. Боже, он был не просто красив… Он был создан, чтобы олицетворять всё, что сводило Тэхёна с ума. — Скажи это, — услышал он свой собственный сдавленный голос. — Скажи чей ты сейчас… — Я… — прохрипел Чонгук, звуча совершенно потерянным. — Я твой… Я только твой.       Тэхён зарычал и толкнулся сильнее. Несколько коротких ударов. Вспышка. Ещё толчок.       Потеря гравитации.       Когда всё закончилось, комната показалась Тэхёну оглушительно тихой. Он лежал, уткнувшись лбом в мокрое плечо Чонгука, и слушал, как бешено, стучат их сердца. Тяжёлый, сладковатый запах корицы, геля для душа и пота заполнил всё пространство.       Чонгук медленно перебирал пальцами его волосы на затылке.       Тэхён приоткрыл глаза, глядя на профиль парня в полумраке, и внутри разлилась пугающая, ледяная ясность. Директор Ким Тэхён только что подписал себе приговор. Он больше не сможет управлять этой историей, потому что этот мальчишка теперь владел им целиком. — Ты в порядке?       Он скорее почувствовал, чем увидел, как Чонгук кивнул. — Да, — сказал тот, приподнял голову и мягко поцеловал Тэхёна. — Мне понравилось.

***

      Пробираться в свою комнату так, чтобы никто ничего не заметил, для Чонгука было делом привычным. Исключением являлось лишь то, что это был не его родной дом и даже не общага. К тому же помимо самих хозяев в особняке круглосуточно находился довольно внушительный штат обслуживающего персонала.       Но Чонгуку повезло. Ни в холле, ни на широком лестничном пролёте, ни на этаже он никого не встретил. «Мне понравилось…»       Эта фраза навязчиво крутилась в голове всё то время, пока он шёл по мягкому ковролину коридора. — Понравилось. Понравилось?       Он остановился у двери в свою комнату и замер. Тело всё еще помнило это распирающее, горячее давление внутри. И тупую, тянущую боль. — Что тут вообще могло понравиться? — он измученно закрыл глаза и упёрся лбом в холодное дерево двери.       Поцелуи. Руки. Тяжёлое дыхание… Его чёртов запах. Чонгук поднёс ладонь к лицу и судорожно вдохнул согретый кожей воздух. Бесполезно. Дорогой гель для душа, который во всех ванных комнатах резиденции Пак был абсолютно одинаковым, перекрыл Тэхёна полностью. — Блять…       Он весь сегодняшний день дико хотел этого человека — он получил этого человека. И вроде бы всё произошло именно так, как должно быть, но внутри что-то отчаянно мешало. Что-то, что сейчас возмущённо сопело в его собственной голове, упрямо твердя: «Это не значит, что ты гей…»       Возможно ли, что в глобальном смысле он всё так же остался натуралом, и ему просто — каким-то безумным, извращённым образом — нравится конкретно этот мужчина? А если это действительно так? — Хм. И как ты это проверишь? — угрюмо буркнул он себе под нос, толкнул дверь и зашёл в комнату.       Свет он включать не стал. Не для того, чтобы как-то подразнить Тэхёна в окне напротив, а просто потому, что блёклого сияния уличного фонаря из окна было вполне достаточно. — Твою ж!.. — Чонгук едва сдержался, чтобы не заорать в голос, когда внезапно заметил, что он в спальне вообще-то не один.       Ещё несколько секунд ушло на то, чтобы проморгаться в полумраке и осознать: неподвижное тело, развалившееся на его кровати — это Чимин. — Фух… — Чонгук шумно выдохнул, успокаивая бешено застучавший пульс.Стремительно выскользнув из уличной одежды, и бесшумно нырнул под одеяло на самый край матраса. — Чонгук… это ты? — сбоку раздался сонный голос Чимина. В темноте зашуршала ткань подушки. — Нет, блять. Это сексуальный маньяк, — хмыкнул Чонгук, закидывая руки за голову. — Конечно, я. Ты же сам мне эту комнату торжественно выделил. Забыл? А вот что ты делаешь на моей кровати в три часа ночи? Это вопрос. — Мне было грустно, вот и пришёл, — Чимин тяжело вздохнул и отвернулся к стенке.       Чонгук мысленно закатил глаза к потолку. — Твоя актёрская игра достойна «Малины». Давай, завязывай вздыхать и рассказывай, что случилось? — Жизнь случилась, Гуки… — приглушённо простонал в подушку Чимин. — Меня, словно маленькую беззащитную депресалочку, беспощадное море судьбы ударило волной о скалы тревог и рифы волнения. — Это всё, конечно, очень красиво и поэтично, но совершенно непонятно.       Чимин резко сел на кровати, схватил с прикроватной тумбы веер глянцевых листов и силой сунул их в руку Чонгуку. — Вот. Взгляни.       Чонгук протянул руку и щелкнул тумблером ночника. В бледном желтоватом свете он отчётливо увидел на снимках парковку бизнес-центра, а на ней знакомый седан и Чимина, который сидел в салоне. Под каждым кадром белели даты. Май, июнь, июль… сентябрь, октябрь… Конечным штрихом шло вчерашнее число. — Тебя вычислили? — внутри у Чонгука всё похолодело. — Кто это снял? — Мама… Не лично, конечно. Но…       Чонгук тяжело нахмурился, разглядывая фото. — Хочешь поговорить об этом? — Нет… — Чимин печально улыбнулся и Чонгуку стало безмерно жаль, этого грустного блондинчика. — Можно я просто останусь у тебя сегодня? — Да… Конечно.       Чонгук выключил свет, устроился поудобнее на своей половине матраса и позволил Чимину лечь на своё плечо и обвить себя руками и ногами, словно коала — стебель бамбука. — Ты купил себе новый парфюм? — С чего ты взял? — Чонгук внутренне похолодел. — От тебя как-то странно пахнет, — сонно, зевая, пробормотал Чимин, утыкаясь носом ему в ключицу. — Мёдом и табаком.       Чонгук на секунду замер. В голове промелькнула дикая, глупая радость от мысли, что запах Тэхёна всё ещё остался на его коже. Но уже в следующее мгновение он жестко одёрнул себя: «Ты совсем сошёл с ума?» — и внутри всё привычно затопило глухой злостью. Только теперь она слишком быстро обрела другую цель. Пак Минсу. Ким Тэхён. Ким Намджун… Старшие, которых требовалось уважать и которые использовали их в своих играх. А они с Чимином — всего лишь наивные, глупые дети, решили, что смогут всех обмануть.       Сейчас Чонгук до тошноты жалел, что вообще согласился тогда остаться в доме друга. Уедь он сразу, в первый же день после встречи в аэропорту, ничего бы этого не случилось.       Он бы сейчас просто вернулся в свою привычную жизнь и не вмазался во всё это с разбегу. Он бы не испытывал сейчас этого удушающего безумия. Он бы… Он бы не хотел бы директора Ким. «Ты странно пахнешь… Мёдом и табаком». — Блять…       Стоило воскресить в памяти этот шлейф, как внутри всё заново полыхнуло огнём. Чонгук с ужасом понимал, что не способен отключить это глухое вожделение к взрослому мужчине. Перед глазами слишком ярко вставала гостиная гостевого домика: Тэхён, небрежно откинувшийся на мягкие подушки дивана, и его ладонь, лениво похлопывающая по месту рядом с собой. Чонгук шумно сглотнул.       Уф…       Настоящее проклятие. Такое чувство, будто он снова превратился в безмозглого подростка в период пубертата: пальцы мелко дрожали от нехватки прикосновений, а пах мгновенно налился тяжелым жаром от одной мысли о Ким Тэхёне. Чонгуку до скулежа в горле захотелось прямо сейчас вернуться туда, бесцеремонно забраться к нему на колени, поцеловать и по-хозяйски принять в себя его… «Скажи это…»       Он резко, с силой зажмурился, одёргивая себя на самом краю этой пропасти. «Нет! Это просто манипуляции восполённого сознания. Это просто… просто… Ты просто — гей. Гей, вот и всё! И директор Ким тут ни при чём. Ты можешь найти себе любого мужчину и с ним…»       Мысль немедленно проверить эту догадку, с утроенной силой забилась в висках. Прямо сейчас. На чистом, паническом импульсе, не давая себе времени передумать. Чонгук резко перехватил Чимина за предплечья, и бесцеремонно сбросил с себя чужие руки и ноги, вынуждая друга недовольно повалиться на свою половину матраса. — Гуки, ты чего? — недовольно захныкал тот, приоткрывая глаза в темноте.       Чонгук резко приподнялся и навис над ним удерживая себя на локте. — Поцелуй меня. — Что? — Чимин мгновенно растерял всю свою сонливость. — Зачем это? — Ты же сам мне это предлагал. Помнишь?       Чимин несколько секунд молча всматривался в лицо Чонгука, пытаясь уловить в блёклом свете уличного фонаря скрытый смысл этой внезапной просьбы. — Нет, Чонгук. С тобой явно что-то не так, — Чимин испуганно качнул головой. — И я боюсь, это заразно.       Он резко дёрнулся в сторону, собираясь спрыгнуть с кровати и сбежать в свою комнату. — Да стой ты! — Чонгук мёртвой хваткой перехватил его за запястье, удерживая на матрасе. — Это важно. Пожалуйста. Смотри на это, как на эксперимент.       Чимин замер на мгновение, вглядываясь в его отчаянный, горящий взгляд. Затем закрыл глаза, медленно вздохнул, открыл их снова… — Эксперимент говоришь… Ладно.             А потом бережно коснулся лица Чонгука своей прохладной ладонью и мягко прижался губами к его губам.