Вступление в отношения для чайников

      Всё было не так.       Губы Чимина казались слишком мягкими, поцелуй — слишком спокойным, пресным, почти невесомым. Чужая ладонь на щеке не обжигала. Внутри не закручивался тугой узел, а пах не наливался тяжелым жаром. Тело не отзывалось. Совсем.       Чонгук резко отстранился и обессиленно откинулся на спину, уставившись в потолок.       Когда его целовал Ким Тэхён, мир вокруг рассыпался звенящими осколками. Его поцелуи — резкие, неаккуратные, сминающие дыхание до хрипа, ощущались как падение в бездну. Тэхён забирал его выдох, Тэхён властно держал за затылок, и от этого плавились мозги. С Тэхёном это было сумасшествие, первобытный голод. С Чимином… С Чимином это была просто сухая геометрия. Обычное соприкосновение губ. К горлу снова подкатила тошнота.       Чимин долго, не мигая, смотрел в темноту перед собой, прежде чем наконец повернуться и взглянуть на Чонгука. — У тебя что… гей-паника, что ли?       Чонгук почувствовал, как щёки мгновенно вспыхнули, и колючий жар лавиной пополз по всему лицу. — Нет, — его тон зазвучал неоправданно резко, почти враждебно. — Я просто… Забудь. Давай спать.       Чимин молча сел на кровати, дотянулся до выключателя и с щелчком зажёг яркий верхний свет. Чонгук зажмурился, инстинктивно прикрывая глаза ладонью от этого безжалостного сияния люстры. — Чон Чонгук, — Чимин смотрел на него сверху вниз, и его голос больше не был сонным. — Ты серьёзно думаешь, что я вот так просто сделаю вид, будто ничего не случилось, и послушно усну? Что, блять, происходит? — Тебе это не нужно, Минни, — глухо выдохнул Чонгук в ладонь. — Я просто… хотел проверить, всегда ли это так работает. — Всегда ли так — что?       Чимин неотрывно смотрел на него, и Чонгук физически видел, как на чужом лице запускается процесс осмысления. Друг хмурилсянапрягал лоб, словно собирал сложную мозаику из разрозненных мелких кусочков, как вдруг его глаза округлились, а рот приоткрылся от немого шока. — Где ты вообще был до трёх ночи? Нет. Стоп… — его голос внезапно дрогнул. — Ты был с ним? Ты был у Ким Тэхёна? Чем вы занимались?       Чонгук потянул на лицо подушку и застонал. — Гуки, ответь мне… — Я… я… — Чонгук запутался в собственных словах. — Это вообще не то, что ты сейчас подумал,       Чимин на секунду замер, а затем попытался нацепить свою привычную, фальшиво-невинную маску. — Кто, я? И что же я, по-твоему, подумал? — Да всё ты подумал! — Чонгук со злостью откинул подушку и сорвался на глухой рык. — Ты смотришь на меня так, будто я совершил что-то страшное. Если ты вдруг решил, что я резко поменял ориентацию из-за него, то… — Ну что ты, — Чимин горько хмыкнул, качнув подбородком. — Я? Никогда бы так не подумал. Ты же у нас железобетонный натурал. — Вот именно. Я… — Чонгук осекся и вздрогнул.       Он уставился на собственные дрожащие пальцы, судорожно пытаясь придумать, что сказать дальше — что-то, что не прозвучало бы как жалкая попытка отрицать очевидное. Он и не хотел отрицать. Он просто панически боялся. Он просто… просто… — Я — гей? — выдохнул он в глухую тишину комнаты. Вопрос прозвучал беззащитно, как мольба о спасении.       Чимин медленно потянулся вперёд по матрасу и аккуратно перехватил его беспокойные пальцы своей прохладной ладонью. — Не думаю. Возможно… — тихо отозвался он. — «Возможно»? — Чонгук удивлённо вскинул брови. — Гуки, я просто… Знаешь, если что-то выглядит как утка, плавает как утка и крякает точно как утка, то глупо продолжать притворяться то, что перед тобой не утка. — Но с тобой у нас же ничего не произошло, — упрямо, цепляясь за последнюю соломинку, возразил Чонгук. — Я ничего не почувствовал, Чимин. Вообще ничего. — Я думаю, дело не во мне… Я думаю, ты — би, — Чимин посмотрел на него с бесконечной, грустной нежностью. — Ой! Ты слишком много думаешь, Минни, — ледяным тоном отрезал Чонгук и резко одёрнул руку, разрывая контакт. — Всё. Давай спать. А то опоздаем на чёртов завтрак к твоей матери. — Да уж… — Чимин тихо вздохнул, глядя на веер разбросанных снимков. — Мама точно будет не рада.

***

      День закрутился совершенно не так, как Чонгук планировал.       Всё началось с завтрака, на котором абсолютно все за столом казались напряженными. Даже Чимин, обычно без остановки болтающий и осыпающий всех лучезарными улыбками, сегодня выглядел поникшим и молчаливым. Что уж говорить о самом Чонгуке.       Он осторожно поднял глаза, переводя взгляд на Тэхёна. Что-то было не так. На его безупречном лице не осталось и следа от того расслабленного удовлетворения, что нежилось на нём вчера ночью в полумраке гостевого домика. На самом деле лицо директора Кима сейчас вовсе не было бесстрастным: в его потемневших глазах отчетливо читался какой-то глухой, недружелюбный посыл. «Он жалеет о том, что между нами было?» — пронеслось в голове испуганной мыслью. — Не игнорируй это, — тихо сказал Чимин ещё утром, когда они вместе чистили зубы в небольшой ванной Чонгука. — По крайней мере при мне не делай вид, будто от «гей-паники» можно вот так запросто избавиться. — Я справлюсь, Минни. — Нет. Это никогда не бывает легко, особенно с твоим прошлым. И вообще, директору Киму не следовало так легкомысленно к этому относиться. У него нет ни малейшего права давить на тебя, заставляя признать то, к чему ты внутренне не готов. И, возможно, никогда не будешь готов. — Он и не давит, — Чонгук почувствовал, как у него мгновенно перехватило горло, и ему пришлось на секунду отвести взгляд в сторону зеркала, чтобы собраться с силами. — Я сам. Всё это… я сам. — Оу… Так у нас ты — змей-искуситель? Что ж… — Чимин отложил щётку, тщательно прополоскал рот водой и, высоко задрав подбородок, безапелляционно заявил: — Тогда просто делай вид, что вообще ничего не было. — А паника? — Для неё вот тут всегда есть место, — он легонько ткнул указательным пальцем в собственное плечо. — А директор Ким Тэхён… Пусть теперь сам делает следующий шаг. — А если не сделает? — Чонгук глухо сглотнул, глядя на друга сквозь зеркало. — Пф! Посмотри на себя, Чон Чонгук. Ты же чистое совершенство. Разве нет? — Чимин требовательно указал пальцем на его отражение. — Сделает как миленький. От таких, как ты, нормальные люди не отказываются. — Спасибо… Я… Ты действительно лучший друг в мире. — Да, я знаю, что я сокровище, — Чимин понимающе ухмыльнулся и нежно, ободряюще хлопнул Чонгука по спине. — Не для таких, как этот Ким, ледышек я мою ягодку растил. — Ну точно!       Чонгук вынырнул из воспоминаний и снова посмотрел на сидящего рядом Чимина, который грустно, без всякого аппетита ковырялся вилкой в тарелке. Вот он — настоящий, преданный друг. Понимающий, терпеливый, бесконечно родной, готовый подставить плечо, даже когда его собственную жизнь штормит. И Чонгука внезапно с такой силой накрыло чувством вины и нежности, что он не выдержал. — Мини, что с тобой, малыш? — он под столом нежно коснулся холодных пальцев друга.       От его голоса, внезапно прозвучавшего в звенящей тишине столовой, вздрогнули абсолютно все. Чимин рассеянно, слабо улыбнулся, не отнимая руки. — Всё в порядке, милый. Я просто не выспался.       Госпожа Пак уставилась на Чонгука поверх своей фарфоровой чашки. — Вы вполне могли бы сегодня поспать подольше, — ровным, отстранённым тоном произнесла Пак Минсу, аккуратно промокая губы салфеткой. — К слову. Официальных занятий по этикету у Чонгука сегодня нет. Так что вы оба вольны продолжить заниматься тем, чем вы так увлечённо занимались этой ночью.       Теперь крупно вздрогнул уже сам Чонгук. Внутренности мгновенно скрутило ледяным судорогой паники. «Она знает? Господи, она всё знает… Но как? Меня же точно никто не видел…»

***

      Первая половина дня прошла в жёсткой, изнуряющей рефлексии на тему «би-кризиса», которую Чимин разгонял с поистине маньячной активностью. Он беспрерывно слал в мессенджер кучу ссылок на различные подкасты от «знающих, о чём они говорят, людей» и с периодичностью в тридцать-сорок минут настойчиво требовал отчёта о состоянии пациента.       Пациент — Чон Чонгук — отчитываться перед психологом-самоучкой категорически не хотел. Мозг плавился, и ближе к двум часам дня он просто дезертировал в спортзал.       Там он рассеянно шатался между снарядами, но никак не мог ни на чем сосредоточиться. Мысли то и дело уплывали куда-то далеко, и в какой-то момент он поймал себя на том, что бессмысленно пялится в пустоту. — Смотрю, ты наконец решил свою проблему?       Тренер застал его в очередной раз застывшим и витающим в облаках. — Не сказал бы. — А выглядишь так, будто да. Просто пару дней назад ты готов был в металлическую стружку разнести здесь каждый снаряд, а сейчас утих.       Чонгук делиться своими мыслями никогда не любил. Да, тренер был тем самым человеком, который во многом заменил ему семью. Но высказаться кому-то, кто стоит далеко за пределами эпицентра, могло стать реальной возможностью и самому увидеть ситуацию по-другому. Но признаться в том, что он переспал с мужчиной… Этому ходячему тестостерону в кроссовках… Чонгук тяжело вздохнул. — Хён, я… — язык мгновенно потяжелел, а в горле пересохло. — Кажется, мне нравятся мужчины. — О как? Надеюсь, не я? — Что? — Чонгук поперхнулся воздухом. — Нет, конечно! Нет. — Вот и отлично. Просто весь этот бэби-вайб — вообще не мой кинк, — тренер спокойно пожал плечами.       Чонгук с удивлением уставился на тренера. — Хён… И тебя это вообще не смущает? — Нет. Честно говоря, я всегда думал, что ты из другой команды. — В смысле? — брови Чонгука взлетели вверх. — С чего вдруг? — Ну, начнём с того, что твой шкафчик в раздевалке забит уходовой косметикой. — Это ничего не значит! Сейчас все нормальные парни пользуются этим. — Гуки, у тебя там лежат гидрогелевые патчи против отеков с отдушкой из лаванды. И сыворотка с золотом. И вообще… Давай на чистоту: тебе сколько? Двадцать? Ты должен трахать всё, что движется, а что не движется — расшевелить и трахать! Я тебя ни разу не видел не то, чтобы в подобных обстоятельствах, а с девушкой ни разу не видел! — Эй! А как же Джиу? — возмутился Чонгук. — Мы встречались почти год! — Ой, брось, Чонгук! У неё был отчётливый кадык и она — боксёр в полутяжёлом весе!       Они ещё минуту молчали, а затем Чонгук не выдержал и громко разразился смехом. Тренер поддержал его через мгновение. Они смеялись громко, открыто, до слёз. Напряжение, скопившееся в груди Чонгука с самого утра, наконец-то начало отпускать. — Ну и насколько он горяч? — спросил тренер, утирая слезы.       Чонгук тут же насупился, пряча улыбку. — Прекращай дуться, — мужчина легонько толкнул его кулаком в плечо. — В том, что ты запал на парня, нет вообще ничего преступного. — Я не запал, — сквозь зубы выдавил Чонгук, чувствуя, как уши краснеют. — Ну да, ну да… А злился ты все эти дни, конечно же, не из-за того, что тебе понравился другой мужчина, — с доброй грустью констатировал тренер.       Поджав губы, Чонгук неопределённо пожал плечами.       Нравился ли ему Тэхён? Наверное, да. Глупо было отрицать очевидное, когда он даже сейчас продолжал думать о губах и длинных пальцах Тэхёна, о его тёмном, обжигающем взгляде. О его сильном, мускулистом теле, которое с такой властной, голодной страстью вдавливало его в диван. А его аромат… — Это… Это чертовски сложно, хён. — В первый раз так всегда. Особенно если понятия не имеешь, взаимно это или нет. — Проблема вообще не в этом, — тут же выпалил Чонгук. — Просто… Я всю жизнь свято верил, что я совершенный натурал. Самый гетеро-парень из всех гетеро-парней Сеула. А оказалось… я бисексуал. — Честно? Вообще не вижу в этом проблемы, — хмыкнул тренер, поднимаясь со скамьи и закидывая полотенце на шею. — К тому же у тебя и без ориентации полно других, куда более бесячих недостатков. Ладно. Пошли работать, романтик. Штанга сама себя не поднимет.       Он развернулся и неторопливо прошёл в сторону секции свободных весов. — Какие? — крикнул Чонгук ему в спину.       Тренер остановился. — Что какие? — Какие у меня недостатки?       Тренер молча посмотрел на него долгим взглядом, а затем едва заметно улыбнулся. — Ты слишком много думаешь, Гуки. Когда нужно просто получать удовольствие.

***

«Просто получать удовольствие» — эти слова преследовали Чонгука весь оставшийся день, набатом отдаваясь в ушах. — Удовольствие…       Слово само случайно слетело с губ, и отчего-то Чонгук почувствовал странное, мимолётное облегчение. — О чём ты? — Чимин лениво поднял голову, которая устало лежала на плече Чонгука.       Они провели на ногах почти пять часов. Фонд Минсу организовал масштабную благотворительную фотосессию в Сеульском лесном парке, среди футуристического бетона оранжерей и высоких зеркальных аллей. Чонгук с непривычки дико вымотался уже на четвёртом образе, проклиная тугие воротники. Чимин, как профессиональная модель, стойко продержался на три костюма больше. И теперь, сидя на заднем сиденье представительского автомобиля компании, он откровенно пускал слюни на толстовку Чонгука, спрятав усталость под очками. — Да так, — пространно ответил Чонгук, глядя на проплывающие за окном вывески. — Скажи… Секс между мужчинами всегда такой? — Чего, прости? — вся сонливость Чимина испарилась в одно мгновение. Он резко сел прямо. — Какой такой? Стоп. Я думал, вы только целовались! — Нет, я… — Чонгук густо покраснел. — Блять, просто ответь на вопрос. Это обязательно делать именно так? Каждый раз? — Именно так, это как? — Чимин мило улыбнулся, дернул бровями и захихикал.       Он явно издевался! А вот Чонгуку было не до шуток. Его тело до сих пор глухо ныло, а в памяти слишком чётко стояло это пугающее, распирающее давление внутри и резкая, обжигающая боль на вдохе. Принимать в себя другого мужчину во второй раз оказалось страшнее, чем в дебютный. Как с прыжками с парашютом: первый раз шагаешь в пустоту на чистом адреналине, а перед вторым — тебя уже до костей пугает пережитый опыт.       Но было ещё одно, что пугало Чонгука: вопреки боли, в тело приходила странная, сытая тяжесть. Если честно, его мозг отказывался понимать, как физическая пытка проникновения в конце концов умудрилась принести ему такое сокрушительное, звенящее наслаждение.       «Будет ли так всегда?» — для него это был очень важный вопрос. Но единственный, кто мог всё объяснить — его псевдо-парень, сидел и хихикал! — Прекрати, — Чонгук предостерегающе сжал кулак на колене. — Я ведь могу тебя и ударить. — Ой, какие мы серьёзные. — Потому что это серьёзный вопрос! И вообще, разве можно шутить об ЭТОМ? — Секс — это вообще лучший повод для шуток, знаешь ли. Главное — правильных. Так что, да. — Ха, ха, ха… Просто ответь на вопрос. Проникновение… ну… это… — Чонгук сбился и внутренне сжался, ожидая ответа.       Чимин перестал улыбаться, заметив его неподдельную панику. — Нет, Гуки. Далеко не всегда. Больше скажу: вовсе не обязательно входить и двигаться. Было бы странно, если бы всё ограничивалось только этим. Способов заниматься сексом, знаешь ли, тысячи. — П-правда? — Чонгук даже заикнулся от неожиданности. — Тысячи? Минет, классика, петтинг… есть что-то ещё?       Чимин театрально закатил глаза к потолку. — Невинность ты моя общажная. Загибай пальцы, просветительский экспресс-курс от Пак Чимина начинается! Итак: взаимный хэндджоб, минет, фроттинг, футфетиш, сумата… — Сумата? — Это когда вы голышом под одеялом трётесь телами так, что крышу сносит. Так… что ещё? А! Римминг, массаж, воск, связывания, игрушки… Можно вообще просто трахаться одними взглядами, прижавшись лбами, и кончить от того, как он дышит тебе в ключицу!       Чимин шумно выдохнул и откинулся на спинку сиденья. — Люди годами живут вместе и вообще не доходят до «всегда такой», если им и так кайфово. Секс с мужчиной — это не обязательная программа на олимпийское золото по проникновениям. Понял?       Чонгук едва дышал, глядя на свою ладонь, сжатую в кулак.       В салоне машины снова воцарилась тишина, а внутри него окончательно таяли остатки страха. Пока Чимин сыпал терминами, Чонгук мысленно примерял каждый пункт на Ким Тэхёна. В одежде… Наполовину раздетыми… Медленно, как китайская пытка… Со стонами прямо в губы… Ошеломляюще.       Его мир, состоявший из понятных нормативов и жёстких гетеро-правил, трещал по швам, открывая огромный, незнакомый космос. Странно, но это больше не пугало до тошноты. Это вызывало внутри глухой, жадный интерес.       Чонгук медленно откинулся обратно на кожаную спинку сиденья и повернул голову к окну, разглядывая своё бледное отражение в тонированном стекле. «Слишком много думаешь, когда нужно просто получать удовольствие».       Он спокойно выдохнул. Мозг наконец-то замолчал, уступая место этому новому, жадному затишью. Он ещё не знал, что со всем этим делать, но гетеро-корзина, в которой он провел всю свою жизнь, официально осталась где-то позади. — Ну а ты?.. Ничем не хочешь со мной поделиться? — тихо спросил он, переводя взгляд на друга. — Нет. У меня всё в полном порядке, — Чимин рассеянно улыбнулся. — Просто небольшое недопонимание с матерью. Но ты же знаешь нас. Завтра уже будем мило ворковать за обедом. Не бери в голову, Гуки.       Чонгук не поверил ни единому слову. Он слишком хорошо знал Чимина. Знал, что означают эти пальцы, нервно отбивающие рваный ритм по кожаному подлокотнику. Знал этот его взгляд — фальшиво-счастливый. Знал, что его друг сейчас переживает, но упорно не хочет ничего ему рассказывать. — Это из-за меня? — прямо спросил он. — Я сделал что-то не так? — Нет, Гуки. Это я… это я когда-то сделал что-то не так, — Чимин судорожно сжал губы, отворачиваясь к окну. — Но я это обязательно исправлю. — Понятно... Хочешь, сбежим сегодня ночью? — предложил Чонгук. — В общагу, в бар… куда угодно, только скажи. — Нет, — Чимин обречённо качнул головой. — У нас и так «штрафной» за пропущенный завтрак. Давай просто… просто продержимся эту неделю. И попробуем получить от всего этого хоть какое-то удовольствие.       Автомобиль компании слегка притормозил и плавно скользнул в кованые ворота резиденции Паков. — Удовольствие… — повторил Чонгук эхом и посмотрел на тёмные окна гостевого домика, медленно проплывающие за стеклом машины. — Давай попробуем.