До первой улыбки

Алдар ничего не ответил. Просто смотрел. На Льва. На его побледневшее лицо. На пальцы, вцепившиеся в край рукава худи так сильно, будто тот держался за него, чтобы не развалиться. За окном медленно падал снег. В кабинете было слишком тихо. — Ты сейчас прикалываешься?.. — хрипло спросил Алдар. Лев дёрнул уголком губ. — Похоже на шутку? Нет. Вообще нет. И именно поэтому Алдару стало страшно. По-настоящему. Сердце колотилось где-то в горле, ладони вспотели, а в голове шумело так сильно, будто он стоял под поездом метро. Потому что это было реальным. Не тупыми мыслями перед сном. Не случайными фантазиями. Не тем, что можно было вытеснить сигаретами и злостью. Лев стоял напротив и говорил: «Ты мне нравишься». И хуже всего было то, что Алдар хотел услышать это снова. Он ушёл первым. Сказал что-то невнятное про дом и буквально сбежал из кабинета. Лев его не остановил. Только тихо сказал вслед: — Прости. И от этого слова внутри всё перевернулось ещё сильнее. Будто Лев извинялся за то, что существует.

***

Алдар курил почти всю ночь. Сначала под подъездом. Потом на балконе. Мать пару раз стучала в дверь комнаты: — Ты спать собираешься вообще? — Щас. Но он не мог. Перед глазами снова и снова вставал Лев. Испуганный. Честный. С этой своей тихой интонацией. «Мне никто не нравился так.» Алдар резко затянулся. Его трясло. Потому что внутри было только две мысли. Первая: «Это неправильно». Вторая: «Я тоже». И вторая пугала сильнее.

***

На следующий день Алдар не пришёл в школу. Сказал матери, что болит голова. На самом деле он просто не мог представить, как посмотрит Льву в глаза. Он валялся на кровати почти до вечера, листал тупые видео, курил в окно и пытался не думать. Не получалось. Телефон лежал экраном вниз уже несколько часов. Алдар всё равно перевернул его. Одно сообщение. От Льва. «Ты в порядке?» И всё. Без претензий. Без давления. Это почему-то добило окончательно. Алдар закрыл лицо ладонями и впервые за долгое время почувствовал себя ужасно уставшим. От себя самого.

***

В понедельник Лев вёл себя так, будто ничего не произошло. Это было почти жестоко. Он спокойно сидел на уроках. Разговаривал с одноклассниками. Даже улыбался иногда. Только рядом с Алдаром становился чуть тише. Чуть осторожнее. И это било сильнее любых ссор. На третьем уроке Алдар не выдержал. — Можно выйти? — резко бросил он учителю и вышел раньше ответа. В туалете пахло хлоркой и сигаретами. Алдар опёрся руками о раковину и уставился в зеркало. В отражении был какой-то чужой человек: красные глаза, растрёпанные кудри, нервно сжатая челюсть. — Блять… — тихо выдохнул он. Дверь скрипнула. Лев. Конечно. Он остановился у входа. — Ты сбежал с алгебры так, будто тебя убивать собрались. — Ага. Лев молчал пару секунд. Потом подошёл ближе. — Я не хотел всё портить. Алдар нервно усмехнулся. — А что именно ты испортил? — Тебя, наверное. И вот тут что-то внутри окончательно надломилось. Потому что Лев выглядел виноватым. Хотя виноват был не он. Виноваты были все эти слова, на которых Алдар вырос. Все эти разговоры про «нормальность». Всё это тупое мужское «не будь таким». Из-за этого сейчас Лев стоял перед ним с опущенными глазами, будто ждал, что его оттолкнут. Алдар вдруг понял одну простую вещь: если он сейчас промолчит — Лев действительно поверит, что с ним что-то не так. И от этой мысли стало физически больно. — Ты меня не испортил, — тихо сказал Алдар. Лев поднял взгляд. Карие глаза встретились с зелёными. Слишком близко. Слишком честно. Алдар чувствовал запах мяты от его жвачки и холод от мокрой после снега куртки. Сердце билось как ненормальное. — Тогда почему ты смотришь на меня так, будто ненавидишь? — почти шёпотом спросил Лев. Алдар закрыл глаза на секунду. А потом очень тихо, хрипло сказал: — Потому что если я перестану, мне придётся признать, что ты мне тоже нравишься.