До первой улыбки

Лев смотрел на их переплетённые пальцы так, будто это что-то хрупкое. Будто одно неосторожное движение — и всё исчезнет. Алдар чувствовал почти то же самое. Сердце колотилось где-то под рёбрами, ладонь вспотела от нервов, но отпускать Льва он правда не хотел. Даже несмотря на страх. Особенно несмотря на страх. На лестнице было пусто. Только тусклый свет из окна падал на серые стены, да где-то этажом ниже гремела швабра уборщицы. — Алдар… — очень тихо начал Лев. — Не надо сейчас ничего говорить. Голос у Алдара был хриплый. Лев замолчал. Но пальцы сжал крепче. И от этого внутри стало совсем невозможно. Домой Алдар шёл как в тумане. Он всё ещё чувствовал чужое тепло на ладони. Всё ещё видел лицо Льва — удивлённое, почти испуганное. И впервые за долгое время страх не перекрывал всё остальное. Его всё ещё трясло от мысли: «Что если кто-то узнает?» Но рядом с этим появилось что-то новое. Упрямое. Тёплое. «Мне всё равно хочется быть рядом с ним».

***

На следующий день всё пошло по пизде. Потому что люди действительно всё замечают. Особенно в школе, где скучно всем. — Вы со Львом чё такие довольные ходите? — заржал кто-то на физре. Алдар напрягся мгновенно. Слишком резко. И это было ошибкой. Потому что одноклассник сразу прищурился. — О-о-о. Самбуев, ты чего покраснел? Смех. Обычный. Тупой. Школьный. Но у Алдара внутри моментально всё заледенело. Он буркнул что-то грубое и отвернулся. А потом случайно встретился взглядом со Львом. И увидел знакомое. Тревогу.

***

После уроков Алдар курил так жадно, будто пытался выжечь себе лёгкие. Руки дрожали. Он ненавидел себя за это. За трусость. За панику. За то, как быстро снова хочется спрятаться. — Ты опять как будто убегаешь. Лев стоял рядом тихо, почти незаметно. Алдар раздражённо выдохнул дым. — Да потому что это пиздец, Лев. — Что именно? — Всё. Он нервно засмеялся. — Ты не понимаешь. Если кто-то реально догадается — нас сожрут. Лев молчал пару секунд. Потом спокойно спросил: — А ты сам себя ещё не сожрал? Алдар резко отвернулся. Потому что это опять попало прямо туда, куда больнее всего. Иногда Лев говорил вещи слишком точно. Как будто видел Алдара насквозь. Это одновременно бесило и спасало. Потому что рядом с ним больше не получалось врать себе.

***

В тот вечер они долго сидели у Льва дома. Родителей снова не было. За окном шёл дождь, по стеклу медленно стекали капли, а в комнате горела только гирлянда над столом — жёлтая, тёплая. Алдар лежал на полу, закинув голову на край кровати Льва. Последний читал что-то в телефоне, иногда тихо фыркал себе под нос. Обычный вечер. Но Алдар вдруг поймал себя на мысли, что никогда не чувствовал себя настолько спокойно рядом с кем-то. И это испугало сильнее, чем поцелуи. Потому что это уже было не просто желание. Это было что-то глубже. Слишком настоящее. — О чём думаешь? — спросил Лев, не отрываясь от телефона. Алдар долго молчал. Потом тихо сказал: — О том, что я, кажется, очень сильно тебя люблю. Комната будто замерла. Лев медленно опустил телефон. Зелёные глаза стали огромными от удивления. — Ты сейчас серьёзно?.. Алдар нервно усмехнулся и закрыл лицо рукой. — Бля, я не хотел вслух. Лев вдруг рассмеялся. Тихо. Счастливо. А потом сполз с кровати на пол рядом с ним. — Иди сюда. — Зачем? — Просто иди сюда, Самбуев. Алдар повернул голову. Лев сидел совсем близко — в мягком свете гирлянды, с растрёпанными русыми волосами и этой невозможной улыбкой. Красивый. Господи, какой же красивый. Алдар подвинулся ближе почти автоматически. Лев осторожно взял его за руку. И очень тихо сказал: — Я тебя тоже люблю. И в этот раз мир действительно изменился.