Any questions?

На следующее утро Кими просто нужен был воздух и аспирин. Олли позвонил и, осведомившись, что друг более менее в норме, пошёл собирать себя по частям самостоятельно. Кровать не хотела отпускать Кими, а он, в общем-то, не хотел расставаться с ней. Бесцельно провалявшись в постели ещё до трёх часов дня, Антонелли всё-таки решил, что «подготовка» к английскому сама себя не начнёт, и наконец-то занялся делом.  Точнее, занялся имитацией дела. В голову беспросветно лез только образ Джорджа с предыдущей ночи, что настораживало до невозможности. Эти горящие глаза, которые на уроках были блёклыми и сосредоточенными, вызывали у Кими смешанное ощущение о двойной жизни Джорджа. И его истинный образ мелкому нравился куда больше, чем выстроенный так кропотливо, будто по кирпичикам.  Он будто резко перестал быть ему неприятен, потому что выглядел совершенно по-другому. Если бы Кими сказали года так два назад, что строптивый профессор Расселл может вести себя свободно, он бы поржал. Эти две стороны учителя никак не клеились в его голове в единое целое. Он просто не понимал, каким титаном нужно быть, чтобы носить маску столько лет, ни разу не прошляпившись.  Понятное дело, что прошляпился Джордж по чистой случайности и вряд ли бы хотел, чтобы кто-нибудь из его подопечных увидел его в подлинном амплуа. Пф, конечно, а кто бы хотел проебаться просто потому, что судьба так захотела. Ещё и когда ты молод и боишься, что детишки будут считать тебя за своего, следовательно и обращаться соответствующе. Расселлу нужно было быть выше малолеток, у которых на уме одни тусовки, но сам отказываться от полноценной молодости явно не хотел.  Кими строил и строил теории о нём до того момента, пока не понял, что у него дико разболелась голова и ему стоит всё-таки выйти сегодня на воздух. Воздух был определённо нужен. Теперь к проблеме незнания английского добавился ещё и учитель, который его преподавал. Ну, супер, нечего сказать.  Антонелли побыстрее свинтил из дома, чтобы не насиловать свой мозг ещё больше. Он думал и думал о последних словах Олли. Принять то, что Джордж стал ему хотя бы чуть-чуть интересен, означало поступиться гордостью. Он в открытую терпеть не мог английский и заодно с ним и Джорджа. Сейчас он понимал, что причины не выносить последнего так таковой и не было. Было какое-то детское презрение, потому что все три года после провальных уроков у Расселла на языке у Кими крутилась фраза «да его просто никто не трахает».  Сущие обидки по сути на то, что он сам нихуя по английскому не учился и позорился перед всем классом только по одному предмету, хотя на остальных блистал, как самая яркая звёздочка небосклона.  Нужно было не просто развеяться, а уединиться где-нибудь в месте, отличном от дома. С собой у Кими был только сборник по грамматике английского языка, который он уже прочёл миллион раз, но так ничего и не понял, потому что все правила смешались в огромный адский котёл, и ключи от дома.  И выглядел он, несомненно, комично, стоя в руках с таким наборчиком на пороге Кафедрального собора Сан-Пьетро. До закрытия оставался час, значит там можно было посидеть в тишине, так как вечерняя месса уже закончилась.  Напомним, что в Бога Кими не верил. Но настолько его это место завораживало, что за небольшой промежуток времени сдачи экзаменов он там буквально прописался. Говорящая история, истоки, немое величие, огромная мощь. Свобода, умиротворение и фрески – одним словом, сказка.  Толкнув дверь, он оказался в уже привычном и совсем не пугающем основном зале, где почти до самого алтаря с фигурой распятия тянулись многочисленные ряды скамей. Органист, собирающий ноты, легко ему улыбнулся, кивая, узнал.  Антонелли прошёл до середины зала, изредка задирая голову к потолку и делая из-за дезориентированности круги вокруг собственной оси. Осев на одну из скамей, он закинул ноги на впереди стоящую спинку, откинув голову назад.  – Holy Mary, Mother of God, – пробормотал Кими, хмыкая, – сижу в церкви и занимаюсь хуй пойми чем.  Джордж по-прежнему не выходил из головы, его хотелось выдрать оттуда, стянув с себя скальп. Эта улыбка, эти движения, одежда… коктейль Дайкири, хотя Кими был убеждён, что учитель ни капли в рот, ни сантиметра в жопу. Образ уже было невозможно вернуть к первоначальному. Мелкий думал, что было бы, пересекись они взглядами. Он, наверное, бы покраснел. Или покраснели бы как обычно уши. Проще было убедить себя, что у Джорджа был брат-близнец, отличающийся от него кардинально.  Кими хотелось посмотреть ему в глаза, а больше спросить: что это, блядь, было? Вопрос разжигал мозг как кислота и не давал покоя.  Зато пустота зала ощущалась превосходно, он как будто слышал с каким звуком пылинки опускаются на пол. Слышал собственное дыхание, а мысли и вовсе звучали в голове ещё громогласнее. Закатный свет просачивался через разноцветные витражи, пуская лучи на фигуру Христа и золотя пылинки на букетах гортензий и белых лилий по бокам от алтаря.  «Чувствую себя Грэем, хочу замазать гвозди голубой краской, – подумал Кими, – и распять на кресте учебник английского» Он не знал, сколько ещё просидел, разглядывая уже знакомые фрески по новому кругу, пока дверь в конце зала не распахнулась и туда вошла девушка в чёрном коротком платье с мантильей поверх струящихся светлых волос. Её шаги раздавались эхом по всему помещению, но Кими даже не вздрогнул.  Кажется, сегодня у него будет компания.  Она поравнялась с ним, смотря сверху, пока Кими вглядывался в высокие потолки. Его глаза расширились, он сел, спуская ноги со спинки.  – Магги?!  – Ола, Кими, – она хитро улыбнулась, кивая на место рядом с ним, – я сяду?  Кими второпях убрал сборник, переложив его слева от себя и слегка отодвинувшись, дав девушке пространство. Дар речи всё ещё не возвращался. Он был готов увидеть здесь кого угодно, но не Магуи, которую посчитал очередной побрякушкой Ландо.  – Интересное место ты выбрал для подготовки, – она повела плечом, склоняя голову на бок, – дома совсем душно?  – Что ты тут делаешь? – Кими, забыв про все правила приличия, выдаёт вопрос Магги прямо в лоб.  – Наверное то же, что и ты? Ещё иногда пою в капелле. – Ты поёшь в капелле?! – глаза у Кими сейчас как две тарелки, – Но ты выглядишь как…  – Что? Воплощение греха? – продолжает за него девушка, – ну да.  Это блядское «ну да» было таким простым, таким искренним, что искренне вызвало у Кими очередную волну непонимания. Маргарида Корсейру верит в Бога, Джордж Расселл отжигает в ночном пабе, как отпетый подросток, дальше что? Олли окажется главой русской мафии или Ландо в тайне займётся благотворительностью?  На первый взгляд она выглядела пустой барби, которой по правилам полагается слово «масик» в лексиконе и розовый домик с машинкой такого же цвета. Может она ещё картины пишет или, там не знаю, учится на ювелира?…  Мозги Кими за пару дней расплавили, покопались там и переплавили обратно. В голове не укладывалось, что некоторые люди могут настолько хорошо сочетать в себе несочетаемые черты.  – Как ты вообще к этому пришла?… – Антонелли разглядывает девушку слишком внимательно, но его не заботит то, что делает он это очень пристально.  – У меня верующие родители, – Магуи зевнула, – и я училась в религиозной школе. Когда нагулялась, поняла, что это слишком значимая часть моей жизни и я без неё как без рук.  – Я в Бога не верю.  – Твоё право, – она пожимает плечами, а потом спрашивает, – тогда почему ты здесь?  – Верю, когда приспичит, – Кими уточняет, – а в большинстве своём, тут просто очень умиротворённо, скорее я верю в искусство.  – В этом что-то есть, – Магги задумывается и поправляет мантилью, складывая руки на груди, – однако, ты очень удивлён, – она сощуривается. Кими смотрит в её бездонные глаза, пытаясь склеить её итоговый образ в голове. Не выходит.  – Потому что не ожидал, за последние пару дней слишком много потрясений.  – Сказал бы прямо, что думал, что я тупая, как пробка.  – Да нет….  – Не отрицай, – она спокойно Кими обрывает, – тебе, звездулька, нужно принять, что люди разные не только между собой, но и внутри себя. Многогранность – это круто, она ценится.  – Я не могу принять, что та Магги из паба и Магги, с которой я разговариваю сейчас, – один человек, – Антонелли вздыхает, побарабанив пальцами по обложке сборника, в мыслях явно подразумевая, что в голове никак не укладывается и новая сторона Джорджа.  – Ты будто сам наживаешь себе проблемы, – теперь уже Магги рассматривает Кими, – ты можешь принять, просто не хочешь. Подумай об этом, не все люди хотят показывать каждому свою тайную суть и если это и происходит, то чисто случайно. Иногда это что-то сокровенное.  Кими словил себя на мысли, что девушка была не просто умной, она была мудрой. Наверное, Магги была права, умение веселиться, развеяться или уйти в себя, в какое-либо дело, не делало из человека двойного агента. Оно делало из него личность, далёкую от идеала, но наполненную, интересную, которую хотелось разгадать, узнать получше.  Они просидели в зале до закрытия. 

***

Ночная Болонья встретила прохладным ветерком, и Кими нравилось, что с него не сходит три пота по дороге домой. Тихие улочки манили погулять по ним подольше, фонари горели желтоватым светом, изредка мигая, не хватало только шума моря вдалеке. Да что с Кими взять, он просто хотел жить на пляже, укрывшись соломой, и спать с бутылкой шампанского в обнимку.  Антонелли настолько замечтался, что не заметил как его окликнули. Ну конечно, однокласснички. Мелкий обернулся, даже в сумерках замечая лёгкую улыбку Габи, рядом с которым ошивался Франко. Он подбежал к ним, уже заранее пресекая разговоры об английском. Эти двое переглянулись, с противненькими ухмылками, Кими чуть не вырвало. В этом городе что, совсем ничего интересного не происходит, раз всем интересно как конкретно ОН сдаёт экзамены?  Габи хлопает Кими по плечу, говоря, что ничего плохого не имел ввиду, мелкий расслабляется, но всё равно фыркает.  – Слушай, может ты к Дэну обратишься? – Франко наконец-то встревает в монолог Кими, пока тот распинается о том, что у него, кажется, едет крыша.  Дэн. Точно. Чёрт возьми, Дэн.  Даниэля Риккардо, в свете последних событий, можно было назвать запретным плодом в Эдемовом Саду. Франко был Аспидом, несомненно.  «У меня точно едет крыша» – после таких сравнений Кими понял, что он пропал.  – Земля вызывает Кими, – Габи легонько потряс его, – звездулька, я согласен, договорись с Дэном, и Матурита у тебя в кармане.  Кими замотал головой. Он не помнил, когда вообще в последний раз просил у Риккардо помощи. Это было очень давно, с тех пор мелкий стал заботиться о своих знаниях ещё усерднее, чтобы не повторять ошибок средней школы.  – По-моему, у тебя нет другого выхода, – Франко выгибает бровь, – не противься, он никогда не попадается, Кими!  – Дело видимо не в этом, – Габи качает головой, – не ссы, Кими, а когда не делали?… Под дудку Дэна каждый из школы хотя бы раз плясал, и ты плясал… – Только это было сотню лет назад, – с нажимом говорит Антонелли, – спасибо за совет, но я лучше опозорюсь, чем буду выполнять его дурацкие задания.  Франко наигранно зевает, толкнув мелкого в бок.  – Осталось совсем чуть-чуть, тебе плавит мозг, а по лицу видно, что ты хуёво спишь. Нет, я всё понимаю, но Кими, засунь в задницу свою гордость, тебе это нужно, признай.  Антонелли поник, нервно сжимая и разжимая кулаки. Как он мог вообще докатиться до того, чтобы побежать к Дэну сломя голову снова?  – Я подумаю. – Вот и подумай, – Габи машет Кими на прощанье, – доброй ночи, – и эти двое скрываются за углом, будто бы их тут и не было.  Магическая встреча какая-то. Че пришли, чего хотели… Напомнили о Риккардо и свинтили. Пиздец тотальный. К слову, о Дэне. И о том, почему Кими нужно было хорошенько подумать, прежде чем достать из недр телефонной книжки его номерок.  Ничего страшного в нём не было, скорее, даже наоборот. Дэн был человеком, улыбка которого заходит в класс впереди него, а потом уже он сам. Отпетый тусовщик, приколист, шутник, который ловил приступы смехуятины со всего подряд. В старшей школе Дэн взял моду помогать бедовым сдавать экзамены, и бедовые конечно в долгу не оставались, ведь плата за ключи на тесты была специфичная. Зачем Риккардо деньги, если его призвание – ржать?  В семнадцать он был тем самым юрким учеником, который доставал ответы буквально из-под носа учителей, в девятнадцать помогал сдавать Матуриту через микро наушник, сейчас Дэну было двадцать два, и он успешно был взят практикантом в лицей, который сам же и закончил. Если вы думаете, что он изменился, то нет. Ни капли. Более устойчивое и официальное положение в школе открывало самую потаённую дверь классического лицея Болоньи – учительскую, где Дэн скучал днями напролёт, копаясь в бумажках.  Скукотища его сжирала, так что он решил, что продолжит помогать бедовым детям закрыть все свои экзамены на хорошие оценки. Почему нет, когда да?  А платой за его «услуги» была замысловатая «правда или действия», точнее, «действие или действие» без права отказаться. Сам Дэн глупым не был, да и жёстким в своих заданиях, в общем-то тоже. Ему было скучно, а лодырям хотелось преподать урок.  Любишь ебланить, люби позорится и саночки возить.  Кими скорее считал, что семь раз спиши, один раз опозорься. Или спишешь – Дэна насмешишь. И финальное, Дэну время, позору час.  Впервые они пересеклись, когда мелкому было четырнадцать. И называть Кими «мелким» начал первым именно Дэн, который старше был на четыре года. Антонелли тогда кичился, что общается с таким, как Риккардо. Типичный «крутой» старшеклассник, друзья завидовали, Оливер с него был в восторге. Да и Кими после знакомства с Дэном перестал быть нердом, научился с людьми коммуницировать, общаться без преград, открылся.  Но когда дело дошло до близкого общения и выпускных экзаменов из восьмого класса, Риккардо наконец-то посвятил Кими в то, чем он промышляет. Кими не был звездулькой на все сто процентов никогда. Английский всю жизнь портил ему картину, как и в этом году. Так что сдал он его с помощью Дэна на отлично, а потом позорно отбывал своё «желание», поцеловав Олли на одной из летних вечеринок, из-за чего слушки ходили ещё миллион лет.  Оттуда и пошло «принцесса» Оливера, и загоны Кими по поводу своей ориентации, и какая-то детская обида на Дэна.  Это не было каким-то жёстким приколом, у Дэна в принципе была совесть, но Кими ещё долго принимал то, что ему нравятся мальчики. Не в плане, что ему нравился его друг, а в плане, что для Кими всё это было слишком неожиданно. Неожиданно понравилось, кстати, тоже. И слава Богу, это был Олли, а не какой-нибудь рандомный человек с улицы. Берман эту ситуацию вообще воспринимал на похуй, говоря, что ничего с того дня не помнит. Кими считал, что Оливер нагло ему пиздит.  Поэтому после выпуска Дэна, Кими своей несформировавшейся лобной долей решил, что один Даниэль Риккардо хорошо, но лучше вообще ни одного.  Именно тогда он себе пообещал стать зубрилой до мозга и костей, чтобы больше никогда не надеяться на сторонние силы, а делать всё самому. Делать так, как он хочет, и знать, что он может сам всё контролировать.  Лицо Кими надо было видеть, когда он заметил знакомую улыбку (идущую впереди самого Дэна, да-да) в коридоре в начале учёбы в выпускном классе. Рожу-то он скорчил, но выводов по поводу английского так и не сделал. Итого получается:  Дано: Матурита по английскому, Кими Антонелли, Даниэль Рикардо, поверхностные знания или вообще их отсутствие, Джордж Расселл, принимающий экзамен, проблемы с тревожностью у первого, проблемы в целом как центр этой задачи, какие-то псевдо чувства Кими к его учителю, «действие или действие» и желание поступить хоть куда-нибудь.  Найти: сдаст ли Кими Антонелли английский, при дополнительном условии, что придётся снова унизиться и прибежать за помощью к Риккардо?  Решение, шаг один: позвонить Дэну.  Уже дома мелкий сидел на кровати, терроризируя взглядом лежащий на тумбочке телефон. Просверлил он бедный мобильник взглядом где-то полчаса, а потом быстро схватил его, начав копаться в контактах.  «Дэн»  Блять, Дэн.  Кими нажал на кнопку вызова с закрытыми глазами, жмурясь. Не видел, значит этого не было. И он прекрасно знал, что Дэн не спит. Либо он сейчас занимался своими бумажками и отчётами по практике, либо тусил где-нибудь в клубе. Ничего, найдёт время ответить мелочи. И Кими даже не исключал, что Дэн не сбросит. Ещё один бедовый, ещё и его старый добрый мелкий. Для Риккардо эта ситуация явно в голове нарисуется прям как возвращение блудного сына.  Один, два гудка, на третий трубку снимают.  – Да ладно, – ох, Дэн, ты хотя бы знаешь что такое взрослеть, стареть? Голос не поменялся от слова совсем. Всё такой же задорный, насмешливый, от чего Кими поёжился от нахлынувших воспоминаний четырёхлетней давности, – мелкий, ты не стёр мой номер?  «Мелкий». «Не стёр номер».  Кими жмурился всё сильнее.  Сука, Дэн. Ну, Дэн. Хватит. Пожалуйста. – Не стёр, – Антонелли пытается говорить спокойно, а потом голос меняется на такой, как будто он сейчас расплачется, – Дэн, помоги, пожалуйста.  На том конце провода слышится смешок.  Блядский Дэн. И Кими же не со зла. Четыре года прошло, а его словно накрыло. Хотелось материться и выпить бутылку джина в одиночку. – Так ты же вроде сдал Матуриту успешно, я в учительской списки видел, поздравляю.  – У меня английский остался… – пробормотал Кими как можно тише, молясь, чтобы Дэн не начал подъёбывать его в привычной манере.  – Ты так и не сел за него? – Риккардо явно удивлён, – Чёрт, мелкий, прошло четыре года! Че-ты-ре! И ты до сих пор игнорируешь первый иностранный? Это не просто смело, это пиздец как смело.   – Спасибо, – бурчит Кими, – прекращай вести себя как мать, умоляю.  – Ты же знаешь мою мотивацию и условия, – в трубке чем-то шуршат, скорее всего документами, – так не удивляйся, почему я себя так веду.  – Я не удивляюсь, – вздыхает Антонелли, – просто давай это опустим. Позориться мне явно ещё раз придётся, так смягчи наказание, прояви добродетель.  Дэн смеётся, и Кими ловит себя на мысли, что ещё один знакомый жест от него и он пропал. Попадёт в пучину прошлого, и мысли на счёт старых решений сожрут его быстрее, чем мысли об английском или Джордже. – Кто у тебя принимает?  – Расселл, – на что в трубке присвистывают.  – Ты всегда ищешь себе приключений на задницу? Хотя тут я перегнул, учись я у Расселла, я бы тоже побежал к себе, – в ответ Кими уже чуть ли не истерически смеётся.  – Ты сможешь мне достать ключи? Там ещё устная часть, Дэн, просто пойми весь масштаб пиздеца.  – Да как нехуй делать, мелкий, – Даниэль понижает голос, – а ты-то готов к тому, что я могу для тебя придумать? Я, кстати, уже.  Кими выдохнул, собираясь с мыслями. Ну давай, Дэн, выдавай уже поскорее и оставь наедине со своими мыслями.  – Валяй.  – Поцелуй, – слишком буднично говорит Риккардо.  – Кого поцеловать, Дэн? Я не экстрасенс.  – Экстрасекс, мелкий. Твою маму, блин.  – Не смешно, – Кими закатывает глаза, но втихую улыбается в стенку, узнав знакомый конченный юмор.  – Поцелуй Расселла, и мы квиты.  У мелкого пол из-под ног уходит. Что блять? Нет, ему точно послышалось. Опять поцелуй? Поцелуй кого-кого? Джорджа?! Вот мы и вернулись к тому, с чего начинали. Английский, Джордж, английский Джордж, сука. Теперь ещё и очередной поцелуй, Кими будто бы четыре года назад не хватило, а Дэн, видимо, тогда не наржался.  Ладно, у Дэна всё-таки не было совести. Задать мелкому такое и даже не покраснеть кончиками ушей – это годы успешных тренировок.  Кими, честно, даже не знал что ему ответить. Ему словно кислород перекрыли, а он кусался и плевался. Сука. Чёрта с два. Он всё-таки берёт себя в руки, перебарывая свой ахуй. Если бы он не словил мнимый краш на «настоящего» Джорджа, то всё было бы предельно проще. Судьба как обычно вставляла палки в колёса, Кими злился, но ничего поделать не мог. Прозвали звездой, так вот и сияй ты, Антонелли, до конца. Позорного.  Гоу литл рокстар.  – Ты меня решил так наказать?… – уже без эмоций говорит Кими.  – И да, и нет. Ну, а так, стыдно, мелкий, даже я английский знаю. Пусть тебе вторым уроком послужит, может после этого хоть возьмёшься за голову.  Кими фыркает. Ему же мало Олли, который любит наседать на уши, сейчас ещё и Дэн на них усядется прочненько. Хуй с ним, с Джорджем. Франко прав, Кими стоит засунуть гордость в жопу.  – Ладно, – мелкий шумно выдыхает, – забились.  На что он соглашается? Нет, ну правда, куда Кими лезет.  – А как ты проверишь ну… выполнение? – Невзрачно поинтересуюсь, у твоего Расселла всё на лице написано, ну или увижу тебя в списках на аттестат с отличием. Один поцелуй – и ты уже в самом крутом вузе Италии.  Антонелли закатывает глаза второй раз за разговор, теперь боясь даже не экзамена, а того, что на нём случится. Как, интересно, Джордж отреагирует?…  Стоп, почему Кими вообще думает о том, как он отреагирует. Нет, это точно провал по всем фронтам. Он скорее выстрелит себе в висок собственноручно, чем будет думать о Джордже, пятнице как судном дне и последствиях. А так, Дэн прав: поцелуй, и Кими будет там, где хочет.  – Короче, fuck this shit, мелкий, до связи, – Риккардо отключается.  – Че?… – но повторяющиеся гудки свидетельствуют о том, что фраза для Кими останется без перевода.