Мой любимый мастер

Пятница тянулась издевательски медленно. Последняя пара по зарубежной литературе казалась Лене бесконечным кругом ада, где преподаватель заунывным голосом вещал про кризис модернизма, пока сама Катина переживала самый настоящий кризис в собственной голове. На задней панели её «Нокии» была наклеена крошечная звёздочка, и Лена ловила себя на том, что без конца крутит телефон в руках, проверяя время. Наконец, звонок. Студенты с шумом повалили к выходу, а Лена, наскоро забросив тетради в сумку, буквально выбежала из аудитории. На этот раз погода в Москве решила сжалиться над горожанами: весеннее солнце плавило свежий асфальт, в воздухе стоял густой, сладкий запах цветущей черёмухи. Лена шла к дизайн-заводу, чувствуя, как под тонкой хлопковой блузкой заходится сердце. Ей больше не было страшно. То пугающее, сковывающее чувство неизвестности, которое парализовало её неделю назад, сменилось чем-то совершенно иным — лихорадочным, острым предвкушением, от которого под ложечкой покалывало мелкой дрожью. Она толкнула знакомую железную дверь студии «Black Lines». Внутри всё было привычно: те же мягкие басы, стильный полумрак, администратор на ресепшене, который приветливо кивнул ей, как старой знакомой. — О, Лена, привет! Проходи, Юля тебя уже ждёт. Настроение боевое? — крикнул он вслед. — Более чем, — улыбнулась Лена, даже не притормаживая у зеркала. Она сразу направилась к заветной двери в конце коридора. Дверь в кабинет Юли была приоткрыта. Лена заглянула внутрь и на секунду замерла, любуясь. Юля сидела спиной к ней, на своём рабочем стуле, закинув ноги на кушетку, и что-то увлечённо рисовала на планшете. На ней были свободные чёрные спортивные штаны с низкой посадкой и короткий серый топ на бретельках. Обнажённая спина Юли — изящная, с чётко очерченными лопатками и тонкой линией позвоночника — выглядела невероятно притягательно. Короткие черные волосы были заколоты сзади огромным крабом, открывая идеальную шею. — Привет, — тихо сказала Лена, постучав пальцами по косяку. Юля резко обернулась. Её лицо мгновенно озарилось той самой фирменной, немного наглой улыбкой, от которой у Лены внутри всё переворачивалось. Она лихо спрыгнула с кушетки, откидывая планшет в сторону. — Катина! Ну наконец-то. Я уж думала, ты решила дезертировать и остаться примерной девочкой до конца дней, — Юля подошла вплотную. Опять этот её контраст — живая, дерзкая, горячая. Из динамиков на её столе как раз зазвучали первые аккорды трека «Teardrop» группы Massive Attack — той самой группы, которую они обсуждали в переписке в три часа ночи. — Я не дезертир, — Лена сняла сумку, чувствуя, как барьер официальности, который так тщательно выстраивался годами её воспитания, рушится с каждым словом. Между ними больше не было дистанции «мастер-клиент». Было что-то другое, куда более интригующее. — И я держу свои обещания. — Заметила, — Юля окинула её оценивающим, откровенным взглядом. — И трек заценила? Специально для тебя включила, чтобы ты чувствовала себя как дома. Располагайся. Рубашку долой, ты уже знаешь процедуру. Лена усмехнулась, послушно расстёгивая пуговицы блузки. В этот раз руки почти не дрожали. Она аккуратно повесила вещь на спинку стула, оставшись в мягком сером топе без косточек — специально подбирала, чтобы Юле было максимально удобно работать. Её бледная кожа после недели ухода выглядела здоровой, а чёткий чёрный контур ветвей на рёбрах притягивал взгляд. Юля подошла сзади, так близко, что Лена спиной почувствовала исходящее от неё тепло. Юля наклонилась к её уху и негромко, с лёгкой хрипотой произнесла: — Ну-ка, повернись боком. Посмотрим, как ты ухаживала за моей работой. Лена повернулась, заглядывая Юле прямо в глаза. Расстояние между их лицами сократилось до каких-то жалких сантиметров. Юля протянула руку и без перчатки — её ладонь была мягкой, сухой и очень горячей — легла Лене на талию. Пальцы Юли слегка сжали её бок, очерчивая мягкий изгиб. Лена с трудом сдержала вздох. По телу мгновенно пронёсся разряд статического электричества. — М-м-м, идеально, — прошептала Юля, её взгляд опустился на рисунок, а затем медленно поднялся выше, скользя по шее Лены к её губам. — Ни одной корочки не содрала. Послушная рыжая девочка. Мне нравится. — Я просто... ответственная, — выдавила Лена, чувствуя, как уши начинают гореть. Она изо всех сил старалась держать лицо, хотя сердце колотилось в груди, как сумасшедшее. — Ответственная, говоришь? — Юля хитро прищурилась, её пальцы на талии Лены сделали едва заметное, ласкающее движение, прежде чем она отстранилась. — Ладно, проверим твою ответственность на закрасе. Сегодня будем делать тени и объём. Будет припекать сильнее, чем в первый раз. Ложись. Лена устроилась на кушетке. За неделю это место стало казаться ей почти родным. Юля привычно защёлкнула перчатки, подготовила машинку, но в этот раз всё ощущалось иначе. Напряжение в кабинете не было пугающим — оно было густым, сладким и чертовски горячим. Музыка обволакивала их, отрезая от остального мира. Когда игла коснулась кожи, Лена поморщилась и закусила губу. Юля начала плотно забивать тени, и боль действительно стала более тягучей, обжигающей. — Больно? — тихо спросила Юля, наклоняясь над ней. — Терпимо, — процедила Лена, уставившись на юлино лицо. И вот тут слоуберн накрыл её с головой. Юля сидела так близко, что Лена могла рассмотреть каждую деталь её лица. Тёмные, невероятно густые ресницы, которые подрагивали, когда Юля сосредотачивалась на линии. Маленькая родинка чуть выше левой брови. И губы... пухлые, влажные, которые Юля то и дело покусывала, когда вела сложный штрих. От Юли пахло потрясающе — её привычным дорогим парфюмом с нотами сандала и ванили, смешанным с тонким запахом табака и чистого тела. Этот аромат затуманивал мозг сильнее любого алкоголя. Лена поймала себя на абсолютно дикой, неприличной мысли: ей безумно захотелось дотянуться рукой до юлиного затылка, вытащить этого дурацкого краба, чтобы чёрные волосы рассыпались по плечам, и притянуть её к себе для поцелуя. — Катина, ты чего так на меня смотришь? — Юля вдруг подняла глаза, прерывая работу. В её взгляде промелькнуло лукавство. Она прекрасно видела, какой эффект оказывает на Лену. — Оцениваешь своего палача? — Просто... смотрю, как ты работаешь, — попыталась оправдаться Лена, но голос предательски дрогнул. — Ты очень сосредоточенная, когда с машинкой. Совсем не такая, как в переписке. — А какая я в переписке? — Юля усмехнулась, вытирая краску с её бока. При этом её свободная левая ладонь снова легла Лене на бедро, и Юля намеренно, медленно провела большим пальцем по нежной коже, чуть приподнимая край её спортивных штанов. — Наглая, — честно сказала Лена, заставляя себя не отводить взгляд. В ней вдруг проснулся азарт. Ей надоело быть просто ведомой. Ей хотелось играть по юлиным правилам. — И любишь командовать. Юля тихо рассмеялась, этот смех отозвался низкой вибрацией где-то у Лены в груди. — Наглая? Ну извини, Рыжая. Какая есть. Зато со мной не соскучишься. Вот скажи мне, у тебя парень-то есть? А то учишься на своём филфаке, небось все ботаники за тобой хвостом ходят, стихи унылые пишут? — Нет у меня парня, — отрезала Лена, внимательно наблюдая за реакцией Юли. Машинка на секунду замерла. Юля приподняла одну бровь, и в её карих глазах мелькнуло явное, неприкрытое удовлетворение. — Серьёзно? Не верю. Такая горячая девчонка — и одна? Куда мир катится. Значит, сердце Катиной свободно? — Свободно, — Лена сглотнула, чувствуя, как атмосфера накаляется до предела. — А твоё? Юля наклонилась ещё ниже. Теперь её лицо было так близко, что Лена видела отражение лампы в её зрачках. Юля заглянула ей прямо в душу, и её голос упал до интимного шёпота, едва различимого за жужжанием машинки: — А моё, Рыжая, очень разборчивое. И если мне кто-то нравится, я этого человека из-под земли достану. И никакая правильность его не спасёт. Поняла намёк? У Лены перехватило дыхание. Это был уже не просто флирт. Это было прямое заявление прав. Кожа на боку горела от иглы, но внутри всё полыхало от совершенно другого пожара. — Поняла, — тихо ответила Лена, и на её губах появилась робкая, но многообещающая улыбка. — И что ты собираешься делать? Юля на секунду зависла, явно не ожидая от «правильной девочки» такой смелости. Её глаза восторженно блеснули. — Для начала — доделать эту чёртову ветку, чтобы она была идеальной, — Юля подмигнула ей, возвращаясь к работе, но её рука на ленином бедре сжалась чуть крепче, заявляя свои права на это тело. — А потом... потом посмотрим, Катина. Не торопи события. Оставшийся час сеанса прошёл в каком-то лихорадочном, сладком напряжении. Они продолжали болтать, но в каждом слове, в каждом случайном смешке сквозил откровенный подтекст. Юля то и дело отпускала двусмысленные комплименты: то хвалила бархатистость лениной кожи, то невзначай замечала, как красиво очерчены её ключицы, когда Лена выгибалась от боли. Лена больше не смущалась — она впитывала каждое слово, как губка, отвечая Юле короткими, но точными шпильками. Когда Юля наконец выключила машинку, Лена почувствовала одновременно облегчение и дикую досаду. Ей не хотелось, чтобы этот сеанс заканчивался. Ей не хотелось уходить из этого тёплого кабинета, где воздух буквально искрил от невысказанного желания. Юля привычно нанесла пену, бережно стёрла остатки краски. В этот раз её движения были ещё более медленными, затяжными. Её ладонь задержалась на лениной талии, пальцы слегка поглаживали кожу у самого края топа. — Ну вот, контуры обрели объём, — тихо сказала Юля, глядя на рисунок, а потом переводя взгляд на лицо Лены. — Остался последний сеанс, Рыжая. На следующей неделе добьём блики и детали. И всё. В слове «всё» прозвучала странная, глухая грусть. Лена приподнялась, садясь на кушетку и оказываясь лицом к Юле. Юля сидела совсем рядом, её колени в чёрных штанах почти касались коленей Лены. — Жаль, — тихо, но твёрдо сказала Лена, глядя прямо на юлины пухлые губы. — Мне нравится приходить сюда. К тебе. Юля замерла. Её дерзкая маска на секунду спала, открывая удивительно нежный, растерянный взгляд. Она медленно подняла руку в перчатке и аккуратно, кончиками пальцев заправила отросшую рыжую прядь Лене за ухо. Её прикосновение к щеке было невесомым, но Лена едва не зажмурилась от удовольствия. — Мне тоже нравится, когда ты приходишь, Катина, — тихо ответила Юля, её голос прозвучал непривычно мягко. — Ты даже не представляешь, как сильно. Ладно, давай замотаю тебя, а то истечёшь мне тут. Юля быстро и ловко обмотала её плёнкой, но в этот раз, когда Лена одевалась, Юля не отвернулась и не ушла прибирать стол. Она стояла рядом, прислонившись к стене, и открыто, с улыбкой наблюдала, как Лена застёгивает пуговицы рубашки. В этом взгляде было столько собственничества и тепла, что Лене казалось, будто её уже поцеловали. На выходе из студии Юля проводила её до самого ресепшена. Когда Лена расплатилась, Юля сделала шаг вперёд, наклонилась и коротко, мягко коснулась губами лениной щеки у самой линии волос. От этого мимолётного поцелуя у Лены подкосились ноги. — До встречи, Рыжая. И не забывай про отчёты, — прошептала Юля ей прямо в ухо, обдав тёплым ментоловым дыханием. Лена вышла на улицу. Вечерняя Москва встретила её прохладой и первыми огнями фонарей. Голова кружилась так, словно она выпила бутылку шампанского в один глоток. Она шла к метро, прижимая сумку к груди, а на её щеке всё ещё горел невидимый, но такой отчётливый след от юлиных губ. Интрига была накалена до предела, и Лена знала, что на следующем сеансе этот затянувшийся пожар разгорится в полную силу.