Душа с пистолетом

***

Всё теперь — вчера: все мои подружки, Пляски до утра, мягкие подушки. Вот ты — молодец: взяла меня — убила, Ты нехорошо, капец, со мною поступила!

«Всё напрасно» — Znaki

      -Если захочешь пообщаться — позвони, сейчас я занят, сам понимаешь.              -Я ненавижу звонки.              В ответ Марк пожимает плечами и просто уходит в сторону, делая вид, будто он не в курсе этого факта. Марк Маркес выдвигает свои правила, пытается взять контроль над происходящим в свои узды и одновременно принизить Валентино. Тот не на помойке себя нашёл, цену себе знает, а ещё то, что Марк Маркес на сообщения отвечает через раз и это не изменится. Он не отказался от разговоров, но выдвинул свои условия, в которые хочется харкнуть.              Телефонные звонки Валентино ненавидит искренне, пытается их избегать. Ему проще написать простыню текста, чем выдержать двухминутный диалог голосом, когда лица собеседника не видно. Рассчитывать на видеозвонок глупо. Марк Маркес не позволит, он хочет чувствовать себя уверенно и при этом доставить Валентино лишний дискомфорт.              Это факт.              В гнилой головое Марка Маркеса поразительным образом умещаются мельчайшие детали о других людях, которые слишком часто используются против них. Кажется, никто не замечает, как Марк Маркес подавляет своё окружение вгоняя их в неудобства мелочами. Они не настолько существенны, чтобы ссориться, но достаточно ощущаются, чтобы желать сойти с ума, ощутить себя в положении «пониже». Марк Маркес умеет манипулировать.              Он и сейчас это делает.              Он оставляет иллюзию выбора, прекрасно зная, что этого самого выбора, по сути, и нет. Он наслаждается растерянностью со стороны, смакует, как Валентино злится, тонет в беспомощности, разрываясь между гордостью и невыносимой тягой, напоминающей ломку. Испытывает ли Марк Маркес то же самое (или хотя бы одно человеческое чувство) сложно.              Валентино больше не может читать его, как открытую книгу. Возможно, он и никогда этого не умел, но любил верить в обратное. Сейчас же в тёмных, почти чёрных глазах не блестит ничего хорошего или плохого. Марк Маркес словно замкнулся, наконец сумев искоренить в себе остатки чего-то из человеческих эмоций.              Он строит себя хорошего человека, но Валентино давно раскусил больную садистскую сторону, вырывающуюся тогда, когда Марк Маркес забывает, что должен оставаться приличным человеком в чужих глазах. Но, может быть, всё намного проще: он не хочет быть хорошим конкретно для Валентино. Тут он остаётся особенным. С ним Марк Маркес может оставаться той сволочью, тем грязным ублюдком, тем скользким манипулятором, коим и является в действительности. Он отпускает свою гнилую натуру, окунает Валентино туда с головой, а потом шепчет: «Это твой выбор, я ничего не потеряю, если ты уйдёшь». И Марк Маркес же не потеряет.              Наверное.              Звонить ему Валентино не планирует. Он пытается выхватить бразды правления над ситуацией, потому снова пишет сообщение, на которое не приходит ответа в течение нескольких часов. Марк Маркес говорит, что слишком занят, но Валентино понимает — его намеренно игнорируют, потому что хотят причинить ему боль. Гнилое садистское нутро.              Нужно уметь причинять боль бездействием.              Этим искусством Марк Маркес овладел всецело, чем наверняка гордится, просто не подаёт вида, продолжая строить из себя воплощение вежливости и сдержанности. Пусть не притворяется. Валентино кожей чувствует, что Марк Маркес не был бы против проехаться по его телу, перемолотив кости и мясо в фарш. Может сколько угодно изображать отсутствие ненависти, но садистскую натуру не выкинуть, пусть и не пытается.              Пальцы набирают и отправляет сообщение.              Марк Маркес не читает, зато публикует новую фотографию. Он отдыхает с братом и намеренно не заходит в чат, вынуждая позвонить, демонстрируя, что иначе не отреагирует в ближайшее время. На это стоит плюнуть. Перемирие изначально не было хорошей идеей, это просто больная блажь, ненормальное желание вернуть то, что было, снова ощутить себя нужным конкретному человеку. Правда, уместнее назвать Марка Маркеса дьяволом, тем, кто умеет грамотно пытать. Он не давал никогда надежду всё вернуть, но и не отнимал её.              По сути, он просто оставил Валентино со всей спесью чувств и вернулся в свою жизнь, которую никогда и не ставил на паузу. Наверное, потому что Марк Маркес уже не тот «мальчишка», готовый бегать и пятки целовать кумиру.              Сейчас перед Валентино удушающая глотку свобода.              Он может не звонить и не писать, не пытаться долбиться в закрытые двери, но проблема в том, что их никто и не запирает. Марк Маркес не ставит точку, не посылает, но ничего и не открывает. Он просто наблюдает, лениво, исподлобья, будто перед ним разворачивается шоу, предназначенное только для него. Он мог бы потребовать серьёзного шага в виде публичных извинений, фотографий, подтверждающих перемирие, приглашения на ранчо…              Но Марк Маркес ничего не просит.              Ему плевать на извинения.              Ему, в целом, безразлично, позвонит ли Валентино. Тот уверен — Марку Маркесу вставляет сам факт того, что он мучает конкретного человека, не ударяя при этом пальцем о палец. Марку Маркесу достаточно просто махать перед носом Валентино куском мяса, как перед голодной собакой, зная, что гордость не позволит переступить через себя.              Валентино точно не позвонит.              Он по-прежнему ненавидит телефонные звонки.              Марка Маркеса — тоже.              Он криво заживший перелом, боль от которого не даёт нормально передвигаться, сжирает изнутри, калечит, оставляет инвалидом и не позволяет скакать навстречу будущему. Нет ничего, что могло бы заставить забыть о «дефекте». Он вечно напоминает о себе, вынуждая давиться беспомощностью, снова и снова возвращаться в момент, когда это случилось.              Марк Маркес — травма, не прекращающаяся гноиться.              Но Валентино не позвонит. Он не позволит «перелому» чувствовать себя главным. Пусть удавится. Пусть поймёт, что никто перед ним на задних лапках скакать не станет. Пусть переломает себе обе руки, так хоть будет оправдание, чтобы не отвечать.              Валентино нервно вздыхает, думая, почему ему так важно внимание Марка Маркеса. Было бы проще, если бы тот вышел на тропу войны, начал бы активно поливать помоями в интервью, активнее намекать на ненависть, подстрекать фанатов на травлю, вываливать на всеобщее обозрение «грязное бельё», активнее мусолить все конфликты…              Но он ничего из этого не делает.              Потому что «я не обижаюсь и не злюсь, Валентино». Не обижается, конечно. Будь это правдой, он бы отвечал, он бы не выдвигал условия, он бы не изображал безразличие, он бы снова смотрел теми опьянёнными восхищением глазами. Марк Маркес — гнусный ублюдок и лжец, решивший, что может быть лучше своего кумира.              Он такой же ублюдок.              Потому что люди выбирают кумиров себе под стать.              Хорошие люди не обклеивают свою комнату плакатами с Валентино Росси и не заглядывают в рот, ловя каждое слово.              Марк Маркес раньше этим занимался. Он никакой не святой. Он ублюдок с садистскими наклонностями, с умением манипулировать, заставляя людей подстраиваться, забывать о гордости и постепенно ломаться под давлением.              Но Валентино не сломается.              Он выше этого.              Он не будет звонить и ждать ответа.              Он знает, что тоже нужен Марку Маркесу, просто тот принципиально игнорирует правду. Точнее, он не игнорирует и не отрицает, просто задвигает на второй план, снова демонстративно тыкая Валентино в то, что тот больше не центр мира.              Плевать.              Но не плевать. Валентино это задевает больше и сильнее, чем должно было бы. Многие люди в нём разочаровались, у большинства разбивались розовые очки, но никогда ещё их осколки не долетали до Валентино как в случае с Марком Маркесом. С ним бы стоило нормально поговорить наедине, а не вечно перекидываться парой фраз, после которых у него появляются срочные дела, и он семенит подальше, не оборачиваясь. Валентино мог бы даже выступить инициатором, если бы гордость не мешала. А, может быть, это страх, расползающийся гнилью по венам. Глупо бояться человека, который ничего тебе не сделает, но разговор с ним — другое дело.              К нему Валентино не готов.              Ему хочется видеть Марка Маркеса рядом, касаться его, ловить его влюблённые взгляды, слышать, с каким придыханием он говорит о первой встреч. Но ничего из этого уже не будет. Марк Маркес прямо заявил, что прошлое ушло, намекнув на своё взросление. Он и внешне изменился, стал больше напоминать мужчину, а не «мальчишку».              По последнему Валентино скучает слишком сильно, поэтому и не набирает номер Марка Маркеса, не желая слышать мужчину, убившего его «мальчишку».

***