Душа с пистолетом

***

Все телефоны в мире сразу вдруг зазвонили голосом бездомных собак Легкие полные яда, люди по прежнему рядом, только что-то все же не так Я изучил всего за день мир по твоей тетради, выжженным под солнцем листам В ней каждое слово случилось, только вот как получилось — будто я писал ее сам

Если - Znaki

      Валентино не позвонит.              Он ненавидит телефонные звонки.              Марк прекрасно знает это, потому спокойно дышит, не зацикливаясь на «дурном». Проще поставить точку карандашом, чем запятую ручкой. Если не будет звонков – не будет нужды заставлять себя говорить, перебирать прошлое и снова ловить себя на беспомощности перед тем, кого порой охота закатать в асфальт живьём.              Звонков от Валентино нет.              Есть сообщения от него, которые приятно игнорировать. Слишком мелочно, но на большие поступки Марк не готов тратить время. Он верит, что и крупиц хватит, чтобы выбить почву из-под ног Валентино. Дощечка за дощечкой, и он упадёт. Нужно просто действовать постепенно и не слишком демонстративно. Пусть не льстит себе тем, что затмил все мысли.              Телефон вибрирует, а Марк трёт переносицу и думает, что когда-то сам стирал подушечки пальцев, набирая текст за текстом, а после сгорал от нетерпения в ожидании ответов. Сейчас такого будто и нет. Или Марк в это хочет верить. Или Валентино реально потерял своё значение. Или просто хочется сделать ему больнее, чем следовало бы.              Марк не знает, чего конкретно хочет, но точно не мести или «правосудия». Он просто хочет, чтобы Валентино было некомфортно, но он продолжал лезть, маяча перед глазами, отправляя и стирая сообщения, пытаясь касаться и заглянуть в глаза. Внимание от него по-прежнему льстит, частично по неизменившимся причинам.              Приятно занимать чьи-то мысли.              Приятно знать, что некогда важный человек кусает локти, пытаясь усидеть на двух стульях: сделать вид, что ему плевать на игнорирование сообщений, и продолжать тянуться. Валентино гордый. Гордости в нём больше, чем мозгов. Это факт. Даже не оскорбление. Марк не опустится до того, что в открытую, даже у себя в голове, распыляться на подобное.              Когда-то в детстве Марк мечтал быть тем, о ком Валентино думает, а сейчас добился именно этого. Оно не должно вызывать уже ничего, а всё равно откликается и капает на темечко. Методично. Без перерыва. Действуя на нервы. Наверное, это заслуженно. Стоит поступить не как мудак и нормально обрезать тросы мостов, но Марк зачем-то продолжает смотреть, как они качаются, натягиваются, дребезжат и рискуют оборваться.              Наверное, тогда было бы проще.              Позволить всем рухнуть и не пытаться быть главным там, где лидерство давно было определено отнюдь не в пользу Марка. Но об этом Валентино вряд ли знает, можно пока выдвинуть условия, зная, что они не будут выполнены. Никто не смеет диктовать ему правила, а те, кто пытаются, в итоге ничего не получают. Марк и не надеется.              Он знает, с кем связался.              Он слишком хорошо знает и не знает Валентино.              Тот похож на книгу с вырванными страницами. Те, что остались, Марк успел перечитать вдоль и поперёк, вызубрить на зубок, а потом и возненавидеть. Мелочи. О Валентино известны мелочи, благодаря которым складывается впечатление, будто он доверяет. Важного он никогда не говорит, подмигивает, уходит от темы, водит за нос.              Когда-то давно Марк отчаянно пытался восстановить «вырванные страницы», воссоздать содержание «книги», а в один момент плюнул. Даже не сдался, просто плюнул. Слишком устал пытаться понять того, кто вряд ли сам себя понимает. Проще просто закрыть книжку и взять другую с полку, ту, в которой хотя бы удастся прочесть содержание. Но и с этим Марк не торопится. Вроде пытается выбрать, но раз за разом рука застывает с полусаниметре.              Потому что ни один другой человек не будет похож на Валентино.              Не существует второй такой сволочи.              Если только не считать самого Марка. Он не думает, что святой и безгрешный. В чём-то превзошёл своего «кумира», но старается окончательно не уподобляться ему. Наверное, это и получается. По крайней мере, Росси не отличался таким садизмом, какому научился Марк. Он знает, что Валентино не нравятся телефонные звонки, но настаивает на них.              Иногда хочется подбить ещё больше, написав «скучаю по твоему голосу». Но никто в это не поверит. Слишком слащаво. Слишком в духе Марка Маркеса времён две тысячи четырнадцатого. Но не нынешнего. Сейчас лучше просто проигнорировать, прокрутить в голове, что Валентино никогда не позвонить, и подумать, какой он жалкий.              Но, кажется, более жалкий тут Марк, по-прежнему ждущий звонка.              Валентино не делает ничего во вред себе, в том числе и ради кого-то. Он гордая скотина. Звонка не будет. Марк знает это, но иррациональная часть готова кусать локти и валяться в ногах с мольбами прекратить ломать комедию. Зависимость никуда не ушла, просто приобрела иной вид, более мазохистский, когда уже не отрицаешь, но намеренно не приближаешься. Непонятно, кто больше от этого страдает. Марк верит, что Валентино достаётся больше.              В разные года с ним хотелось поустпить по-разному.              Первое время шло отрицание, отказ принимать, что сказанное Валентино было правдой. Наивная часть верила, будто то было неудачной шуткой. Как же эта сторона обожглась, резко сменившись на беспомощную ярость, источающую едкую, прожигающую желудок обиду. Тогда руки чесались, чтобы избить, взбить лицо в фарш, накормит асфальтом и вынудить пересчитать все зубы. Марк злился, орал, колотил стены, представляя на их месте конкретное лицо и закипая ещё больше. Потом сидел, смотрел в пустоту, пока Алекс обрабатывал ему костяшки, тяжело вздыхая, и молчал. Перед братом было стыдно, пусть тот и не знал подробностей. Он догадывался, но в детали его никогда не посвящали. Наверное, оно и не нужно было. Алекс чувствовал, смотрел с жалостью, а на Валентино – с отвращением и с большей злостью, чем старший брат.              Потом настало глухое разочарование и тотальное нежелание придавать значение произошедшему. Последствия продолжали капать на темечко, но мозг отказывался копаться в мотивах Валентино. Он захотел и сделал. Остальное уже не может быть важно. Глупо пытаться понять того, кто обжёг. Правда, теперь Марк понимает, что сам обжёг не меньше, загнал Валентино в угол тотальной свободой действий. Он волен совершать любые поступки. Просто Марк не проявит инициативы. Пусть и хочет. Но это уже слишком большая награда.              Валентино никаких наград не заслуживает.              Он и без того любим всеми. От него невозможно уйти. Он встречается на каждом углу, в каждой мелочи, даже в самом Марке. Тот постоянно ловит себя на том, что перенял привычки Валентино, впустив его в себя больше, чем следовало. Раньше это пугало, расстраивало и отвращало. Теперь не вызывает эмоций. Есть и есть. Каждый человек перенимает черты у другого и делает их своими. Нормальное, обычное и даже скучное явление.              Незачем из-за него убиваться.              Лучше уж Марк будет убиваться из-за того, что Валентино ему не позвонит, но будет продолжать делать вид, будто ничего не произошло. Обычная стратегия. Просто игнорировать последствия. Но они под кожей Марка копошатся, вечно напоминают ему о том, что было и с его родителями, и с его братом, и с ним самим. Валентино и малой части того дерьма не хлебнул, вот и радуется. Остался всеобщим идолом, а теперь бесится, что один человек не готов на коленях перед ним стоять. Это прерогатива Марка из прошлого. Он настоящий предпочтёт игнорировать сообщения.              Наверное, если бы он был бы чуть менее гордым, то ответил бы сразу.              Но тогда вряд ли бы был интересен Валентино.              А если бы Валентино был бы менее гордым, то Марк бы прекратил хоть что-то к нему чувствовать.              Они загнаны собой же.              Один нерешительно шагает навстречу, а второй делает вид, будто не замечает этого.              Если бы они были другими людьми, то всё сложилось бы иначе, более мирно, слащаво и тихо.              Но есть настоящий Марк Маркес и Валентино, продолжающие делать вид, будто кому-то из них общение нужнее, чем другому.