Душа с пистолетом

***

Верь мне Я буду просить Богов Чтоб сделали из нас хоть врагов Но чтобы быть вместе С листьями чая Храни своё тепло и уют Враги друг друга не предают И я обещаю

"Верь мне" - Znaki

      В смерти Дориана Грея виноват он сам.              В становлении Марка Маркеса как сволочи виноват он сам, а не его окружение, ведь выбор не подчиняться был всегда. Искать виноватых в результате особого смысла нет, да и Марк Маркес не пытается. Он не особо любит винить окружающих, как и копаться в том, что происходит у них в голове. Одно время он честно пытался распутывать клуб нитей чужих мыслей, но в итоге стёр пальцы в кровь и бросил. Наверное, потому что выбрал не подходящего человека – Валентино Росси, которого наверняка и родная мать не всегда понять может.              В любом случае Марк Маркес бросил попытки играть в великого психолога и начал воспринимать людей вокруг как то, что они выносят на публику, и прекратил ждать от них чего-то большего. Это оказалось просто. Легко не анализировать каждый чих, не прокручивать в голове брошенные на ветер слова и не стараться распланировать, что будет в отношениях с человеком дальше. Пусть всё течёт своим чередом, а постороннее вмешательство чревато последствиями в виде разочарования, набивающим брюхо разбитым стеклом.              В любом случае, люди учатся на ошибках, поэтому удаётся бросить то, что когда-то причинило боль. Но не того, кто это сделал. Он засел в подсознании подобно отколовшейся кости, застрявшей между мышц, оставшейся не замеченной врачами и продолжившей причинять боль, не постоянную, а лишь в не самых удачных позах и движениях. Никто ничего не видит, ни один прибор не обнаружит, проще самостоятельно взять скальпель, влить в себя несколько глотков чего-то крепкого и начать наощупь вскрывать ссаднящее место, чтобы выковырять косточку. Но боль от неё сделалась настолько привычной, что и избавляться уже не хочется. Эдакий мазохизм, напоминание о прошлых ошибках, о главной причине, почему подчиняться и анализировать людей нельзя.              Наказывать себя – не самое полезное занятие, но Марку Маркесу порой нравится этим грешить. Он снова и снова себя мучает, найдя такой способ, какой никто не заподозрит как мазохизм. Только Алекс может, но он не поймёт, снова тяжело вздохнёт и попросит не наступать на те же грабли. Он волнуется, держа в голове каждый пьяный разговор и те редкие моменты откровений, когда Марк прекращал делать вид, будто ему плевать на Валентино. Но случалось это редко, обычно Марк сам же осекался, переводил тему и закрывался в себе.              Проще не винить кого-то, кроме себя.              Себя удобно винить за отказ верить в судьбу.              Она распоряжается всем. Ей приятно отдаться, сесть в её лодку и плыть по течению, выбросив вёсла за борт, откинувшись назад, закрыв глаза и подставившись палящему солнцу. Не нужно лишний раз стоять перед непосильными выборами, когда можно искать знаки и опираться на них. Если провалу суждено случиться – он случится независимо от того, что выберет или предпримет человек. Глупо барахтаться, когда не можешь ни на что повлиять.              Валентино в судьбу не верит. Он и не задумывался о том, что кто-то реально может слепо доверять надуманным символам и опираться на них, как на костыль. Звучит даже смешно. Человек сам принимает решения, сам строит будущее и сам выбирает, кому доверять, потому и сам виноват в своих ошибках. Но злит, когда кто-то другой кидается искать «убийцу», когда сам является суицидником. Над такими людьми весело посмеяться.              Но смеяться над Марком Маркесом не хочется. Валентино искренне верил (в некоторой степени надеялся), что его обвиняют в самых страшных грехах, что его ненавидят, что ему желают смерти или хотя бы провала. Хотелось открытой конфронтации, войны, после которой обычно выползают со вспоротыми животами или прошедшими через рот кишками.              Разочарование заползло в глотку, когда стало понятно, что Марк Маркес не готов нападать или устраивать «тёмную». Удара под дых Валентино ждал особенно трепетно, веря, что тактика «сперва сблизься, а потом оттолкни» принесёт привычные плоды. Но Марк Маркес выбрал быть «не таким как все» и просто плюнул, замкнувшись, начав гнить изнутри и не отравляя никого больше. Симпатичное, румяное яблоко, при укусе которого рот наполняется перезревшей плотью, смердящей вонью и трупным соком. Марке Маркес гнил изнутри, а никто не видел.              Он сам виноват в произошедшем, и как же Валентино удивляется, когда слышит это же от Марка Маркеса. Тот не отрицает и не упирается рогом, сразу бросая, что не винит, ведь виноват сам, но не говорит, в чём конкретно. Марк Маркес ощущается странным, замкнут и при этом слишком показательно открытым. Не самый приятный человек, но сейчас Валентино рядом с ним, слушает, как Марк Маркес говорит, время от времени шире улыбаясь.              Отталкиваясь от зубов, язык изворачивается так, чтобы произнести:              -В конце концов так должно было случиться.              -Не похоже, что ты знал, что между нами случится.              -Я и не знал, но это должно было случиться.              Валентино кривится, пытаясь понять, что Марк Маркес имеет в виду, но его взгляд ничего не выражает, кроме чего-то пугающе тёмного, почти что фанатичного. Раньше этого не было. Валентино замечал лишь искреннее восхищение.              Сейчас вместо него будто свет в конце тоннеля:              -Такова судьба.              -Ты сейчас серьёзно? Ты винишь какую-то там судьбу в произошедшем?              -Ни в коем случае, я виню только себя. Когда-то винил тебя, надеялся, что однажды у меня получится проехаться мотоциклом по твоей черепушке, и… ну сам понимаешь. Я тебя ненавидел, мне было на тебя больно смотреть. Я считал, что ты худшее, что случалось со мной в жизни. Но потом прошло. Я повзрослел и понял, что сам был виноват.              -Ты наконец-то это признал.              -Не в нашем конфликте, а в том, что пытался понять тебя. Это было глупо. Я так переживал и верил, что могу на что-то повлиять, когда не мог ничего сделать, на самом деле. Мне нужно было плыть по течению, а не барахтаться и идти против судьбы.              -Что ты несёшь?              -Свою правду. Я верю в судьбу, Валентино. И сейчас она распорядилась так, чтобы я слушал тебя, а не проводил время в другой компании. Как только я прекратил плыть против течения, так сразу всё нормализовалось.              -По твоей логике тебе следовало бросит спорт сразу после первого перелома.              -Ты меня не понял.              «Да тебя хрен кто поймёт, Маркес» - почти произносит Валентино, но слова застревают в глотке осколком стекла. Почему-то взгляд у Марка Маркеса делается особенно диким, почти что одержимым, словно он потратил годы на то, чтобы поверить в бред про судьбу и прочее. Опасно разбивать чужие розовые очки. Особенно во второй раз.              А Марк Маркес продолжает:              -Я верю в судьбу в отношении людей. Никогда не стоит стоять у них на пути или пытаться их понять. Ничего ты не сможешь, потому что глупо это. Нужно просто плыть по течению и воспринимать людей такими, какими они себя показывают, а не пытаться разбираться в их потаённых мотивах и гадать, что они выкинут завтра.              -И что же я показываю тебе?              -Что ты кусок дерьма. Сам же знаешь.              -Но ты со мной сейчас говоришь.              -Потому что я знаю, какой ты кусок дерьма и не гадаю, что кроется за «маской». Не верю, что ты прячешь «хорошего человека» где-то глубоко внутри себя. Может, и прячешь, но я не собираюсь его искать и пытаться заставить тебя открыться.              -Удивительно, что тебе понадобилось столько лет, чтобы понять, что нельзя лезть к человеку в душу. Делаешь прогресс.              -Кто-то из нас должен развиваться.              Немного усмехнувшись, Валентино почти треплет Марка Маркеса по волосам, когда тот отшатывается и, фальшиво широко улыбнувшись, качает головой. Точно. Ничего как раньше не будет. Марк Маркес не устаёт об этом напоминать, не открывая рта.              Слишком низко это – демонстрировать неприязнь, когда самого тянет к другому человеку до ломоты в позвонках.              Но гордость стоит выше всего этого.              Говорят, что именно она и погубила Дориана Грея, став едва ли не главной причиной, по которой его душа принялась разлагаться.              Может быть, к Марку Маркесу это тоже относится.