Анатомия идеального кадра

«Взрослые строят высокие заборы, подписывают важные бумаги и спорят о ротациях, думая, что они управляют этим миром. Но они забывают, что мир держится на гораздо более простых и искренних вещах — на вовремя прочитанной сказке, на разделенном тепле чужого плеча и на робком поцелуе в щеку, который может залечить любую рану.»

Антуан де Сент-Экзюпери

В следующий раз, когда Авелин увидела Майкла, на улицы Лос-Анджелеса уже опустилась вечерняя прохлада. Яркое, палящее солнце, утомлявшее город весь день, наконец скрылось за горизонтом, оставив после себя лишь густые сиреневые сумерки. Звонивший недавно Морган сообщил, что на сегодня закончил возиться в студии и собирается ехать домой. Воодушевленная этой новостью, Ави поспешила выбраться во двор. Она прихватила с собой две ракетки, воланчик и, конечно же, неизменного второго игрока — Анну. Анне было тридцать два. В США она мигрировала из России после того, как пережила страшную личную трагедию — потерю ребенка. Об этом Авелин узнала совершенно случайно, подслушав разговор отца, когда тот только нанимал молодую женщину на должность «главной няни». На самом деле задачи Анны были далеки от банального надзора или сухих нотаций. Она не контролировала каждый шаг девочки и не учила её жизни; её главная миссия заключалась в том, чтобы просто быть рядом. Поговорить, выслушать, подсказать и искренне поддержать в нужный момент. Авелин, росшая без матери, в свои десять лет отчаянно нуждалась в таком тепле. Анна — добрая, чуткая и удивительно искренняя — справлялась с этим идеально. Всего за несколько месяцев она стала для Ави одним из самых близких и родных людей. Одетая в простые домашние штаны и свободную кофту, Авелин весело смеялась, подвижно перемещаясь по лужайке. Она старательно отбивала каждый летящий в её сторону белый снаряд, умудряясь на лету переговариваться с женщиной. В какой-то момент Анна, не рассчитав силу и траекторию удара, запустила воланчик слишком далеко. Он взмыл высоко в воздух и улетел в самый дальний, глухой угол сада. Ави тут же помчалась за ним, вглядываясь в наступающую темноту. — Ави, я отлучусь на несколько минут в дом. Если что — зови! — крикнула Анна и скрылась на веранде. Девочка осталась одна. Она сощурилась, прочесывая глазами густую траву под деревьями, но белое перышко словно сквозь землю провалилось. Не найдя воланчик, Ави расстроенно закусила губу и растерянно огляделась. Разумеется, дома у неё лежала целая куча таких — на любой вкус и цвет. Но именно этот был особенным. Отец привез его два года назад из Индии, специально выкупив у какого-то местного купца на рынке, и Авелин им очень дорожила. Вдруг сбоку, в сгущающихся сумерках, раздался отчетливый хруст веток и тихий шелест листвы. Авелин резко обернулась. Сквозь железные прутья забора на неё смотрели уже знакомые темные глаза. В них читалось то же любопытство и пристальное внимание, что и в их первую встречу. В руках мальчик бережно сжимал её пропажу. Заметив это, Ави радостно улыбнулась и не удержалась — звонко хлопнула в ладоши. — Привет, — неожиданно первым заговорил Майкл. Он смущенно отвел взгляд в сторону, словно стесняясь своей смелости. — Это ведь твой? Я просто… немного наблюдал за тем, как ты играешь. А потом увидел, что он улетел сюда. Застрял прямо в ветках, — добавил он и слабо, робко улыбнулся. Авелин, оглянувшись на пустую лужайку, подошла ближе и опустилась на колени прямо перед забором. На её щеках тут же проступили задорные, дружелюбные ямочки. — Привет, Майкл! Да, это мой, можно забрать? — она доверчиво протянула открытую ладонь сквозь кованые прутья. Мальчик спохватился и поспешно вложил воланчик в её руку, едва ощутимо, почти невесомо коснувшись кончиками пальцев чужой кожи. — Ты смотрел, как я играю? И как тебе? — Ави наклонила голову набок. — Иногда мне кажется, что я слишком часто пропускаю удары… Но папа всегда подбадривает меня. Говорит, что у меня отличный тайминг, только я совсем не знаю, что это значит… — задумчиво протянула она, а затем придвинулась еще ближе к решетке, внимательно разглядывая соседа. — А ты сам что тут делаешь в такое время? Майкл замялся. Он воровато оглянулся через плечо, проверяя, нет ли кого позади, а затем устроился поудобнее, оперевшись плечом о холодный металл изгороди. — Джозеф злится, когда я… двигаюсь слишком активно. Ну, вот так, — мальчик внезапно отстранился от забора и сделал крутое, резкое и невероятно четкое движение руками, словно в танце рассекая воздух. Это было так неожиданно и профессионально, что Авелин даже слегка отпрянула, удивленно распахнув глаза. — И я решил просто уйти сюда, побыть в тишине, — добавил Майкл уже намного тише. Он снова опустил голову, упорно избегая смотреть девочке в глаза, и тихо пояснил: — А «тайминг»… это значит чувствовать момент. Ну, когда нужно вовремя сделать шаг или ударить, чтобы попасть точно в ритм. Твой папа прав, у тебя это хорошо получается. — Глупости это все! — воскликнула Авелин, оживленно замахав руками. — Это же очень круто! Как ты это сделал? Вот так? Или вот так? Привстав на ноги, девочка попыталась в точности повторить его резкий, ломаный жест, но только запуталась в собственных рукавах и забавных движениях, отчего её смешно наклонило в сторону. Майкл, наблюдая за её отчаянными стараниями, не выдержал: на его лице расцвела искренняя улыбка, и он тихо, почти беззвучно рассмеялся, прикрыв рот ладонью. В его глазах больше не было прежнего страха — только мягкий, теплый интерес. — Я тоже танцами занимаюсь, но у меня так вообще не получается, видишь? — поделилась Авелин. Она снова опустилась на траву, усаживаясь поудобнее и устремляя на мальчика свой любопытный, сияющий взгляд. — А откуда ты знаешь, что такое «тайминг»? Слово какое-то сложное… Ты что, тоже в бадминтон играешь? Увлекшись разговором, Авелин засыпала соседа вопросами, совершенно потеряв счет времени. Ей было безумно интересно слушать его тихий голос, и она сама не заметила, как сумерки окончательно сгустились, превращая сад в царство длинных теней. Из мыслей её выдернул взволнованный голос Анны, донесшийся со стороны дома, а через мгновение за воротами раздался знакомый, оглушительный рев мощного мотора. — Папа приехал! — вскочив на ноги, девочка на автомате сделала несколько шагов в сторону особняка, но тут же резко затормозила. Словно вспомнив о чем-то очень важном, она быстро подбежала обратно к забору и снова упала на колени перед железными прутьями, чтобы оказаться на одном уровне с Майклом. — Пока, Майкл! У тебя очень круто получается танцевать, честно-честно! Она лучезарно улыбнулась ему на прощание, поднялась и во весь дух ринулась в сторону медленно раздвигающихся массивных ворот. На ходу Авелин еще раз обернулась и помахала рукой, хотя из-за густых вечерних зарослей туи разглядеть соседского мальчика было уже невозможно. После этой встречи Авелин сама не заметила, как их столкновения у забора стали происходить все чаще и чаще. Поначалу они виделись всего пару раз в неделю, затем — раз в два-три дня, а спустя совсем немного времени это превратилось в ежедневный, почти священный ритуал. Иногда они умудрялись столкнуться у изгороди даже по несколько раз за сутки. Просто теперь, стоило Ави оказаться во дворе, её ноги сами несли её в самый дальний, глухой угол сада. Она шла туда, уже твердо зная: по ту сторону железных прутьев её ждет тихий Майкл со своими удивительными, немного робкими рассказами. Часто Авелин приносила с собой книги — тяжелые, пахнущие дорогой типографской краской тома как на английском, так и на зарубежных языках. В них были огромные, яркие иллюстрации, которые она с гордостью демонстрировала Майклу сквозь решетку, параллельно зачитывая вслух очередную историю. Очень быстро девочка поняла, что у соседа на подобные глупости, как и на обычное разглядывание картинок, никогда не было времени. Это открытие так сильно поразило и ранило детское сознание Ави, что она твердо решила это исправить. Вскоре Майкл уже знал наизусть все сказки и повести, что хранились в её комнате. Когда они перечитали всё по второму кругу, Авелин принялась настойчиво выпрашивать у отца новые книги, каждый раз втайне гадая, какая из них больше всего понравится её другу. Да, Майкл действительно стал для неё другом. Единственным, в чем-то слишком тихим, непривычно спокойным, но удивительно умным и добрым. Именно таким Авелин видела этого угловатого мальчишку, который каждый раз смотрел на неё с замиранием сердца, словно видел впервые в жизни. — А хочешь, ты придешь ко мне в гости, и мы почитаем вместе? — восторженно предложила Авелин, поддавшись внезапному порыву. Она лучезарно улыбнулась, заглядывая ему в лицо в ожидании ответа. — У меня в комнате есть классное кресло, вон там, видишь окна? Ой, нет, лучше в гамаке! Он у меня огромный-преогромный! Майкл лишь поджал губы. Он упорно не поднимал глаз, уставившись на землю под ногами, и тонкими пальцами медленно, методично вырывал из земли пучки сочной зеленой травы. — Если Джозеф узнает, что я ушел к тебе в гости, то… — он осекся на полуслове, внезапно замолчав. Авелин, заметив, как покровительственно и тяжело сгустилась вокруг него тишина, придвинулась к прутьям вплотную и участливо склонила голову набок: — То что? Майкл так и не ответил. А как-то раз, вприпрыжку направляясь в сад, Авелин несла в руках новенькое издание «Питера Пэна» — книга была большой, тяжелой, в роскошном переплете и с невероятно яркими, живыми картинками. Девочке не терпелось показать её Майклу. Но, добравшись до их привычного места у забора, она обнаружила лишь пустоту. Знакомого мальчика нигде не было. Решив, что у него, возможно, затянулась репетиция или он просто ужинает с братьями, Ави привычно опустилась на колени прямо на траву и устремила задумчивый взгляд вглубь соседского сада. Она ждала. Прошло десять минут, двадцать. Полчаса сменились часом, а затем потянулись долгие, томительные два с половиной часа. Но Майкл так и не появился. Вечерняя прохлада начала забираться под кофту, а Авелин всё сидела, тоскливо разглядывая глянцевые иллюстрации с летающим мальчиком, который не хотел взрослеть. Ей так хотелось рассмотреть их вместе. В итоге она поднялась со своего места только тогда, когда со стороны улицы послышался знакомый, раскатистый рев отцовского мотора. За ужином Авелин была сама не своя. Она лениво ковырялась вилкой в тарелке, совершенно не слушая, о чем оживленно рассказывает ей папа после рабочего дня. Обида и глухая детская грусть так сильно сдавили грудь, что девочка даже не заметила, как из её глаз одна за другой покатились редкие, горячие слезы. Они беззвучно скатывались по щекам и падали прямо на колени. Она отмерла только тогда, когда отец, внезапно замолчав, поднялся из-за стола, подошел к ней и присел перед её стулом на корточки. Мужчина обеспокоенно потрепал её по влажной щеке, заглядывая в заплаканные глаза. На его осторожные расспросы Авелин поначалу упорно молчала, обиженно отворачиваясь и размазывая слезы по лицу. Но сдерживать эти эмоции в себе было слишком тяжело, и в конце концов её прорвало. Запинаясь и всхлипывая, она выложила абсолютно всё, что происходило за последние полтора месяца: и про воланчик, и про танцы, и про книги, которые они тайком читали сквозь железные прутья забора. Поначалу отец молчал. Его лицо, обычно открытое и веселое, сделалось серьезным и каким-то непривычно тяжелым. Он медленно перевел взгляд на окно, за которым в темноте угадывались очертания соседского особняка, и глубоко вздохнул. Авелин со страхом замерла, боясь, что папа разозлится или запретит ей подходить к изгороди. Но мужчина лишь мягко взял её маленькие ладошки в свои большие, теплые руки. — Эй, гонщица, ну ты чего? Утри слезы, — негромко и очень тепло сказал он, большим пальцем стирая соленую дорожку с её щеки. — Понимаешь, Ави… Твой друг — непростой мальчик. Наверное, ты и сама это видишь. Его отец, Джозеф, держит всю семью в ежовых рукавицах. Я слышал, как они репетируют. У них там не просто музыка, у них там жесткая дисциплина, как на заводе. Если Майкл не пришел, это не значит, что он забыл про тебя или не захотел. Скорее всего, его просто не отпустили. Отец на секунду задумался, подбирая слова, чтобы не напугать дочь, но и объяснить ей взрослые правила этой жизни. — Ему там, за этим высоким забором, бывает очень тяжело и одиноко. И знаешь что? Раз ты его друг, то не нужно плакать. Наоборот, будь сильной. Твои сказки, картинки и разговоры — это, наверное, самое лучшее, что происходит в его дне. Это его глоток свободы. Если он не смог прийти сегодня, он обязательно прибежит завтра или как только сможет. Главное — жди его и не обижайся. Договорились? Авелин шмыгнула носом и тихо кивнула, чувствуя, как обида внутри сменяется теплой жалостью и желанием во что бы то ни стало поддержать своего соседа. — Вот и умница, — папа поднялся, потрепал её по макушке и придвинул к ней тарелку. — А теперь давай-ка ужинай. А завтра, если захочешь, мы съездим в город и купим для твоего Майкла самую лучшую книгу, которую ты только сможешь выбрать. Идет? Следующим утром, едва проснувшись, Авелин сразу вышла во двор. Солнце еще не успело раскалить воздух, и на траве лежала утренняя роса. Девочка забралась с ногами в плетеное кресло на веранде и расслабленно прикрыла глаза, наслаждаясь тишиной. Но побыть наедине со своими мыслями ей не удалось: через какое-то время со стороны дальнего забора донесся приглушенный, но такой знакомый голос. Ави мгновенно выпрямилась. Прислушавшись на секунду, она спрыгнула на землю и во весь дух помчалась в ту сторону, откуда доносился звук. По ту сторону решетки стоял Майкл. Но стоило Авелин подбежать ближе, как радостная улыбка сошла с её лица. Первое, что она заметила, был наливающийся багровый синяк под его нижней губой. Ахнув от неожиданности, Авелин вплотную приблизилась к прутьям и крепко стиснула холодный металл пальцами. — Майкл, что случилось? Ты ударился? — с искренним сожалением выдохнула девочка, пытаясь получше разглядеть ссадину. Сам мальчик упорно молчал. Он виновато отворачивался, пряча лицо в тени раскидистых веток туи. Наконец, он тяжело выдохнул и как-то совсем по-взрослому, устало прислонился спиной к железным прутьям забора. — Извини, что я вчера не пришел, — тихо, через силу произнес Майкл, нервно сжимая пальцами ткань собственной рубашки. — Джозефу не понравилось, как я… В общем, ему не понравилось наше выступление на репетиции. Авелин потрясенно замерла. Вспомнив вчерашние слова отца, она широко распахнула глаза и неверяще прошептала: — Это он тебя ударил? Твой папа? Майкл повернул к ней голову. Он посмотрел на девочку так, словно она была совсем маленьким ребенком, который не понимает, как устроен этот жестокий мир. Мальчик лишь грустно улыбнулся, но ничего не ответил. И эта тишина напугала Ави сильнее любых слов. — Подожди! Никуда не уходи! — резко скомандовала она. Вскочив с места, Авелин бегом бросилась к дому, оставив позади совершенно растерянного Майкла. Она вернулась спустя всего пару минут, запыхавшаяся и раскрасневшаяся. Сходу упав на колени прямо в траву, она осторожно протянула свое тонкое запястье сквозь кованые прутья и мягко коснулась его ладони. От этого неожиданного прикосновения Майкл слегка вздрогнул. Он выглядел ужасно смущенным, но не отстранился и не убрал руку. Наоборот, он подался чуть вперед, с любопытством наблюдая за тем, что делает его подруга. Авелин аккуратно пересыпала из своей ладошки в его целую жменю маленьких разноцветных конфет, а сверху бережно положила небольшую пластмассовую фигурку. Сделав это, она отстранилась и широко, ободряюще улыбнулась. Мальчик осторожно приподнял игрушку двумя пальцами и восхищенно ахнул. Это был Питер Пэн — крошечный, но очень яркий и детализированный, задорно улыбающийся мальчишка в зеленом костюме, которого Майкл так сильно полюбил по рассказам Ави. Он поднял на девочку сияющий, полный чистой детской радости взгляд и широко улыбнулся. Потом еще раз посмотрел на горсть конфет в своей ладони. Из-за строгих запретов Джозефа Майкл вообще редко ел сладкое, и таких конфет он точно никогда в жизни не пробовал — даже сама их глянцевая, пестрая обертка выглядела невероятно заманчиво. — Спасибо большое… Спасибо, — тихо повторял он, не переставая улыбаться. Авелин ласково смотрела на него в ответ. А затем, поддавшись какому-то совсем новому, нежному порыву, воспользовалась тем, что лицо Майкла оказалось вплотную к решетке. Она быстро подалась вперед и оставила мимолетный, невесомый «чмок» прямо под его нижней губой — там, где расцветал несправедливый багровый синяк. Майкл тут же перестал улыбаться. Он словно окаменел, замерев на месте и боясь даже вздохнуть. Его смуглые щеки в мгновение ока залил густой, яркий румянец. Мальчик лишь растерянно хлопал длинными ресницами, во все глаза глядя на Авелин. А девочка, испугавшись собственной смелости, поспешно вскочила на ноги. Она весело махнула ему рукой на прощание и тут же скрылась в пышных зеленых зарослях отцовского сада, оставив Майкла наедине с его первым, робким и таким сладким секретом. Шли дни, сменялись месяцы, а Авелин все так же продолжала сбегать от вечно снующих вокруг неё нянь и строгих учителей. Она целенаправленно направлялась в одно неизменное место — туда, где по ту сторону кованой изгороди её всегда ждал один неизменный человек. Майкл рос и заметно менялся. С каждым месяцем он становился все умнее, выше, сильнее и, к удивлению, разговорчивее. И неважно, что эту свою открытую, доверчивую сторону он показывал, наверное, только ей одной. Авелин этого знать не нужно было. По крайней мере, пока. Он подолгу, взахлеб рассказывал ей про бесконечные изнуряющие репетиции, вечные недовольства отца и студийные записи новых песен. Группа «Джексон 5» стремительно поднималась в музыкальных чартах, обгоняя один хит за другим. Каждый раз, слыша об очередном успехе соседа по радио, Авелин чувствовала, как её детское сердце переполняет дикая, неохватная гордость. Ей хотелось кричать на весь Лос-Анджелес: «Да, это Майкл! Это мой друг, и это только его заслуга!» Еще Майкл много рассказывал про Билла. Этому мужчине, по большому счету, удавалось заменять мальчику отца — он опекал его, поддерживал нужным словом, защищал от гнева Джозефа и всегда находился рядом. Но, несмотря на исключительно теплые и добрые россказни Майкла, девочка каждый раз невольно вздрагивала, стоило ей вспомнить широкую, высокую фигуру телохранителя и его слишком проницательный, тяжелый взгляд. Когда Авелин набралась смелости и прямо спросила Майкла, почему Билл тогда так странно смотрел на неё, мальчик поначалу замялся. Но потом послушно объяснил, что прямая роль Билла и вся его жизнь — это забота о самом Майкле. Как выразился Джозеф, Билл отвечает за него головой. К тому же до встречи с Авелин Майкл вообще ни разу не общался с ровесниками нормально. По рассказам мальчика, все дети при виде него только таращились, тыкали пальцами и слезно просили автографы. А Авелин такой не была. Она видела в нем человека, а не красивую обложку с виниловой пластинки. С особым восторгом Майкл делился историями про Куинси Джонса — гениального продюсера, с которым он уже около года работал бок о бок. Об этом мужчине Майкл отзывался с трепетом. Он с гордостью пересказывал Ави, как Куинси однажды обнял его за плечи и тихо сказал, что он — особенный, и что на весь мир он такой один. Продюсер многому учил Майкла, часами показывал ему тонкости работы со звуком и направлял его талант в нужное русло, от чего мальчик оставался в абсолютном восторге. Настоящий прорыв в их тайной рутине случился теплым лос-анджелесским вечером. Отец Авелин, Морган, в сопровождении личной охраны наконец-то повез дочь в огромный парк аттракционов. Он уже очень давно обещал ей эту поездку, но самое главное — именно этим вечером на летней сцене парка должен был состояться большой концерт Майкла и его братьев. Авелин бережно теплила внутри хрупкую надежду: вдруг им удастся встретиться по-настоящему? Наживую, без этих надоевших, разделяющих их железных решеток. Первую половину вечера Авелин провела в абсолютном восторге. Она без умолку смеялась, катаясь на каруселях и вовсю потешаясь над забавным выражением лица собственного отца. Оказалось, что этот взрослый, серьезный мужчина до паники боится крутых американских горок. Даже десятилетняя Ави не боялась, крепко сжимая его теплую ладонь на виражах. Когда на аллеи парка опустились густые сумерки, зажглись неоновые огни. Авелин шла рядом с отцом, с любопытством огладывая шумную толпу и с аппетитом облизывая большой рожок подтаивающего ванильного мороженого. Вдруг впереди она заметила огромное скопление людей возле сцены. Правда, на ней никто уже не пел, а аппаратуру медленно упаковывали в ящики — это значило, что выступление «Джексон 5» только что подошло к концу. Девочка расчалилась, решив, что они опоздали. — Солнышко, мне нужно ненадолго встретиться с одним человеком по делу. Ты ведь подождешь меня, ладно? Пойдем со мной, — неожиданно наклонился к ней Морган. Авелин послушно кивнула, крепче ухватив папу за руку. Они обогнули сцену и направились прямиком к служебному входу. Поднявшись по деревянным ступеням, Морган уверенно подошел к двум высоким, хмурым мужчинам в строгих костюмах и темных очках. Отец достал из кармана какой-то пропуск и негромко что-то им сказал. Секьюрити молча переглянулись, и один из них молча кивнул, освобождая проход. Морган аккуратно потянул светловолосую дочь за собой. Пройдя через узкий, полутемный коридор, они оказались в просторной гримерке. Вокруг царил самый настоящий рабочий хаос: суетились люди, менеджеры громко переговаривались, на вешалках висели расшитые блестками сценические костюмы, а на столах перед зеркалами были разбросаны коробки с гримом. Авелин послушно семенила за отцом, который то и дело оборачивался, проверяя, не отстает ли его маленькая блондинка. Вдруг Морган остановился напротив высокой, монументальной фигуры темнокожего мужчины в элегантном пиджаке и сдержанно, с достоинством продюсера высшей лиги, протянул ему руку для приветствия. Авелин любопытно выглянула из-за спины отца, подняла взгляд и в то же мгновение почувствовала, как у неё перехватило дыхание. Лицо девочки мгновенно побледнело, а пальцы судорожно, до боли сжали ладонь Моргана. На неё, широко и неестественно лучезарно улыбаясь, смотрел отец Майкла — Джозеф Джексон. Заметив испуганную девочку, Джозеф медленно опустился перед ней на корточки. Его колоссальная, тяжелая фигура словно заслонила собой весь свет в комнате. Мужчина заискивающе, приторно улыбнулся и протянул Авелин свою огромную ладонь. В его глазах не было тепла — только холодный, цепкий и оценивающий взгляд человека, который привык во всем искать выгоду. Он прекрасно знал, кто такой Морган и какую власть тот имеет в Лос-Анджелесе. — О-о-о, так это и есть твоя очаровательная дочка, Морган? — голос Джозефа прозвучал низко, рокочуще, с напускным дружелюбием, от которого у Авелин по спине пробежали колючие мурашки. Он слегка качнул протянутой рукой, вынуждая девочку ответить на жест. — Какая маленькая леди. Ну же, милая, не бойся дядю Джо. Твой папа — настоящая акула в этом бизнесе, великий человек! Мы как раз обсуждаем, как продвигать моих мальчиков дальше. Авелин стояла ни жива ни мертва, чувствуя, как внутри все сжимается от необъясмимого страха. От этого человека веяло точно такой же тяжелой, подавляющей энергетикой, о которой ей столько раз полушепотом рассказывал Майкл. — Знаешь, малышка, твой папа умеет раскручивать звезд и подписывать лучшие контракты, — продолжал Джозеф, сузив глаза и внимательно разглядывая бледное лицо Ави. — А я поставляю ему лучший материал. Мои ребята работают как часы, без отдыха и промахов. В нашем деле главное — чтобы ни одна деталь не давала сбой и не отвлекалась на глупости. Правда ведь, Морган? Он коротко, заискивающе хохотнул, поднимаясь на ноги и бросая взгляд на отца Ави, явно пытаясь выбить для «Джексон 5» лучшие условия. Авелин едва заставила себя сделать крошечный шаг назад, сильнее прижимаясь к бедру своего отца и отчаянно ища глазами в глубине этой душной, забитой людьми гримерки знакомую макушку с темными кудрями. И нашла. Переговариваясь с высоким темнокожим парнем — кажется, это был один из его старших братьев, — Майкл шел вглубь гримерки. Он тихо смеялся и шутливо толкался плечом, хотя по его лицу было заметно, как сильно он измотан после тяжелого выступления. На лбу еще поблескивали капли пота, а сценические одежды выглядели слегка помятыми. Но этот редкий момент искреннего детского смеха оборвался мгновенно. Стоило Джозефу резко и оглушительно хлопнуть в ладони, как в помещении тут же воцарилась гробовая тишина. Авелин невольно вздрогнула от этого звука и испуганно перевела взгляд на отца Майкла. Выпрямившись во весь свой огромный рост, Джозеф заметно напрягся. Теперь, без заискивающей улыбки, он выглядел еще более пугающе и грозно, чем мгновение назад. От него веяло ледяным, беспрекословным авторитетом. Инстинктивно отступив назад и спрятавшись за надежную спину своего папы, Ави снова посмотрела на Майкла — и наткнулась на уже такие знакомые темные глаза. Мальчик замер на месте, словно налетев на невидимую стену. Он безотрывно смотрел прямо на нее, широко распахнув глаза от потрясения. Шедший рядом брат в недоумении покосился на него и несильно толкнул в плечо, безмолвно спрашивая, что случилось, но Майкл даже не пошевелился. — Майкл! — гаркнул Джозеф, коротко кивнув кому-то из менеджеров в стороне. — Подойди сюда. Этот тон не терпел возражений. Мужчина смотрел на младшего сына с тяжелым, недобрым прищуром. Майкл тут же послушно отмер и на негнущихся ногах двинулся вперед. Когда он подошел ближе и встал по правую руку от своего отца, Авелин едва заметно, робко улыбнулась. Она впервые видела его вот так, перед собой — во весь рост, в красивом костюме, без каких-либо преград, железных решеток, мешающих веток и зарослей туи. Джозеф внимательно проследил за траекторией взгляда сына, а затем с силой, от которой Майкл едва удержался на ногах, хлопнул его по плечу. Тяжелая ладонь легла на детскую лопатку, заставляя мальчика внутренне сжаться. — Ты чего застыл, а? Чего вылупился на маленькую леди, будто призрака увидел? — в своей привычной жесткой манере громко спросил Джозеф, фальшиво усмехаясь перед Морганом. — Я не для того трачу деньги на твоих учителей, чтобы ты забывал о хороших манерах перед такими людьми. Живо поздоровайся с мистером Морганом и его дочерью. Майкл мгновенно отвел взгляд в пол. Он покорно молчал, изо всех сил стараясь скрыть дрожь в пальцах, и лишь едва уловимо кивнул головой в знак приветствия. Авелин, глядя на то, как блекнет и закрывается её друг под прессингом отца, сочувственно поджала губы. На её душе стало невыносимо горько. Джозеф перевел подозрительный, цепкий взгляд с притихшего сына на бледную Авелин. Его глаза сощурились, в них промелькнула опасная догадка. — Погодите-ка… — протянул старший Джексон, переводя взгляд с одного ребенка на другого. — Вы что это, ребятки, знакомы? В гримерке повисла опасная, звенящая пауза. Майкл, казалось, вообще перестал дышать, панически боясь выдать их секрет. Почувствовав, как обстановка накаляется, Морган мягко, но решительно закрыл Авелин собой от тяжелого взгляда Джозефа. Он плавно наклонился к дочери, обняв её за плечи, и заговорил в своем неизменно спокойном, теплом и мягком стиле, который всегда дарил Ави чувство абсолютной безопасности: — Солнышко, у нас с мистером Джексоном сейчас будет серьезный взрослый разговор по поводу контрактов. Как насчет того, чтобы вы с Майклом немного отошли в сторону и пообщались? Возьми книжку, которую мы тебе купили. Джозеф недовольно качнул головой, но спорить с влиятельным продюсером Лос-Анджелеса не решился — бизнес был важнее. Авелин, понимая, что это их единственный шанс сбежать, смело сделала шаг вперед. Под прицелом колючих глаз Джозефа и удивленных взглядов остальных людей в гримерке, она протянула руку, аккуратно поймала Майкла за холодные пальцы и уверенно потянула его за собой подальше от этого душного взрослого мира. Они быстро миновали шумную толпу и завернули за плотную бархатную штору, которая отделяла основную часть гримерки от небольшого, тихого закутка с широким окном. Здесь было гораздо прохладнее, а приглушенные голоса продюсеров и рев парка аттракционов с улицы казались далеким шумом. Только оказавшись в относительной безопасности, Майкл несмело поднял голову. Он все еще выглядел растерянным и смущенным. Переведя взгляд вниз, мальчик посмотрел на их ладони, и Авелин, проследив за его глазами, вдруг отчетливо осознала, что до сих пор крепко сжимает его холодные пальцы. Девочка резко, словно обжегшись, отпустила его руку. Ее щеки мгновенно обдало жаром, и она смущенно улыбнулась, пытаясь спрятать неловкость: — Ой, прости… Я просто испугалась твоего папы. Он у тебя… очень громкий. Майкл тихонько выдохнул, бережно опустив руки в карманы брюк, но его взгляд, устремленный на Ави, стал заметно мягче. В нем больше не было того панического страха, с которым он стоял перед Джозефом. — Ничего, — почти шепотом ответил он, слабо улыбнувшись. — Он часто такой. Особенно после концертов. Авелин задорно качнула головой, убирая светлую прядь за ухо, и во все глаза принялась разглядывать его костюм. Настоящий, концертный, весь расшитый яркими пайетками, которые красиво переливались под светом тусклой лампы. — Привет, Майкл! — наконец полноценно поздоровалась она, сияя своими неизменными ямочками на щеках. — Слушай, я так хотела успеть на твое выступление… Мы бежали с папой, честно! Но я доедала мороженое, а папа ужасно долго боялся слезать с карусели, и мы все пропустили. Мне так жаль… Но я уверена, что ты пел просто отлично! Как всегда. Самый лучший из всех. Слушая ее быструю, воодушевленную речь, Майкл окончательно оттаял. Густой румянец снова проступил на его смуглых щеках, но теперь это была краска чистой, искренней радости. На похвалу Ави он лишь скромно пожал плечами, пряча улыбку. — Спасибо, Ави. На самом деле… концерт правда прошел хорошо. Людей было очень много, все шумели, — он на секунду замялся, подбирая слова, а потом добавил совсем тихо, глядя ей прямо в глаза: — Но когда я пел последнюю песню, я… я почему-то посмотрел на толпу и подумал, что ты можешь быть там. Искал тебя глазами. Сердце Авелин на секунду пропустило удар от такой неожиданной и трогательной честности. Ей стало одновременно и безумно приятно, и еще более обидно, что они разминулись всего на несколько минут. — Обещаю, в следующий раз я буду стоять в самом первом ряду! — твердо заявила она, шутливо сжав кулачки. — И буду кричать громче всех, чтобы ты меня точно заметил. Майкл не выдержал и тихо, мелодично рассмеялся, прикрыв рот ладонью. Обида и страх окончательно растворились в этом маленьком, скрытом от чужих глаз пространстве. Здесь они снова были просто двумя детьми, которые нашли друг друга среди взрослого хаоса. Авелин замолчала на секунду, продолжая с любопытством изучать его. Оказавшись так близко, она вдруг отчетливо осознала, как сильно Майкл изменился за эти месяцы. На лужайке, когда они оба сидели на коленях у самой земли, разница в росте не бросалась в глаза. Но сейчас, стоя на ровном полу гримерки, Ави едва доставала ему до плеча — мальчик был выше её почти на целую голову. Из-за этого ей приходилось забавно задирать подбородок, чтобы посмотреть ему в лицо. Её цепкий девчоночий взгляд скользнул по его идеальному сценическому костюму с широкими клешами, а затем переместился к прическе. Пышное, аккуратное темное афро выглядело так необычно и круто, что Авелин едва подавила в себе дикое желание протянуть руку и коснуться этих пружинящих кудряшек. — Ты так вырос, Майкл, — с легким благоговением протянула она, качнув головой. — И костюм у тебя… как у настоящего супергероя. Все эти блестки… Тебе не тяжело в нем танцевать? Он выглядит ужасно жарким. Майкл смущенно поправил воротник рубашки, его пальцы слегка задели пайетки, отчего те тихонько зашуршали. — Поначалу было непривычно, — признался он, переводя взгляд на окно, за которым все еще сверкали огни колеса обозрения. — Но на сцене ты просто забываешь обо всем. Там так светло от софитов, что зрителей почти не видно, только сплошной шум. И музыка… она как будто сама двигает твоими ногами. — А какая песня была последней? — оживилась Авелин, подступая еще на полшага ближе. — Та, под которую ты искал меня в толпе? — I Want You Back, — тихо ответил Майкл, и в его глазах промелькнул особый, фанатичный огонек человека, который искренне влюблен в свое дело. — Мы всегда заканчиваем ею. Братья делают бэк-вокал, а я… я просто отдаю всё, что у меня осталось. Джозеф говорит, что финал должен быть идеальным, иначе зрители уйдут разочарованными. Авелин на мгновение нахмурилась, вспомнив тяжелую фигуру старшего Джексона, но быстро отогнала эти мысли. Ей хотелось знать о Майкле всё. — А ты… ты сильно устал? — спросила она, заметив легкие тени под его глазами. — Твой брат толкнул тебя, когда ты замер. Вы сразу поедете домой спать? Майкл грустно улыбнулся и покачал головой. — Нет, сейчас Джозеф и мистер Морган будут долго спорить о контрактах и радиостанциях. А потом у нас еще ночная репетиция в студии. Нужно дописать пару треков для нового альбома. Он помолчал, а затем вдруг сам несмело посмотрел на Авелин. В его взгляде читалось ответное, чистое любопытство. — А ты… Ави, ты принесла сегодня какую-нибудь книгу? Ну… ту, про которую твой папа говорил? Которую вы хотели выбрать для меня? — Точно! — громко воскликнула Авелин, задорно хлопнув себя по лбу. От её внезапного выкрика Майкл даже слегка вздрогнул, но тут же с интересом подался вперед. — Я же совсем забыла! Она осталась в машине у папы, подожди меня здесь, я быстро! Не успел Майкл и слова сказать, как девочка пулей вылетела из-за бархатной шторы. Она пронеслась мимо удивленных менеджеров и выбежала на прохладную улицу, где у служебного входа был припаркован роскошный автомобиль её отца. Уже через несколько минут Авелин тяжело дыша, но сияя от счастья, ворвалась обратно в их тихое укрытие. В руках она бережно сжимала новенький, пахнущий типографской краской томик. Это была сказочная повесть американского писателя Нортона Джастера «Призрачная будка», которая только-только набирала бешеную популярность среди подростков в начале семидесятых. На обложке красовался забавный мальчик Мило, плывущий на игрушечном автомобиле сквозь удивительные земли. Недолго думая, Ави с разбегу опустилась прямо на пыльный деревянный пол гримерки, поджав под себя ноги. Майкл округлил глаза и удивленно замер, глядя на её действия. Ведь сегодня ради праздника и концерта Анна нарядила девочку в безумно красивую, пышную юбку из нежного фатина со светлыми кружевами, которая теперь облаком распласталась по полу. Для Майкла, которого с детства приучали к идеальному порядку, безупречным костюмам и строгому этикету, такая детская непосредственность была настоящим шоком. Девочке из богатой семьи было абсолютно всё равно на чистоту пола и сохранность наряда — её волновала только книга. — Ну чего ты стоишь? Садись! — Авелин похлопала ладошкой по свободному месту рядом с собой. Майкл послушно, очень аккуратно опустился на пол, стараясь не помять свои концертные брюки с клешем. Из-за того, что пространства за шторой было немного, он сел вплотную к Ави, случайно коснувшись её плеча своим. От этого внезапного контакта по телу мальчика пробежала легкая дрожь, и он густо покраснел, смущенно отведя взгляд. Но, вопреки своей привычной робости, отстраняться не стал. Напротив, он робко зафиксировал это положение, наслаждаясь теплом чужого плеча. — Смотри, — зашептала Авелин, раскрывая тяжелый переплет. — Она на английском, но папа сказал, что в ней очень сложный язык, потому что там много каламбуров и игры слов. Но я буду тебе читать и объяснять, хорошо? Девочка принялась бегло водить пальчиком по строчкам, увлеченно читая историю про мальчика, которому было ужасно скучно жить, пока он не попал в волшебную страну цифр и слов. Авелин читала с выражением, меняя голоса для разных персонажей, и то и дело перелистывала страницы, чтобы показать Майклу потрясающие графические иллюстрации. Время от времени она резко вскидывала голову вверх, чтобы посмотреть на реакцию своего друга. И каждый раз, когда она делала это, её светлые волосы взлетали, а лицо оказывалось совсем близко к лицу Майкла. Мальчик слушал её затаив дыхание. Он смотрел то на причудливые рисунки в книге, то на её сияющие, полные жизни глаза, и на его изможденном лице расцветала самая мягкая и искренняя улыбка. В эти минуты он напрочь забыл и про жесткие требования Джозефа, и про тяжелый концерт, и про предстоящую ночную студийную запись. Здесь, на полу за бархатной шторой, касаясь плеча своей белокурой подруги, Майкл впервые за долгое время чувствовал себя обычным, абсолютно счастливым ребенком. Их уютное уединение длилось до тех пор, пока тяжелая бархатная штора резко не дернулась в сторону. — Опа! А кто это тут у нас прячется, Майки? Авелин от неожиданности вздрогнула, прервав чтение на полуслове, а Майкл заметно напрягся. В проеме показался один из его старших братьев. Парень вошел внутрь их маленького убежища, насмешливо приподняв брови, и вальяжно оперся плечом о деревянный косяк. На его губах играла широкая, хитрая улыбка. Он с явным любопытством принялся рассматривать Авелин, которая под его проницательным взглядом инстинктивно сжалась, еще сильнее вжимаясь в пышную фатиновую юбку. — И кто тут у нас, Майки? Это твоя подружка, да? — протянул брат, задорно подмигивая девочке. Майкл отреагировал на удивление молниеносно. Преодолев свою обычную робость, он резко привстал с пола, загораживая Авелин собой. Его худощавые плечи расправились, и он буквально закрыл бледную блондинку от навязчивого чужого внимания, принимая весь удар на себя. — Иди ты… отсюда, Марлон, — непривычно твердо для самого себя бросил Майкл, недовольно хмурясь и скрещивая руки на груди. — Не лезь не в свое дело. Старший брат лишь коротко хмыкнул, ничуть не обидевшись на такую резкость. Его забавляла эта неожиданная храбрость младшего. Он оторвался от косяка, поправил воротник своей яркой концертной рубашки и уже более серьезно, но все с той же усмешкой добавил: — Ладно-ладно, защитник, остынь. Я вообще-то по делу зашел. Джозеф там с мистером Морганом уже почти закончил обсуждать дела. Так что отец сейчас начнет искать тебя. Парень сделал короткую паузу, бросил быстрый взгляд за спину Майкла, где испуганно хлопала ресницами Ави, и шутливо исправился: — Точнее, он сейчас будет искать вас. Так что закругляйтесь со своими сказками. Он еще раз белозубо улыбнулся притихшей девочке, салютуя ей двумя пальцами на прощание, и скрылся за шторой, оставив после себя лишь легкий шлейф сценического парфюма и волну подступающей взрослой реальности. Когда штора за Марлоном задернулась, в закутке снова стало тихо, но эта тишина уже была пропитана легкой тревогой. Авелин и Майкл переглянулись. Девочка все еще сидела на полу, прижимая к себе «Призрачную будку», а Майкл так и стоял, загораживая ее, постепенно расслабляя напряженные плечи. Он обернулся к ней, опустил взгляд и тихо, с явной заботой в голосе, спросил: — Ты… испугалась? Извини за Марлона, он просто любит глупо пошутить. — Нет, все хорошо, — Авелин мотнула головой, стараясь улыбнуться как можно увереннее. Она быстро поднялась с пола, усердно отряхивая свою пышную фатиновую юбку, которая чудом не сильно испачкалась. — Твой папа пугает меня гораздо больше. Майкл ничего не ответил, лишь понимающе и немного грустно вздохнул. Наведя короткий порядок, они аккуратно вышли из своего укрытия обратно в бурлящую гримерку. Там их уже ждали. Морган стоял, засунув руки в карманы дорогих брюк, сохраняя абсолютное спокойствие и величие акулы шоу-бизнеса. Рядом с ним возвышался Джозеф. Стоило детям показаться, как старший Джексон тут же перевел на них свой тяжелый, неестественно внимательный взгляд, словно сканируя каждый их шаг и пытаясь понять, о чем они говорили. Но в этот момент Авелин заметила, что рядом с Джозефом стоит женщина. Она была невысокой, с очень мягкими, добрыми чертами лица и теплыми, понимающими глазами. Это была Кэтрин, мама Майкла. В отличие от своего грозного мужа, от нее веяло невероятным домашним теплом и уютом, которого Авелин, росшей без матери, иногда так не хватало. Кэтрин посмотрела на светловолосую девочку с искренней, материнской нежностью. Почувствовав эту поддержку, Ави вежливо сделала небольшой шаг вперед и негромко произнесла: — Здравствуйте, миссис Джексон. Женщина чуть заметно улыбнулась, и эта улыбка была такой светлой, что напряжение в комнате сразу немного спало. — Здравствуй, милая, — мягко отозвалась она, слегка наклоняясь к девочке. — Можно просто Кэтрин, милая. У тебя чудесное платье. — Спасибо, — щеки Авелин слегка порозовели от приятного комплимента, и она крепче прижала к себе книгу. Морган, заметив, что официальная часть вечера затягивается, плавно притянул дочку к себе за плечо, мягко обозначая границы. Он перевел взгляд на Джозефа и заговорил своим фирменным, безупречно профессиональным тоном, в котором звенела железная уверенность: — Ну что ж, Джозеф. Думаю, на сегодня мы обо всем договорились. Мои юристы подготовят финальный пакет документов по дистрибуции и графику радиоротаций к понедельнику. Мы задействуем лучшие площадки по всему побережью. Наша сделка принесет мальчикам тот масштаб, которого они заслуживают, при условии, что сроки записи синглов будут соблюдены с точностью до дня. — Идет, Морган. Мои парни не подведут, ты же знаешь, — гулким басом отозвался Джозеф, деловито пожимая руку продюсеру. Его эго явно было удовлетворено масштабом будущих контрактов. — Отлично. Нам пора, — Морган кивнул Кэтрин, затем остальным присутствующим и увлек Авелин к выходу. Они уже сделали несколько шагов по направлению к двери, когда из-за спины Джозефа донесся совсем тихий, несмелый голос Майкла: — Пока, Ави… Девочка резко затормозила. Она обернулась и ласково улыбнулась ему на прощание. Но в следующую секунду, поддавшись внезапному детскому порыву, Авелин отпустила руку отца, быстро подбежала обратно к Майклу и, протянув ему «Призрачную будку», прошептала: — Спасибо за сегодня! Это тебе. И прежде чем мальчик успел осознать, что происходит, Ави решительно приподнялась на самые носочки своей праздничной обуви и оставила быстрый, звонкий поцелуй на его смуглой щеке. Майкл мгновенно застыл, округлив глаза, а его лицо за долю секунды залил густой, пунцовый румянец. За его спиной тут же раздался громкий хохот, свист и дружное, дразнящее улюлюканье старших братьев во главе с Марлоном, которые явно не упустили возможности подколоть младшего. Даже на лице Кэтрин промелькнула добрая улыбка, а Джозеф лишь недовольно хмыкнул. Испугавшись собственной выходки и покраснев не меньше самого Майкла, Авелин сразу же развернулась и во весь дух убежала обратно к отцу. Морган лишь весело и понимающе усмехнулся, снова ловя ладошку дочери в свою, и они вместе вышли из душной гримерки в прохладу лос-анджелесской ночи, оставив позади смущенного, но абсолютно счастливого мальчика с его новой книгой.