Анатомия идеального кадра

20 августа 1971 года.

Калифорния, Лос-Анджелес,

Хейвенхёрст-Авеню.

На лос-анджелесские улицы только начинал опускаться вечер, окутывая подвижные кварталы и далекие силуэты небоскребов сиреневой дымкой и первой легкой прохладой. Воздух после дневного зноя казался удивительно свежим, пахнущим цветущими магнолиями и нагретым за день асфальтом. Авелин, держа за руку улыбающегося и ласково поглядывающего на неё Моргана, вприпрыжку шагала по аккуратной гравийной дорожке. Свободной ладонью она бережно прижимала к груди заветную новинку, которую папа купил ей буквально вчера, — только-только вышедшую в свет сказочную повесть «Король Сильверлейка». На обложке, переливаясь в лучах заходящего солнца, красовался серебряный замок, и Ави уже предвкушала, как они вместе будут рассматривать эти волшебные страницы. Девочка довольно улыбалась и тихонько напевала себе под нос какую-то легкомысленную мелодию, то и дело подпрыгивая от избытка чувств. Сегодня был особенный день. Официально и впервые в жизни Авелин шла в гости к чете Джексонов. За последние месяцы их дружба с Майклом крепла с каждым днем, превращаясь в нечто по-настоящему важное для них обоих. Они проводили кучу времени вместе на звукозаписывающей студии, пока папа Авелин занимался делами группы, но из-за изнурительного, расписанного по минутам графика мальчика и бесконечных строгих запретов его отца Авелин ещё ни разу не была у него дома — точно так же, как и сам Майкл ни разу не переступал порог ее особняка. Их домашнее общение до этого дня ограничивалось лишь короткими встречами у забора. Но сегодня всё изменилось. У Моргана и старшего Джексона была запланирована важная деловая встреча дома у последнего, и продюсер, поддавшись уговорам, решил взять светловолосую дочку с собой. Как же Ави радовалась! Стоило ей краем уха услышать, куда собирается отец, как она тут же принялась умолять его взять её с собой. Девочка клятвенно заверяла, что ради этого готова сделать все, что угодно: и генеральную уборку в доме устроить, и всю посуду перемыть до блеска, и сама газонокосилку завести, и кустарники в саду идеально постричь… Морган тогда лишь весело рассмеялся, потрепал её по щеке и, конечно же, не смог отказать своей маленькой любимице. Когда Морган со щелчком открыл изящную кованую калитку, разделяющую их участки, и вежливо пропустил дочку вперед, Авелин восхищенно ахнула, впервые рассматривая соседские владения так близко. Поместье Хейвенхёрст встретило их поистине калифорнийским размахом. Перед ними расстилался огромный, идеально подстриженный ярко-зеленый газон, вдоль которого выстроились высокие, величественные пальмы, четко очерчивающие подъездную аллею. Сам дом — роскошный двухэтажный особняк в колониальном стиле из светлого кирпича — выглядел внушительно. Его фасад украшали массивные белые колонны, а большие окна, в которых отражался багровый закат, придавали зданию торжественный вид. На заднем дворе угадывались контуры большого бассейна, а неподалеку виднелась спортивная площадка с баскетбольным кольцом. Всё здесь дышало успехом группы, которая стремительно покоряла Америку. Уже через несколько минут, стоило им подняться по ступеням к тяжелой дубовой входной двери, их сразу же встретил сам хозяин дома. Джозеф Джексон стоял на пороге — как всегда, в идеально отглаженном черном строгом костюме, застегнутом на все пуговицы. Мужчина сразу же заполнил собой все пространство, пугая Авелин своей тяжелой, давящей аурой властного человека. Под его тяжелым взглядом блондинка инстинктивно сжалась и чуть ближе прижалась к надежному плечу отца. — Ну здравствуй, маленькая леди, — Джозеф присел на корточки, чтобы оказаться на одном уровне с девочкой, и неестественно широко, натянуто улыбнулся. Он протянул свою большую, жесткую ладонь и крепко сжал в ней хрупкие пальчики Авелин. — Как поживаешь? Пришла к моему младшему отпрыску, да? О, ты и книжку снова принесла? Ему, знаешь ли, сейчас не до сказок, у нас жесткий график репетиций перед новым туром, и каждая минута на счету… — Мы здесь по делу, Джозеф. И дети имеют право просто побыть детьми, — сдержанно, но свинцово-холодно перебил его Морган. Продюсер аккуратно, но решительно заставил Джозефа выпустить руку дочери и наградил темнокожего мужчину тяжелым, предупреждающим взглядом, в котором читалось недвусмысленное «не смей трогать мою дочь». Коротко хмыкнув и мгновенно растеряв свою дежурную улыбку, Джозеф поднялся во весь рост и молча отступил в сторону, широким жестом приглашая Моргана и Авелин войти в прохладу просторного холла. Внутри гостей уже ожидали. Первой навстречу им сделала шаг миссис Джексон, Кэтрин, на чьем лице сияла искренняя, невероятно мягкая и теплая улыбка. А прямо за ней стоял сам Майкл. Авелин тут же перевела на него все свое внимание и восхищенно округлила глаза. Сегодня мальчик выглядел необычайно нарядно и стильно: на нем был классический приталенный костюм глубокого черничного цвета, белоснежная рубашка с широким модным воротником и аккуратный галстук-бабочка. Его пышное округлое афро было идеально уложено, а начищенные до зеркального блеска туфли тихонько скрипнули по дорогому паркету. — Здравствуйте, миссис Джексон, — вежливо улыбнулась Авелин, проходя чуть вперед и вежливо склонив голову. А затем, повернувшись к другу, гораздо громче и радостнее добавила: — Привет, Майкл! У тебя такой красивый костюм, тебе очень идет! Майкл от такого комплимента тут же залился краской, смущенно переминаясь с ноги на ногу. В этот момент из просторной гостиной, мягко ступая, выплыли двое старших братьев Майкла — Тито и Марлон. Авелин тут же узнала их, ведь за время их частых пересечений уже успела твердо запомнить, кто из братьев кто. — О-о-о, глядите-ка, кто пришел! Здравствуй, подружка Майкла! — подмигнув Авелин и широко улыбаясь, шутливо пропел Марлон. За эту вольность парень тут же получил от Джозефа такой тяжелый и грозный взгляд, что шутка мгновенно застряла у него в горле. Стоявшая рядом Кэтрин лишь едва заметно, понимающе улыбнулась детям, но и она тут же наткнулась на недовольный, предостерегающий взор своего мужа, требующего железной дисциплины даже в приветствиях. Впрочем, старших парней это не сильно остановило. Тито, добродушно хлопнув притихшего Марлона по плечу, шагнул ближе к Ави. Он со смехом опустился на одно колено, чтобы быть с ней одного роста, крепко, по-братски заключил светловолосую девочку в короткие объятия, а затем звонко отбил ей фирменную «пять». За то время, что Авелин пересекалась с семьей Джексонов на совместных концертах или долгих студийных записях, она успела искренне привязаться ко всей этой шумной банде. Девочка отлично поладила со всеми братьями и сестрами, покорив их своей открытостью. Да и Кэтрин относилась к маленькой соседке с исключительным материнским теплом: она постоянно передавала через калитку то домашнее печенье, то пироги, и никогда не упускала случая со светлой улыбкой нахваливать красивые, нарядные платья девочки. — Привет, Тито! Привет, Марлон! — весело рассмеялась Авелин, с готовностью отбивая ладошку парня в ответ. Тито напоследок шутливо потрепал её по светлым волосам и поднялся на ноги. А затем Ави сделала еще шаг и оказалась вплотную к Майклу. Тот стоял, замерев, и во все глаза смотрел на нее — взволнованный, явно смущенный таким количеством свидетелей, но скрыть искреннюю радость в глазах у него не получалось. Авелин, не обращая внимания на условности, шагнула вперед и крепко, от всего сердца обняла друга за шею. Сбоку тут же послышалось дружное, тихое улюлюканье Марлона и Тито, которые просто не могли упустить шанс подразнить младшего брата. Майкл мгновенно вспыхнул до кончиков ушей, став похожим на спелую вишню. Тем не менее он не отстранился. Наоборот, очень бережно, словно боясь повредить хрупкую фарфоровую куклу, он робко приобнял подругу в ответ, уткнувшись носом в её волосы. Он смущенно косился на маму, которая смотрела на детей с бесконечной нежностью. На своего отца Майкл даже не пытался поднять взгляд. Мальчик сознательно смотрел куда угодно — на ковер, на туфли, на Авелин, — лишь бы не встречаться глазами с Джозефом, ведь он и так слишком хорошо знал, какое холодное, расчетливое недовольство сейчас застыло на лице старшего Джексона. Но сейчас, в кольце рук своей белокурой подруги, этот страх на несколько секунд отступил на второй план. Под пристальным, тяжелым взглядом старшего Джексона и мягким, одобряющим взором Моргана дети наконец смогли отстраниться друг от друга. Майкл, всё еще пунцовый от смущения, неловко, но очень бережно сжал ладошку подруги в своей. Его пальцы слегка подрагивали, когда он потянул Ави за собой прочь из холла, увлекая вверх по широкой ковровой лестнице на второй этаж — подальше от взрослых разговоров и навязчивого улюлюканья братьев. Шум внизу постепенно затихал, сменяясь глухим эхом. Пройдя в самый конец длинного, светлого коридора, Майкл остановился перед белой дверью. Он аккуратно повернул ручку, распахнул её и отступил на шаг назад, взмахом руки приглашая Авелин войти. Девочка смущенно, но предвкушающе улыбнулась и сделала шаг вперед, во все глаза оглядывая комнату, в которой оказалась. Это был настоящий, скрытый от посторонних мир двенадцатилетнего мальчишки, в котором причудливо переплетались оглушительная слава и ускользающее детство. Комната оказалась просторной и залитой мягкими, золотистыми лучами заходящего солнца, пробивавшимися сквозь широкое окно с легкими кремовыми шторами. Интерьер дышал духом начала семидесятых: стены были оклеены обоями теплого горчичного оттенка, на полу лежал мягкий ворсистый ковер орехового цвета, а мебель из темного дерева — широкая кровать, письменный стол и массивный комод — выглядела добротно и уютно. Повсюду, куда ни брось взгляд, детали выдавали увлечения хозяина. В углу у окна расположился ультрамодный проигрыватель винила, вокруг которого ровными стопками выстроились пластинки в ярких картонных обложках. На стенах красовались цветные плакаты кумиров Майкла — группы The Temptations и Джеймса Брауна, а рядом с ними соседствовали красочные вырезки из комиксов. На письменном столе, заваленном нотными тетрадями и цветными карандашами, сиротливо стояла настольная лампа с матовым абажуром, а на пушистом ковре притаилась целая шеренга разномастных игрушек: настольный баскетбол, машинки и плюшевый медведь, на которых у маленькой звезды, судя по всему, почти не оставалось времени. Но больше всего здесь было Питера Пэна — настоящего культа вечного мальчика, который не хотел взрослеть. Авелин заметила большие диснеевские постеры, аккуратно приколотые к обоям над кроватью, старые книжки с затертыми до дыр корешками на подоконнике и даже пару небольших пластмассовых фигурок на полках. Однако внимание Ави привлекло совсем другое. Она перевела взгляд на большую, длинную деревянную полку, висевшую на самой видной стене. Эта полка была идеально чистой, словно мальчик лично протирал с нее каждую пылинку, и — что самое удивительное — совершенно пустой, если не считать двух предметов. В самом центре, аккуратно выставленные на всеобщее обозрение, стояли подарки Авелин. Маленькая, слегка потертая фигурка Питера Пэна, которую она подарила ему давным-давно у забора, и бережно расправленный экземпляр книги «Призрачная будка», полученный им в гримерке в ту памятную ночь. На этой полке не было ни музыкальных наград, ни памятных сувениров от продюсеров — только то, что связывало его с Ави. — Это ведь моя фигурка! И книга! — подбежав чуть ближе к полке, тихо рассмеялась Авелин. Её голос прозвучал как перезвон маленьких колокольчиков. Она восторженно обернулась на Майкла, который как раз в этот момент аккуратно, стараясь не производить лишнего шума, прикрывал за ними тяжелую белую дверь. Мальчик, выглядя невероятно смущенным, замер у порога и неловко помялся на месте, пряча ладони в карманы своего красивого черничного пиджака. Но уже через секунду он будто что-то вспомнил. Его лицо посветлело, и он заговорщически поманил подругу за собой вглубь комнаты. Там, в уютном углу у самого окна, залитого мягким закатным светом, расположились два больших, уютных пуфика ванильного цвета, похожих на пышные облака из кондитерской. Майкл галантно придержал Авелин за руку, помогая ей устроиться на одном из них, а сам сел напротив. Как только Майкл присел, Ави, не теряя ни секунды, импульсивно придвинулась к нему почти вплотную. На её лице сияла широкая, торжествующая улыбка, а в руках уже была большая новая книжка. Она развернула её к мальчику яркой обложкой, на которой в лучах солнца переливался замок Сильверлейка. — Смотри, это мы сегодня с папой купили! Я когда её увидела на витрине, сразу подумала, что тебе точно понравится! — затрещала Авелин, бережно раскрывая пахнущие типографской краской страницы и пытаясь поудобнее устроить увесистый том у себя на коленях. Из-за пышного подола её нарядного платья книга то и дело норовила соскользнуть. Неожиданно чуткие, длинные пальцы Майкла аккуратно перехватили плотный переплет. Мальчик мягко потянул книгу на себя, перекладывая её в свои руки. Он снова смущенно улыбнулся, слегка опустив пушистые ресницы, а затем перевел на Ави свой теплый, сияющий взгляд. — Мне нравится, спасибо. Уже, — тихо, но очень искренне добавил он, а после, заметив её замешательство, поспешил объяснить: — Давай я сам буду держать её, чтобы тебе было удобно, а ты будешь читать вслух? У тебя это красиво получается. Майкл предложил это очень бережно, словно немного боялся, что Авелин откажется или сочтет это глупым. Но девочка лишь расплылась в довольной улыбке. Ей было безумно приятно такое внимание. — Спасибо! Давай, конечно! Это отличная идея! Авелин без лишних раздумий пересела еще ближе, так что их плечи соприкоснулись, и от этого обоим стало удивительно тепло. Она заглянула в раскрытую книгу, которую Майкл устроил на своих коленях и повернул под идеальным углом, чтобы последние лучи уходящего солнца красиво подсвечивали строчки и ей было всё отлично видно. Мальчик замер, боясь пошевелиться и нарушить этот хрупкий уют, и лишь внимательно смотрел на её профиль. Ави пробежала глазами по первой строчке, набрала в грудь побольше воздуха и начала читать: — «В те далекие времена, когда над Сильверлейком еще не сгустились тучи, на самой вершине Серебряной горы стоял замок с зеркальными шпилями…» — Её голос, мягкий и выразительный, зазвучал в тишине комнаты, увлекая их обоих в далекое сказочное королевство. Она читала неторопливо, то и дело меняя интонации. Когда в тексте появился мрачный придворный маг, Ави сделала голос нарочито строгим и таинственным, а когда заговорили заколдованные лесные белки — забавно запищала, отчего Майкл не выдержал и тихонько прыснул в кулак, стараясь не спугнуть момент. Время от времени она отрывалась от страницы, тыкала пальчиком в красивую цветную иллюстрацию и принималась увлеченно объяснять Майклу свои мысли: — Ты только посмотри на этого дракона! — шептала она, оборачиваясь к нему так близко, что её светлые локоны коснулись его плеча. — Тут написано, что он охраняет золото и никого не пускает в замок. Но, по-моему, он совсем не злой! Просто у него тоже очень строгий папа, который заставляет его сидеть в этой пещере целыми днями. Ему, наверное, просто жутко скучно, и он мечтает, чтобы кто-то пришел и поиграл с ним в мяч! Майкл слушал её, затаив дыхание. Он послушно разглядывал картинки, куда указывал её тонкий пальчик, тихонько смеялся над её забавными комментариями и понимающе кивал, соглашаясь с каждым словом. В эти минуты, под звуки её голоса и шорох переворачиваемых страниц, весь остальной мир с его жесткими графиками, репетициями и суровым взглядом Джозефа за дверью перестал для него существовать. Были только они, ванильные пуфики и их новая общая сказка. Через какое-то время, когда книжка наскучила, а все яркие картинки были подробно изучены и обсуждены, Авелин поднялась с места. Майкл снова галантно придержал её за руку, помогая встать с низкого пуфика. Мальчик вызвался провести для неё настоящую экскурсию по своему тайному убежищу: он стал водить подругу от одного угла большой комнаты к другому, увлеченно рассказывая почти про каждую вещь — откуда она появилась, когда её купили и почему она для него важна. Ави слушала его, затаив дыхание, ведь сейчас он делился с ней частичками своей скрытой от камер жизни. Чуть позже, устав стоять, они забрались с ногами на большую двуспальную кровать Майкла. Завязался непринужденный разговор, посреди которого светловолосая озорница неожиданно хитро прищурилась и напала на мальчика с щекоткой. Майкл от неожиданности громко прыснул, попытался закрыться руками, а затем, поддавшись веселому порыву, подхватил лежащую рядом мягкую подушку и шутливо ударил ею подругу. Длинные светлые пряди Авелин тут же взлохматились, разлетевшись во все стороны. Майкл на секунду замер и испуганно округлил глаза, поначалу всерьез испугавшись, что не рассчитал силу и ударил слишком сильно, причинив ей боль. Но стоило Ави залиться звонким, победным смехом, как его страх мгновенно испарился. Вдоволь набившись подушками и насмеявшись до колик в животе, они наконец поутихли. Перебравшись за большой письменный стол Майкла, дети устроились на стульях, снова уютно соприкасаясь плечами. Мальчик с гордостью стал показывать ей свои рабочие черновики: расписанные аккуратным почерком листы с текстами новых песен, нотные знаки и еще кучу многочисленной, совершенно непонятной для неё музыкальной информации. Несмотря на то что Ави мало что смыслила в этих сложных терминах, она всё равно внимательно слушала каждое его слово, искренне интересуясь процессом и то и дело задавая забавные вопросы. Размеренное, тихое бормотание Майкла и мягкий полумрак подействовали на девочку убаюкивающе. Сморенная долгой прогулкой и бурными эмоциями, светловолосая Ави сладко зевнула, а после, повинуясь внезапному порыву, мягко опустила голову на плечо увлеченно говорящего друга. Майкл после этого движения сразу же замолчал на полуслове. Он буквально окаменел, боясь сделать даже лишний вдох, чтобы не потревожить её. — Ты говори, говори… я тебя внимательно слушаю… — прикрыв глаза и уютно устроившись на его плече, негромко пробормотала Авелин. Но вопреки своим словам, она только сильнее расслабилась, полностью отдаваясь подступающему сну. Из-за этого её тело начало понемногу кренить в сторону. Заметив это, Майкл аккуратно, едва касаясь пальцами красивой ткани её платья, бережно подтянул светловолосую девочку за плечо чуть выше, боясь, что она соскользнет и упадет вперед. Практически не дыша, он медленно, очень осторожно повернул голову. Его взгляд, полный трепета и какой-то взрослой, защищающей нежности, стал блуждать по лицу девочки, которое теперь освещалось только теплым янтарным светом настольной лампы. Длинные пушистые ресницы Ави быстро-быстро подрагивали, кончик аккуратного курносого носа иногда забавно дергался, а сама она тихо и мерно дышала. Время от времени девочка едва заметно вздрагивала во сне — и в те же секунды вздрагивал сам Майкл, кожей ощущая мягкое тепло её щеки на своем плече. Всю хрупкую магию этого момента в одно мгновение разрушил оглушительный звук резко открывшейся двери. В комнату ворвался задорный, чересчур громкий голос: — Майкл, там Джозеф зовет… О-о-о! Я очень извиняюсь! Испуганно обернувшись на шум, Майкл столкнулся взглядом с застывшим на пороге Марлоном. Старший брат сначала удивленно моргнул, а затем несдержанно и громко засмеялся. С явным весельем, лукавством и задором он принялся переводить взгляд то на пунцового, готового провалиться сквозь землю младшего брата, то на Авелин. Девочка от такого резкого шума испуганно подскочила на месте. Сон вмиг слетел с неё, и она принялась растерянно озираться по сторонам, пытаясь сообразить, что произошло. Следом за Марлоном, возвышаясь над ним грозной темной скалой, в дверном проеме показался Джозеф. Его колючий, неестественно внимательный взгляд мгновенно принялся сканировать пространство, выискивая причину для неуместного веселья и смеха своего сына. Перед ним предстала красноречивая картина: напуганный Майкл, чье лицо горело от жгучего стыда, и сидящая вплотную к нему белокурая девочка, которая до сих пор сонно хлопала пушистыми ресницами, пытаясь прийти в себя. Озорная улыбка Марлона тут же увяла под этим ледяным взором. Ничего не сказав, Джозеф лишь жестко, увесисто хлопнул Марлона по плечу, заставляя парня немедленно убраться с дороги. А после, даже не взглянув на замершую девочку, мужчина развернулся и тоном, абсолютно не терпящим возражений, бросил в глубину комнаты: — Майкл, за мной. В ту же секунду, будто повинуясь невидимому приказу, Майкл послушно поднялся со своего места. Напряжение в его плечах стало почти осязаемым. Обреченно опустив голову, он все же нашел в себе силы бросить последний, короткий и полный немого извинения взгляд на подругу, после чего покорно последовал за тяжелыми шагами отца. Авелин осталась сидеть за большим столом одна, провожая его фигуру тревожным, волнующим взглядом, в котором от прежнего сонного уюта не осталось и следа. Уже вечером, лежа в своей уютной кровати, после того как они с отцом полистали перед сном её любимую сказку, Авелин несмело потянула мужчину за рукав домашней рубашки, заставляя того отвлечься и взглянуть на неё. — Пап, почему мистер Джексон меня так сильно недолюбливает? Морган от такого прямого вопроса на мгновение растерялся. Он замер, пристально вглядываясь в посерьезневшее личико дочери, а затем отложил книгу на прикроватную тумбочку и опустился на самый край матраса. Его большая, теплая ладонь мягко легла на её голову, нежно перебирая длинные белокурые пряди. — С чего ты это взяла, моя гонщица? Почему тебе так показалось? Замявшись и чуть глубже зарывшись в подушку, Авелин едва слышно прошептала: — Сегодня, когда он зашел в комнату, так тут же увёл Майкла. Словно я… сделала что-то плохое. А перед этим он смотрел на меня так… — девочка вздрогнула от нахлынувших воспоминаний и, нахмурив бровки, закончила еще тише: — И он каждый раз так смотрит, стоит нам оказаться рядом. Мне кажется, он очень злой. Мужчина лишь тяжело, как-то по-особенному понимающе вздохнул, придвигаясь ближе, чтобы дочке не приходилось напрягать голос. — Понимаешь, солнышко, тут всё немного сложнее. Майкл сейчас — не просто твой друг, он стремительно восходящая звезда, мальчик с поразительным, редким талантом. И Джозеф… он неотступно следит за каждым его шагом, за каждым результатом. Думаю, ты и сама видишь, какая безумная популярность обрушилась на Майкла, — мягко улыбнулся Морган. Авелин притихла и согласно кивнула, невольно вспомнив оглушительный рев трибун на концертах «Джексон 5» и девчонок, которые заходились в крике, плакали от восторга и без конца скандировали: «Майкл, ты лучший!», «Мы любим тебя!». Продюсер аккуратно перехватил маленькую ладошку дочери и мягко сжал её в своей, стараясь подобрать самые правильные слова для десятилетнего ребенка. — Дело совсем не в тебе, милая. Ты замечательная, и мистер Джексон это прекрасно знает. Просто видишь ли… в своем сыне он в первую очередь видит огромный, важный проект, который обязан работать идеально, без сучка и задоринки. Для Джозефа любое, даже самое безобидное отвлечение — это угроза успеху. А ты для Майкла — как раз такое сильное «отвлечение». Потому что рядом с тобой он мгновенно забывает о сцене, о жестких графиках и о том, что он знаменит. С тобой он становится самым обычным, по-настоящему счастливым мальчишкой, который может дурачиться, читать сказки и заливисто смеяться. Морган сделал короткую паузу, бережно поправляя сползающее одеяло Ави, и его взгляд стал более глубоким. — Майкл уже сейчас собирает залы, но поверь моему профессиональному опыту: это лишь крошечное начало. У него такой невероятный дар, что со временем он станет ещё куда более популярным. Возможно, его имя прогремит на весь мир, и его будут знать на каждом кусочке земли. Но быть другом настолько великого человека — это огромный, порой очень изнурительный труд, Ави. Популярным людям невероятно тяжело находить тех, кому можно просто доверять, вокруг них всегда слишком много фальши. Джозеф пытается выстроить вокруг сына железную стену, чтобы тот видел перед собой только работу. И когда мистер Джексон застает вас вместе, его злит не твоё присутствие, а то, с какой легкостью ты разрушаешь эту стену своей искренностью и теплотой. Это сложная ноша, детка. И чем дальше, тем труднее вам обоим может быть. Авелин замерла, переваривая отцовские слова. В комнате воцарилась уютная ночная тишина, нарушаемая лишь мерным стрекотом калифорнийских цикад за окном. — Но это ведь не значит, что мне нельзя с ним дружить? — с затаенной надеждой спросила она, заглядывая папе прямо в глаза. Морган тепло улыбнулся и наклонился, чтобы ласково поцеловать дочь в лоб. — Это значит только то, что твоя дружба нужна Майклу сильнее, чем кому бы то ни было в этом городе. Просто оставайся для него этим самым островком безопасности, хорошо? А с мистером Джексоном я как-нибудь разберусь сам. Давай, засыпай, моя гонщица. Мужчина поднялся, щелкнул выключателем настольной лампы, погружая спальню в мягкий полумрак, и тихонько прикрыл за собой дверь, оставив Авелин наедине с её мыслями.

***

Ноябрь 1973 года.

Калифорния, Лос-Анджелес, поместье Хейвенхёрст.

Приблизившись к двери и с трудом, но всё же освободив одну из рук, невысокая девушка негромко постучала в тяжелую белую дверь. В ответ изнутри донеслось тихое мальчишеское «Войдите». Услышав разрешение, она аккуратно толкнула деревянную створку ногой, проходя внутрь комнаты, которая за прошедшие пару лет стала ей почти родной. Майкл, до этого момента низко склонившийся над письменным столом, медленно повернулся к двери, отрываясь от разбросанных в беспорядке черновиков. Стоило ему увидеть на пороге знакомое, сияющее улыбкой лицо, как вся его сосредоточенность мгновенно испарилась. Он тут же поднялся со своего места, преодолевая разделяющее их расстояние буквально в несколько размашистых шагов. Парень осторожно, но крепко заключил светловолосую девушку в объятия, одновременно с этим ловко забирая из её рук всё то, что она с таким трудом несла, — теплый бумажный пакет с любимой выпечкой и пару банок газировки, которые они так любили открывать втихаря от взрослых. — Как ты тут? — тихо посмеявшись от такой молниеносной заботы, Авелин дружески похлопала друга по спине, а после аккуратно отстранилась, заглядывая в родное лицо напротив. От неё пахло прохладным октябрьским ветром и чем-то неуловимо домашним, уютным. Майкл в ответ лишь тепло, немного утомленно улыбнулся. В его глазах, несмотря на явную усталость после многочасовых репетиций, вспыхнули знакомые живые искорки. Ему до безумия не хватало этих простых, легких минут, когда можно было не думать о графиках, записях альбома и бесконечных требованиях продюсеров. — Сижу над текстом. Проходи, — тут же отозвался парень, бережно придерживая её за локоть и увлекая вглубь комнаты. Он аккуратно поставил принесенные ею угощения на край стола, стараясь не задеть нотные тетради, и мягко подтолкнул к ней один из стульев. Пропустив светловолосую гостью вперед, Майкл сам уселся рядом, привычным движением придвигаясь ближе, так что их плечи снова оказались почти вплотную. По комнате разлился мягкий свет настольной лампы, создавая то самое ощущение защищенности, которое они оба так ценили. За эти два года, проведенные бок о бок, Майкл заметно изменился. Он стремительно вытянулся, окончательно обогнав в росте Авелин, которая и до этого была ниже него. Теперь, чтобы заглянуть в его выразительные темные глаза, девочке приходилось чуть задирать голову. Пышная, аккуратная шапка афро делала парня визуально еще выше. На его висках и щеках, вопреки плотному слою студийного грима, который Майкл просто ненавидел, угадывались следы подростковых высыпаний. Из-за этих мелких несовершенств кожи юноша в последнее время постоянно нервничал, замыкался в себе и переживал — тем более что дома его и без того нещадно задирал и критиковал отец. Авелин, видя все эти безмолвные терзания друга, всеми силами пыталась его поддержать. Для неё он оставался всё тем же Майклом, поэтому она просто стремилась быть рядом. Почти каждый вечер, стоило у парня выдаться свободной минутке, Ави бегала к нему в комнату. Она также стала постоянным гостем на студийных записях и часто ездила с группой на гастроли, особенно выручая Майкла перед большими концертами, когда тот изводил себя мандражом. Недавно вышедший альбом «G.I.T.: Get It Together» произвел настоящий фурор. О «Джексон 5» гудели буквально на каждом углу: дети, взрослые, пожилые люди — все наперебой прославляли талантливых братьев. Сами же парни, повзрослев, потихоньку начали бунтовать против жестких рамок лейбла Мотаун. Им до безумия хотелось самим писать тексты и играть на музыкальных инструментах, что им, разумеется, строго запрещалось. И всё же они умудрились совершить локальный переворот в музыке, резко перейдя от привычного детского поп-фанка к более взрослому, ритмичному раннему диско, подчистую взрывая все концертные площадки страны. Но ни для кого не было секретом, что главной движущей силой, золотой серединой и любимцем публики по-прежнему оставался именно Майкл — совсем как в те дни, когда они только начинали свой путь. В свои пятнадцать лет парень собирал вокруг себя многотысячные толпы кричащих фанаток, число которых увеличивалось в геометрической прогрессии с каждым рассветом. А на недавнем телешоу во время исполнения новой песни Майкл впервые продемонстрировал публике свой культовый танец «Робот». Это вызвало колоссальный, оглушительный фурор по всей стране и далеко за её пределами. Авелин, которая до этого уже сотни раз видела, как друг оттачивает эти ломаные движения в своей комнате, даже не ожидала, что на экранах это произведет настолько мощный, почти гипнотический эффект. Она неимоверно гордилась им. Сравнивая прежнего двенадцатилетнего мальчишку, который только робко примерял на себя бремя славы, и этого повзрослевшего юношу, управляющего восторженной толпой по щелчку пальцев, Ави отчетливо понимала, насколько велик его дар. Она была абсолютно уверена: совсем скоро о Майкле заговорит весь мир, точно так, как предсказывал её отец. К слову, продюсерское дело Моргана продолжало процветать, а его тесное сотрудничество с Джозефом Джексоном укреплялось. Для Авелин это было главным благословением, ведь благодаря работе отца она могла видеть друга гораздо чаще. Мистер Джозеф, впрочем, ни капли не изменился. Разве что стал еще более требовательным и, как казалось Авелин, наглым. Мужчина вел себя так, будто весь этот грандиозный успех — исключительно его личная заслуга, а не результат каторжного труда его сыновей, впахивающих на износ круглые сутки. Он расхаживал по коридорам как напыщенный индюк в дорогих щегольских костюмах, стоимость которых равнялась хорошему автомобилю, сыпал приказами и тотально контролировал абсолютно всё. Особенно жестко его контроль простирался на то, что происходило между Авелин и его младшим сыном. Каждый раз Джозеф смотрел на девочку тяжелым, сканирующим взглядом, словно знал и видел куда больше, чем следовало. Ави неизменно вздрагивала под этим ледяным взором, физически ощущая его глубинное недовольство и молчаливое неодобрение. Но она слишком хорошо помнила слова отца, сказанные ей в той полутемной детской спальне два года назад. Помнила каждое слово. А потому, наперекор всем страхам и грозному мистеру Джексону, она продолжала оставаться рядом с Майклом, сама того не подозревая, исцеляя и защищая юного артиста от жестокого мира одним лишь своим искренним присутствием. Единственное, пожалуй, что оставалось совершенно неизменным в этой безумной круговерти славы, так это отношение старших братьев к Авелин. Точнее — к их с Майклом трепетной дружбе. Как и раньше, абсолютно каждый из парней считал своим святым долгом то подшутить, то отпустить какой-нибудь двусмысленный комментарий, стоило Майклу и Ави оказаться в одном помещении. От этих подколок Майкл каждый раз, словно впервые, густо краснел до самых кончиков ушей и, пряча глаза, бубнил что-то вроде: «Заткнитесь, а?» или «Прекратите сейчас же». Главным заводилой и инициатором этого безобразия, конечно, оставался неугомонный Марлон. С недавних пор он вообще перестал звать Авелин по имени. Теперь при каждой встрече из его уст неизменно вылетало: — Миссис Джексон, здравствуйте! — Миссис Джексон, как вам наша сегодняшняя репетиция? Как вам Майкл со своим новым вокалом? — Хорошего вечера, миссис Джексон. — Что случилось, миссис Джексон? Вы чем-то расстроены? Когда Авелин впервые услышала в свой адрес подобное обращение, она даже не сразу поняла, что это вообще значит, и только недоуменно нахмурила бровки. Зато Майкл в ту же секунду вспыхнул как маков цвет, судорожно прикрыл лицо ладонью, будто ему было смертельно стыдно за несносного брата, и едва слышно взмолился: «Заткнись сейчас же. Пожалуйста». Но слово не воробей. С тех пор это «Миссис Джексон» как-то само собой намертво прикрепилось к девочке, и старшие братья частенько окликали её именно так, покатываясь со смеху от бурной реакции младшего. Особенно бесценной в такие моменты была реакция Джозефа. Когда до ушей мужчины долетали эти шуточки, он выглядел так, будто ему становилось физически больно. В этот миг он готов был буквально испепелить Авелин своим ледяным, тяжелым взглядом, на корню пресекая любые глупости. Благо, в такие секунды Майкл всегда спасал подругу — он молча и очень аккуратно утягивал её за собой подальше от тяжелой отцовской ауры. Зато настоящая миссис Джексон, Кэтрин, от подобных прозвищ только тепло и мягко улыбалась. Она вообще души не чаяла в Авелин и любила её как родную дочь, постоянно подкармливая домашней едой на кухне. Из-за этого Марлон регулярно шутливо ныл на весь дом, заявляя, что мама любит эту белокурую девчонку гораздо больше, чем собственных сыновей. Что же касается Моргана, то он на все эти семейные сцены никак не реагировал. Почти всё время отец Авелин хранил загадочное молчание — лишь едва заметно улыбался в свои усы, внимательно наблюдая за подростками. Каждый раз, когда Майкл осторожно брал Ави за руку, утягивая за собой в комнату, или робко садился рядом, Морган провожал их долгим взглядом, но не произносил ни слова одобрения или упрека. Авелин внутри себя даже немного удивлялась такому редкому спокойствию со стороны папы, но была ему за это безмерно благодарна. Сама Авелин на всё происходящее ровным счётом никак не реагировала по одной простой причине — она банально не знала, как надо. Тринадцатилетняя девочка искренне не понимала, почему братья Майкла то и дело отпускают эти странные шуточки, а собственный отец лишь многозначительно улыбается им вслед. Да, они дружили с Майклом, и Авелин его очень сильно, по-настоящему любила. Но ведь он был её лучшим и единственным другом, родной душой, с которой она могла без утайки поделиться буквально чем угодно! В том, что они старались проводить вместе каждую свободную секунду, Ави не видела абсолютно ничего зазорного, а глупые прозвища Марлона списывала на обычное мальчишеское дурачество. Они ведь с Майклом просто друзья, и точка. За прошедшие два года Авелин заметно сблизилась ещё с одним человеком из окружения артиста — Биллом, личным телохранителем Майкла, при виде которого раньше неизменно вздрагивала от испуга. Теперь всё изменилось. Наравне с Майклом, Билл стал для Авелин тем самым надежным взрослым, который всегда выслушает, подскажет и молча поддержит в трудную минуту. Несмотря на свой суровый, внушительный вид и практически всегда каменное выражение лица, этот огромный мужчина обладал поразительно добрым и отзывчивым сердцем — как минимум по отношению к своему подзащитному и этой хрупкой белокурой девчонке. Билл частенько закрывал глаза на их мелкие шалости, прикрывал перед Джозефом и подвозил их, куда нужно, став для парня настоящей опорой. Как-то раз, в минуту особенных откровений, Майкл даже тихонько признался Авелин, что втайне хотел бы называть Билла своим «папой». От этих слов у девочки тогда сжалось сердце, ведь она понимала, насколько сильно Майклу не хватало простого отцовского тепла, а не вечных приказов и критики. С Куинси Джонсоном — знаменитым музыкальным продюсером, с которым Майкл в этот период своей жизни работал особенно усердно и вкладывал в это сотрудничество всю душу, — Авелин также нашла общий язык, установив с мужчиной удивительно теплые, почти семейные отношения. Куинси оказался невероятно харизматичным, мудрым и по-хорошему простым человеком. Как и Майклу, он часто увлеченно рассказывал девочке тонкости и профессиональные секреты своей сложной работы. Ави могла часами сидеть рядом с ним в большом, утопающем мягком кресле прямо в режиссерской рубке, завороженно наблюдая через толстое звуконепроницаемое стекло за Майклом, который полностью выкладывался перед микрофоном. Куинси искренне ценил то, как присутствие этой светловолосой девчонки успокаивало юного артиста, и всегда радушно приветствовал её на студии. — Это снова он? — с искренним сожалением в голосе прошептала Авелин, уже наперёд зная ответ. Её взгляд был прикован к смуглой щеке парня, где на мягкой коже, частично скрытый гримом, красовался едва выраженный, но всё же заметный отёк. Майкл на её вопрос ничего не ответил. Он лишь прикусил губу и молча отвёл глаза в сторону, уставившись на свои нотные черновики, — и этим безмолвным жестом всё было сказано. Джозеф снова применил свои «методы воспитания». Тяжело вздохнув, Авелин решила не давить на больное и переключить его внимание. Она потянулась к принесённому пакету и, выудив оттуда ещё тёплую, ароматную выпечку, которую испекла сама сегодня утром, аккуратно протянула угощение другу, мягко улыбаясь. — Я добавила больше корицы в этот раз, когда пекла. Ты ведь сам говорил, что было бы классно, если бы начинка состояла из неё процентов на восемьдесят, — заметив удивлённый и одновременно тронутый взгляд парня, Ави улыбнулась ещё шире, одобрительно кивая на протянутое лакомство. Майкл несмело принял из её рук пышную булочку. Откусив кусочек, он на секунду блаженно прикрыл глаза, и на его лице наконец-то расплылась робкая, но такая искренняя улыбка. — Это безумно вкусно. Спасибо, Ави, — тихо сказал он, открывая глаза, в глубине которых теперь блеснули живые, тёплые искорки. Ему было невероятно приятно, что она помнила такие мелочи и так старалась ради него. Авелин, ничего не говоря в ответ, лишь понимающе улыбнулась. Но в следующую секунду её взгляд снова невольно зацепился за бледный след на его щеке, и в голове девочки моментально созрел план. Будто что-то вспомнив, она встрепенулась. — Майки, подожди меня здесь, я сейчас! — выпалила она и, оставив парня в лёгком недоумении, быстро вышла из комнаты. Ави стремительно сбежала по широкой лестнице на первый этаж. В просторной гостиной на диване лениво расположились Марлон и младший из братьев, Рэнди. Стоило им заметить мелькнувшую светлую макушку, как они тут же в один голос, словно сговорившись, задорно крикнули: — Здравствуй, миссис Джексон! Марлон, резво поднявшись с дивана, перехватил её на полпути и шутливо потрепал девочку по волосам, заставив её пригладить растрепавшиеся локоны. Но Авелин сейчас было не до шуток. Она целеустремленно подбежала к своему отцу, который стоял неподалеку и о чём-то беседовал с главой семейства. Наплевав на правила приличия, Ави потянула Моргана за рукав пиджака, вынуждая его наклониться, и что-то быстро, взволнованно зашептала ему прямо на ухо. Морган внимательно выслушал дочь, его губы сурово сжались в тонкую линию, и он понимающе кивнул. Повернувшись к Джозефу, мужчина спокойно, но твердо произнес: — Джозеф, пять минут. Продюсер развернулся и быстрым шагом устремился к выходу из дома. Авелин осталась ждать его внизу, отойдя в сторону кухни, где у плиты хлопотала Кэтрин. Заметив девочку, миссис Джексон тепло улыбнулась и решила завязать короткий, уютный разговор, чтобы отвлечь гостью. — Как твоя учёба, милая? Совсем из-за наших мальчиков книги забросила? — ласково спросила женщина, вытирая руки полотенцем. — О нет, всё хорошо, миссис Джексон! — поспешила заверить её Авелин, присаживаясь на край высокого стула. — На днях я сдала промежуточный экзамен по корейскому языку. Набрала 94 балла из 100! А в следующем месяце планирую ещё и за итальянский взяться. — Какая же ты умница, миссис Джексон! — раздался за спиной весёлый голос Марлона, который к этому времени уже подошёл ближе и по-свойски опёрся локтями о мраморную столешницу, лукаво подмигивая. — Вот ведь Майки повезло, отхватил себе такую интеллектуалку! — Марлон! Заткни свой рот! — неожиданно прогремел из гостиной грубый, леденящий душу голос Джозефа. Марлон тут же осёкся, его улыбка мгновенно испарилась, а губы испуганно сжались. Кэтрин лишь тяжело, с глубокой горечью вздохнула и сокрушённо покачала головой, продолжая заниматься делами. Сама Авелин буквально физически сжалась под тяжёлым, пристальным взором Джозефа, который теперь буравил её взглядом из глубины комнаты. Ей стало трудно дышать, а по спине пробежал неприятный холодок. К счастью, входная дверь хлопнула, и в дом вернулся Морган. Он подошёл к дочери и незаметно для чужих глаз вложил в её ладошку небольшой тюбик с целебной мазью от ушибов и отёков. Лицо Авелин озарилось благодарностью; она быстро поднялась на цыпочки, нежно чмокнула отца в щеку и, крепко сжимая спасительное средство в руке, пулей помчалась обратно на второй этаж. — Эй! Даже не попрощалась нормально, миссис Джексон! Это некрасиво! — полетело ей вслед весёлое кривляние Марлона, который тут же получил дружеский, но ощутимый хлопок по плечу от подошедшего Тито. Уже взбегая по ступенькам, Авелин услышала, как внизу снова раздался отдалённый, резкий приказной тон Джозефа, призывающий сыновей к порядку, после которого в доме мгновенно наступила звенящая, напряжённая тишина. Все шутки кончились. Толкнув дверь, Авелин вошла в комнату, тут же присаживаясь напротив вопросительно смотрящего на неё Майкла. Придвинувшись ближе под всё тот же недоумевающий взгляд, Авелин открыла тюбик. Она несильно потянула друга за рукав рубашки, заставляя его наклониться пониже, а после чуть вскинула голову, дабы рассмотреть лицо парня. Не обращая внимания на его явное смущение, а точнее на то, как у него перехватило дыхание, она выдавила на палец небольшое количество прохладной мази, а после аккуратно коснулась чужой щеки в том самом месте, где виднелся отек. Майкл, как только почувствовал непривычный холод и мягкое касание её пальцев, дёрнулся и крупно вздрогнул. Но он не отстранился — так и замер, боясь сделать даже лишний вдох. Для парня, чья жизнь состояла из бесконечных репетиций, строгих выговоров отца и криков тысяч безликих фанаток со сцены, такое простое, интимное проявление заботы было чем-то совершенно ошеломляющим, новым и пугающе приятным. Впервые в жизни кто-то прикасался к его лицу не для того, чтобы наложить плотный слой сценического грима или поправить микрофон, а просто чтобы помочь, чтобы заживить рану. Он послушно застыл, во все глаза глядя снизу вверх на сосредоточенную Авелин, которая продолжала возиться с его «лечением» с особо серьезным, важным выражением лица и, кажется, совсем не замечала, какой ураган бушует внутри её друга. Сердце Майкла в этот момент глухо и быстро застучало где-то в горле, а к щекам, прямо под её пальцы, прилила горячая краска, которую не мог скрыть ни один грим. Чуть размазав целебный крем и добавив ещё капельку на поврежденную кожу, Авелин наконец отстранилась, удовлетворенно оглядывая результат своей работы. — Вот и всё! — изрекла она, с улыбкой глядя на всё ещё неподвижного друга. — Отёк небольшой, но лучше помазать — и болеть не будет, и пройдет куда быстрее! Я проверяла, когда ударилась тогда, помнишь? Очень быстро прошло! Заметив, что парень застыл как изваяние и никак не реагирует на её слова, просто гипнотизируя её своим растерянным, распахнутым взглядом, Авелин замолчала. Ей показалось, что он снова ушёл в себя, как это часто бывало после тяжелых разговоров с Джозефом. Чтобы вернуть друга в реальность, она аккуратно дотрагивалась до его ладони. — Майкл? Всё хорошо? — обеспокоенно позвала она, пододвигаясь ближе и заглядывая в его лицо. Тот тут же будто отмер, судорожно сглотнул и кинул короткий, панический взгляд на хрупкую ладонь девушки, сжимающую его смуглую руку. От тепла её пальцев по его коже побежали едва уловимые, покалывающие искорки. Майкл открыл было рот, отчаянно пытаясь совладать с собственным голосом и подобрать нужные слова, чтобы сказать, как он благодарен, но горло сковал глупый, чисто подростковый зажим. И прежде чем он успел хоть что-то ответить, дверь бесцеремонно распахнулась. За ней показался уже что-то со смехом собиравшийся сказать Марлон. Но стоило ему увидеть застывшего, пунцового Майкла и близко сидящую к нему Авелин, чья рука всё ещё покоилась поверх ладони младшего брата, как парень громко прыснул. Он тут же обернулся назад — позади него вытянулся Тито, выглядывающий из-за плеча брата и прячущий широкую улыбку. — Ну ты гляди на них! — восторженно воскликнул Марлон, за что тут же получил ощутимый шлепок по затылку от Тито. Тот, хоть и улыбался сам, грозно шикнул на брата и многозначительно махнул головой назад, в сторону лестницы. Марлон только закатил глаза, но спорить не стал. С прежней весёлой ухмылкой на губах, но уже чуть тише он бросил перед тем, как начать прикрывать деревянную створку: — Мистер Морган зовет тебя, миссис Джексон. Пора домой, — и, развернувшись, он снова прыснул в кулак, добавив: — Но ты, конечно, можешь остаться в комнате Майкла. Уверен, он против не будет! На этот раз от Тито, который, судя по покрасневшему лицу, уже сам еле сдерживал громкий хохот, Марлону прилетело по затылку куда сильнее. Эта шутка выдернула Майкла из оцепенения, словно ушат ледяной воды. Позорно пойманный с поличным, он резко отдёрнул свою руку из-под ладони Авелин, чувствуя, как до безумия, просто огненным пожаром горят кончики его ушей. Смущение мгновенно сменилось вспышкой защитной злости на несносных братьев, нарушивших этот хрупкий, священный для него момент. Парень пулей подскочил со стула, в два шага преодолел комнату и, подлетев к двери, с силой отвесил шутнику-Марлону ответный подзатыльник, надеясь спрятать за этой суетой свое колоссальное замешательство. Уже стоя в прихожей, под общий шум голосов и крепкое, деловое рукопожатие двух мужчин, Авелин аккуратно скользнула к Майклу. Парень стоял немного в стороне от остальных, всё ещё взбудораженный недавней суматохой. Ловким движением девочка незаметно передала ему в руки небольшой тюбик, тепло улыбаясь его мгновенной растерянности. — Мажь два-три раза в день, прямо поверх кожи, и всё пройдёт куда быстрее, — заговорщически шепнула она. Майкл кинул короткий взгляд на мазь в своих ладонях, а затем спрятал её в карман брюк и сжал тюбик крепче, несмело, но очень искренне улыбаясь подруге в ответ. В его глазах читалась безграничная благодарность за то, что она не стала развивать тему с подколами братьев. Заметив, что тяжёлый взгляд Джозефа, как и внимательный взор её собственного отца, уже устремились в их сторону, Авелин решила не медлить. Она спешно приобняла Майкла — порывисто, за плечи, так, как только позволял её небольшой рост. Парень на секунду опять затаил дыхание, едва ощутимо коснувшись её спины в ответном жесте, но Ави уже отстранилась и с улыбкой отбежала к мягко смотрящему на неё Моргану. — До завтра! До свидания, мистер Джексон, до свидания, миссис Джексон! — звонко кинула Авелин, покрепче хватая отца за руку и увлекая его к выходу. Кэтрин ласково помахала ей вслед, Джозеф лишь сухо и напыщенно кивнул, а сам Майкл так и остался стоять на месте. Он неподвижно провожал взглядом её удаляющийся силуэт сквозь открывшуюся дверь осеннего вечера, продолжая крепко, до побеления суставов сжимать тюбик мази в кармане. Так, будто этот маленький кусочек пластика был его последней надеждой и единственным спасением во всём мире.

«Быть рядом — это не просто находиться в одной комнате. Это значит протянуть невидимую нить защиты, когда весь мир вокруг рушится».

Эрих Мария Ремарк