Анатомия идеального кадра

Апрель 1973 года.

Калифорния, Лос-Анджелес, Хитсвилл Уэст (Голливудская студия «Мотаун»).

«Ни один человек не способен ощутить чужую боль, но увидеть, как ради тебя готовы принять удар — это и есть высшая форма преданности».

Эрих Мари Ремарк

Зажмурившись от ярких лучей заходящего солнца, которые слепили сквозь огромные панорамные окна вестибюля, Авелин неспешно приблизилась к высокой стойке регистрации. Просторный ресепшен первого этажа «Мотауна» дышал суетой: лакированная поверхность стола была завалена стопками документов и важными бланками. За стойкой сидела пухлая женщина средних лет, которая, заметив светловолосую девушку, тут же оторвалась от работы и требовательно приподняла свои острые, прямоугольные очки на переносице. Приподнявшись на носочках, чтобы казаться чуть выше, Авелин сдержанно и с достоинством улыбнулась, протягивая женщине именной пропуск. Однако не успела секретарша даже коснуться пластиковой карточки, как со спины Авелин соткалась высокая, монументальная фигура Билла. Одетый в безупречную классическую рубашку тёплого бежевого оттенка и строгие брюки в тон, он казался настоящей скалой. Мужчина уверенно заслонил собой девушку от лишних глаз, опустил на стойку своё личное удостоверение главы безопасности и спокойно, но весомо произнёс: — Добрый вечер. Запомните это лицо и имя. Мисс Авелин проходит лично к мистеру Горди, без лишних задержек и досмотров. Начиная с сегодняшнего дня. Женщина за стойкой мгновенно переменилась в лице. Она даже не стала сверять бумаги — лишь суетливо вернула пропуск Авелин, расплываясь в угодливой улыбке: — Да-да, конечно, мистер Брэй! Простите, ради бога. Проходите, мисс, я могу лично вас проводить, если нужно… — Благодарю, не стоит, нас уже ждут, — коротко и сдержанно перебил её Билл. Он едва заметно махнул рукой дежурившим у лифтов охранникам, давая понять, что всё под контролем, и те понимающе выпрямились по струнке. Оставив позади притихший первый этаж, Билл аккуратно придержал Авелин за спину, направляя её вперёд, и сам последовал за ней, ведя девушку по направлению к лестнице на верхние этажи. Поднимаясь по ступенькам, Авелин невольно поймала себя на мысли о том, какой невероятный, оглушительный фурор произвёл только-только вышедший третий сольный альбом Майкла — «Music & Me». Эта пластинка буквально взорвала музыкальный мир, заставив говорить о юном исполнителе со всех сторон, в каждом уголке планеты. И Авелин в эти моменты испытывала за него такую сильную, щемящую гордость, что та едва умещалась в груди. Особенно грела душу обложка — теперь уже культовая, над которой они с Майклом так долго и трепетно думали вместе, сидя по вечерам. На ней парень был запечатлён в очень честный, глубокий момент: он просто сидел с акустической гитарой, задумчивый и бесконечно талантливый. Несмотря на все свои жестокие подростковые переживания из-за ломающегося голоса, Майкл безумно гордился этой работой. Каждую свободную минуту он с горящими глазами обсуждал продвижение альбома, и в этом его главным союзником и мудрым наставником выступал мистер Горди. Берри Горди — основатель и великий босс лейбла «Мотаун» — работал с Майклом еще с самого нежного, малого возраста, когда братьев только-только заметили на одном из локальных концертов. Именно этот проницательный мужчина когда-то разглядел колоссальный талант в маленьких Джексонах, а в особенности — в самом младшем из них, хрупком мальчике с невероятным чувством ритма. Горди лично подписал с ними тот самый судьбоносный контракт, на который Джозеф, разумеется, пошёл с особым, хищным удовольствием. И мистер Горди сдержал слово: он вылепил из «Джексон 5» мировых звезд, которые прямо сейчас продолжали штурмовать вершины хит-парадов и уверенно бить все возможные рекорды. Вечером, когда Авелин только-только закончила со всеми уроками, на Хейвенхёрст опустилась приятная калифорнийская прохлада. Девушка вышла во двор, держа в руках потрёпанный томик «Маленьких женщин» Луизы Мэй Олкотт — книга была уже далеко не детской, и Авелин с замиранием сердца сопереживала взрослым историям о взрослении, девичьих секретах и первой любви. Почитать в тишине ей, однако, не удалось: к высоким кованым воротам неожиданно подкатил знакомый массивный автомобиль. Авелин не медля направилась к медленно раздвигающимся створкам. Из салона в следующий момент вышел Билл. Девушка отлично знала, что этот вечер Майкл, как и обычно, должен был проводить на студии вместе со своими братьями. А значит, и Билл обязан был находиться там же — на своём бессменном посту. То, что он внезапно оказался здесь, у её дома, одновременно и удивляло, и немного настораживало. — Билл! — искренне улыбнувшись и напрочь позабыв о минутной тревоге, Авелин подбежала ближе и доверчиво уткнулась в крепкую грудь мужчины. Охранник тихо, по-доброму рассмеялся. Его огромная ладонь несильно прижала тринадцатилетнюю девочку к себе в коротком, защищающем объятии, а пальцы ласково взлохматили её светлые волосы. — Привет, леди, — добродушно пробасил мужчина. Он мягко отстранился и, к огромному удивлению Авелин, опустился перед ней на одно колено, чтобы их глаза оказались на одном уровне. Огромная, мозолистая ладонь Билла бережно сжала хрупкие пальчики светловолосой девочки. — Готова поехать на студию и заглянуть к парням? — вдруг заговорщически спросил он. Авелин окончательно растерялась. Её взгляд испуганно-недоумевающим заемчиком запрыгал по волевому лицу напротив. — Сейчас? На «Мотаун»? — Сейчас. На «Мотаун», — с глухой улыбкой кивнул Билл. Заметив краем глаза какое-то движение со стороны дома, он поднялся на ноги, аккуратно обойдя девочку. — Морган, — Билл приветственно кивнул подошедшему отцу Авелин. Тот тоже смотрел на нежданного гостя с явным замешательством, но тепло улыбнулся, крепко пожимая протянутую руку и по-дружески приобнимая крупного охранника за плечи. — Готова! Конечно готова! — будто только что очнувшись от оцепенения, резко и звонко отозвалась Авелин. Её громкий голосок заставил отца вопросительно выгнуть бровь, а Билла — довольно прищуриться. — Пап, можно я, пожалуйста, поеду с Биллом сейчас на «Мотаун»? Пожалуйста, пожалуйста! Я уже честно-честно закончила со всеми уроками! — Авелин подскочила ближе к родителю, умоляюще сложила ладони перед грудью и уставилась на него своими огромными, сияющими глазами, против которых у Моргана никогда не было противоядия. — Солнышко, ты видела, сколько времени? Солнце уже заходит, — растерянно отозвался Морган, переводя взгляд на Билла в поисках здравого смысла. — Морган, всё нормально, — весомо, но мягко произнёс Билл, успокаивающе положив тяжелую ладонь на плечо мужчины. — Я прослежу, ты же меня знаешь. Завезу её домой в целости и сохранности задолго до того, как ей пора будет ложиться спать. Позволь девчонке немного развеяться. Морган тяжело вздохнул. Он устало провёл ладонью по лицу, словно стирая с него остатки рабочего дня, и снова посмотрел на дочь. — Пап, ну пожалуйста! — Авелин даже подпрыгнула на месте от нетерпения. Поймав едва заметную, теплую усмешку, заигравшую в уголках отцовских губ, девочка победно вскинула руки вверх и просияла, как самое настоящее весеннее солнце. — Спасибо, пап! Обожаю тебя! Билл, минуту, пожалуйста, я только переоденусь! Она вихрем сорвалась с места и припустила к дому, так стремительно взлетая по ступеням крыльца, что едва не сбила с ног выходящую на улицу Анну. Женщина лишь всплеснула руками, растерянно провожая взглядом пролетевшую мимо светловолосую молнию. А оставшиеся во дворе мужчины только понимающе переглянулись и негромко, по-доброму рассмеялись, слушая, как в глубине дома с грохотом захлопнулась дверь её комнаты. И сейчас, поднимаясь по массивным ступеням на верхние этажи, Авелин то и дело кидала робкие взгляды себе за спину. Билл неизменно шёл на шаг позади, и каждый раз, встречаясь с ним глазами, девочка ловила на себе его тёплый, подбадривающий взгляд, который придавал ей уверенности. Коридоры «Мотауна» жили своей обособленной, бурлящей жизнью. Мимо то и дело пробегали редкие работники лейбла — кто-то нёс стопку свежих виниловых пластинок, кто-то бережно прижимал к груди бобины с магнитной лентой. Заметив в сопровождении шефа безопасности незнакомую юную блондинку, они с любопытством оборачивались. Ловя на себе эти заинтересованные взгляды, Авелин каждый раз смущённо улыбалась и спешила отвести глаза. В её голове невольно крутилась мысль о том, насколько же Майклу, должно быть, тяжело справляться с такой лавиной популярности. Глядишь, пройдёт ещё совсем немного времени, и он не то что по студии — по улице просто так пройти не сможет. Толпы восторженных фанатов за автографом затопчут, даже не заметив. Сегодня, как она знала от Билла, в главной студии находился сам мистер Горди. К своему удивлению, Авелин поймала себя на мысли, что за всё время они ни разу не сталкивались лицом к лицу. Изредка она замечала его издалека — монументальную, строгую фигуру где-то в глубине коридоров или в окружении продюсеров, но лично они знакомы не были, хоть сама девочка бывала на студии уже множество раз. Обычно во время её прошлых визитов за стеклом звукозаписывающей кабины сидел мистер Куинси Джонс. Он, хоть напрямую и не продюсировал пластинки «Джексон 5», всё равно частенько заезжал на «Мотаун». Куинси искренне восхищался ребятами, помогал им с аранжировками и ненавязчиво наставлял быстро развивающуюся группу амбициозных подростков. Но сегодня всё было иначе. Сегодня за дверью её ждал сам хозяин музыкальной империи. Шаги Авелин и Билла по мягкому ковролину стали тише, когда они остановились у нужной двери. Толкнув тяжелые дубовые двери, Билл отступил назад, пропуская Авелин вперед. Девочка, несильно сжав ремешок маленькой сумочки, сделала робкий шаг и переступила порог. Внутри аппаратной царил таинственный полумрак — главный свет был выключен, а просторное помещение мягко подсвечивалось приглушенными неоновыми лампами янтарного и теплого синего цвета. Они тянулись вдоль стен, обитых дорогими звукопоглощающими панелями и мягкой кожей, создавая атмосферу дорогой закрытой студии. Билл прошел сразу же за ней, аккуратно и ободряюще подтолкнув девочку в спину, а после плотно прикрыл массивную дверь и двинулся глубже в комнату. На вошедших тут же обернулись все присутствующие в аппаратной. Первой Авелин заметила молодую красивую девушку, которая стояла ближе всех с кружкой и дымящейся сигаретой в руках. Темнокожая, длинноволосая, с острыми, невероятно изящными чертами лица, она была одета элегантно и по последней моде. Это была Сьюзан де Пасс. Авелин узнала её почти сразу — и по многочисленным восторженным рассказам Майкла, и по своей собственной памяти. В голове тут же всплыли моменты, когда она замечала Сьюзан на крупных выступлениях, светских мероприятиях или рядом с мистером Джозефом, который вечно крутился вокруг неё, пытаясь выбить для сыновей лучшие условия. Вскинув безупречно очерченные брови, Сьюзан выпрямилась. Она окинула светловолосую девочку взглядом, полным явного интереса, а после коротко посмотрела в сторону — туда, где за гигантским, мигающим огоньками микшерным пультом сидел молодой темнокожий мужчина, смотрящий на гостей с еще большим удивлением и заинтригованностью. — Мистер Горди, — пройдя дальше и подавшись вперёд, Билл уважительно пожал руку вставшему с места солидному мужчине, после чего приобнял его, дружески хлопнув по плечу. — Билл, добрый вечер. Вижу, ты сегодня не один к нам, — разведя руками, тепло улыбнулся Берри Горди, и Авелин, поймав этот взгляд, робко улыбнулась ему в ответ. В этот самый момент из двери, находящейся в противоположной стороне аппаратной, шумной компанией вывалились активно переговаривающиеся парни. Светловолосая тут же узнала эти знакомые лица и облегченно выдохнула — внутри всё окончательно расслабилось, а напряжение испарилось. Братья тоже сразу заметили её и растерянно замерли на полуслове. Только Марлон сориентировался мгновенно: он тут же вышел вперед, расплываясь в широкой, хитрой улыбке: — О-о-о, вы глядите, кто к нам пожаловал! Миссис Джексон, добрый вечер. Вас какими это ветрами к нам занесло? — рассмеявшись, протянул парень, быстро подходя ближе и крепко сжимая светловолосую в объятиях. Чувствуя себя безумно неловко из-за присутствия Берри Горди, Сьюзан и незнакомого мужчины за пультом, Авелин шутливо закатила глаза и несильно ударила Марлона кулаком по плечу. — Северо-западными, — буркнула она, отстраняясь и небрежно толкая парня в грудь, на что тот только весело хмыкнул. С остальными громкими и оживленными Джексонами Авелин поздоровалась так же быстро, тепло и по-дружески. Ребята тут же обступили её со всех сторон и принялись наперебой расспрашивать буквально обо всём на свете. Единственный, кого среди них не хватало, — так это Майкла. Заметив его отсутствие, Авелин даже немного растерялась, принимаясь озираясь по сторонам в поисках знакомой кудрявой макушки. — Что, миссис Джексон, Майки ищешь? — хмыкнув, тут же подловил её Марлон. Светловолосая наградила его самым испепеляющим взглядом, на какой только была способна, буквально физически чувствуя, как внимательно за ними наблюдают все взрослые в этой комнате. — О-о-о, вы только посмотрите на эти глазки! — не унимался Марлон, забавляясь её реакцией. — А раньше-то ведь всё равно было! — Ты заткнешься когда-нибудь? — хмыкнул стоящий рядом Тито. Он скрестил руки на груди, строго посмотрел на невыносимого брата, а потом повернулся к Авелин и одними губами, беззвучно прошептал: «Не слушай этого придурка». Девочка не выдержала и тихонько рассмеялась. — Так, я не понял, что за секретные переглядки? Чего вы смеетесь? — искренне возмутился Марлон, отталкиваясь спиной от массивной колонны и подозрительно переводя взгляд то на брата, то на светловолосую. В этот же момент, будто услышав безмолвные мысли светловолосой, из-за той же двери, из-за которой буквально минутами ранее вывалились остальные Джексоны, показался самый младший из них. Поправляя на ходу рукава безупречно выглаженной белой рубашки, Майкл уверенно шёл вперёд, полностью погружённый в свои мысли, прямо до тех пор, пока не поднял взгляд и не увидел окружённую его братьями Авелин. Растерянно замерев на полуслове, точь-в-точь как и все Джексоны до этого, парень буквально спустя мгновение будто очнулся от нахлынувшего оцепенения. На его губах тут же появилась широкая белозубая улыбка, красноречиво показывающая, насколько сильно он рад этому внезапному визиту подруги. Авелин, глядя на то, как мгновенно осветилось его лицо, просто не могла не улыбнуться ему в ответ. — Ави! — искренне воскликнул он. Преодолевая разделяющее их расстояние буквально в несколько широких, стремительных шагов, Майкл небрежно растолкал и без того поспешно отступивших в сторону братьев. Он несильно, но крепко сжал светловолосую в своих теплых приветственных объятиях, порывисто притянув девушку к себе за плечи и полностью игнорируя смешки Марлона и присутствие строгих взрослых. В этот момент для него, кажется, весь огромный и шумный мир «Мотауна» сузился до одной этой уютной комнаты. Тихо, но искренне рассмеявшись, Авелин поспешила приобнять друга в ответ, несильно похлопав того по спине. — Привет, Майки, — улыбнувшись, негромко сказала Авелин, всё ещё стоящая в объятиях парня и чувствуя, как уходит последнее подспудное волнение. Весь момент прервало тактичное покашливание со стороны и насмешливый голос одного из старших братьев, Марлона, который и тут не упустил шикарной возможности подколоть и Авелин, и своего младшего брата: — Мы вам не мешаем, дорогие? После этих слов Майкл резко отстранился, нервно поправляя свои кудрявые волосы. Робея, он поднял взгляд на светловолосую, которая, в свою очередь, сощурившись, смотрела на довольного собой Марлона, мысленно обещая припомнить ему эту шутку. — Так значит, это та самая мисс Авелин, — неожиданно подал голос всё время до этого молчавший Берри Горди. Он неспешно приблизился к ним, на ходу пряча блокнот в карман, и остановился совсем рядом. Авелин перевела на него растерянный взгляд, судорожно пытаясь понять, что именно значит это его весомое «Та самая мисс Авелин». — Здравствуйте, мистер Горди. Я Авелин, — вежливо улыбнувшись, поспешила поздороваться светловолосая. Она заметила чужую, вполне доброжелательную улыбку на лице босса лейбла и ощутила его сухую, крепкую руку, уверенно пожимающую её собственную ладонь. — Извините… «Та самая» — Вы меня знаете? — осторожно спросила светловолосая, кидая короткий, ищущий поддержки взгляд в сторону Билла, стоящего совсем рядом. Мужчина на этот невинный вопрос девочки только, как показалось ей самой, странно и понимающе усмехнулся, переводя быстрый взгляд куда-то в сторону. — Да, Майкл мне… — не успел мистер Горди договорить и выдать секрет своего главного артиста, как вперёд вдруг импульсивно выступил сам Майкл. Парень, аккуратно перехватив тонкую руку светловолосой, несильно, но ощутимо потянул её на себя, буквально спасая из-под прицела вопросов босса и заставляя Авелин послушно повернуться к нему всем корпусом. Его щеки в полумраке аппаратной едва заметно порозовели. — Ави, пойдём, я покажу тебе наброски. Извините, мистер Горди, я уже давно обещал Авелин показать те наброски, что мы писали, — суетливо протянул парень. Авелин, внимательно смотрящая на него, просто не могла не заметить то, как сильно он нервничает. Майкл сжимал её руку крепче обычного, а его слова сыпались быстрее, чем обычно, выдавая парня с потрохами перед всеми присутствующими. Было очевидно, что он всеми силами пытается увести её от каверзных расспросов босса лейбла. Мистер Горди ничего на это не сказал. Мужчина лишь понимающе усмехнулся, покачал головой и, подняв ладони в шутливом знаке капитуляции, отступил на шаг назад, беспрепятственно пропуская подростков мимо себя. Майкл, не медля ни секунды, тут же утянул Авелин за собой, подальше от каверзных улыбок братьев, оценивающего взгляда Сьюзан и лишних вопросов взрослых. Они направились в глубь студии, к массивному пульту и креслам, где можно было наконец уединиться и перевести дух. Время на студии летело стремительно быстро — а, может, Авелин просто совершенно не замечала его за разговорами с Майклом. Парень действительно показал ей свои сольные и совместные с братьями записи. Набросков оказалось много, даже очень, из-за чего Майклу приходилось увлечённо объяснять буквально каждое слово и то, какой именно смысл оно несёт конкретно в этой строчке. Сейчас он буквально разрывался на два фронта. Майкл по-прежнему оставался лицом и главным солистом семейной группы «Джексон 5», но, вопреки этому, всем сердцем мечтал о собственном, независимом творчестве. Уже сейчас, в свои четырнадцать, он активно записывал в потрёпанные блокноты личные стихи, мимолётные мысли и даже пытался лепить из них первые полноценные строчки для будущих песен. Однако на «Мотаун» действовало одно-единственное строгое и непреклонное правило: братья Джексон, хоть уже и выросли, активно писали собственные тексты и сами сочиняли сложные инструментальные партии, имели право петь и выпускать только то, что им лично одобряли консервативные продюсеры лейбла во главе с Берри Горди. Для Майкла, внутри которого музыкальная буря уже давно требовала выхода, эти рамки были настоящей клеткой. И Авелин, внимательно слушая его приглушённый, уставший голос, понимала это как никто другой. — Я просто хочу свободы, Ави, — Майкл тихо, но с какой-то особенной, взрослой надрывностью выдохнул эти слова, бережно перебирая пальцами страницы своего потрёпанного блокнота. — Хочу творить что-то по-настоящему своё. Чтобы люди, включая радиоприёмники, точно знали: эта музыка родилась внутри меня, это я написал её для них от всего сердца. Я безумно люблю братьев, но мне так тесно в образе того маленького поющего мальчика из «Джексон 5», которым меня все привыкли видеть. Я вырос, понимаешь? И музыка во мне тоже выросла. Тяжело вздохнув, он резко оттолкнулся ногами от пола. Стул на колёсиках стремительно понесло назад, в полумрак аппаратной, но Авелин среагировала мгновенно. Она подалась вперёд и вовремя перехватила поручень, не дав креслу укатиться дальше. Светловолосая девочка, глядя на понуро опустившего голову парня, аккуратно придвинулась ближе. Она наклонилась и мягко положила свою ладонь поверх его тонких, подрагивающих пальцев, заставляя Майкла обратить на себя внимание. — Майкл, тебя любят, — негромко, но удивительно проникновенно и мягко проговорила она, наклоняясь ещё ниже, чтобы поймать его ускользающий взгляд. — Да, сейчас ты выступаешь и звучишь в группе вместе с братьями, но люди любят именно тебя. И, не в обиду Джеки или Марлону, тебя любят куда больше, чем остальных. Ты на вершинах чартов, ты в новостях, во всех газетах и просто в разговорах прохожих на улице — ты буквально везде. Своим голосом, своей искренностью и пением ты даёшь людям надежду, даришь им чистую радость, а для кого-то твои песни — это самое настоящее спасение в трудный день. Майкл смотрел на неё — не отрываясь, своими огромными, блестящими в неоновом свете глазами. Он внимательно слушал каждое её слово, затаив дыхание и не смея даже шелохнуться, словно боялся спугнуть этот момент абсолютного понимания. — И я уверена, что когда ты станешь старше, ты обязательно найдёшь в себе силы заявить о себе во весь голос. И вот тогда люди безоговорочно пойдут за тобой ещё дальше, — Авелин тепло улыбнулась, чувствуя, как расслабляются плечи друга. — А я поддержу тебя, что бы ты ни решил, точно так же, как поддержат твои братья, миссис Кэтрин, Билл и даже мистер Горди. Все они будут рядом с тобой. Потому что сцена и эта музыка — твоё истинное призвание, Майкл. Только твоё. Она мягко протянула руку и аккуратно коснулась ладонью его груди — прямо там, где под тонкой тканью безупречной белой рубашки громко, взволнованно и часто билось его живое, чуткое сердце. Закрыв глаза на секунду, Майкл накрыл её руку своей, безмолвно благодаря за эту веру, которой ему так сильно не хватало среди строгих контрактов и бесконечных требований взрослых. А после, медленно выпрямившись, парень открыл глаза. — Спасибо, Ави, — тихо, но искренне прошептал Майкл. Он смотрел прямо на подругу с едва уловимой, но самой тёплой и благодарной улыбкой, на какую только был способен в этот момент. — Майкл… — покачав головой, тихо выдохнула Авелин. Она поддалась вперёд и аккуратно притянула парня к себе за плечи, увлекая в мягкие, успокаивающие объятия. На какие-то секунды Майкл замер. Выглядывая из-за её плеча, он наткнулся на внимательный, пристальный взгляд Билла, стоявшего неподалёку. Охранник смотрел на них серьёзно, но без тени упрёка — скорее с глубоким отцовским пониманием. Чуть расслабившись, Майкл наконец обнял светловолосую в ответ, бережно склоняя голову и утыкаясь носом в её хрупкое плечо, пахнущее домашним уютом и весенним ветром. — Я твой друг, Майкл. И поэтому всегда буду за тебя, — улыбнувшись, негромко проговорила Авелин, слегка погладив его по спине. Майкл ничего не ответил — слова были просто не нужны. Он лишь прижался к ней чуточку ближе, позволяя себе на несколько коротких мгновений полностью прикрыть глаза, отрешиться от студийного шума и окончательно расслабиться. Так они и сидели в полумраке, окружённые неоновым сиянием пультов, пока парень не почувствовал совсем рядом чужое присутствие, а после не услышал глубокий, размеренный мужской голос. — Мисс Авелин абсолютно права, Майкл. Услышав этот голос, парень отпрянул от подруги мгновенно, словно ошпаренный. Он резко выпрямился в кресле, чувствуя, как стремительно приливает кровь к лицу, окрашивая смуглые щёки в густой румянец. Кинув испуганный, осторожный взгляд на Авелин, Майкл увидел, что та, в отличие от него, даже не вздрогнула. Она уже с вежливым любопытством смотрела на подошедшего Берри Горди, выглядя совершенно спокойно и естественно. И именно в эту секунду в кудрявую голову парня прокралась робкая, смутная мысль: «Почему я так реагирую?». Мистер Горди неторопливо подошёл ближе и остановился рядом с подростками, небрежно опираясь бёдрами о невысокую тумбу с аппаратурой. На его лице не было привычной деловой строгости — только спокойная, умудрённая опытом уверенность человека, который вырастил не одну легенду. Он засунул руки в карманы брюк, перевёл взгляд с Авелин на притихшего Майкла и заговорил в своей фирменной, весомой манере: — Знаешь, Майкл, я ведь руковожу этой компанией не первый год, и через мои руки прошли сотни талантов. Но ты… ты особенный. Твой голос, то, как ты чувствуешь ритм каждой клеткой своего тела — это не просто навыки, которые можно натренировать. Это чистый, редкий дар. И этот дар способен поднять тебя на такие вершины, о которых сейчас ты даже бояться загадывать. Когда ты будешь к этому готов — ментально, внутренне, как взрослый мужчина — весь мир ляжет у твоих ног. Горди сделал небольшую паузу, позволяя своим словам отпечататься в тишине аппаратной, а затем едва заметно улыбнулся, глядя на приоткрывшего от удивления рот парня: — «Джексон 5» — это колоссальный старт, Майкл. Это твоя школа, твой фундамент и твоя опора на данном этапе. Но это только самое начало твоего пути. Поверь моему чутью: твоя личная история будет куда масштабнее. Так что не торопи время, учись ловить момент и слушай, что тебе говорит твоя маленькая леди. Она чертовски права. На последних словах, хоть и явно воодушевлённый услышанным, Майкл неловко прокашлялся, смутившись ещё больше. Вся его напускная уверенность взрослого артиста на миг испарилась, уступая место обычному пятнадцатилетнему подростку, которого застали врасплох. Авелин тоже почувствовала, как к щекам приливает тепло, и поспешно отвела робкий взгляд в сторону, принимаясь с предельным интересом изучать слабо освещённое помещение студии — от звукопоглощающих панелей на стенах до мигающих индикаторов на микшерном пульте. — Спасибо, мистер Горди, — негромко пробубнил Майкл, стараясь, чтобы его ломающийся голос звучал как можно солиднее. Он поспешно поднялся со своего места, суетливо поправляя воротник рубашки, лишь бы скрыть неловкость. Мужчина только посмотрел ему вслед, тихо и понимающе хмыкнув. Берри Горди слишком хорошо знал человеческую природу, чтобы не заметить, какую огромную роль эта светловолосая девочка играет в жизни его главного юного дарования, и эта сцена вызывала у него лишь добрую отцовскую усмешку. Чуть позже, когда улицы Лос-Анджелеса окончательно потемнели, в дверном проёме показалась высокая, грузная фигура Джозефа. Атмосфера в аппаратной, до этого момента бывшая лёгкой и уютной, мгновенно сгустилась, стоило ему переступить порог. Его взгляд, колючий и внимательный, тут же наткнулся на склонившихся друг к другу младшего сына и Авелин. Подростки, явно увлечённые каким-то своим разговором, изредка кидали друг на друга быстрые взгляды, улыбаясь и негромко посмеиваясь. Нахмурившись и лишь коротко, сквозь зубы кивнув тут же поднявшемуся с места Биллу, мужчина направленным, тяжёлым шагом двинулся к двум подросткам. В одно мгновение он оказался рядом и без предупреждения опустил на плечо сына свою огромную, мозолистую руку. Вздрогнув всем телом, Майкл тут же выпрямился и испуганно обернулся. Увидев отца, парень весь как-то болезненно сжался, подобрался и медленно, словно по стойке смирно, поднялся со своего места, тихо приветствуя мужчину. Вся та детская, искренняя радость, что сияла в его глазах ещё минуту назад, испарилась без следа. Авелин, также обернувшаяся на шаги, заметно напряглась. Она смотрела на старшего Джексона с явной опаской, которую едва удавалось скрыть. Сам Джозеф, криво улыбаясь одними губами, окинул светловолосую оценивающим взглядом, при этом всё ещё крепко, до побеления суставов, сжимая плечо младшего сына — то ли удерживая его, то ли безмолвно напоминая, кто здесь хозяин. — Вот так неожиданность, — напускно вежливо проговорил Джозеф, фальшиво улыбаясь сжавшейся под его взором Авелин. В его низком голосе сквозило глухое недовольство тем, что сын отвлекается от работы. — Здравствуйте, мистер Джексон, — негромко, стараясь сохранить самообладание, проговорила светловолосая. Она инстинктивно кинула короткий взгляд в сторону. Билл, стоявший неподалёку, тоже был максимально напряжён. Он больше не улыбался — его крупная фигура замерла, а жёсткий, контролирующий взгляд был неотрывно прикован к руке Джозефа на плече Майкла. Брэй был готов вмешаться в любую секунду, если тяжёлый характер отца семейства выйдет наружу. — Заехала проверить, как продвигаются дела у наших будущих миллионеров? — Джозеф хмыкнул, и этот смешок прозвучал по-деловому сухо, но с претензией на его специфический, жестковатый юмор. Он покровительственно похлопал Майкла по плечу, отчего парень снова едва заметно вздрогнул. — Это правильно. Мужчинам нужен стимул работать усерднее. Только вот, юная леди, боюсь, этот парень сегодня больше занят разглядыванием ваших прекрасных светлых волос, чем попаданием в ноты. Музыка — дама ревнивая, она не прощает, когда на студии отвлекаются на других девчонок. Авелин натянуто улыбнулась, чувствуя, как внутри всё сжимается от его манеры говорить, а Майкл и вовсе опустил глаза, рассматривая носки своих туфель и молясь про себя, чтобы отец поскорее закрыл эту тему. Джозеф перевёл свой колючий взгляд на затихшего сына, и его лицо мгновенно растеряло остатки напускного дружелюбия. Мужчина громко, на всю аппаратную хлопнул в ладони, разбивая повисшую тишину, отчего даже Марлон в дальнем углу перестал крутиться на стуле. — Так, всё, хорош прохлаждаться, время — деньги, а на часах уже ночь, — громко скомандовал Джозеф, разворачиваясь к выходу. — Пора домой. А ну живо собирайся, Носатый, шевели костями! Живее, живее, машина ждать не будет. Майкл тут же суетливо закивал и принялся дрожащими руками собирать свои блокноты и листки со стола, стараясь даже не смотреть в сторону Авелин, чтобы не выказать своего стыда перед ней за это обидное, едкое прозвище, которым отец награждал его при каждом удобном случае. А Авелин даже замерла от услышанного, уставившись на суетящегося Майкла. Парень как-то упоминал в их разговорах про обидные клички старшего Джексона, которыми тот его постоянно награждал дома и от которых внутри всё болезненно сжималось. Но Майкл никогда не называл их напрямую — точно так же, как Авелин до этого самого момента никогда лично не слышала, чтобы Джозеф звал своего сына «Носатым». Ави чудесно знала про проявляющиеся комплексы и загоны Майкла касаемо его внешности: то волосы ему казались слишком пушистыми, то лицо несимметричным, то подростковых прыщей слишком много. И как-то пару раз он ненавязчиво, будто вскользь, болтал про свой «слишком большой нос», но делал это как бы в шутку. Теперь же, глядя на подрагивающие руки друга и его поникшие плечи, Авелин с кристальной, пугающей ясностью понимала, откуда именно растут корни всех этих комплексов и тотальной неуверенности в себе. И что те «шуточки» Майкла на самом деле были совсем не шуточками, а глубокой, кровоточащей раной. — Не говорите так, — нахмурившись, Авелин решительно ступила вперёд. Она направила свой взгляд в широкую, обтянутую пиджаком спину Джозефа. Мужчина, услышав тонкий девчачий голос, на секунду замер, а после медленно, почти зловеще обернулся всем корпусом. Майкл, до этого активно собиравший со стола свои вещи, тоже замер на месте с зажатым в руке листком бумаги. Он уставился на подругу широко распахнутыми глазами, в которых сейчас читался самый откровенный, чистый ужас. Впрочем, в эту секунду замерли абсолютно все присутствующие в аппаратной. Марлон, Тито, Сьюзан — воздух в комнате будто превратился в стекло, готовое расколоться от малейшего звука. Авелин же, вопреки всему, продолжала хмуро и упрямо смотреть прямо в лицо Джозефу. Неизвестно, откуда в тринадцатилетней девочке прямо сейчас взялась эта безумная, отчаянная уверенность. Внутри неё поднялась волна такой ярости и обиды за Майкла, что она почувствовала почти острую, физическую необходимость хоть как-то отстоять своего друга. Отстоять даже перед его собственным отцом, которого она и до этого момента искренне считала самым злым и ужасным человеком на планете. Джозеф сначала недоверчиво сощурился, а после нервно, хрипло рассмеялся в своей привычной жёсткой манере, делая шаг к ней: — Что? Что ты сейчас сказала, пигалица? — Я сказала: не говорите так про Майкла. Не называйте его так, — чётко, разделяя каждое слово, повторила Авелин, хотя сердце в груди колотилось как сумасшедшее. Лицо Джозефа мгновенно потемнело, наливаясь тяжёлой, дурной кровью. Мужчина резко нахмурился, в одно мгновение преодолел разделяющее их расстояние, наклонился и неожиданно грубо схватил девочку за плечо, сильно дёрнув на себя: — Да как ты смеешь в моём присутствии… Авелин испуганно вскрикнула от неожиданности и резкой боли, но договорить Джозефу не дали. В ту же секунду между ними серой молнией вырос Билл Брэй. С глухим рыком начальник безопасности мощным, профессиональным движением оттолкнул Джозефа от девочки, вынуждая того отшатнуться на пару шагов назад, и увлёк за собой, перекрывая ему обзор. — Джозеф! — жёстко, ледяным и пугающим тоном отчеканил Билл, буквально нависая над старшим Джексоном. — Ты что творишь, Джо? Совсем тормоза потерял? Не забывайся, с кем говоришь, и вспомни, чья это дочь! Только попробуй ещё раз к ней прикоснуться — из-под земли не достанешь! — Она будет так со мной разговаривать в студии, где вкалывают мои сыновья?! — Джозеф яростно быковал, пытаясь обойти Брэя, его пальцы сжимались в кулаки, а из горла вырывался глухой рык. — Какая-то девчонка будет указывать мне, как звать моего собственного щенка?! Перед застывшей от шока Авелин мгновенно, словно щит, выросла плотная фигура мистера Горди, который заслонил её собой от бушующего отца семейства. Тут же подбежали напуганные, но решительные братья Джексон — Джеки и Тито встали чуть впереди, готовые если что удерживать отца, а Марлон растерянно оглядывался, понимая, что дело приняло слишком скверный оборот. В этот хаос и крики Авелин почувствовала, как чьи-то дрожащие, но такие знакомые пальцы неожиданно потянули её за руку со спины. Майкл с силой, но аккуратно притянул её ближе к себе и решительно задвинул за свою спину, закрывая её собственным телом от бушующего отца. Сам он тут же развернулся к ней корпусом, полностью отрезая девочку от пугающей сцены разборок между Джозефом и Биллом. Майкл обеспокоенно, с замиранием сердца заглянул в широко раскрытые глаза девочки, бледный как полотно, и крепко перехватил её за плечи. — Ави… Ави, всё нормально? — его голос сорвался на тихий, испуганный шёпот, а руки парня заметно дрожали. — Он… он не сделал тебе больно? Господи, зачем ты это сделала… В его больших тёмных глазах стояли подступившие от паники и пополам смешанной с ней благодарности слёзы. Майкл судорожно осматривал её лицо, всё ещё не веря, что кто-то — а тем более его хрупкая подруга — посмел вот так открыто пойти против тирании отца ради него. Авелин ничего не ответила — только вдруг всем телом поддалась вперёд и отчаянно прижалась к парню, пряча лицо на его груди. Она чувствовала, как её саму начинает бить мелкая, запоздалая дрожь от пережитого страха. Майкл замер всего на несколько секунд, ошеломлённый её порывом, а после неуверенно, но крепко обнял её в ответ. Он положил ладонь на её подрагивающую спину и бережно притянул к себе чуть ближе, словно пытаясь защитить от всего мира. Светловолосая могла отчётливо слышать, как оглушительно громко и часто бьётся его сердце под тонкой белой рубашкой, и чувствовала, как в такт ему беспокойно колотится её собственное. В этот момент этот сумасшедший студийный неон, крики Джозефа и жёсткие приказы Билла на заднем плане будто отдалились, превратившись в глухой, нерелевантный шум. Она понимала — с этого самого мгновения она натворила что-то непоправимое. Отношение Джозефа к ней теперь кардинально, бесповоротно изменится. Она посмела покуситься на его абсолютную власть над сыном, ударила по его раздутому эго прямо при боссе лейбла и старших парнях. А Джозефа, если он загорался слепой злостью, остановить было практически невозможно. Он не прощал неповиновения.