Анатомия идеального кадра

Апрель 1973 года.

Калифорния, Лос-Анджелес, Роузмонт-Холл.

«Самые прекрасные вещи в мире нельзя увидеть или потрогать, их можно только почувствовать сердцем. И порой, чтобы сказать о самом главном, не нужно слов — достаточно просто смотреть».

Хелен Келлер

Со студии Авелин уходила в настоящем тумане. Быстро собрав свои вещи под чутким, контролирующим надзором Билла, она сразу же направилась к выходу. Как и обещал, начальник безопасности лично взялся доставить её до самого дома. Вот только Майкл, вопреки всем ожиданиям, наотрез отказался садиться в машину к отцу. Вместо того чтобы поехать вместе со всё ещё злым, закипающим Джозефом в Хейвенхёрст, парень решительно шагнул вслед за Авелин и сел на переднее сиденье автомобиля Билла. Спорить с ним в этот момент было бесполезно — после того как Билл буквально выволок бушующего старшего Джексона на улицу после произошедшего, на Майкла было больно смотреть, но в его позе читалось глухое, отчаянное упрямство. Кроме того, Марлон также, как и его младший брат, молча запрыгнул в машину охранника. Он быстро устроился на заднем сиденье рядом с притихшей светловолосой девочкой и аккуратно притянул её к себе за плечи, безмолвно предлагая ей ту самую братскую поддержку и защиту, в которой она сейчас так нуждалась. Всю дорогу до дома Авелин в салоне стояла звенящая тишина, только иногда прерываемая едва слышным шёпотом Марлона и таким же тихим, слегка подрагивающим голосом девушки. Парень негромко успокаивал её, стараясь отвлечь от пережитого шока. Билл лишь изредка напряжённо поглядывал в зеркало заднего вида на тихо переговаривающихся между собой Джексона и Авелин, крепко сжимая руль кожаными перчатками. Его челюсти были плотно сжаты — инцидент с Джозефом всё ещё не отпускал мужчину. Майкл, сидящий рядом с Биллом на переднем сиденье, почти всё время смотрел в зеркало заднего вида. Он не отрывал глаз от бледной Авелин и судорожно перебирал пальцами край своей рубашки, сминая ткань. Он был бесконечно благодарен Биллу за то, что тот не стал силой высаживать его и Марлона, пытаясь вернуть рассвирепевшему отцу, но страх перед тем, что его ждёт дома в Энсино, всё равно невидимым, тяжёлым грузом давил на худые плечи. Каждая минута приближала их к неминуемому разговору в Хейвенхёрсте. Однако куда больше в данный момент Майкл был обеспокоен самой Авелин — точнее, её самочувствием, непривычным молчанием и бледным лицом, которое то и дело призрачно освещалось мелькающими огнями ночного Лос-Анджелеса. Он чувствовал огромную вину за то, что его личный ад коснулся её, и этот внутренний упрёк терзал его сильнее любого будущего наказания отца. Когда Авелин выбралась из машины, поддерживаемая за руку Марлоном, уже заехав на охраняемую территорию Роузионт-Холла, она поспешила догнать Билла и крепко схватила его за руку, заставляя мужчину остановиться и обратить на себя внимание. — Можешь ничего не говорить папе? Пожалуйста, — сильнее сжав плотный рукав пальто охранника, заискивающе протянула светловолосая. Её глаза умоляюще блестели в свете уличных фонарей поместья. Билл тяжело, устало вздохнул. Он медленно опустился перед ней на корточки, выравнивая уровень глаз, и аккуратно сжал обе её хрупкие, всё ещё подрагивающие ладони в своих больших, тёплых руках. — Я не имею права скрывать подобное и не рассказать о случившемся твоему отцу, Ави. И ты прекрасно знаешь почему, — ровно, но с глубоким отцовским сожалением проговорил мужчина. Он внимательно наблюдал за тем, как разочарованно поджимаются губы Авелин, а сама она растерянно обводит взглядом его строгое лицо, пытаясь найти хоть каплю уступчивости. — Билл, пожалуйста… Папа ведь… — Нет, леди. Это не в моей компетенции, — покачав головой, отрезал Билл. Нападение на охраняемый объект, пусть даже со стороны отца главного артиста, было слишком серьёзным нарушением. Мужчина поднялся на ноги и ласково потрепал девочку по светлым волосам, успокаивая. В этот момент позади них с тихим щелчком распахнулись тяжёлые двери особняка, и на пороге показался улыбающийся Морган. Он окинул всю собравшуюся у машины компанию удивлённым и слегка настороженным взглядом. Сзади к Ави уже подошёл Марлон. Он аккуратно потянул светловолосую за плечо на себя, безмолвно намекая, что ей нужно отойти в сторону, пока взрослые мужчины будут решать свои рабочие вопросы. Парень вежливо кивнул, поздоровавшись с Морганом, затем коротко обозначил кивок Биллу и напоследок ненадолго, крепко прижал Авелин к себе. — Не переживай, маленькая миссис Джексон. Всё нормально будет, — подмигнув, с лёгкой улыбкой пообещал Марлон, пытаясь разрядить обстановку своей фирменной непринуждённостью. Светловолосая, слабо улыбнувшись ему в ответ, поймала себя на мысли, что действительно всем сердцем хочет верить в его слова. Пока Марлон в сопровождении одного из охранников поместья Роузионт-Холл пешком направился через внутреннюю дорожку к соседнему поместью Хейвенхёрст, Авелин и Майкл снова забрались в салон машины Билла. На этот раз они оба устроились на заднем сиденье, подальше от посторонних глаз. Авелин, чувствуя себя смертельно уставшей, прямо на сиденье стянула обувь, аккуратно обтрусила ноги от уличной пыли и забралась на мягкую кожаную обшивку с ногами, обнимая свои колени. Билл в этот момент на улице негромко и сосредоточенно что-то объяснял Моргану, активно жестикулируя. Майкл, сидевший рядом, устало облокотился о спинку сиденья. Он аккуратно повернулся к подруге всем корпусом, поджав одну ногу под себя, и окинул её тихую, сжавшуюся фигурку долгим, невероятно взволнованным взглядом. В полумраке салона его лицо казалось совсем юным и беззащитным, а в глубине тёмных глаз всё ещё дрожали отголоски пережитого на студии кошмара. В полумраке салона автомобиля, под тихий, глухой ропот голосов Билла и Моргана снаружи, между подростками повисла хрупкая тишина. Майкл, не отрывая взгляда от подруги, осторожно придвинулся чуть ближе по кожаному сиденью. Его голос, когда он наконец заговорил, прозвучал совсем тихо, сочувственно и мягко: — Ави… Как ты? Как ты себя чувствуешь? — Он нерешительно протянул руку, словно хотел коснуться её плеча, но вовремя отдёрнул, боясь напугать. — Ты… ты так сильно побледнела там, на студии. И до сих пор молчишь. Авелин, поджав губы, ещё сильнее уткнулась подбородком в собственные колени. Несколько секунд она просто смотрела в одну точку, а затем, сделав глубокий вдох, заговорила едва слышным шёпотом: — Я действительно очень испугалась, Майкл… В тот момент, когда твой отец шагнул ко мне и так сильно схватил за плечо… мне показалось, что он сейчас просто выволочет меня оттуда. Или ударит. У него были такие страшные, тёмные глаза. Я никогда в жизни никого так сильно не боялась, как его. Майкл, слушая её признание, ощутимо нахмурился. Его челюсти сжались, а худые пальцы сами собой сжались в кулаки с такой силой, что побелели костяшки. В груди болезненным комком заворочалась глухая, бессильная ярость на отца — за то, что тот транслирует свой страх и жестокость на невинных людей, на его Ави. Он продолжал неотрывно смотреть на всё больше сжимающуюся, беззащитную подругу, чувствуя, как внутри всё переворачивается от стыда и боли. Но вдруг Авелин оторвала голову от своих коленей и подняла взгляд на Майкла. Её глаза, несмотря на пережитый шок, блеснули той самой чистой, упрямой уверенностью, которая так поразила всех на студии. — Но я ни о чём не жалею, Майкл. Абсолютно, — твёрдо, разделяя каждое слово, произнесла тринадцатилетняя девочка. — Если бы время можно было вернуть вспять, я бы поступила точно так же. Я ни за что не позволю ему оскорблять тебя. Ты не заслуживаешь такого отношения, и никто не имеет права называть тебя подобными мерзкими словами. Особенно он. Майкл замер, поражённый её словами. Слушая её, он вдруг почувствовал, как вся та тяжёлая, липкая паника, что сковывала его последние полчаса, начинает стремительно таять. Взамен внутри, где-то в самом сердце, разлилось удивительное, щемящее тепло, какого он не чувствовал уже очень давно. На его лице сама собой расплылась робкая, невероятно лёгкая и искренняя улыбка. — Можно… можно мне обнять тебя? — негромко, почти благоговейно спросил он, заглядывая ей в лицо. Авелин слабо, но очень тепло улыбнулась в ответ и согласно кивнула. Тогда Майкл плавно подался вперёд, сокращая разделяющее их расстояние, и бережно притянул её к себе за плечи. Авелин, чуть подумав, доверчиво положила голову другу на плечо и мягко прикрыла глаза, полностью расслабляясь в его руках. Майкл тут же замер, боясь сделать даже лишний вдох, чтобы не нарушить это хрупкое мгновение. И в эту самую секунду внутри него что-то странно затрепетало, а затем с громким, оглушительным треском перевернулось и упало куда-то глубоко вниз. Парень смутился, совершенно не понимая, что это за странное чувство и почему оно возникло именно сейчас. Ведь они с Ави обнимались уже сотни раз — при встречах, прощаниях, когда делились секретами. Но сейчас всё ощущалось совершенно иначе. Слишком остро. Слишком правильно. Авелин, всё так же не открывая глаз и прислушиваясь к бешеному стуку его сердца, негромко продолжила: — Майкл… никогда не слушай своего отца. Что бы он ни говорил. Ты невероятно талантливый. И голос у тебя самый красивый, вовсе не писклявый. И нос у тебя абсолютно нормальный, — она тихонько хмыкнула, утыкаясь носом в его рубашку. — Я бы себе, если честно, именно такой и хотела. А то мой собственный какой-то слишком тонкий и прямой, как у куклы, мне совсем не нравится. Майкл, услышав это забавное девичье сравнение, тихо, искренне рассмеялся. Напряжение окончательно покинуло его. Даже не замечая собственного автоматического движения, он обнял её крепче, надёжно укрывая в своих объятиях от всего внешнего мира. Позволив себе секундную слабость, он медленно и очень аккуратно опустил свой подбородок на светлую макушку девушки, на мгновение затаив дыхание — вдруг оттолкнёт? Но когда Ави даже не шелохнулась, лишь уютно вздохнув на его груди, Майкл окончательно успокоился. Он уткнулся лицом в её мягкие волосы, пахнущие чем-то сладким, и едва слышно прошептал в самую макушку: — Спасибо, Ави… Ты самая храбрая девочка из всех, кого я знаю. Авелин, тихо убаюканная мерной тишиной салона, его тёплым объятием и близостью, лишь сонно пробормотала в ответ, не открывая глаз: — Но ты ведь всё равно не знаешь других девочек… кроме меня и своих сестёр. Майкл, услышав это чистое, по-детски ревнивое и забавное замечание, снова тихо рассмеялся. Напряжение этого сумасшедшего вечера окончательно рассыпалось в прах. Он откинул голову чуть назад и широко улыбнулся, обнажив свои фирменные белоснежные зубы, а в уголках его тёмных глаз зажглись весёлые, живые искорки. — Ну и пусть, — так же тихо, но с абсолютной, звенящей уверенностью отозвался парень, продолжая бережно баюкать её в своих руках. — Мне других и не надо. Ты всё равно самая храбрая.

***

Открыла глаза Авелин только следующим утром, в своей кровати. Протерев глаза, девочка резко подорвалась, осматриваясь — последнее, что она помнила, так это, как они с Майклом сидели в машине, пока Билл разговаривал с отцом. Похоже, она уснула прямо там, на мягком кожаном сиденье, убаюканная тихим шёпотом и мерным стуком чужого сердца. Папа. Вспомнив про это, Авелин в панике сбросила одеяло и тут же подорвалась, выбегая из комнаты и на ходу спускаясь на первый этаж. Сердце колотилось в горле: она была уверена, что дома её ждёт грандиозный разбор полётов из-за вчерашней студийной катастрофы. Забежав на кухню и по пути чуть не сбив двух испуганных домохозяек с подносами, Авелин резко затормозила у порога. Первое, что она увидела, это сидящего за столом улыбающегося, абсолютно спокойного отца с кружкой чего-то дымящегося. На нём была свободная домашняя одежда, и он никуда не спешил. А напротив него… Майкл? Нахмурившись, Авелин так и замерла на месте, уставившись недоумевающим, совершенно ошарашенным взглядом на эту картину. Почему отец не на работе в столь поздний час, и почему в её доме, утром на кухне за столом сидит Майкл, мирно попивая чай? — Вот и солнышко проснулась. Доброе утро, — заметив светловолосую, Морган тут же поднялся со своего места и подошёл ближе. Он мягко прижал дочь к своему боку, успокаивая её очевидную панику, и оставил на макушке в растрёпанных после сна волосах тёплый, любящий поцелуй. Майкл обернулся к ней вслед за Морганом, улыбаясь самыми кончиками губ. Всё ещё сонная, растерянная, в своей свободной белой пижаме и со смешно взъерошенными волосами Авелин выглядела в этот момент невероятно… мило. Парень, поймав себя на этой внезапной мысли, тут же жутко смутился, чувствуя, как к щекам приливает румянец. Однако взгляд он так и не отвёл. Он продолжал открыто смотреть на подругу, которая точно так же во все глаза разглядывала его в ответ. Отворачиваться почему-то совсем не хотелось — после вчерашнего между ними будто протянулась невидимая, ещё более прочная нить. — Майкл? — наконец неверяще, сиплым со сна голосом спросила Авелин. Она произнесла его имя так, будто перед ней на стуле сейчас сидел настоящий, сотворённый из воздуха призрак. Парень в ответ только неловко, но очень тепло улыбнулся, кидая быстрый, ищущий поддержки взгляд на Моргана. Как оказалось, прошлым вечером Майкл так и не вернулся в Хейвенхёрст — он остался на ночь в Роузмонт-Холле. Билл, конечно, сразу доложил Моргану абсолютно обо всём. И сказать, что отец Авелин был в ярости — это ничего не сказать. Разрывать контракт, чего так сильно испугался Джозеф, когда немного поостыл, Морган всё же не стал. Но со старшим Джексоном он поговорил. Вот только о чём именно и в каком тоне — осталось известным лишь им двоим. Ещё ночью, не желая слушать никаких возражений, Морган жёстко поставил точку. Он заявил, что как минимум эту ночь младший Джексон проведёт в Роузмонт-Холле, и ему совершенно плевать на мнение Джозефа и на всё, что тот пытается сказать. Условия были простыми: либо они расходятся мирно, и Майкл уезжает с ним, либо их следующий разговор пойдёт уже по совершенно другим правилам и далеко за пределами этой студии. Конечно, Джозефу, который безумно дрожал за свой бизнес и капитал, пришлось уступить. Подумаешь, один из сыновей проведёт ночь вне дома — это была мизерная цена за сохранение связей. Авелин не знала всех деталей ночного разговора отца с Джозефом, но то, что старший Джексон до сих пор не объявился и даже не обрывал телефоны, уже говорило о многом. Впрочем, девочка понимала: всё дело в том, кем именно был её отец и сколько он делал для «Джексон 5». Она даже не удивилась бы, если бы при следующей встрече этот грозный мужчина, переступив через себя, натянуто перед ней извинился. Такие люди, как Джозеф, готовы наступить на горло собственной гордости, лишь бы не терять выгодное сотрудничество. Чуть позже серьёзный разговор состоялся и между Морганом и самой Авелин. Отец подробно расспросил её обо всех деталях случившегося. Он мягко объяснил, что о таких вещах нужно сразу рассказывать ему, и твёрдо пообещал, что подобное больше никогда не повторится. Морган искренне похвалил дочь за то, что она так смело заступилась за друга, хотя и напомнил, что Джозеф — слишком опасный человек, чтобы так отчаянно перед ним геройствовать. Но главное — отец ни в чём её не винил и был целиком на её стороне. Поэтому, наспех позавтракав, Авелин тут же схватила Майкла за руку и утянула за собой на второй этаж. Оставшийся на кухне Морган только смотрел вслед убегающим подросткам, тихо улыбаясь чему-то своему и понимающе покачивая головой. Авелин буквально светилась от радости. Ей не терпелось показать Майклу абсолютно каждую вещь в их огромном поместье, а главное — в своей комнате, точно так же, как сам парень когда-то водил её по Хейвенхёрсту. Из-за вечной занятости, бесконечных репетиций и жёсткого контроля отца Майкл за всё время их дружбы ещё ни разу не переступал порог Роузмонт-Холла. И теперь, когда выдалась такая уникальная, сумасшедшая возможность, Авелин была решительно настроена показать другу абсолютно всё, что только можно — и даже то, чего нельзя. Майкл шёл за ней, затаив дыхание, и слушал особенно внимательно. С неподдельным, детским любопытством он оглядывал просторную комнату подруги, которая оказалась удивительно уютной. Здесь не было вычурной роскоши — всё было оформлено в мягких, тёплых бежевых и молочно-белых тонах, отчего помещение казалось залитым мягким солнечным светом. У одной из стен стояла большая, аккуратно заправленная кровать с горой декоративных подушек, а рядом — массивные книжные шкафы, доверху забитые томами приключенческих романов и зарубежной литературы. На полочках аккуратно теснились изящные фарфоровые статуэтки, а на стенах висели плакаты её любимых фильмов и исполнителей. В углу Майкл с трепетом заметил современный проигрыватель и ровные ряды виниловых пластинок, а на пушистом ковре устроились огромные мягкие игрушки. Эта комната была идеальным отражением самой Ави — творческой, мечтательной и очень искренней. Парень перевёл взгляд на сияющую подругу, чувствуя, как внутри снова разливается то самое удивительное тепло. Чуть позже, когда все уголки поместья были детально изучены и показаны, а подростки, успев ещё раз перекусить, снова поднялись на второй этаж, Авелин решила добавить их дню особой атмосферы. Пока Майкл послушно присел на край большой кровати, с мягкой улыбкой наблюдая за каждым движением подруги, светловолосая девушка целенаправленно подбежала к своему виниловому проигрывателю. Она ловко достала из стопки большой картонный конверт с альбомом и аккуратно извлекла из него безупречно чёрную, глянцевую пластинку, которая красиво блеснула в лучах полуденного солнца.

Can't Help Falling in Love

Elvis Presley

Авелин, весело смеясь, подбежала к Майклу и крепко обхватила его ладонь своими тонкими пальцами. Парень удивлённо захлопал ресницами, наблюдая за её внезапным порывом, но послушно позволил утянуть себя с мягкого покрывала на середину залитой солнцем комнаты. — Ави, стой, что ты делаешь? — смущённо спросил Майкл. Его щёки тут же тронул лёгкий румянец, когда Авелин мягко подтолкнула его ещё ближе к себе, заставляя стоять чуть ли не вплотную. — Это моя любимая песня, Майкл! — посмеиваясь, отозвалась светловолосая. Она задорно толкнула его бедром в бок, отчего парень слегка покачнулся. — Ну же, ты ведь у нас профессиональный танцор, суперзвезда Мотауна! Не заставляй меня танцевать в одиночку, это просто преступление под Элвиса. — Я профессиональный танцор на сцене, Ави, а не в тапочках посреди спальни, — тихо буркнул Майкл, но на его лице сама собой расплылась заворожённая, очень мягкая улыбка. Вся его привычная сценическая уверенность куда-то испарилась, уступив место чистому мальчишескому смущению. Авелин тем временем переплела свои пальцы с его ладонью и упрямо приподняла их соединённые руки вверх, призывая его наконец сделать первый шаг. Переборов секундную робость, Майкл всё-таки сделал глубокий вдох. Очень аккуратно, словно боясь сделать лишнее, слишком резкое движение и сломать Ави, он робко положил свою свободную руку чуть выше её тонкой талии. Авелин в ответ доверчиво опустила ладонь ему на плечо. Чтобы немного сгладить разницу в росте, девочка слегка приподнялась на носочках, и они начали медленно кружиться под нежный бархатный голос Короля.

Like a river flows

Surely to the sea

Darling, so it goes

Some things are meant to be

Правда, «профессиональный танцор» и Майкл в обычной жизни сейчас явно спорили друг с другом: они то и дело сбивались с ритма. — Ай! Майкл, ты только что наступил мне на пальцы! — притворно возмутилась Авелин, тут же покатившись со смеху и утыкаясь лбом в его плечо. — И это парень, который крутит сальто на сцене? — Прости, прости, я нечаянно! — тихо посмеиваясь, начал оправдываться парень, слегка приобнимая её, чтобы она не потеряла равновесие. — Это всё потому, что ты движешься слишком быстро. И вообще, это ты ведёшь, а не я! Нас в группе учили синхронности, а не… девичьим вальсам. — Ничего я не быстро! Просто кто-то разучился считать «раз-два-три», — парировала Ави, закинув голову и шутливо сощурив глаза. — Мне на хореографии учительница всегда говорит: «Роузиэнт, если ты ещё раз завалишь корпус назад, я заставлю тебя танцевать с книгой на голове». Хочешь, принесу словарь, проверим твою осанку? — Эй, с моей осанкой всё отлично, леди, — притворно оскорбился Майкл, обнажив в широкой улыбке белоснежные зубы. Глядя на её искренний, заливистый смех, он окончательно расслабился. Страх сделать что-то не так ушёл. Парень перехватил инициативу и сам начал уверенно, но невероятно бережно вести девушку в танце. Теперь они двигались плавнее, хотя всё равно иногда сталкивались коленями или смешно наступали друг другу на носки, прерывая танец тихим, созвучным шёпотом. Авелин, не замолкая, увлечённо рассказывала ему какую-то забавную историю, одновременно с этим активно жестикулируя той рукой, что лежала у него на плече, забавно копируя строгий голос своей преподавательницы. А Майкл в какой-то момент просто перестал её слышать. Голос Ави превратился для него в приятный, убаюкивающий фон, смешивающийся с музыкой. Он только смотрел на неё сверху вниз, затаив дыхание. Её пальцы чуть крепче, надёжнее сжали его хрупкую ладонь, а в тёмных глазах парня читалось такое трепетное, чистое восхищение, словно он видел эту светловолосую девочку впервые в жизни. Солнечные лучи из окна мягко подсвечивали её золотистые волосы, создавая вокруг неё маленькое сияющее облако, и Майклу больше всего на свете хотелось, чтобы эта пластинка на проигрывателе никогда не заканчивалась.

Take my hand

Take my whole life too

For I can’t help

Falling in love with you

Авелин вдруг замолчала на полуслове. Её задорный смех утих сам собой, и она медленно, плавно опустилась с носочков на пушистый ковёр. Она подняла на Майкла свои светлые глаза, и её взгляд стал совсем тихим, глубоким и затаившимся, словно она тоже всем сердцем ловила каждое слово, доносившееся с крутящейся пластинки. Майкл тоже замер. Их неловкие шаги остановились прямо посреди залитой солнцем комнаты, но руки они так и не убрали. Его ладонь всё ещё бережно и надёжно лежала на её тонкой талии, чувствуя её ровное дыхание, а тонкие пальчики Авелин доверчиво сжимали ткань его футболки на плече. Время словно замедлило свой ход, сузившись до размеров этого уютного бежевого пространства. Парень смотрел в её открытое, родное лицо под тихое, едва различимое шуршание винила и отчётливо чувствовал, как сильно, часто и громко стучит его собственное сердце. Каждое слово песни отзывалось у него где-то глубоко внутри, откликаясь странной, приятной дрожью. Майкл медленно, почти неосознанно, сам того не замечая, сделал небольшой шаг вперёд и чуть крепче прижал Авелин к себе. Бережно, словно укрывая её ото всех тревог, от сложного студийного мира, от вчерашнего страха и от всего остального огромного мира за окном. В этот миг в его душе зародилось какое-то совершенно новое, чистое и такое колоссальное чувство, которому он, будучи подростком, пока просто не знал названия. Да оно и не нужно было. Ему просто хотелось стоять так как можно дольше, вдыхать едва уловимый цветочный запах её волос и никуда её не отпускать. Авелин едва заметно, очень нежно улыбнулась одними губами. Словно почувствовав, как сильно он взволнован, и услышав этот сумасшедший ритм у него в груди, она доверчиво подалась вперёд и мягко положила голову ему на грудь, прямо туда, где отчаянно билось сердце. Она закрыла глаза, полностью растворяясь в его надёжных объятиях. Пластинка сделала ещё несколько кругов, постепенно уводя мелодию к самому концу, пока игла не заскользила в тишине, а они так и остались стоять в тёплых, золотистых лучах полуденного солнца, обнимая друг друга в этой звенящей, ласковой и такой безопасной для них двоих тишине.

***

Июнь 1973 года.

Калифорния, Лос-Анджелес, поместье Хейвенхёрст.

На дворе стоял жаркий, а по вечерам приятно прохладный июнь, когда Авелин сполна наслаждалась заслуженным отдыхом от учёбы и прочих обязанностей. Именно в эти дни она стала замечать редкое, но всё же имеющее место быть странное поведение Майкла. Нет, оно вовсе не было пугающим или отталкивающим. Просто иногда парень будто посреди разговора «зависал» на несколько секунд и смотрел на неё так внимательно и неотрывно, словно у блондинки было что-то на лице. От таких взглядов становилось действительно неловко, а щёки Авелин невольно заливал румянец. Иногда он делал и другие странные, совсем несвойственные ему вещи — невпопад отвечал на простые вопросы или внезапно смущался на ровном месте, из-за чего Авелин каждый раз тихо посмеивалась, исключительно в хорошем и добром смысле, конечно. Тринадцатого июня, когда за окном уже было совсем темно, а в открытую створку дул летний, освежающий ветерок, Авелин устроилась на кровати Майкла. Подперев щёки руками и лениво болтая ногами, она с искренним интересом наблюдала за другом. Парень увлечённо и сосредоточенно возился у стола, пытаясь окончательно разобраться с новеньким виниловым проигрывателем в Хейвенхёрсте. Этот проигрыватель совсем недавно купил для него Билл, а Авелин активно помогала в этой покупке — и финансово, тайно добавив недостающую сумму, и просто словом, помогая выбрать именно ту модель, о которой её друг так долго и преданно мечтал. Где-то там, на первом этаже просторного дома, тихо хлопотала миссис Джексон, из коридора иногда доносился строгий голос Джозефа и весёлый гул старших братьев Майкла. Это был совершенно обыкновенный, по-своему уютный вечер, наполненный той самой тёплой атмосферой, к которой Авелин уже так сильно привыкла. Здесь, в Хейвенхёрсте, она всё чаще ловила себя на мысли, что чувствует себя словно дома. В каком-то смысле оно так и было: до этого она и без того часто проводила вечера в поместье Джексонов, но в последнее время стала буквально «бить все рекорды», заглядывая к ним в гости сразу же, как только у Майкла появлялось хотя бы пару часов свободного времени. Иногда она упрямо заглядывала и тогда, когда Майкл был по уши занят творчеством. Разумеется, делала она это только с его подачи и личного приглашения. Сама Ави ужасно боялась помешать другу, а главное — не хотела поймать на себе ещё один кривой, тяжёлый взгляд Джозефа. Глава семейства каждый раз смотрел на неё так, будто готов был выволочить девчонку из дома прямо сейчас и закопать где-нибудь на заднем дворе, подальше от своих прибыльных сыновей. После случившегося неприятного инцидента Джозеф, к удивлению всей семьи, действительно сквозь зубы извинился перед ней. Сама Авелин этому даже не удивилась, в глубине души предвидев такой исход — бизнес есть бизнес. С тех пор она, конечно, всеми силами старалась держаться как можно дальше от этого мужчины. Но учитывая то, сколько времени она проводила рядом с его сыновьями — и здесь в поместье, и на изнурительных репетициях, и на душной студии «Мотауна» — выполнять этот план было весьма проблематично. Однако, несмотря ни на что, Авелин старалась просто не обращать на него внимания. Она безупречно играла роль вежливой, послушной девочки, которая якобы уже давно позабыла о случившемся. К тому же, стоило Джозефу появиться на горизонте, как её тут же утягивал за собой кто-то из старших братьев или сам Майкл, который, впрочем, и так всегда находился рядом с ней чаще всех остальных. — Ави. Из мыслей девушку вывел знакомый, тихий голос. Проморгавшись и сбросив остатки задумчивости, она перевела взгляд на Майкла. Парень неожиданно оказался значительно ближе, чем секунду назад — он уже успел оставить свой проигрыватель в покое и пересесть на край кровати, прямо напротив неё. Приподнявшись на локтях, Авелин повернулась к нему всем корпусом, убирая со лба непослушную светлую прядь и вопросительно глядя на друга. Майкл как-то замялся. Он опустил взгляд на свои руки, нервно перебирая пальцы, будто никак не мог решить, с чего лучше начать этот разговор. Но, сделав глубокий вдох, всё же несмело произнёс: — В общем… Джозеф вчера сообщил, что устроил нам тур с братьями. Уже двадцать второго июня мы должны быть в Брисбене, это в Австралии, а потом, прямо с первых чисел июля, улетаем в Новую Зеландию… Он только-только успел договорить последнее слово, как на него буквально налетела Авелин. Не дав парню опомниться, она заключила его в самые крепкие, какие только позволяли её девичьи силы, объятия и радостно, звонко рассмеялась прямо ему в плечо. — Да ладно, ты шутишь! Это ведь так здорово, Майкл! — отстранившись всего на несколько сантиметров, но всё ещё крепко сжимая его плечи, эмоционально проговорила светловолосая. Её глаза сияли неподдельным восторгом, а на губах играла самая широкая улыбка. — Я очень-очень рада за вас! Мировой тур, Майкл, это просто… вау! Она снова счастливо засмеялась, заражая своим восторгом всё пространство вокруг. Сидящий напротив Майкл, глядя на её бурную реакцию, просто не смог сдержать ответной улыбки. На его щеках проступили милые ямочки, но в очертаниях плеч и во взгляде всё ещё сквозила какая-то странная, несвойственная ему зажатость. Он явно недоговаривал что-то важное. — Я хотел… Я на самом деле хотел, Ави… — парень вдруг запнулся, резко отведя взгляд в сторону окна, где колыхались от ветра лёгкие занавески. Блондинка почувствовала это секундное колебание. Она медленно убрала руки с его плеч и мягко опустилась обратно на колени, не сводя с Майкла внимательного, но очень ласкового, подбадривающего взгляда. Она молча ждала, давая ему время собраться с духом и наконец выговориться. — Я хотел предложить… точнее, спросить, — Майкл снова перевёл на неё свои большие тёмные глаза, в которых сейчас читалось сильное волнение, — не хочешь ли ты поехать в этот тур со мной? С нами, — быстро исправился он, слегка порозовев в полумраке комнаты и растерянно пролепетав это уточнение. Заметив, как у Авелин от изумления расширились глаза, а губы приоткрылись в немом шоке, он испугался, что его предложение истолкуют неверно, и тут же поспешил сбивчиво объясниться: — Я просто подумал, что ты, может, будешь не против. Я отлично помню, как в один из вечеров ты сказала, что очень хотела бы когда-нибудь съездить в Австралию, увидеть океан… А ещё… Я бы правда очень хотел, чтобы ты была там, Ави. Рядом со мной. Рядом с нами. Мне, наверное, будет намного легче справляться со всем этим хаосом и давлением. Может, это глупо звучит, знаю, но я… под твоим взглядом чувствую себя увереннее. Замолчав на полуслове, Майкл замер в ожидании, уставившись на Авелин. Девочка ещё несколько секунд смотрела на него в абсолютном молчании, переводя взгляд с его взволнованного лица на их руки, и это затянувшееся затишье заставляло парня нервничать всё сильнее — он даже едва заметно прикусил нижнюю губу. Но затем Авелин аккуратно подвинулась к нему ближе. Её движения были мягкими, лишёнными всякой спешки; она протянула руку и осторожно положила свою тёплую ладонь поверх чужой, полностью накрывая её сверху в успокаивающем жесте. — Майкл, я бы очень хотела, правда, но… — светловолосая замялась, и в её чистых глазах промелькнуло сомнение. Она посмотрела на парня, который ловил каждое её слово с явным, неподдельным волнением. — А если твой отец будет против? Или Билл? Или мой папа? Это ведь ваш тур, вы — звёзды, а я… Она неопределённо пожала плечами и непринуждённо махнула свободной рукой, словно принижая свою значимость во всей этой огромной музыкальной индустрии. Услышав это, Майкл посмотрел на неё неожиданно серьёзно. Вся его секундная робость куда-то исчезла. Он перевернул руку ладонью вверх, переплетая их пальцы, и накрыл её руку своей, надёжно и крепко сжимая. — А ты — моя подруга, которую я хочу видеть рядом… с нами, — твёрдо произнёс он, выделив голосом последнее слово. — И я уверен, что ни Билл, ни твой отец не будут против. Ну, с мистером Морганом я лично поговорю и всё-всё решу, обещаю тебе. А Джозеф… Майкл вдруг в точности повторил её недавнее движение: забавно пожал плечами и небрежно махнул рукой, копируя её жест. Это выглядело так по-детски и мило, что Авелин не выдержала и пустила лёгкий, искренний смешок, а её сомнения начали стремительно таять. Парень снова посмотрел на смеющуюся блондинку. В его тёмных глазах зажглись весёлые, но в то же время решительные огоньки. Он сжал её ладонь чуть крепче, даря ту самую поддержку, в которой она нуждалась. — Если ты прямо сейчас скажешь «да», я тут же иду с разговором к мистеру Моргану, — с улыбкой добавил Майкл, давая понять, что ради неё готов горы свернуть. После этих слов Авелин не колебалась ни единой секунды. Все страхи перед строгими отцами и чужими мнениями просто испарились, уступив место чистому подростковому восторгу. Она улыбнулась ещё шире, и в её глазах отразился свет вечерней лампы. — Кажется, я уже сказала свой ответ.

Wicked Game

Chris Isaak

Майкл, услышав этот ответ, замер всего на секунду, а затем улыбнулся. Это не была его привычная широкая, ослепительная улыбка для камер — он лишь едва заметно приподнял уголки розовых губ. Но то, каким глубоким, мягким и сияющим стал его взгляд, выдавало парня с потрохами. Он посмотрел на Авелин так, что без лишних слов стало понятно: в это мгновение он чувствует себя самым счастливым человеком на свете и бесконечно ей благодарен. — Спасибо, Ави. Я говорил тебе это уже столько раз, но всё равно… — покачав головой, он тихо, смущённо посмеялся, утыкаясь взглядом в их соединённые ладони. Глядя на его искреннюю, робкую радость, Авелин не выдержала и засмеялась в ответ — тихо, ласково, делясь с ним своим теплом. По комнате гулял прохладный июньский ветерок, из приоткрытого окна доносился привычный шум ночного Энсино, а пальцы Майкла всё так же надёжно и крепко сжимали её руку, согревая. Внутри у обоих разлилось удивительное, баюкающее спокойствие, и отстраняться друг от друга никто из них не спешил.

The world was on fire, and no one could save me but you

It's strange what desire will make foolish people do

— Авелин, ты… Вскинув брови оттого, как непривычно серьёзно он назвал её — по имени, полностью, — светловолосая в ожидании уставилась на парня. Она затаила дыхание, боясь спугнуть этот момент. Но Майкл, так и не договорив, просто замер, заворожённо глядя на девушку перед собой. В полумраке комнаты, укутанная тишиной, она действительно казалась ему сейчас просто волшебной. Самой красивой. Его взгляд медленно скользил по её лицу, подмечая каждую мелочь. Густые, пушистые ресницы, обрамляющие большие голубые глаза, которые смотрели в этот момент прямо на него — как всегда, с чистым любопытством и искренним, согревающим добром. Мягкие, бледные щёки, аккуратный курносый нос и пухлые, нежно-розовые губы. Всё её лицо, освещаемое приглушённым, золотистым светом настольной лампы, казалось парню каким-то неземным. А её ладонь — хрупкая, тёплая, которую он всё ещё бережно сжимал в своей, — ощущалась сейчас единственным правильным ориентиром во вселенной. Боги, сколько всего он бы мог сейчас сказать про неё. Про неё всю. Он мог бы часами, до мельчайших подробностей, описывать эти большие, глубокие голубые глаза, в которых, кажется, замерла целая жизнь. Мог бы в деталях рассказать, как смешно подёргивается её нос, когда она тихо смеётся или чем-то недовольна; как забавно поджимаются её губы, когда она в чём-то неуверенна или чего-то боится. Он наизусть выучил, как она жмурится, пытаясь сдержать подступающую улыбку, и как особенно, мягко приподнимаются кончики её губ, когда она смотрит на то, что ей искренне нравится. Например, на него. Он чувствовал, что мог бы написать про неё целую песню, вложить в неё каждый аккорд и всю душу, но в эту секунду Майкл отчётливо понимал: даже этого всё равно было бы слишком мало.

I never dreamed that I'd meet somebody like you

And I never dreamed that I'd lose somebody like you

No, I don't wanna fall in love (this world is only gonna break your heart)

With you, with you

— Майкл? Он слышал её голос, но не мог заставить себя пошевелиться. Парень просто не мог дать названия этому чувству. Оно было всепоглощающим, но исключительно в приятном, хорошем смысле; согревающим сильнее, чем любые слова, объятия матери или даже строчки из любимой книжки, в которой раньше он один видел целый мир. Теперь, казалось, он видел этот огромный мир, и даже нечто большее, совершенно в другом. В сиянии её глаз, в тепле руки, в тихом дыхании напротив. Он не мог дать никакого точного описания и названия тому, что сейчас рождалось в его душе, — и поэтому пока даже не пытался, просто чувствуя.

The world was on fire, and no one could save me but you

It's strange what desire will make foolish people do

I never dreamed that I'd love somebody like you

— Майкл? Аккуратно коснувшись плеча зависшего, так и не ответившего ей парня, светловолосая поддалась вперёд. Она обеспокоенно заглянула в тёмные глаза друга, пытаясь поймать его ускользающий взгляд. — Всё хорошо? Что ты хотел сказать? Наконец, он будто пришёл в себя. Проморгавшись, Майкл неловко, капельку смущённо улыбнулся и бегло обвёл взглядом лицо наклонившейся к нему девушки, словно возвращаясь из своих мыслей обратно в реальность. — Извини, Ави, — мотнув головой, негромко проговорил он, а после выпрямился и глубоко, облегчённо вздохнул. — Я очень рад, что ты у меня есть. Что ты моя подруга. Спасибо. Ты буквально… спасаешь меня, — тихо посмеявшись, добавил парень, будто сам до конца не верил, что решился произнести это вслух. Авелин же смотрела на него с тёплой, нежной улыбкой. Она чувствовала, как эти простые слова друга ласково теплятся где-то в груди, заставляя её собственное сердце биться чуть быстрее. Ей не нужно было ничего придумывать, ведь она думала и чувствовала абсолютно то же самое. — И буду спасать ещё очень и очень долго, пока ты совсем не устанешь от меня, — со смешком ответила девушка, лукаво сощурив глаза. — Хотя, знаешь, я даже тогда буду крутиться рядом. Она ласково потянулась к нему вперёд, и Майклу не нужно было ничего объяснять — он тут же послушно и готово раскрыл руки в стороны. Парень бережно прижал светловолосую к себе, надёжно укрывая её в своих объятиях и мягко уложив ладони на её хрупкие плечи. — Не устану, глупая. Никогда, — покачав головой, тихо возразил он, и в его голосе прозвучала такая абсолютная, непоколебимая уверенность, что спорить с этим было невозможно. Авелин ничего ему не ответила. Она лишь уютно уткнулась носом в его плечо, чувствуя мягкую ткань рубашки, и закрыла глаза, полностью растворяясь в ласковом тепле чужого тела.

The world was on fire, and no one could save me but you

It's strange what desire will make foolish people do

I never dreamed that I'd meet somebody like you