Анатомия идеального кадра

22 июня 1973 года.

Австралия, Квинсленд, Брисбен. Отель «Park Royal».

— Ваш номер, прошу. Если вам что-то понадобится или возникнут какие-либо вопросы, пожалуйста, сразу дайте знать. Наш персонал в вашем полном распоряжении. Портье вежливо улыбнулся и, оставив ключи на невысоком комоде, бесшумно скрылся за дверью. Оказавшись в просторном, светлом номере, Авелин наконец-то смогла перевести дыхание. Оглушительный, безумный рёв брисбенской толпы, который, казалось, до сих пор вибрировал в ушах, остался по ту сторону плотных оконных штор. Девушка тяжело выдохнула и бессильно осела на край широкой кровати, пряча лицо в ладонях. Всё это казалось каким-то сном. Рядом с ней тут же оказался Марлон. Опустившись на матрас возле девушки, он аккуратно притянул её к себе за плечи и негромко, успокаивающе похлопал по спине. — Эй, ну ты чего, выдохни. Мы на месте, — его голос звучал по-особенному тепло. — Самое страшное позади. Ты как? Авелин лишь слабо кивнула, не поднимая головы. Ей до сих пор не верилось, что она действительно здесь, в Австралии. Ведь когда Майкл впервые озвучил своё предложение — взять Авелин с собой в этот масштабный летний тур, — все восприняли его слова если не с шоком, то уж точно с огромным удивлением. И только один Билл абсолютно никак не отреагировал на эту новость. Именно ему, своему самому близкому и надёжному другу, Майкл доверился первому, рассказав о своём заветном желании, поэтому мужчина принял это известие совершенно спокойно. Как Майкл и обещал, он действительно поговорил с отцом Авелин в тот же вечер. Это был долгий, запредельно серьёзный разговор, к которому позже, шаг за шагом, подключились и все остальные взрослые: и Билл, и миссис Джексон, и, конечно же, Джозеф. Позже в гостиной собрались и старшие братья, и сам Майкл вместе с Авелин. Авелин, хоть и не присутствовала в комнате с самых первых минут, видела, насколько сильно сомневается её отец. Оно и понятно: отпустить свою тринадцатилетнюю дочь на другой конец планеты, чуть больше чем на две недели, без собственного присмотра, да ещё и в первый раз — это было огромным, изнуряющим стрессом. Смотря на отца, Авелин могла сосчитать буквально каждую новую морщинку, прорезавшую его лицо от волнения и внутреннего напряжения. Джозеф, даже если и пытался внешне держать марку, доволен явно не был. Слыша настойчивые доводы своего младшего сына, мужчина, казалось, на какую-то секунду просто выпал в осадок и лишь в самый последний момент сдержался от резкого, грубого отказа. На протяжении всей дискуссии он больше молчал, нежели говорил, буравя своим тяжёлым, давящим взглядом лакированную столешницу и мерно постукивая пальцами по дереву. Сомнения взрослых весили слишком много, и на то была одна очень простая, но весомая причина — фанаты и вездесущие камеры. Одержимая толпа и репортёры преследовали «Джексон 5» буквально на каждом шагу: в терминалах аэропортов, на душных городских улицах и даже в коридорах отелей. Конечно, Авелин знали в прессе как дочь Моргана — её имя и лицо периодически мелькали в светских хрониках. Но её внезапное появление в эпицентре мирового турне популярнейшего бойз-бэнда, да ещё и без сопровождения отца — это было совершенно другое дело. И вот тогда Майкл — неожиданно абсолютно для всех, включая саму Авелин, — взял слово. Обычно тихий и уступчивый дома, здесь он заговорил с такой поразительной, твёрдой уверенностью, какую редко у него замечали. Майкл сыпал аргументами «за», упрямо переводя все сомнения взрослых в абсолютные пустяки. Он клятвенно, прижимая руку к груди, обещал, что ни на секунду не оставит Авелин одну, что всегда будет рядом, защитит и присмотрит. И даже когда Джозеф, не выдержав этого напора, хрипло и недовольно бросил: «В этом-то и дело, Майкл», — парень не замолчал. Он упрямо продолжал гнуть свою линию, пытаясь перерубить и переспорить всех вокруг, защищая своё право на эту поездку. Развязка наступила ближе к полуночи, когда Кэтрин Джексон, до этого тихо сидевшая в кресле, мягко, но решительно подняла руку, призывая всех к тишине. Своим спокойным, материнским голосом она напомнила мужу и Моргану, что Авелин уже давно стала для их семьи не просто гостьей из соседнего дома, а родным человеком. Она пообещала, что лично возьмет на себя часть заботы о девочке, если это потребуется, и проследит, чтобы Ави ни в чём не нуждалась. Окончательную точку в вопросе поставил звонок из офиса «Мотаун». Когда Джозеф связался с лейблом, чтобы проконсультироваться насчёт возможных рисков для пиара, пиар-менеджеры, вопреки ожиданиям отца, отнеслись к ситуации строго, но прагматично. Они постановили: присутствие скромной, воспитанной дочери Моргана рядом с группой не только не повредит имиджу, а напротив — подчеркнёт «семейный», чистый формат тура, который так ценил лейбл. Единственным жёстким условием «Мотаун» было полное соблюдение конфиденциальности: Авелин должна была держаться в тени официальных камер, не давать никаких интервью местным газетам и перемещаться исключительно под охраной Билла. Услышав вердикт лейбла, Джозеф лишь тяжело вздохнул и хмуро кивнул, признавая поражение перед упрямством сына, а отец Авелин, видя такую мощную поддержку со всех сторон и понимая, как это важно для детей, наконец сдался. Перелёт из Лос-Анджелеса в Брисбен занял около двадцати изнурительных часов. К моменту посадки и Авелин, и все парни чувствовали себя абсолютно разбитыми: жуткая акклиматизация и джетлаг безжалостно ломали тело, стирая любые границы между днём и ночью. В отличие от родной Калифорнии, где в июне как раз начинался жаркий пляжный сезон, Австралия встретила их началом местной зимы. Подростки словно в одно мгновение переместились из одного измерения в другое — из привычного знойного лета в холодный, сырой и ветреный мир. Ребята постоянно мёрзли, начав кутаться в тёплые куртки ещё на пассажирском трапе. За этим Джозеф следил с особой, почти пугающей строгостью. Его контроль тяжелее всего опускался на плечи Майкла: мало того, что у подростка сейчас и без того ломался голос, из-за чего отец постоянно к нему цеплялся и задирал по любому поводу, так ещё не хватало, чтобы парень простудил связки перед чередой важных выступлений. А график предстоящего тура не прощал ошибок. Уже на следующий день, двадцать третьего июня, у «Джексон 5» должен был состояться первый концерт здесь, в Брисбене. Затем их ждал стремительный и изматывающий марафон по городам: двадцать шестого и двадцать седьмого июня — Мельбурн; двадцать девятого — Перт; тридцатого июня и первого июля — Аделаида; второго июля — Сидней. А уже четвёртого и пятого июля им предстояло отыграть финальные шоу в Новой Зеландии — в Крайстчерче и Веллингтоне. Времени на передышку и адаптацию у них практически не оставалось. Едва ступив на открытый пассажирский трап, Авелин тут же осознала: этот тур будет для неё совсем не лёгкой прогулкой, а настоящим испытанием. Повсюду, куда бы ни падал взгляд, простиралось живое, бушующее море. Терминал аэропорта и прилегающие к нему площади были до отказа забиты толпами кричащих людей. Сотни фанатов держали в руках огромные самодельные плакаты, и всю эту неистовую массу, готовую в любую секунду хлынуть вперёд, с трудом сдерживали плотные кордоны многочисленной охраны. Заметив растерянность, а затем и подступивший испуг на лице подруги, Майкл инстинктивно подался вперёд, собираясь подойти ближе и коснуться руки светловолосой девушки. Однако его ладонь тут же была перехвачена и резко, незаметно для окружающих отброшена идущим рядом Джозефом. Тяжёлый, предупреждающий взгляд отца красноречиво говорил: «Не смей». Брисбенский отель «Park Royal», к которому они вскоре подкатили на закрытых минивэнах с густой тонировкой, оказался окружён настолько плотно, что яблоку было негде упасть. Пожалуй, впервые в жизни Авелин наглядно поняла истинный смысл этого выражения. Люди заполнили собой всё пространство: они стояли с охапками цветов, плакатами и фотоаппаратами в руках, безудержно рвались вперёд и кричали так неистово, что в ушах начинало звенеть, из-за чего их приходилось прикрывать ладонями. Местная полиция едва успевала укреплять металлические ограждения-баррикады, которые под напором стремительно растущей толпы ходили ходуном. Разглядывая этот хаос сквозь тёмное стекло автомобиля, Авелин, кажется, только сейчас по-настоящему осознала, насколько оглушительна популярность «Джексон 5» — а если быть точнее, одного конкретного человека среди них. Она перевела взгляд на Майкла. Несмотря на жуткую усталость, он улыбался, оглядывая бушующее море фанатов сияющими, восторженными глазами. И Авелин вдруг поймала себя на странной, почти пугающей мысли: её близкий друг, тот самый Майкл, которого она, казалось, знала до малейших привычек, прямо на её глазах превращался в недосягаемую мировую звезду. Почему-то, даже наблюдая за его изнурительными репетициями в студии почти каждый день, зная сухие цифры и слыша об успехе группы, Авелин до этого момента не осознавала истинного масштаба того безумия, которое он производил вокруг себя. И которое ему ещё только предстояло произвести в будущем. Только оказавшись за надёжно запертыми дверями, в относительной, почти звенящей тишине, Авелин наконец-то смогла глубоко выдохнуть. Оглядевшись по сторонам, она невольно восхитилась: номер был поистине роскошным — просторный, светлый, пропитанный тонким ароматом дорогого парфюма и вычищенный до идеального, зеркального блеска. Эти апартаменты Авелин делила с самыми младшими из Джексонов — Марлоном и Майклом. Прямо напротив них, словно бессменный часовой на дозоре, устроился Джозеф. Мужчина намеренно выбрал такое расположение, чтобы лично контролировать коридор, улавливать каждое движение и слышать малейший шорох за чужой дверью. В любой момент он мог беспрепятственно ворваться и проверить обстановку. Чуть дальше по коридору, в отдельном номере, расположились Джеки, Тито и Джермейн. В силу своего более старшего возраста они пользовались относительной свободой и имели право на какие-никакие, но всё же поблажки: могли устраивать скромные вечеринки, допоздна слушать пластинки и минимально общаться с местными организаторами или редкими гостями. Практически всё оставшееся после заселения время Авелин беспробудно проспала. Ближе к вечеру к ним в номер заглянул Билл, которого подростки встретили с особым, искренним восторгом. Пока братья Джексоны увлечённо болтали с охранником, светловолосая девушка наконец-то смогла связаться по телефону с отцом. Ей важно было сказать, что всё в порядке, и поделиться первыми впечатлениями, которых за этот короткий, но безумный день у неё накопилось с избытком. Чаще всего, конечно, к ним заглядывал Джозеф. Он то и дело проверял комнату, явно стремясь контролировать идеальный порядок, и каждый раз Авелин буквально сжималась под его тяжёлым взором. Она почти физически, кожей чувствовала, насколько мужчина недоволен её присутствием здесь — и в одном номере с его сыновьями, и вообще в этом туре. Единственным спасением, способным отвлечь от постоянной тревоги, были находящиеся рядом Марлон и Майкл. Правда, первый, точно так же проспавший почти весь вечер, позже лениво перебрался в комнату к старшим братьям, оставив подростков вдвоём. Майкл тут же заговорщически поманил Авелин к себе. Устроившись на его широкой кровати весьма своеобразным способом — лёжа вниз головой, высоко подняв ноги и закинув их прямо на стену, — они принялись негромко переговариваться. Точнее, говорила в основном Авелин: она эмоционально жестикулировала, активно вела беседу и взахлёб делилась эмоциями от увиденного. Майкл слушал её запредельно внимательно. Он то и дело бросал короткие, робкие взгляды на её красивый профиль и тут же поспешно отводил глаза в сторону. Иногда он тихо, едва слышно посмеивался, а иногда понимающе кивал или задавал вопросы, давая понять, что ловит каждое её слово. Спустя какое-то время они замолчали, несколько минут просто разглядывая светлый потолок и почти соприкасаясь плечами. Тишину нарушила Авелин, повернув голову к Майклу. Заметив это движение, парень сделал то же самое. — Как тебе это удаётся? — тихо, с мягким смешком призналась Авелин, пока парень молча смотрел на неё со слабой, тёплой улыбкой. — Я имею в виду… вообще всё это. Я, конечно, знала, что вы популярны, но не думала, что людей будет настолько много. Честно сказать, я сегодня была в настоящем шоке. Это очень круто, что они так сильно любят вас и жаждут увидеть, но это всё будто… невероятно давит со всех сторон, да? Боюсь, если меня кто-нибудь заметит рядом с вами, меня просто закидают камнями. Она снова негромко рассмеялась и перевела взгляд обратно на потолок. Майкл замолчал на несколько секунд, обдумывая её слова, а затем, тоже устремив взор вверх, неторопливо начал: — Поначалу было непривычно. И даже страшно. Знаешь, когда я был младше, ещё до того, как мы познакомились, мама часто спрашивала, не хочу ли я завести себе настоящих друзей… своего возраста. И я хотел. Иногда. Но… Парень оборвал фразу на полуслове и тяжело, по-взрослому вздохнул. Повернувшись к нему, Авелин заметила, как его губы тронула грустная, мимолётная улыбка. — Они только всё время пялились на меня и просили сфотографироваться. Из-за этого я чувствовал себя каким-то пришельцем со сверхспособностями, а не человеком. Сейчас я, наверное, просто привык и уже так не реагирую. Я люблю их, правда. Они для меня как семья, а не просто фанаты. И всё же иногда мне хочется… — Простых вещей, — не дав ему договорить, мягко закончила за него Авелин. Майкл удивлённо распахнул глаза и уставился на неё. Встретившись взглядами, подростки одновременно тихо и облегчённо рассмеялись. Смех сблизил их, и Майкл вдруг едва заметно, робко придвинулся ближе — так, чтобы ощутимо касаться своим плечом её плеча, и замер, прислушиваясь к этому ощущению. — Но у меня есть ты, — продолжил он, и его голос слегка дрогнул. Он смотрел на неё с затаённой нежностью, пока Авелин, замерев, ловила каждое слово своего друга. Сейчас, в полумраке комнаты, его большие тёмные глаза казались ещё огромнее и светлее, словно в них отражались далёкие искры. Пушистые тёмные афро-волосы, окончательно растрепавшиеся от долгого лежания на подушке, забавно топорщились в разные стороны, придавая ему домашний и совсем не «звёздный» вид. — И я этому рад. Очень, — закончил Майкл с явным, неподдельным волнением. Его пальцы судорожно, до белых костяшек сжали простыню рядом с собой, а во взгляде, устремлённом на Авелин, застыло робкое, щемящее ожидание. — Потому что иногда мне кажется… что никто в целом мире не понимает меня так, как ты.

Just the Two of Us

Grover Washington, Jr., Bill Withers

Какое-то время Авелин просто молча смотрела на Майкла. Парень в этот момент выглядел откровенно смущённым и взволнованным: внутри у него всё сжалось от внезапного страха. Вдруг он сказал слишком много? Вдруг ляпнул что-то лишнее и теперь всё испортил? Но в следующее мгновение светловолосая девушка совершенно очаровательно — как показалось самому Майклу в эту секунду — улыбнулась. В уголках её пухлых губ прорезались едва заметные, милые ямочки. Авелин вслепую нащупала ладонь парня на простыни и крепко, надёжно сжала её в своей. От этого простого жеста у Майкла в буквальном смысле перехватило дыхание — в этот раз уж точно окончательно и бесповоротно. — Ты мне тоже очень дорог, Майкл. Очень, — всё так же тепло улыбаясь, негромко произнесла Авелин, глядя в его робкие, замершие в ожидании глаза. — И я невероятно рада, что поехала в этот тур вместе с вами. Рада, что ты вообще предложил мне это. Я уверена, что вы сможете добиться абсолютно всего, чего захотите. Ну а я… я буду рядом и во всём тебе помогу. Она тихо, беззаботно рассмеялась и шутливо, по-дружески толкнула его плечом в плечо, окончательно разрушая повисшее напряжение.

We can make it if we try

Just the two of us

Майкл смотрел на неё — такую расслабленную, беззаботную и искренне смеющуюся здесь, за тысячи километров от родного дома. Но главное — она была рядом с ними. Рядом с ним. И сейчас, ловя каждый отблеск её улыбки, он отчётливо чувствовал, как внутри него всё переворачивается с ног на голову. А в следующее мгновение сердце испуганно и резко обрывалось куда-то вниз, но, вопреки этому странному падению, на душе оставалось удивительно легко и тепло. Он ловил себя на этом ощущении каждый раз, когда просто смотрел на Авелин. Это было настолько ново и непривычно, что Майкл всерьёз начинал переживать. Он никогда в жизни не испытывал ничего подобного. Ни во время пения на переполненных стадионах, когда адреналин зашкаливал до предела, ни во время уютных вечеров за просмотром любимого кино вместе с мамой. Ни даже за прочтением самых увлекательных книг. Точнее, за книгами нечто похожее всё-таки случалось — но только тогда, когда он читал их вслух, сидя на полу с Авелин. Майкл так ничего и не ответил, продолжая заворожённо смотреть на красивый девичий профиль. Точнее сказать, он просто не успел. В следующее мгновение дверь номера резко, без единого стука распахнулась. Майкл испуганно подскочил, и первым, кого он увидел, был Марлон. По лицу старшего брата блуждала хитрая, всезнающая улыбка — он явно успел заметить, в какой позе они лежали, тем более учитывая то, что их пальцы всё ещё были крепко сплетены. Однако прямо за спиной Марлона выросла массивная фигура Джозефа. При виде отца слабая, но такая уверенная улыбка Майкла мгновенно испарилась, унося с собой остатки недавнего спокойствия. Приподнявшаяся на локтях Авелин тоже заметно напряглась, вся сжавшись под этим тяжёлым, сканирующим взором. Сейчас Джозеф смотрел точно на неё, и от этого пронизывающего насквозь взгляда хотелось сбежать как можно дальше. Мужчина громко, оглушительно хлопнул в ладоши и бесцеремонно толкнул Марлона вглубь комнаты, выразительно кивая замершим подросткам. — Быстро разбежались по своим кроватям, — ровно, не терпящим возражений тоном произнёс Джозеф, и его губы привычно расплылись в неестественной, пугающей улыбке. — Майкл, завтра ранний подъём. Если я увижу, что ты не выспался и зеваешь, в следующий раз начнёшь репетировать посреди ночи. После этого его взгляд медленно перешёл на Авелин, и фальшивая улыбка стала чуть шире, но глаза оставались абсолютно холодными. — Майклу нужно спать. А тебя, милочка, твой отец отпустил сюда под мою ответственность и с чётким уговором: ты здесь просто гостья, которая не вмешивается в чужие дела. У моих парней на кону контракт. Помни об этом и не давай мне поводов думать, что ты зря занимаешь место в этом туре и отвлекаешь Майкла от работы. Всем спать. Окинув номер коротким, проверяющим взглядом, мужчина резко притянул к себе ручку и закрыл дверь. После его ухода в комнате повисла звенящая, давящая тишина. Авелин, аккуратно высвободив свою ладонь из чужой хватки, тихо сползла с кровати растерянного Майкла. Она выглядела совершенно поникшей и разбитой. — Извини, — коротко бросила она, виновато поджимая губы и поспешно отходя к своему спальному месту. — Мистер Джозеф прав, вам обоим нужно отдыхать перед концертом. Она попыталась слабо улыбнуться, чтобы сгладить неловкость, но, судя по вытянувшимся лицам братьев, вышло это крайне плохо. Марлон тут же возмущённо прыснул, всплеснув руками. — Нашла кого слушать! Ещё скажи, что будешь сейчас за Джозефа заступаться и со всем соглашаться, — вскинув брови и скрестив руки на груди, протянул Джексон. Светловолосая девушка лишь промолчала, поспешно отводя глаза в сторону. Майкл в это время наконец отмер и поднялся на ноги. Он смотрел на Авелин виноватым, умоляющим взглядом, готовый сделать всё, лишь бы исправить ситуацию. — Ави, пожалуйста, не слушай Джозефа. Ты же знаешь, что я… — парень вдруг запнулся, бросив короткий, растерянный взгляд на старшего брата. Марлон, уловив этот безмолвный призыв и будто сразу всё поняв, лишь тихо хмыкнул и деликатно опустил глаза в пол. Но Авелин только устало покачала головой, с головой ныряя под плотное одеяло и демонстративно отворачиваясь к самой стенке. — Доброй ночи, мальчики. Переглянувшись между собой, братья одновременно устремили свои взгляды на хрупкий силуэт. Как только Майкл сделал порыв подойти к её кровати, чтобы успокоить, Марлон тут же предостерегающе покачал головой. Он мягко, но настойчиво щёлкнул выключателем, погружая комнату во мрак, и кивнул поджавшему губы Майклу в сторону его собственной постели. Этой ночью Майклу так и не удалось уснуть. До самого рассвета его взгляд в темноте был устремлен на беззащитную, тонкую спину Авелин, скрывающуюся за рассыпавшимися по подушке длинными блондинистыми прядями.

***

5 июля 1973 года.

Веллингтон, Новая Зеландия. Концертный зал «Веллингтон Таун-Холл».

— Всё будет хорошо. Нет, отлично. Ну? — улыбнувшись, Авелин несильно толкнула смотрящего на неё парня своим плечом. Против воли на лице Майкла тут же появилась едва заметная, но всё же искренняя, тёплая улыбка. — Ты что, не веришь мне сейчас? — притворно-серьёзно нахмурившись, светловолосая девушка подозрительно прищурилась, допытливо заглядывая ему в глаза. Майкл, глядя на подругу — которая изо всех сил пыталась его подбодрить, выглядя одновременно забавной и такой родной, — тихо посмеялся, пряча взгляд и качая головой. — Верю. Конечно, верю. Всё будет хорошо, — он сощурился в точности так же, как Авелин мгновением ранее, и весело добавил: — Нет, отлично. Довольная тем, что ей наконец-то удалось расшевелить и подбодрить друга, Авелин мягко сжала его плечо и легонько потрепала по ткани сценического костюма. — Вот и отлично, мистер Джексон. До финального, завершающего этот изматывающий тур концерта оставалось какие-то двадцать минут. За плотными портьерами, прямо на сцене «Таун-Холла», публику вовсю разогревали популярные австралийские рок-группы, и до за кулис доносился глухой, ритмичный гул ударных. Это было последнее шоу. Девятый большой концерт за тринадцать сумасшедших дней. Все парни были выжаты до капли: бесконечные перелёты через океан, резкая смена часовых поясов, жестокий, поминутно расписанный график и пронизывающий новозеландский холод превратили их жизнь в сплошной марафон на выживание. Авелин, хоть и не репетировала часами и не танцевала на сцене до седьмого пота, всё равно чувствовала себя физически истощённой. Она уже просто до безумия мечтала оказаться в родном, солнечном и таком жарком Лос-Анджелесе. За те две недели, что они провели плечом к плечу, Авелин узнала братьев ещё лучше и сблизилась с ними настолько сильно, что, казалось, сильнее уже просто невозможно. Она неотлучно находилась рядом в качестве невидимого помощника, стараясь облегчить им жизнь всем, чем только могла: подносила воду, помогала быстро поправить элементы одежды перед выходом, вовремя подавала нужные вещи. А иногда она просто отвлекала их от гнетущего стресса — тихо сидела рядом, выслушивала чужие жалобы и, конечно же, находила правильные слова в ответ. Больше всего времени, разумеется, Авелин проводила с Майклом. Она взяла на себя молчаливое обязательство следить за тем, чтобы он не забывал нормально есть. Конечно, это вовсе не входило в её обязанности, для этого существовал специально нанятый персонал, и всё же в этой огромной индустрии далеко не все пеклись о том, сыт ли артист. Куда больше окружающих взрослых интересовал стабильный колоссальный доход и высший, безоговорочный успех, который демонстрировали «Джексон 5». Авелин же было плевать на рейтинги. Всё, чего она искренне хотела, — это чтобы парни были сытыми, здоровыми и, насколько это возможно в их условиях, счастливыми. Майклу она стремилась помогать абсолютно во всём. Авелин караулила его, когда он, обессиленный после концертов, буквально валился с ног и не имел сил самостоятельно добраться до постели; помогала судорожно отыскать потерявшиеся сценические аксессуары или вспомнить важные мелочи. А однажды, когда они ещё были в Австралии, на шоу в Перте, Авелин на скорую, но удивительно умелую руку умудрилась незаметно подшить разошедшийся по шву костюм юного артиста прямо перед его выходом. Сделала она это настолько аккуратно и профессионально, что костюмеры даже не стали ничего переделывать, так и оставив её работу. Майкл после этого случая ещё очень долго и смущённо благодарил девушку. Джозеф, разумеется, продолжал смотреть на неё всё так же хмуро и недовольно, а вот братья во главе с Марлоном с того дня стали шутить над ними в два раза чаще. За время этого тура старшие Джексоны вообще превратили подколы над их парочкой в своё любимое хобби, умудряясь находить для этого поводы буквально в каждом их совместном шаге, взгляде или случайном шёпоте. Однако куда больше Авелин сейчас волновало другое — то обширное, пугающее внимание, которое внезапно приковалось к её, как она сама выражалась, скромной персоне. Впрочем, скромной и незаметной она оставалась лишь до того рокового момента, пока её впервые не заприметили рядом с «Джексон 5». С тех пор вопросы посыпались на неё абсолютно со всех сторон. Их выкрикивали журналисты на официальных пресс-конференциях, их швыряли прямо в лицо случайные прохожие. Во время стремительных перемещений группы, которые всегда сопровождались плотным кольцом охраны, Авелин старалась максимально прятаться: её лицо было полностью скрыто под низко надвинутой кепкой, а сама она куталась в объёмную одежду. Но толпа всё равно вычленяла её взглядом. Репортёры и фанаты тут же принялись строить самые безумные догадки, задаваясь одним и тем же вопросом: что эта хрупкая, невысокая блондинка вообще делает в окружении братьев Джексон? Уже через пару дней после начала тура заголовки местных газет вовсю трубили о том, что неизвестная таинственная незнакомка сопровождает коллектив на всех концертах и, судя по неофициальным данным от прислуги, проживает с ними в одних отелях. Авелин, конечно, заранее предупреждали, да и она сама понимала, что общественный резонанс окажется бурным. Но девушка и вообразить не могла, что это примет настолько угрожающий масштаб. Несмотря на то что пресса до сих пор не могла выяснить её настоящее имя, теперь при каждом выходе из отеля объективы сотен камер нацеливались не только на участников группы. Фотовспышки с особым, хищным усердием ослепляли и её. В Мельбурне, прямо во время концерта, ситуация едва не вышла из-под контроля. Один из наглых технических работников за кулисами улучил момент и попытался втихаря сфотографировать Авелин на свой фотоаппарат. Точнее сказать, он всё-таки успел нажать на кнопку, но в следующую секунду был пойман с поличным лично Джозефом. Менеджер парней устроил такой колоссальный разнос, что напуганное руководство площадки потом ещё очень долго перед ним извинялось. Джозеф был если не в абсолютном бешенстве, то как минимум в дикой ярости. Он оглушительно кричал на организаторов, требуя ответа: за что он платит огромные деньги и почему их служба безопасности не способна контролировать действия собственного персонала? Авелин, признаться, тогда перепугалась до дрожи в коленях. Пожалуй, впервые в жизни она ощутила такой первобытный, сковывающий страх, внезапно осознав, что на неё объявлена самая настоящая охота. Дикая, безжалостная охота прессы, единственной целью которой было сорвать маску и раскрыть личность загадочной незнакомки. Единственным человеком, благодаря которому Авелин всё ещё держалась на плаву, был Майкл. В самом прямом смысле этого слова. Майкл обладал невероятной, редкой чуткостью — светловолосая девушка подметила это ещё давно, когда они были младше и только-только узнавали друг друга. Однако теперь, пройдя через огонь этого безумного тура, она могла с абсолютной уверенностью сказать: он был не просто чутким. Этот парень был запредельно внимательным, сопереживающим и чутким к чужой боли. Пожалуй, даже слишком внимательным для этого жестокого мира. И бесконечно внимательным конкретно к ней. Каждый раз после изматывающих концертов и физически тяжёлых дней Майкл, несмотря на собственную смертельную усталость, находил силы быть рядом с Авелин. Всегда. Без исключений. И дело было вовсе не в том, что они делили одну комнату на двоих с Марлоном, нет. Его присутствие выражалось в совершенно иных, невидимых для посторонних вещах — в его долгих, бережных взглядах, в тихих вопросах, в мимолётных, но таких поддерживающих касаниях. Он говорил с ней осторожно, почти шёпотом, словно боясь спугнуть её хрупкое спокойствие, но в его голосе всегда было столько тепла. Иногда Авелин ловила себя на пугающей, но спасительной мысли: она начинала успокаиваться ещё до того, как парень притягивал её к себе. Её внутренний шторм утихал от одного лишь звука его негромкого голоса. Среди этого хаоса, фотовспышек, кричащих толп и вечного давления со стороны Джозефа, Майкл стал для неё чем-то вроде персонального убежища. Её главным спасением. Её единственным лекарством. С Биллом, который в качестве главного охранника неотлучно следовал за группой, Авелин проводила практически всё время за кулисами. Они могли часами увлечённо о чём-то беседовать, а могли просто уютно молчать, стоя плечом к плечу под прикрытием тёмных кулис. Девушка с абсолютной уверенностью могла сказать, что искренне любила этого человека. Билл стал для неё кем-то вроде старшего брата — пусть и немного старше, чем это обычно бывает, но подобные условности не имели для неё ровным счётом никакого значения. Мужчина часто и подолгу разговаривал с ней обо всём, что происходило вокруг, мягко затрагивая темы, которые тревожили её сильнее всего. И эти взрослые, приземлённые разговоры действительно приносили Авелин долгожданное облегчение. Благодаря Биллу она кожей чувствовала, что не одинока в этом бушующем океане чужой славы. Рядом с ней были люди, готовые защитить её и искренне о ней позаботиться. Не оставляла её своей заботой и миссис Джексон, свято выполняя обещание, данное Моргану перед отъездом. Кэтрин постоянно находилась неподалёку, неизменно интересуясь у Авелин её самочувствием, ласково спрашивая, не нужно ли ей чего-нибудь, и окутывая своей тихой, мягкой нежностью. За эти две недели, проведённые в совместных разъездах, Авелин со щемящей болью в сердце и глухой, застарелой тоской осознала, что начинает видеть в этой удивительной женщине маму — ту самую, заботливую, тёплую, искреннюю и до невозможности родную. Она отчаянно, всем своим существом хотела видеть её в ней. Ведь именно этого Авелин так отчаянно и долго не хватало в собственной жизни. Ей просто до дрожи не хватало материнского тепла. Неожиданно для самой себя, за время этого тура Авелин успела познакомиться и по-настоящему сблизиться ещё с одним человеком. Ноа только-только начинала свой профессиональный карьерный путь в индустрии красоты. Но благодаря неоспоримому таланту, колоссальному упорству и, конечно, некоторым удачным связям, ей улыбнулась редкая удача — её наняли личным визажистом для «Джексон 5». Ноа было двадцать пять лет. Она выросла в огромной, шумной и любящей семье, однако ещё в раннем детстве пережила страшную трагедию — потерю матери. Именно эта общая, глубоко спрятанная рана и объединила две девичьи души. Ноа оказалась удивительно добрым, светлым и позитивным человеком, с которым Авелин было по-настоящему приятно, легко и безумно интересно общаться, несмотря на разницу в возрасте. Поскольку работа визажиста требовала постоянного присутствия на площадке, Ноа каждую секунду находилась за кулисами, поправляя парням грим прямо перед выходом под софиты. Со временем Авелин стала ловить себя на том, что проводит у её зеркального столика всё больше и больше времени, спасаясь от одиночества в компании этой понимающей девушки. Ноа, конечно же, как и всё остальное окружение группы, поначалу сильно удивилась, заметив Авелин рядом с «Джексон 5». Ещё больше её поразило то, как именно Майкл и светловолосая девушка взаимодействовали между собой — об этом визажист, тихо посмеиваясь, сама рассказала Авелин уже позже, когда они подружились. В первые дни тура Ноа то и дело бросала в её сторону заинтересованные взгляды, однако, в отличие от остальных, она хотя бы пыталась делать это скрытно и ненавязчиво. Все остальные вели себя куда более бесцеремонно. Абсолютно весь персонал — от концертных менеджеров и приглашённых музыкантов до техников сцены, костюмеров и местных рабочих — буквально гипнотизировал Авелин глазами. Стоило ей просто оказаться поблизости от кого-то из братьев Джексон или заговорить с ними, как на неё тут же устремлялись десятки оценивающих, шепчущихся взглядов. Из-за этого липкого, постоянного внимания Авелин начала жутко смущаться. Ей стало неловко первой подходить к Майклу на людях и вообще вести себя так, как она привыкла дома. Всё то, что раньше казалось ей самым естественным в мире — непринуждённо болтать, громко смеяться, сидеть на одном диване чуть ближе, чем положено, а уж тем более обнимать его на виду у всех, — теперь казалось запретным. Закулисье пребывало в состоянии чистого, искреннего недоумения и жгучего любопытства. Рядом с восходящей звездой мирового масштаба, чьё имя уже несколько лет было у всех на устах, вдруг неотлучно находилась хрупкая незнакомка. Майкл не отходил от неё ни на шаг, да вдобавок ко всему, судя по слухам, эта блондинка колесила вместе с семьёй Джексон в одном частном автобусе и жила в тех же охраняемых отелях. Окружающие буквально лопались от вопросов, на которые никто за кулисами не решался дать им ответ. От мыслей и созерцания выступающих на сцене парней — как всегда, выкладывающихся на полную мощность и выглядящих просто потрясающе — Авелин отвлекла присевшая рядом Ноа. Светловолосая девушка тепло, приветственно улыбнулась подруге, коротко приобняла её за плечи, а после снова перевела задумчивый взгляд на сцену. Какое-то время девушки сидели молча, окутанные громкими, взрывными звуками живой музыки. Авелин заворожённо следовала глазами за динамично двигающимся, поющим Майклом. Сегодня он выступал в одном из своих самых ярких сценических костюмов: белоснежный комбинезон с широкими клешами, расшитый по вороту и рукавам россыпью переливающихся в лучах прожекторов пайеток, и массивный, расширяющийся ремень, выгодно подчёркивающий его худощавый силуэт. В свете разноцветных софитов он выглядел действительно… красиво. Думая об этом, Авелин не испытывала какого-то стыда или смущения. Отрицать очевидное — то, что Майкл рос невероятно привлекательным и харизматичным парнем, — было бы как минимум глупо, а как максимум означало беспардонно наврать самой себе. Однако внутри, в самом низу живота, всё равно предательски шевельнулось странное, щемящее чувство, заставившее светловолосую поспешно отогнать от себя подобные мысли. — Вы очень близки с ним, верно? С Майклом, — неожиданно, но мягко нарушила тишину Ноа. Она понимающе улыбнулась и едва заметно кивнула в сторону сцены, где в этот момент Майкл брал очередную высокую ноту, сжимая стойку микрофона. Авелин неловко, слегка смущённо улыбнулась и тоже кивнула, теребя край своей кофты. — Да… Мы знакомы с ним уже достаточно давно. Он мой самый близкий друг, и я его действительно… — она вдруг запнулась, подбирая правильное, безопасное слово, и после короткой паузы тихо закончила: — Очень ценю. Ноа отчего-то повернула голову и посмотрела на неё — пристально, изучающе и как-то по-особенному внимательно. А в следующее мгновение она тихо, беззлобно рассмеялась, заставив Авелин уставиться на неё в полном недоумении. Но визажист не стала ничего объяснять. Она снова перевела взгляд на сцену и, не глядя на растерявшуюся девушку, негромко произнесла: — Вы меняетесь, Ави. Стоит вам только оказаться рядом друг с другом, вы оба становитесь совершенно другими. Настоящими. Это видят абсолютно все за — отсюда и столько вопросов. Затем Ноа наконец повернулась к ней всем корпусом. Её улыбка стала серьёзнее, а в тёплых глазах отразилась вся та житейская мудрость, которую она успела приобрести. — Никогда не теряй эту искру с ним, ладно? Что бы ни происходило вокруг. Ноа поднялась со своего места и, по-дружески потрепав Авелин по плечу, бесшумно отошла в сторону гримёрок, возвращаясь к работе. А светловолосая так и осталась сидеть в одиночестве, ошеломлённо глядя на опустевший стул рядом с собой. В её ушах, напрочь заглушая рёв двухтысячного зала и финальные аккорды песни, набатом стучали последние слова Ноа: «Не теряй эту искру с ним».

***

Поздним вечером Авелин, уютно устроившись прямо на кровати Майкла, какое-то время молча наблюдала за его хаотичными метаниями по комнате. Уже следующим утром они, наконец-то, улетали обратно в родной Лос-Анджелес, и сейчас парень торопливо собирал последние оставшиеся вещи, точно следуя строгому приказу Джозефа. Чуть позже, когда все дела были закончены, они — уже принявшие душ, переодевшиеся в домашнее и до предела уставшие, но согретые сладким осознанием того, что двухнедельный тур подошёл к концу, — оказались на мягком матрасе друг напротив друга. Комнату заполнил их тихий, синхронный и невероятно облегчённый выдох. На губах сама собой заиграла слабая, понимающая улыбка. Какое-то время в номере стояла уютная тишина. Каждому из них было о чём подумать в эти минуты. — Вы выступили просто потрясающе, — мягко прервала молчание Авелин, нарушая затянувшуюся паузу. — Это правда было очень-очень классно, Майкл. Там в первом ряду, кажется, какая-то девчонка даже сознание потеряла, — тихо посмеявшись, добавила она. Майкл тут же сфокусировал на ней всё своё внимание, ловя каждое слово. Услышав её безобидный смешок, он тоже устало, но искренне заулыбался, не сводя с подруги тёплого взгляда. — Я заметил это, — признался он, качнув головой, и его голос зазвучал чуть серьёзнее. — И, если честно, в ту секунду я всерьёз подумал о том, что стоит остановить концерт. Испугался, вдруг человеку действительно стало плохо? — Ага, плохо, — со смешком подхватила Авелин, приподнимая брови. — Плохо от присутствия одного конкретного человека и от голоса этого самого «кого-то». Или от его красоты. Слова сорвались с её губ прежде, чем она успела их обдумать. Но стоило девушке заметить, как густая, смущённая краска мгновенно проступила на щеках друга, а сам он растерянно опустил глаза, Авелин тут же осеклась. Хвалёная смелость куда-то испарилась, и она, внезапно почувствовав себя жутко неловко, поспешно отвела взгляд в сторону. Авелин так и осталась сидеть, разглядывая узор на покрывале. Майкл тоже молчал, неловко запустив пальцы в свои пушистые волосы. Смущение, повисшее в комнате, казалось почти осязаемым, но в нём не было тяжести — скорее какая-то робкая, согревающая теплота. Парень кашлянул и резко поднялся с кровати, явно стремясь разрядить обстановку. — Нам всё равно спать нельзя, — он обернулся, и в его голосе проскочили живые, воодушевлённые нотки. — Джозеф велел сидеть и ждать, пока менеджер принесёт билеты на самолёт. А это ещё минимум на полчаса затянется. Авелин приподняла голову, наблюдая за тем, как Майкл подошёл к своему чемодану. Он присел на корточки, немного покопался среди вещей и бережно выудил со самого дна круглый жестяной футляр, а следом — какую-то серую коробку. Девушка заинтересованно придвинулась ближе к краю матраса, разглядывая прибор с забавными крутящимися рожками, который Майкл аккуратно пристраивал на тумбочке. От недавней зажатости не осталось и следа. — Что это? — спросила она, наклоняя голову набок. Майкл тут же обернулся к ней с той самой задорной мальчишеской улыбкой, от которой на щеках сразу появились ямочки. — Это проектор, портативный, — почти шёпотом, словно делясь секретом, объяснил он. — Мы с Биллом втайне от Джозефа купили его в Штатах, перед самым вылетом. Билл помог мне его спрятать среди вещей. Я вообще ещё тогда хотел тебе его показать, просто в этой суматохе времени совсем не было. — А на нём что, прямо любой мультик можно включить? — Авелин подалась вперёд, почти касаясь плечом его руки, чтобы рассмотреть всё поближе. — Что у тебя вообще есть? Майкл тепло улыбнулся, глядя на её внезапный восторг. Напряжение между ними окончательно растаяло. — Ну, на что денег хватило, то и накупил, — тихо рассмеялся он, потирая затылок. — Так что выбирай, что бы ты сама хотела посмотреть? Авелин на секунду задумалась, смешно закусив губу, но тут же воодушевленно просияла: — «Леди и Бродяга»! Можно его? Это мой самый-самый любимый мультик, — довольно добавила она, выжидающе глядя на парня. Майкл согласно закивал, явно довольный её выбором. — Да, конечно можно. У меня есть как раз отличная бобина. Там почти полчаса, самые классные сцены. Он аккуратно открыл круглый жестяной футляр и достал катушку с тёмной глянцевой плёнкой. Майкл принялся ловко заводить тонкий кончик ленты в узкие пазы, зацепляя его за пустую катушку. Его пальцы двигались очень бережно. Авелин, чуть ли не затаив дыхание, сидела рядом и во все глаза следила за его движениями, заглядывая через плечо. — И как он работает? Сложно? — тихо спросила она. — Сейчас сама всё увидишь. Выключи свет, пожалуйста, — мягко попросил Майкл, бросив на неё быстрый, заговорщицкий взгляд. Авелин тут же легко подорвалась с места, в два шага добежала до выключателя и звонко клацнула клавишей. Комната мгновенно погрузилась в приятную темноту, которую разбавлял только слабый свет уличного фонаря из щели в шторах. Раздался негромкий щелчок на самом приборе, и проектор на тумбочке уютно, размеренно застрекотал: тр-тр-тр-тр. В ту же секунду из маленького объектива вырвался плотный луч тёплого света. Он прорезал полумрак номера и ровным прямоугольником лёг на противоположную стену. По экрану побежали белые полосы, цифры обратного отсчёта, и наконец появились знакомые диснеевские титры. Мультик шёл в полной тишине — без музыки, только с редкими английскими субтитрами в самом низу кадра. Заворожённая Авелин смотрела на стену практически с приоткрытым от изумления ртом, мгновенно позабыв обо всём на свете. Яркие цветные блики — то синие, то тёплые золотые и розовые — то гасли, то снова мягко озаряли её лицо и светлые волосы, отражаясь в глазах. Майкл тем временем совершенно бесшумно вернулся на кровать. Он аккуратно сел рядом — так близко, что почти касался её плеча своим, делясь уютным теплом. И вместо того, чтобы смотреть на экран, он то и дело переводил взгляд на профиль Авелин, едва сдерживая счастливую улыбку от того, что смог так здорово и легко её порадовать.

So This Is Love — From «Cinderella»

llene Woods, Mike Douglas

Кадры на стене плавно сменяли друг друга, заливая погружённую в темноту комнату мягким, мерцающим светом. На экране испуганная, но любопытная Леди впервые исследовала огромный и незнакомый мир за пределами своего сада, робко ступая лапами по мостовой, а потом весело мчалась наперегонки с Бродягой по залитым солнцем улочкам. Плёнка послушно крутилась, унося их двоих куда-то далеко от душных гримёрок, бесконечных перелётов и строгих запретов. Авелин, точно очарованная и заворожённая, следила за происходящим, не отводя взгляд. Её рот так и оставался по-детски приоткрытым от изумления, а сияющие глаза выдавали такой чистый, неподдельный восторг, что у сидящего рядом Майкла невольно защемило где-то в груди. Это было странное, незнакомое доселе чувство — пронзительное, острое и до безумия тёплое. Сейчас он не обращал абсолютно никакого внимания на то, что происходило в мультике. Даже тогда, когда Авелин, тихонько смеясь, увлечённо указывала ему на стену, шепотом комментируя забавные повадки нарисованных собак, Майкл лишь послушно кивал. Её глаза при этом так и не отрывались от экрана, продолжая лучиться искренней радостью. Майкл просто не мог отвести от неё взгляд. Это было выше его сил. Или, возможно, он просто не хотел этого — во всяком случае, сейчас это не имело никакого значения. Имела значение только она. Её счастливое лицо, усыпанное разноцветными диснеевскими бликами, её восторженный взгляд и эта искренняя, тёплая улыбка, которую Майкл так сильно любил. Он в принципе обожал любые её эмоции. Ему нравилось наблюдать, как она злится, как смешно хмурится, когда чем-то недовольна, как теряется или радуется мелочам. Он не любил видеть только её страх и эти глупые сомнения в себе. И всё же, даже в такие моменты она оставалась прекрасной. Парню казалось — нет, он был абсолютно уверен, — что ей к лицу было вообще всё, что только существовало в этом мире. В какой-то момент его взгляд медленно переместился чуть ниже, замирая на мягко подсвеченных длинных светлых волосах. Они плавными волнами спускались по её спине, изящно завиваясь на самых концах. Майклу всегда нравились её волосы — густые, шелковистые, пахнущие чем-то домашним и уютным. Временами ему казалось, что из-за этого светлого оттенка девушка буквально светится изнутри, словно ангел. Однако сейчас, разглядывая пушистые пряди в полумраке отельного номера, он мог точно сказать, что никогда в жизни не видел волос красивее. Точно так же, как никогда не встречал глаз глубже и прекраснее её больших голубых омутов, бледных аккуратных щёк, пухлых губ и пушистых ресниц, которые сейчас подрагивали от каждого взмаха. Майкл затаил дыхание, боясь пошевелиться и разрушить это хрупкое, почти осязаемое волшебство. Он просто никогда в своей жизни не видел людей красивее неё.

So this is what makes life divine

I'm all aglow, mm

And now I know (and now

I know)

The key to all heaven is mine

— Смотри, смотри! Мой любимый момент! — эмоционально протянула Авелин, легонько тряся Майкла за плечо. Парень, всё так же не отрываясь глядя на светловолосую, заметил, как её восторженные глаза загорелись ещё ярче, и всё же заставил себя отвести взгляд, послушно посмотрев на стену. На экране в этот момент разворачивалось настоящее маленькое волшебство. Под тихий, мерный стрёкот проектора Бродяга осторожно, словно истинный джентльмен, пододвинул носом последнюю мясную фрикадельку к лапам смущённой Леди. А затем они принялись за спагетти из одной тарелки. Кадры сменялись медленно, бережно, и вот длинная макаронина, которую они начали есть с разных концов, свела их вместе. Нарисованные носы соприкоснулись, Леди робко опустила пушистые ресницы, и они случайно поцеловались под звёздным небом ночного переулка. Эта сцена, даже без единого звука, в абсолютной тишине номера, казалась до предела наполненной нежностью. Медленно переводя взгляд обратно на девушку, Майкл едва заметно, мягко улыбнулся. Авелин наблюдала за происходящим с такой искренней, трепетной улыбкой на губах, и, о Боже, как же действительно она была сейчас красива. Подсвечиваемая яркими цветными бликами, с этой улыбкой, на которую во всём мире была способна только она, являя очаровательные ямочки на щеках, она буквально завораживала. А её горящие, живые глаза смотрели на мир так чисто и открыто, что в груди разливалось удивительное, щемящее чувство. Глядя на неё, действительно хотелось жить. Майклу в эту секунду отчаянно, сильнее всего на свете хотелось жить. Неожиданно взгляд светловолосой оказался на нём. Майкл понял это уже слишком поздно. Сделать вид, что он всё это время смотрел на стену, теперь точно не получилось бы — они столкнулись глазами в упор. Парень тут же почувствовал, как стремительно краснеют кончики его ушей и щёки, буквально сгорая от смущения под её прямым взором. Но Авелин не отвернулась. Она просто молча обводила его лицо всё таким же горящим, светящимся взглядом, подмечая каждую чёрточку в мягком сиянии проектора. И от этого неторопливого, чистого тепла внутри у Майкла всё волнительно и сладко сжалось, заставляя сердце пропустить удар.

My heart has wings

And I can fly

I'll touch every star in the sky

So this is the miracle that I've been dreaming of

— Ты смотришь, — неожиданно тихо протянула Авелин, расплываясь в мягкой улыбке. Майкл тут же обратил внимание на её изменившийся тон и снова на какое-то мгновение завис — в самом буквальном смысле этого слова, не в силах даже пошевелиться. Тяжело выдохнув и чувствуя, как смущение и глупый стыд — всё сразу накрывает его с головой, парень поспешил отвести взгляд. Он уставился куда-то в сторону тумбочки и тихо буркнул: — Ты тоже. Авелин промолчала, ничего не ответив. Только в следующее мгновение почувствовав робкое прикосновение, Майкл медленно повернул голову. Прислонившись к плечу парня, Авелин придвинулась ближе, и теперь они сидели вплотную друг к другу. Её взгляд снова оказался устремлённым на стену, где продолжали разворачиваться события, а мягкая щека девушки коснулась его плеча, обтянутого простой хлопковой футболкой. Глядя на неё сверху вниз, Майкл практически задержал дыхание. Он безумно боялся спугнуть этот хрупкий момент — боялся лишний раз вздохнуть или посмотреть как-то не так, из-за чего она могла бы смутиться и отстраниться. Аккуратно, стараясь вообще не двигаться, Майкл чуть подался плечом вперёд — просто чтобы Авелин было удобнее лежать. А после бережно, очень несмело обнял девушку за плечо, осторожно притягивая её ещё ближе к себе. Светловолосая никак не отреагировала на этот жест, всё так же внимательно глядя на экран. Только её пушистые ресницы едва заметно трепетали в полумраке — точно так же, как трепетало и обрывалось что-то внутри самого Майкла, пока он продолжал смотреть на неё. Так и замерев в этом положении, парень наконец медленно повернул голову, устремляя свой взгляд на стену, где крутилась плёнка. А на его плече, уютно прижимаясь, Авелин только слабо улыбнулась, наблюдая за тем, как Леди и Бродяга тихо бредут по залитому луной парку. На светлой стене они несмело оставляли отпечатки лап на сыром цементе, бережно выводя рядом маленькое сердечко. Кадры сменялись мягко и неспешно, укутывая комнату ласковым, мерцающим сиянием нарисованных звёзд. Цветные блики плавно скользили по их лицам, унося все тревоги куда-то далеко. И в этом уютном полумраке, под ровный шёпот крутящейся плёнки, для них двоих не существовало больше ничего — только эта звенящая тишина, хрупкое тепло друг друга и настоящее, чистое волшебство.