Утро становится лучше

Ландо пришёл на двадцать минут раньше. Не потому, что волновался — потому что Джесси вырвала поводок из рук и прибежала первой. По крайней мере, эту версию он собирался озвучивать, если Оскар спросит. «Кто я обманываю? Я пришёл на двадцать минут раньше, потому что я псих. Потому что всю ночь не спал. Потому что пересматривал нашу переписку и нашёл ещё четырнадцать ошибок. Которые Оскар, конечно, заметил. Но ничего не сказал. Потому что он слишком вежливый. Или потому что ему всё равно. ВТОРОЕ ХУЖЕ». Оскар не спросил. Потому что уже сидел на скамейке. «Он уже здесь. Он пришёл раньше меня. Хотя я пришёл на двадцать минут раньше. Как он это сделал? Он что, живёт в парке? У него палатка за кустами?» — Ты раньше, — сказал Ландо, подходя. — Ты раньше меня, — ответил Оскар, кивнув на Джесси, которая уже обнюхивала Кью с видом старой знакомой. — Собака не в счёт. — Собака всегда в счёт. «Он цитирует меня. Он запомнил, что я сказал. ИЛИ У НЕГО ФОТОГРАФИЧЕСКАЯ ПАМЯТЬ НА ВСЁ, ЧТО Я НЕСУ». Оскар подвинулся, освобождая место. Ландо сел. Между ними снова помещалось несколько сантиметров воздуха, но вчерашнего «почти» уже не было — сегодня они сидели вплотную. «Мы сидим вплотную. Наши бёдра почти соприкасаются. Это нормально? Друзья так сидят? Мы друзья? Мы вообще кто?» Ландо не был уверен, кто сделал первый шаг. Может, никто. Может, скамейка просто маленькая. — Кофе? — Оскар протянул ему чашку. — Опять с корицей? — Опять. — Ты запомнил. — Я многое запоминаю, — сказал Оскар, глядя прямо перед собой. — Например, что ты чешешь переносицу, когда врёшь. Ландо машинально убрал руку от лица. — Я не вру. — Только что соврал. — Это не считается. «Он замечает всё. Как я чешу нос. Как я краснею. Как я ляпаю глупости. Он коллекционирует мои странности? У него альбом есть?» Они помолчали. Джесси устроилась у ног Ландо, Кью — у ног Оскара. Собаки явно пришли к какому-то молчаливому соглашению о разделе территории. «Даже собаки ведут себя нормально. Только я сижу и кипятуюсь, как чайник. Скоро засвищу». — Второй этап, — напомнил Ландо. — Что сегодня? — Сегодня, — Оскар повернулся к нему, — я задаю вопросы. Ты отвечаешь. Честно. — А если я не хочу отвечать? — Тогда я задаю следующий. — Это нечестно. — Разведка не обязана быть честной. — Оскар сделал глоток кофе. — Первый вопрос. Почему ты в тот день подошёл ко мне? — Я не подходил. Джесси подбежала. — Ты побежал за ней. — Это моя собака. Я обязан за ней бегать. — Ландо. «Он сказал моё имя. Он опять сказал моё имя. Почему это звучит как... как что-то тёплое? Как чай с мёдом. Или плед. Или... я сейчас скажу какую-то глупость, просто чтобы он сказал моё имя ещё раз». — Я... — Ландо запнулся. — Я увидел тебя. Со спины. И подумал... — Что? — «Хочу узнать, как его зовут», — мысленно договорил Ландо, а вслух сказал: — Что у тебя спокойная спина. Тишина. Оскар медленно поставил чашку на скамейку. — Спокойная... спина? — переспросил он. — Ну да. — Ландо чувствовал, как земля уходит из-под ног. — Ты... такой. Спокойный. И спина... тоже. «Я сказал «спокойная спина». Я только что сказал человеку, что у него спокойная спина. Это худший комплимент в истории человечества. Я должен молчать. Навсегда. Уйти в монастырь. Взять с собой Джесси». Оскар посмотрел на него несколько секунд. Ландо уже приготовился провалиться сквозь скамейку. А потом Оскар рассмеялся. Не тихо, как вчера. А нормально. Громко. Открыто. — Спокойная спина, — повторил он, качая головой. — Ландо. Ты... ты не перестаёшь удивлять. — Это плохо? — пискнул Ландо. — Нет. — Оскар вытер глаза — от смеха, не от слез. — Это... очень в твоём стиле. «Он смеётся. Надо мной. Но как-то... по-доброму? Кажется. Я не уверен. Я никогда не умел определять такие вещи. МОЖЕТ, ЛУЧШЕ ПРОСТО ЗАМОЛЧАТЬ». — Ладно, — сказал Оскар, успокаиваясь. — Второй вопрос. Ты всегда такой? Ну... хаотичный? — Я не хаотичный, — обиделся Ландо. — Я... спонтанный. — Это синоним. — Неправда! — Правда. Я проверил в словаре. — Ты носишь с собой словарь? — Нет. Но я его запомнил. «Он запомнил словарь. Кто запоминает словарь? Только люди, которые... которые... слишком умные для меня. Он слишком умный для меня. И слишком спокойный. И слишком красивый. И я сейчас ляпну ещё что-нибудь про его спину». — Третий вопрос, — продолжил Оскар, не дожидаясь, пока Ландо договорит свой внутренний монолог. — Почему ты так нервничаешь? — Я не нерв... — Чешешь нос. Ландо убрал руку. — И краснеешь. — Это от кофе. — Ты ещё не пил. Ландо посмотрел на чашку, которую всё ещё держал в руках. Кофе был нетронут. — Ладно, — сдался он. — Я нервничаю. Потому что... потому что ты... — Я? — Ты... спокойный. И внимательный. И запоминаешь, что я пью с корицей. И находишь мой номер через чип собаки. И... — Ландо выдохнул. — Я не привык, чтобы кто-то... замечал. Оскар молчал. Смотрел куда-то в сторону. — Это плохо? — спросил Ландо тихо. — Нет, — ответил Оскар после паузы. — Это хорошо. Что я замечаю. И что ты нервничаешь. Значит, тебе не всё равно. «Он сказал «значит, тебе не всё равно». Он сказал это так, будто... будто ему тоже не всё равно. ИЛИ Я ОПЯТЬ ПРИДУМЫВАЮ?» — Я просто... — Ландо замялся. — Я боюсь, что скажу что-то не то. Или напишу. Или... ты поймёшь меня неправильно. Или я тебя. Я постоянно всё понимаю неправильно. Это как с буквами — только хуже. Буквы хоть на месте, а люди... люди прыгают. Он замолчал, чувствуя, что сказал слишком много. «Заткнись. Заткнись. Заткнись. Он не хотел этого слышать. Он просто спросил про нервы. А ты ему всю душу вывалил». Оскар не ответил. Просто взял его свободную руку. Ландо замер. «Он взял меня за руку. ОН ВЗЯЛ МЕНЯ ЗА РУКУ. Что это значит? Это значит... это значит... я сейчас умру. Точно умру. Прямо здесь. На скамейке». Пальцы Оскара были тёплыми. И сухими. И уверенными. — Никто никуда не прыгает, — сказал Оскар. — Я здесь. Ты здесь. Скамейка здесь. Всё на месте. — А буквы? — глупо спросил Ландо. — Буквы тоже на месте. — Оскар чуть сжал его руку. — Просто ты их не так видишь. Это не страшно. — Откуда ты знаешь? — Потому что я вижу тебя. А не буквы. «Он видит меня. Он сказал, что видит меня. Это... это самое красивое, что мне кто-то говорил. Даже с учётом того, что одна девушка сказала, что свитер идёт моим глазам. ЭТО ЛУЧШЕ». Ландо сглотнул. В горле стоял комок. — Ты... ты не перестанешь быть спокойным? — спросил он. — Потому что я... я, кажется, начинаю привыкать. — Постараюсь, — серьёзно ответил Оскар. — Но не обещаю. Иногда я тоже нервничаю. — Ты? — Ландо не поверил своим ушам. — Ты нервничаешь? — Конечно. — Оскар отпил кофе. — Я сейчас, например, держу тебя за руку и понятия не имею, правильно ли я делаю. — А... как проверить? — Никак, — сказал Оскар. — Придётся верить. «Верить. Он говорит верить. Я не умею верить. Я умею путать буквы и убегать от сестёр. Но, может быть... может быть, стоит попробовать?» Ландо посмотрел на их руки. Пальцы Оскара лежали поверх его ладони. Не сжимали. Не давили. Просто... были. — Можно я задам вопрос? — спросил Ландо. — Валяй. — Ты... ты поэтому назвал своё имя? Когда уходил? Чтобы я знал? Оскар помолчал. — Да, — сказал он наконец. — Я подумал: «Если он захочет меня найти — сможет». Но ты не искал. — Я не умею искать, — признался Ландо. — Я только ждать умею. — Теперь умеешь два дела. — Каких? — Ждать и сидеть на скамейке с кофе. — И держаться за руки, — тихо добавил Ландо. — И держаться за руки, — согласился Оскар. «Мы держимся за руки. Мы держимся за руки на скамейке в парке. Моя собака предала меня. Его собака смотрит на нас как философ. А я... я, кажется, начинаю понимать, почему люди пишут романы. Потому что это... это стоит того, чтобы мучиться с буквами». — Ландо, — сказал Оскар через минуту. — М? — Ты так и не отпил кофе. Он остынет. — Мне теперь не до кофе. — А до чего? Ландо повернулся к нему. Посмотрел в глаза. Тёмно-карие, спокойные, внимательные. — До тебя, — сказал он честно. — Мне теперь до тебя. Оскар не ответил. Но его пальцы сжались чуть сильнее. Этого было достаточно. Джесси чихнула, будто ставила печать одобрения. Кью даже не открыл глаза. А Ландо наконец отпил кофе. Холодный. Всё ещё с корицей. Лучший кофе в его жизни. 

***

Ландо не помнил, как дошёл до дома. Ноги двигались сами. Джесси тянула поводок. Мимо проплывали улицы, дома, люди. Но Ландо их не видел. Он видел только одно — руку Оскара на своей ладони. «Мы держались за руки. Минут десять. Или двадцать. Или час. Я не знаю. Время остановилось. Или растянулось. Или... какая разница. Мы держались за руки». Он зашёл в квартиру, расстегнул поводок, снял кроссовки — и рухнул на диван. Джесси запрыгнула сверху. — Джесс, — сказал Ландо в потолок. — Кажется, у меня свидание. Не свидание. Разведка. Второй этап. Но мы держались за руки. Джесси лизнула его в нос. — Это не ответ. Джесси зевнула. — Ты бесполезна. Но я тебя люблю.

***

Он достал телефон. Перечитал всю переписку. Сначала с ошибками. Потом ещё раз — уже не обращая внимания на ошибки. «Он назвал меня милым. Он сказал, что я ему нравлюсь. Он держал меня за руку. ЭТО РЕАЛЬНО? Может, мне всё приснилось? Может, я до сих пор в том сне с табличкой?» Ландо ущипнул себя за руку. Больно. — Реально, — сказал он вслух. — Чёрт возьми. Реально.

***

В три часа ночи Ландо не спал. Он смотрел в потолок, гладил Джесси и думал. «Может, написать ему? Но три часа ночи. Он спит. Нормальные люди спят. А я ненормальный. Я напишу. Типа нечаянно. Прямо сейчас». Он взял телефон и открыл диалог. — 📱 Telegram · 03:14 03:14 Ландо: спс 03:14 Ландо: сегодня было хороеш 03:15 Ландо: хорошое* 03:15 Ландо: блин 03:15 Ландо: крч спасибо за сегодня «Он спит. Он точно спит. Зачем я написал? Зачем я пишу в три ночи? Я идиот. Я...» Телефон завибрировал. 03:16 Оскар: Ты не спишь. 03:16 Ландо: ты тоже 03:16 Оскар: Я ждал, когда ты напишешь. Ландо сел на кровати. Джесси возмущённо фыркнула. «ОН ЖДАЛ. Он ждал, когда я напишу. В три часа ночи. Он... он... я не могу дышать» 03:17 Ландо: ждал??? 03:17 Оскар: Знал, что ты не уснёшь. Ты слишком много думаешь. 03:17 Ландо: я не думаю 03:17 Оскар: Ты думаешь. И чешешь нос. 03:18 Ландо: ты не видешь 03:18 Оскар: Я знаю. «Он знает. Он ВСЁ знает. Он читает мои мысли? Он экстрасенс? Он... идеальный. Слишком идеальный. Так не бывает» 03:18 Ландо: ты стрный 03:18 Ландо: странный* 03:19 Оскар: Ты говорил. Мне нравится. 03:19 Ландо: тебе всё нравится 03:19 Оскар: Не всё. Но ты — да. Ландо уткнулся лицом в подушку и закричал. Без звука. Просто открыл рот и беззвучно заорал. Джесси спрыгнула с кровати и ушла в кресло. — Предательница, — прошептал Ландо ей вслед. 03:20 Ландо: так нечестно 03:20 Оскар: Что именно? 03:20 Ландо: ты спокойный а я нет 03:21 Ландо: ты говоришь красиво а я с ошибками 03:21 Ландо: и ты держал меня за руку 03:21 Оскар: Тебе не понравилось? 03:21 Ландо: понравилось!!! 03:22 Ландо: слишком понравилось 03:22 Ландо: я теперь никогда не вымою эту руку 03:22 Ландо: вымою* 03:22 Оскар: Пожалуйста, мой руку. Завтра я возьму её снова. Ландо выронил телефон. Телефон упал на подушку. Ландо смотрел на экран и не верил своим глазам. «Завтра. Он сказал «завтра». Он снова возьмёт меня за руку. Это не сон. Это не сон. ЭТО НЕ СОН» 03:23 Ландо: ты обещаешь? 03:23 Оскар: Обещаю. 03:23 Оскар: А теперь спи. Завтра третий этап. 03:24 Ландо: а какой третий этап? 03:24 Оскар: Увидишь. 03:24 Ландо: я не люблю загадки 03:24 Оскар: А я люблю. Спокойной ночи, Ландо. 03:25 Ландо: споконой ночи* 03:25 Оскар: И это красиво. Даже с ошибками. Ландо прижал телефон к груди и закрыл глаза. Он улыбался. Как дурак. Как ребёнок. Как человек, который только что получил то, о чём не смел мечтать. Джесси вернулась на кровать и свернулась у него под боком. — Джесс, — прошептал Ландо. — Кажется, я влюбился.

***

Он не спал. Это случалось редко. Обычно Оскар засыпал в течение пяти минут — выключал свет, закрывал глаза, проваливался в темноту. Как робот. Как машина. Как человек, который научился не думать перед сном, потому что мысли всегда были слишком громкими. Сегодня мысли были громче обычного. Он лежал на спине, смотрел в потолок и прокручивал в голове сегодняшнее утро. Как Ландо пришёл на двадцать минут раньше. Как врал про Джесси. Как краснел. Как сказал «спокойная спина». «Спокойная спина», — Оскар мысленно повторил эти слова и почувствовал, как уголок губ предательски ползёт вверх. Никто никогда не говорил ему такого. Никто вообще не говорил про его спину. И если бы кто-то другой сказал, Оскар, наверное, подумал бы, что это странно. Нелепо. Глупо. Но Ландо мог сказать всё что угодно. Ландо мог назвать его инопланетянином, и Оскар бы поверил. Потому что Ландо не врал. Он путал слова, запинался, поправлял себя — но не врал. Оскар перевернулся на бок. Кью спал в углу кровати, поджав нос под хвост. — Ты сегодня познакомился с новым человеком, — прошептал Оскар псу. — С рыжей собакой и её хозяином. Как тебе? Кью не ответил. Кью вообще был немногословен. Оскар вздохнул и снова уставился в потолок. «Я держал его за руку», — подумал он. — «Я взял его за руку, и он не отдёрнул. Он замер. А потом... потом его пальцы чуть сжались. На секунду. Может, мне показалось». Но не показалось. Оскар знал. Он запоминал всё. Ландо пах кофе и чем-то сладким — может, корицей, может, просто собой. Его ладонь была тёплой и немного влажной от волнения. Кожа — мягкой. Пальцы — длинными, нервными, они чуть дрожали. «Он дрожал. И я взял его руку, чтобы он перестал. Или чтобы я сам перестал. Я сам дрожал. Внутри. Снаружи — никогда». Оскар провёл ладонью по лицу. Он не умел говорить. Не умел признаваться. В детстве это называли «стеснительный», в школе — «молчун» и «странный». Он привык. Научился быть невозмутимым. Научился улыбаться так, чтобы никто не понял, о чём он думает. Но Ландо... Ландо не пытался понять. Он просто был рядом. Ошибался. Поправлялся. Смеялся над собой. И смотрел на Оскара так, будто тот — что-то важное. «Я не важный, — подумал Оскар. — Я просто тихий. Но для него... для него я, кажется, не просто». Он взял телефон. Экран ослепил ярким светом. Оскар сощурился, привыкая. Переписка. Последнее сообщение от Ландо — двадцать минут назад. «споконой ночи» Оскар прочитал его. Перечитал. Ещё раз. «Он ошибся в трёх буквах. И это самое красивое сообщение, которое я получал за последние... за всю жизнь».