Утро становится лучше

      День первый

Ландо проснулся и первым делом взял телефон. Ни одного сообщения от Оскара. Он смотрел на пустой экран так долго, что Джесси заскулила и ткнулась носом в его ладонь. Часы показывали девять утра. Оскар обычно писал в восемь, у него был режим, математический, всё по расписанию. Но сегодня тишина. Ландо подумал, может, Оскар проспал. Или устал. Позже напишет. Он покормил Джесси, сварил кофе с корицей, сел на диван и начал ждать. Параллельно краем глаза следя за тем, что происходит в телевизоре. Телефон молчал. В час дня Ландо сдался. 13:04 Ландо: привет Ответ пришёл только через четыре часа. 17:12 Оскар: Привет. Занят. Ландо прочитал это слово и почувствовал, как внутри что-то ёкнуло. Занят. Чем? Почему не написал раньше? Почему не сказал, что будет занят? Раньше он предупреждал. Раньше он писал «сегодня буду занят, отвечу вечером». А теперь просто занят. Как будто Ландо кто-то, кому можно не объяснять. Он напечатал «чем?» и стёр. «ты в порядке?» и стёр. «я скучаю» и стёр, зажмурившись от собственной слабости. Не надо писать лишнего. Не надо быть навязчивым. Оскар занят. У него дела. Он напишет сам, когда захочет. 17:15 Ландо: ок Он положил телефон на стол экраном вверх и уставился в стену. Прошло десять минут. Двадцать. Час. Телефон молчал. Джесси чихнула. — Не начинай, — сказал Ландо. Джесси отвернулась. А Ландо всё сидел и смотрел на тёмный экран, надеясь, что он загорится. Не загорелся.

***

День второй

Ландо не спал почти всю ночь. Он ворочался, скидывал одеяло, натягивал обратно. Джесси, которую он успел разбудить три раза, в конце концов перебралась в кресло и демонстративно отвернулась. — Ты не понимаешь, — прошептал Ландо в потолок. — Он молчит. Не пишет. Не звонит. А я не знаю почему. Джесси фыркнула. Ландо думал, а вдруг Оскар передумал? Вдруг Ландо ему надоел? Вдруг он встретил кого-то лучше? Умнее, красивее, без ошибок. И теперь молчит, потому что не знает, как сказать. Он закрыл глаза, но перед ними всё равно был Оскар. Спокойный. Невозмутимый. С тёмно-карими глазами, которые смотрели так, будто Ландо был чем-то важным. Был. Был важным. А теперь нет. Утром он снова взял телефон. Ничего. 09:23 Ландо: как дела? Через два часа пришёл ответ. 11:45 Оскар: Нормально. Нормально. Одно слово. Без «а у тебя?», без «как Джесси?», без «что делаешь?». Просто нормально. Как будто Ландо кто-то из очереди, кому надо ответить, чтобы отвязался. Он перечитал всю переписку за последнее время. Сначала быстро, потом медленно, вчитываясь в каждое слово. Оскар: Я многое запоминаю. Например, что ты чешешь переносицу, когда врёшь. Оскар: Ты странный. Мне нравится. Оскар: Я вижу тебя. А не буквы. Оскар: Нормально. Ландо закрыл телефон и уставился в стену. Что случилось? Что он сделал не так? Может, он был слишком громким? Слишком навязчивым? Слишком собой? Джесси запрыгнула на диван, положила голову ему на колени. — Всё нормально, — сказал Ландо, поглаживая её. — Он просто занят. Джесси не поверила. Ландо тоже.

***

День третий

Он перестал писать первым. Решил если Оскару нужно, он напишет сам. Если нет, значит не нужно. И Ландо придётся с этим смириться. Телефон молчал. Ландо сидел на кухне, пил остывший кофе и смотрел на серое лондонское небо. Джесси спала у ног. Тишина в квартире была такая, что слышно было, как тикают часы на стене, старые, дедушкины, которые Ландо оставил себе на память. Тикают. Как счётчик. Сколько он ещё продержится? День? Два? Неделю? Он вспоминал их последнюю встречу. Как Оскар держал его за руку. Как смотрел. Как сказал я вижу тебя. Видел. Всё в прошедшем времени. В два часа ночи он не выдержал. 02:14 Ландо: споконой ночи Утром увидел — прочитано в 02:17. Но ответа не было. Прочитал через три минуты. Значит, не спал. Значит, видел. Значит, не хотел отвечать. Он перестал верить в занят.

***

День четвёртый

Ландо почти не выходил из дома. Джесси смотрела на него с таким укором, что он сдался и выгулял её у подъезда. Десять минут. Без парка, без скамейки, без кофе. Он боялся идти в парк. Боялся увидеть пустую скамейку. Боялся, что если увидит, то сломается. А может, Оскар там? Может, он сидит на скамейке и ждёт Ландо? А Ландо не приходит, потому что боится? Он почти пошёл. Сделал шаг в сторону парка. Потом другой. Джесси натянула поводок в противоположную сторону. — Ты права, — сказал Ландо. — Незачем. Вернувшись домой, он лёг на диван, укрылся теплым пледом. А после закрыл глаза. Почему ты молчишь? Что я сделал не так? Скажи. Я исправлю. Я всё исправлю. Только не молчи. Оскар не ответил. Даже в мыслях.

***

День пятый

Ландо проснулся от того, что телефон завибрировал под подушкой. Он схватил его так, будто от этого зависела жизнь. 09:14 Макс: ты жив? Ландо выдохнул. Разочарование смешалось с облегчением. 09:15 Ландо: да 09:15 Макс: врёшь. я знаю тебя уже столько лет. ты не пишешь «да» когда у тебя всё нормально Ландо не стал спорить. Потому что Макс был прав. 09:16 Макс: приходи сегодня. я дома. куплю колу. поиграем во что нибудь 09:16 Ландо: не хочу 09:17 Макс: я не спрашиваю. я говорю. Ландо не ответил. Через час Макс прислал ещё одно. 10:23 Макс: джесси скучает по мне. не будь эгоистом. Ландо усмехнулся. Первый раз за пять дней. 10:24 Ландо: ладно. во сколько? 10:24 Макс: в два. я испеку печенье. 10:24 Ландо: ты не умеешь готовить 10:25 Макс: куплю и скажу что испёк. ты всё равно не отличишь. Ландо почти улыбнулся. Макс. Единственный, кто остаётся, когда все уходят.

***

В два часа он стоял у двери друга. Джесси на поводке нервничала, чувствовала его настроение. Макс открыл сразу, будто ждал у двери. Тёмные кудри торчали во все стороны. На футболке был принт с черепом, та самая, которую Ландо подарил ему на Рождество. Макс надел её специально, чтобы Ландо стало чуть теплее. Ландо это заметил. — Проходи, — сказал Макс. — Печенье на столе. Кола в холодильнике. Джесси на ковёр. Ландо прошёл на диван. Джесси послушно устроилась на ковре. Макс принёс две банки колы и пачку печенья с шоколадной крошкой. — Рассказывай, — сказал он, плюхаясь в кресло напротив. — Нечего рассказывать. — Врёшь. Я вижу. Ты похудел. Глаза красные. И ты пришёл. Если бы всё было нормально, ты бы не пришёл. Ландо открыл банку колы. Сделал глоток. Посмотрел в окно. — Он молчит, — сказал он наконец. — Пять дней. — Совсем? — Пишет. Но не так, как раньше. Оскар: Привет. Занят. Ландо: ок Оскар: Нормально. — И всё? — спросил Макс. — И всё. А вчера ночью я написал споконой ночи. Он прочитал. Не ответил. Макс вздохнул. Поставил банку на пол. Наклонился вперёд. — Ландо, я знаю тебя с семи лет. Я видел, как ты боялся собак. Как ты боялся контрольных по чтению. Как ты боялся, что тебя бросят. И каждый раз ты думал, что самое страшное уже случилось. А оно не случалось. Помнишь, как в школе ты решил, что никто не пришёл к тебе на день рождения, потому что ты им не нужен? А они пришли. Просто на час позже. Потому что пробки. — Помню, — тихо сказал Ландо. — Вот. Ты опять додумываешь. Вместо того чтобы спросить. — А если я спрошу, и мне станет хуже? — Тогда станет хуже. Но ты будешь знать. А не сидеть и гадать. Я тебя пять дней не видел. Ты похудел. Глаза красные. Джесси на тебя смотрит как на умалишённого. Это не жизнь. Ландо молчал. — Он мне снился. Вчера. Мы сидели на скамейке в парке, пили кофе с корицей. Он смотрел на меня. Просто смотрел. Не говорил ничего. А я проснулся и подумал вот бы это было правдой. Но это не правда. Правда в том, что он сидит сейчас над своими документами и даже не вспоминает про меня. — Откуда ты знаешь, что не вспоминает? — Потому что если бы вспоминал, написал бы. Не привет занят, а что-то настоящее. Как раньше. — А ты написал ему что-то настоящее? Ландо замолчал. — Не написал. Боялся, что он не ответит. Или ответит, но не так, как я хочу. Макс засмеялся. Тихо. Почти беззвучно. — Вы два идиота. Ты боишься, что он не ответит. А он, вероятнее, тоже или что ты исчезнешь. Идеальная пара. — С чего ты взял, что он боится, что я исчезну? — Потому что он написал занят и нормально. Если человеку всё равно, он не отвечает вообще. А он отвечает. Значит, ты ему не безразличен. Значит, он что-то решает. И боится тебе рассказать. Люди не молчат просто так. Если человек молчит, у него есть причина. Твоя задача не додумывать, а спросить. — А если я спрошу, и мне станет хуже? — Тогда ты придёшь сюда. Я дам тебе печенье. Мы выпьем колу. Ты поплачешь, если захочешь. Я обниму тебя, как в семь лет. И ты переживёшь. Потому что ты всегда переживал. Ты пережил учительницу, которая сказала, что ты безнадёжен. Ты пережил отца, который ушёл. Ты пережил экзамены, в которых тебе никто не верил. Ты переживёшь парня. Даже если он уедет. Даже если забудет. Даже если всё сложится не так, как ты хочешь. — А если я не хочу переживать? Если я хочу, чтобы он остался? — Тогда скажи ему. Не молчи. Не жди. Скажи: Оскар, я боюсь, что ты уйдёшь. Скажи мне, что это не так. — А если он не скажет? — Тогда он не тот, кто тебе нужен. Ландо долго молчал. А после Макс тихо произнес — Ладно! Давай играть. Отвлечёшься. Ландо кивнул. Они включили гонки. Выбрали трассы. Машины. Первые несколько минут играли молча. Только звук моторов и редкие ругательства Макса, когда Ландо вырывался вперёд. — Ты слишком быстрый, — сказал Макс после первого заезда. — Это единственное, что у меня хорошо получается, — усмехнулся Ландо. — Гонки. И собаки. — И путать буквы, — добавил Макс. — И путать буквы, — согласился Ландо. Они сыграли ещё раз. Потом ещё. Ландо выигрывал чаще, но пару раз специально сбросил скорость, чтобы Макс не расстраивался. — Я видел, — сказал Макс. — Что? — Ты сбросил скорость. — Не сбрасывал. — Врёшь. Ты чешешь нос, когда врёшь. Ландо убрал руку от лица и рассмеялся. Первый раз за пять дней по-настоящему. — Ты достал, — сказал он. — Это моя работа, — пожал плечами Макс. — Друг. Они играли до вечера. Джесси спала на ковре, изредка просыпаясь, чтобы чихнуть или перевернуться на другой бок. Кола закончилась. Печенье тоже. Ландо посмотрел в окно. За окном темнело. — Мне пора, — сказал он. — Джесси не кормлена. — Иди, — кивнул Макс. — Завтра напишешь ему? — Не знаю. — Честно ответил Норрис, вновь переводя взгляд на окно. За стеклом медленно зажигались фонари, размытые начинающимся дождём. Макс ничего не сказал. Просто похлопал его по плечу. — Тогда он напишет сам. Или не напишет. Но ты будешь жить дальше. Хорошо? — Хорошо, — бездумно ответил Ландо. Он взял поводок. Джесси тут же оказалась у двери. — Пока, — сказал Ландо. — Пока, — ответил Макс. Ландо вышел на улицу. Лондон остывал, готовясь ко сну. В небе загорались первые звёзды. Он вдохнул холодный воздух. А после достал телефон. Открыл переписку с Оскаром. Последнее сообщение было от Ландо — споконой ночи, отправленное в два ночи. Прочитано. Без ответа. Он хотел написать ещё раз. Но не стал. Убрал телефон в карман. Завтра. Завтра, может быть, он напишет. Или нет. Джесси тявкнула. — Знаю, — сказал Ландо. — Пошли домой.