Утро становится лучше

Оскар вошёл, не глядя в комнату, он поправлял ремешок рюкзака на плече, что-то говорил кому-то в коридоре. — Джордж, ты не забыл?.. Он поднял голову и увидел..Ландо? Что он тут забыл? Рюкзак упал на пол. Звук был глухим, но Ландо показалось, что он разнёсся по всей комнате. — Лан..? — Голос был тихим, почти шёпотом. — Привет, — сказал Ландо переминаясь с ноги на ногу. Голос дрожал. Оскар не двигался. Стоял, смотрел на него, словно боялся, что если моргнёт, то видение исчезнет. Глаза расширились, губы приоткрылись. — Ты... здесь? — спросил он. — Как? Когда?… — На поезде, Оск, на поезде. Ландо не выдержал, внутри что-то оборвалось, сломалось, и он просто перестал думать. Он рванул вперёд, оттолкнулся от пола, и в следующую секунду уже висел на Оскаре, обхватив его ногами за талию, вцепившись руками в плечи. Он чувствовал, как дрожит его тело, как колотится сердце где-то в горле, как слёзы подступают к глазам. Оскар охнул от неожиданности, но не упал. Поймал. Подхватил под бёдра, прижал к себе. Сильно. Так, что не осталось воздуха между ними. — Ты с ума сошёл, — выдохнул Оскар. — Знаю. Ландо чувствовал его руки, тёплые, сильные, сжимающие его бёдра так, что пальцы впивались в ткань джинсов. Чувствовал его дыхание, горячее, прерывистое, сбившееся. Чувствовал его запах тот самый, по которому он сходил с ума все эти недели. — Я скучал, — прошептал Ландо. Голос сорвался. — Я знаю. Ландо отстранился всего на миллиметр. Посмотрел на него. На его глаза, на губы, на родинки, и не смог сдержаться. Он впился в его губы. Жадно. Глубоко. Без нежности, без осторожности. Целовал так, будто это был последний раз в жизни. Будто если он остановится, то всё исчезнет. Будто он хотел запомнить вкус Оскара, его тепло, его дыхание навсегда. Оскар ответил, сразу, не задумываясь. Притянул его ближе, крепче сжимая. Целовал так же жадно, так же отчаянно. Он чувствовал, как пальцы Ландо запутываются в его волосах, как он тянет их, чуть больно. Как его губы двигаются в ответ. Как язык касается его нижней губы, скользит внутрь. Как его дыхание становится частым, тяжёлым. В дверях кто-то кашлянул. — Я, наверное, пойду, — сказал Джордж. Пиастри резко обернулся. Ландо покраснел так, что, казалось, сейчас задымится. Но он не отпускал Оскара. Всё ещё висел на нём, всё ещё обхватывал его ногами за талию. — Ты здесь? — спросил Оскар. — Я был здесь всё время, — ответил Джордж. — Это моя комната, между прочим. — Выйди. — Выхожу. Джордж усмехнулся и вышел, закрыв за собой дверь. Ландо уткнулся лицом в плечо Оскара. Чувствовал, как бьётся его сердце быстро, сильно. Так же, как и у него. — Я умру от стыда, — сказал он. — Не умрёшь. — Джордж всё видел Оск! Ландо поднял голову. Посмотрел на него. В глазах Оскара было что-то, чего он раньше не видел. Тёмное. Горячее. — Он знает, что я тебя люблю, — сказал Оскар. — И что я без тебя с ума схожу. Норрис снова наклонился. Поцеловал его. На этот раз медленнее. Глубже. Оскар ответил. Не так жадно, но так же отчаянно, Ландо выдохнул ему в губы. Оскар сделал шаг к кровати. Потом другой. Опустил парня на край, но не отпустил. Стоял между его ног, держал за талию, смотрел в глаза. — Ты приехал, — сказал он. Ландо посмотрел на него. На его тёмные глаза, на красные от поцелуев губы, на руки, которые сжимали его талию. — Хотел чтобы ты знал, — сказал он. — Что я без тебя тоже с ума схожу. Оскар наклонился. Поцеловал его, в лоб, в щёку, в нос, в уголок губ. Потом в губы медленно, глубоко, не торопясь. Ландо закрыл глаза. — Я люблю тебя, — сказал Ландо. Оскар притянул его к себе. Ландо прижался щекой к его груди. Чувствовал, как бьётся его сердце ровно, спокойно. Как его пальцы гладят его по голове, запутываются в кудрях.

***

К вечеру они заказали пиццу. Ели прямо на кровати, потому что стульев было только два и оба завалены одеждой, а стол учебниками. Ландо сидел, поджав ноги, и ловил на себе взгляд Оскара. Тот смотрел на него так, будто не мог насмотреться, будто Норрис был чем-то редким и удивительным, чем-то, что нужно запомнить до мельчайших деталей. Ландо чувствовал этот взгляд на своей коже, будто прикосновение. Он опускал глаза, потом снова поднимал, и каждый раз встречался с этим тёплым, внимательным взглядом. — Перестань, — сказал Ландо, чувствуя, как к щекам приливает тепло. Он знал, что краснеет, знал это по тому, как горят уши, как становится жарко под воротником футболки. — Что? — Оскар улыбнулся, и в его улыбке не было ни капли насмешки. — Так смотреть. — Как? — Как будто я пришелец. — Ты лучше пришельца. — Это комплимент? — Это факт. Ландо тихо засмеялся. Он не мог сдерживаться рядом с Оскаром, смех вырывался сам, уже более громкий, открытый, почти дурацкий. Оскар смотрел на него и улыбался той самой редкой улыбкой, от которой у Ландо внутри всё переворачивалось. Пиастри рассказывал о своих лекциях, о преподавателях, о том, как Джордж однажды уснул на паре и чуть не свалился со стула, зацепившись за провод от проектора. Ландо слушал, кивал, иногда смеялся запрокидывая голову назад. Ему нравилось, как Оскар говорит. Нравилось, как он жестикулирует, когда увлекается. Нравилось, как его глаза загораются, когда он вспоминает что-то смешное. Потом стемнело. Оскар встал, подошёл к выключателю, щёлкнул. Верхний свет погас, и комната погрузилась в полумрак. Оскар включил настольную лампу тёплую, жёлтую. Свет упал мягким кругом на стол, оставляя углы в тени, делая пространство меньше, уютнее, интимнее. Тени танцевали на стенах, и Норрису казалось, что они тоже смотрят на них. — Ложись, — сказал Оскар, садясь на кровать, та скрипнула под его весом, и этот звук показался Ландо каким-то домашним, уютным. — Куда? — Сюда. Он похлопал по матрасу рядом с собой. Ландо посмотрел на кровать. Узкая. Односпальная. Для одного человека. Простыня была натянута ровно, подушка одна серая, с едва заметным следом от головы Оскара. Плед лежал аккуратным прямоугольником. Всё говорило о том, что здесь живёт человек, который любит порядок. Но сейчас этот порядок должен был нарушиться. Из-за него. — Тут только одно место, — сказал Ландо. — Поместимся. — На одной кровати? — На одной. Ландо усмехнулся. Он чувствовал, как внутри разливается что-то тёплое, не страх, а что-то другое. Приятное. Безопасное. Он прищурился, глядя на Оскара с лёгкой хитрецой. — Оска, ты что, пытаешься меня совратить? Пиастри поднял бровь. В его глазах заплясали смешинки. — Что? — Ну, уложить меня в свою кровать. Намекаешь на что-то, а? Оскар засмеялся. Звук его смеха разнёсся по комнате, и Ландо почувствовал, как улыбка расползается по лицу. — Я пытаюсь уложить тебя спать. — Ага, конечно. — Ландо покачал головой. — Я старше тебя, между прочим на пять месяцев. — Пять месяцев— это ничего. — Это серьёзно. — Это ничего, — повторил Оскар. — И я не совращаю тебя. Я просто хочу, чтобы ты был рядом. — Звучит как оправдание, но я тебе верю в этот раз. — Это звучит как правда. Ландо засмеялся. Оскар улыбнулся. — Ты невыносим, — сказал Ландо. — Знаю, — ответил Оскар. — Но я младше, так что я невинная жертва твоих подозрений. — Ты не жертва. — А кто? — Ты тот, кто пытается меня уложить в свою кровать! — Я просто предлагаю место. — В односпальной кровати. — В уютной односпальной кровати. Ландо засмеялся громче. Он чувствовал, как смех вырывается из груди, как внутри становится легко. — Ты идиот. — Знаю. — Ложись уже, — сказал Оскар. Ландо забрался на кровать. Лёг на самый край, почти свесился. Оскар лёг рядом, и кровать вновь тихо скрипнула под их весом. Ландо чувствовал его тепло даже через одежду, даже через расстояние, которое он пытался сохранить. — Иди сюда, — сказал Оскар. Ландо не двигался. Оскар обнял его, притянул к себе. Норрис почувствовал, как руки Оскара обхватывают его за талию, как его дыхание касается затылка. Сердце забилось быстрее. — Так лучше? — спросил Оскар. — Ты дрожишь, от холода? — От тебя. Оскар поцеловал его в плечо, через футболку. Ландо вздрогнул. Он чувствовал, как губы Пиастри касаются ткани, и это простое прикосновение отдавалось где-то глубоко внутри. — Ты смеёшься надо мной? — спросил Ландо. — Нет. Я просто счастлив. Ландо перевернулся. Посмотрел на Оскара в темноте. Лицо было рядом, глаза блестели в свете лампы, губы чуть приоткрыты. Он видел каждую чёрточку. Каждую ресницу. Каждую родинку. — Я тоже, — сказал он. Он наклонился и поцеловал его. Медленно. Нежно. Смакуя каждое движение. Оскар ответил так же медленно, так же нежно. Рука легла на его талию, пальцы сжали ткань футболки. Норрис чувствовал его дыхание на своих губах, чувствовал, как его рука скользит по спине, чувствовал, как внутри разливается что-то горячее. Поцелуй становился глубже. Жарче. Ландо обхватил руками шею Оскара, притянул его ближе. Он чувствовал, как бьётся сердце Оскара быстро, сильно. Чувствовал, как его пальцы впиваются в спину, как дыхание сбивается. Ландо отстранился. Посмотрел на него. На тёмные глаза, на красные от поцелуев губы. Потом перевёл взгляд на его шею. Кожа была бледной, гладкой, и Ландо вдруг захотелось оставить на ней след. Свой след. Чтобы все знали. Чтобы никто не сомневался. Чтобы Пиастри каждый раз, глядя в зеркало, вспоминал, что он вообще-то занят самым лучшим парнем на планете. Он наклонился. Поцеловал шею Оскара. Сначала легко, едва касаясь губами. Потом сильнее. Он чувствовал, как бьётся пульс Оскара под его губами, чувствовал, как тот выдохнул не то от неожиданности, не то от чего-то другого. Ландо не останавливался. Он целовал шею Оскара, оставляя влажные следы. А потом втянул кожу губами, прикусил, чуть пососал, оставляя красное пятно. Пиастри замер. Ландо отстранился и посмотрел на свою работу. На шее Оскара красовался засос яркий, свежий, заметный. Норрис почувствовал, как внутри разливается гордость. И что-то ещё тёплое, почти собственническое. — Что ты сделал? — спросил Оскар. Голос был хриплым. — Пометил тебя, — сказал Ландо. — Чтобы все знали, что ты мой. Оскар смотрел на него. В глазах было удивление, потом улыбка. Тёплая, счастливая. — Ты серьёзно? — Серьёзно. Теперь ты помеченный. Оскар дотронулся до шеи, провёл пальцами по засосу. Прищурился, глядя на Ландо с лёгкой усмешкой. — Интересно, кто кого тут пытается совратить? Я просто предложил тебе место на кровати, а ты уже оставляешь на мне следы. Ландо фыркнул. — Это не совращение. Это владение территорией Оски — Владение территорией? — Да. Теперь все будут знать, что ты занят. Оскар покачал головой, но улыбался. Он смотрел на Ландо с такой теплотой, что у того внутри всё плавилось. — Ты идиот. И я тебя люблю. — Я знаю. — Но ты всё равно идиот. — Я уже сказал. Оскар засмеялся. Звук был тихим, почти беззвучным, но Ландо слышал в нём всё, счастье, нежность, усталость, любовь. — Спокойной ночи, собственник. — Спокойной ночи, моя территория. Оскар засмеялся громче. Ландо улыбнулся и закрыл глаза. Он чувствовал тепло Оскара, его дыхание, его руки, которые обнимали его так бережно, будто он был чем-то хрупким и ценным. Чувствовал, как пальцы Оскара гладят его по голове, запутываются в кудрях. Чувствовал, как его сердце бьётся ровно и спокойно. — Я рад, что ты приехал, — сказал Оскар. — Я тоже. Оскар поцеловал его в макушку. Ландо вздохнул, прижимаясь ближе и чувствуя как его обнимают крепче. Он закрыл глаза. В темноте он чувствовал тепло Оскара, его дыхание, его руки, которые обнимали его так бережно, будто он был чем-то хрупким и ценным.