Утро становится лучше

Ландо проснулся от того, что кто-то легонько дул ему в лицо. Сначала он почувствовал тёплое дыхание на своей щеке, потом на носу, потом снова на щеке. Он попытался отвернуться, но дыхание двигалось за ним, и тогда он понял, что это не ветер. — Фу, — сказал он, не открывая глаз. — Вставай, — сказал Оскар. — Не хочу. — Надо. — Оска! Ландо потянул одеяло на себя, зарываясь в него с головой. Пиастри потянул обратно. Одеяло натянулось, как струна, и Ландо почувствовал, как он с каждой секундой проигрывает битву за тепло. — Отдай, — сказал Ландо из-под одеяла. — Я замёрз. — Ты не замёрз. Ты просто ленивый. — Это одно и то же. Оскар засмеялся. Норрис высунул нос из-под одеяла и приоткрыл один глаз. Оскар сидел на краю кровати, уже одетый. Луч солнца падал на его лицо, делая черты мягче, а глаза теплее. — Доброе утро, чертов жаворонок…,— тихо пробубнил Норрис, рассматривая парня. — С утра пораньше обзываешься? Доброе утро, Лан,— Оскар мягко улыбнулся, потрепав непослушные кудри на чужой голове.

***

Они встали. Оскар сварил кофе, аромат разлился по маленькой комнате, смешиваясь с утренним светом, который пробивался сквозь неплотно задёрнутые шторы. Норрис сидел на краю кровати, ещё сонный, и смотрел, как Оскар двигается по кухне уверенно, будто делал это сотни раз. Луч солнца падал на его плечи, и Ландо заметил, как Оскар слегка щурится от света, как его пальцы ловко крутят ручку чайника. Нашёл в шкафу хлопья и молоко, поставил на стол две тарелки, две ложки. — Ты голоден? — спросил Оскар, оборачиваясь. — Немного. — Тогда дуй сюда. Они сели за маленький стол. Ландо смотрел, как Оскар насыпает хлопья, как двигается его рука, как он поправляет упавшую прядь волос. Пиастри был в своей серой футболке, и Ландо не мог отвести взгляд от его плеч, от того, как свет падает на его кожу. Всё это казалось таким обычным и таким невероятным одновременно. Оскар поднял глаза, заметил его взгляд. — Что? — спросил он. — Ничего, — Ландо отвёл глаза, чувствуя, как щёки начинают гореть. — Просто… ты красивый. — Ты краснеешь, — Пиастри тихо хмыкнул, наблюдая за кудрявым. — Оно..оно само. Оскар мягко улыбнулся. Протянул руку через стол, коснулся его пальцев. Пальцы были тёплыми, сухими, чуть шершавыми. — Привыкай. Ландо улыбнулся в ответ. Взял ложку, отправил в рот хлопья. Молоко было холодным, хлопья хрустели и это было вкусно. Просто. Правильно. — Оска, нам нужно поговорить. Оскар поднял глаза. Отложил ложку. Взгляд стал серьёзным. — Что будет дальше? — Дальше мы будем жить вместе. — Я знаю. Но я хочу не только об этом. Я хочу о том, что мы будем делать сегодня. Сейчас. Оскар усмехнулся. В его глазах заплясали смешинки. — Сегодня я покажу тебе город. Ты же ещё не видел его по-настоящему. — Только вокзал и твою комнату. Ну и Джорджи показывал красивые здания пока мы шли! — Вот. Исправляем. Ландо улыбнулся. Он чувствовал, как внутри разливается что-то тёплое, предвкушение, радость, лёгкое волнение. — Хорошо, — сказал он. — Показывай. Они быстро доели завтрак. Оскар помыл тарелки, Ландо стоял рядом, смотрел, как вода стекает по его рукам. Потом Оскар вытер руки о джинсы, повернулся к нему. — Готов? Тот кивнул, Оскар протянул ему руку. Ландо взял её. Пальцы переплелись. Оскар чуть сжал уверенно, спокойно. — Пойдём. Они вышли на улицу. Эдинбург встретил их тёплым летним утром, небо было ясным, ветер ласковым. Город дышал жизнью. Узкие улочки, старые каменные дома, крики чаек над головами. Воздух пах морем, хлебом из пекарен и чем-то ещё, тем, что Ландо не мог описать словами, но чувствовал каждой клеткой. Они шли, держась за руки. Пальцы переплетены, ладони сцеплены, просто, естественно, будто они всегда так делали. Ландо чувствовал тепло ладони Пиастри, его пальцы, которые иногда чуть сжимались, будто проверяли, что он всё ещё здесь. — Тебе не холодно? — спросил Оскар, заметив, как Ландо поёжился от ветра. — Немного. Оскар остановился. Снял свою толстовку, серую, мягкую, с капюшоном. Накинул на плечи Ландо. Норрис почувствовал, как тепло, ещё хранящее запах Оскара, обволакивает его. Толстовка была слегка велика, рукава свисали ниже пальцев. — Ты замёрзнешь, — сказал Ландо. — Я привык к холоду. — Это не аргумент. — Это факт. Они пошли дальше. Ландо укутался в толстовку Оскара, вдыхал его запах, кофе, что-то ещё, неуловимое, своё. Чувствовал, как мягкая ткань касается его кожи, как тепло разливается по телу. Рукава были длинными, и он спрятал в них руки, как в уютный кокон. — Тебе идёт, — сказал Оскар. — Она большая. — Значит, тебе будет уютно. Ландо покраснел. Оскар улыбнулся. — Это центр? — спросил Ландо, чтобы сменить тему. — Почти. Замок там, — Оскар показал рукой в сторону холма, на котором возвышался тёмный силуэт. — Красиво. — Я знал, что тебе понравится. Они поднялись по крутой улице. Ландо запыхался, но не жаловался. Оскар заметил, как он дышит чаще. — Давай отдохнём. — Я могу идти. — Я знаю. Но я хочу, чтобы ты отдыхал. Они остановились у каменной стены. Оскар прислонился к ней, притянул Ландо к себе. Норрис оказался между ним и стеной, чувствовал его тепло, его руки на своей талии, толстовку, которая укрывала его как кокон. — Так лучше? — спросил Оскар. — Лучше. — Наверху будет видно всё. Оскар поцеловал его в лоб. Потом в щёку. Потом в нос. Потом в губы, легко, нежно, будто обещая что-то. Ландо закрыл глаза, чувствуя его губы на своих, чувствуя его руки, его толстовку на своих плечах. Они поднялись на холм. Ландо открыл рот, город расстилался внизу, старый и живой. Море блестело на горизонте. Чайки кружили над крышами. Где-то вдалеке слышалась музыка, кто-то играл на гитаре. — Это… невероятно, — выдохнул Ландо, осматривая город сверху. — И правда, — мягко улыбнулся Пиастри, не отводя взгляд от кудрявого, — Действительно невероятно. Оскар обнял его сзади, положил подбородок на плечо. Его руки легли на талию Ландо, пальцы скрестились на животе. Норрис чувствовал его дыхание на своей шее тёплое, ровное. Затем он чуть сильнее прижался к парню, полностью расслабляясь и прикрывая глаза. Чувствовал ветер, тепло Оскара, его руки, его дыхание. Чувствовал себя защищённым. Домашним. Счастливым. — Я никогда не думал, что буду здесь, — сказал он. — А я думал. — Почему? — Потому что я знал, что ты приедешь. Я просто ждал.

***

Они гуляли до вечера. Зашли в магазин с сувенирами, купили смешные магниты с замком, с чайкой, с телефонной будкой. Ландо долго выбирал, перебирал их, прикладывал к ладони, показывал Оскару, тот смотрел на него с улыбкой и кивал, соглашаясь на всё. — Этот, — сказал Ландо, показывая магнит с силуэтом Эдинбургского замка на фоне заката. — Для мамы. — Она любит магниты? — Она любит, когда я думаю о ней. Оскар взял второй магнит с чайкой, которая сидела на фонарном столбе. Положил его в корзину. — А это для кого? — Для меня. Чтобы помнить, что мы гуляли здесь. Они расплатились и вышли. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в розовые и золотые оттенки. Город стал мягче, теплее, будто уставший после долгого дня. Они вышли к набережной. Море было спокойным, почти зеркальным. Где-то вдалеке кричали чайки. Они сели на скамейку, деревянную, тёплую от солнца. Ландо сидел в толстовке Оскара, руки спрятал в карманы. Чувствовал, как ветер касается лица, как город медленно затихает. — Красиво, — сказал Ландо. — Да, — ответил Оскар. — Я часто приходил сюда, когда хотел подумать. — О чём? — О тебе. Ландо повернулся к нему. — Ты думал обо мне, когда сидел здесь? — Каждый раз, — сказал Оскар. — Смотрел на воду и думал, когда ты приедешь. — И что ты думал? — Что ты приедешь. Что я дождусь. Ландо почувствовал, как к горлу подступает комок. — А если бы я не приехал? — Я бы приехал к тебе. Они замолчали. Закат медленно угасал, окрашивая небо в фиолетовые и синие тона. Вода становилась тёмной, глубокой. — Оск. Моя мама спрашивала о тебе. Оскар повернулся к нему. — Что именно? — Ну… кто ты, откуда, чем занимаешься. И не обижаю ли я тебя. — И что ты сказал? — Сказал, что ты — это ты. И что ты не обижаешь. — А про остальное? Ландо замялся. Чувствовал, как к щекам приливает тепло. — Про то, что мы встречаемся. — И что она? — Она сказала, что хочет познакомиться. Оскар не ответил сразу. Ландо боялся поднять голову. Смотрел на свои руки, которые лежали поверх толстовки. — Я тоже хочу, — сказал Оскар. — Она строгая. — Я не боюсь строгих мам. Ландо усмехнулся. — Она будет задавать много вопросов. Еще спросит, где ты живёшь… — Я готов. — Она спросит, что ты любишь. — Кофе. И тебя. — Она спросит, какие у тебя планы на будущее. — Быть с тобой. Ландо засмеялся. Оскар взял его за руку. — Я серьёзно, — сказал он. — Я знаю. Поэтому и смеюсь. Потому что ты говоришь такие вещи, и они звучат так просто. А на самом деле они — всё. Оскар сжал его руку. — Потому что так и есть. Ты — всё. Ландо прижался к его плечу. Оскар обнял его. Закат медленно угасал, и на небе зажигались первые звёзды. — Я хочу, чтобы она тебе понравилась, — сказал Ландо. — Я хочу, чтобы я ей понравился. — Ты ей понравишься. — Откуда ты знаешь? — Потому что я ей сказал, что ты делаешь меня счастливым. А она сказала, что это самое главное. Оскар поцеловал его в макушку, слегка задерживая губы на чужих кудрях. — Тогда я ей обязательно понравлюсь. Ландо закрыл глаза. Ветер дул с моря. Где-то кричали чайки. А тут были только они.

***

Парни вернулись в общежитие, когда уже стемнело. В коридорах горел тусклый свет, где-то хлопала дверь, слышались голоса и смех. Норрис всё ещё был в толстовке Оскара, капюшон чуть съехал набок, и он чувствовал себя уютно, почти сонно после долгой прогулки. Пиастри шёл рядом, держал его за руку. Пальцы переплетены, ладони тёплые, Ландо не хотел отпускать. Они зашли в комнату. Джордж сидел на своей кровати, развалился, подложив подушку под спину, и читал книгу в мягкой обложке. При их появлении он поднял голову и улыбнулся. — Ну что, счастливчики? — спросил он, откладывая книгу. — Привет, — сказал Оскар. — Мы гуляли. — Я вижу, — Джордж окинул их взглядом, усмехнулся. — Вы светитесь. Ландо чуть покраснел. Он чувствовал, как щёки заливаются краской, и надеялся, что в полумраке комнаты этого не видно. Пальцы Оскара сжали его руку, не сильно, просто напоминая, что он рядом. Оскар сел на свою кровать. Ландо сел рядом, прижался плечом к его плечу. Джордж потянулся, зевнул, а потом его взгляд зацепился за шею Оскара. Глаза расширились, на лице появилась довольная ухмылка. — Ого, — сказал он. — Оскар, а что у тебя на шее? Оскар замер, Ландо тоже. Сердце пропустило удар, потом забилось где-то в горле, быстро и громко. Он вспомнил вчерашний вечер, свои губы на шее Оскара, красное пятно, которое он оставил, свою собственническую выходку. — Ничего, — сказал Оскар слишком быстро. Голос был ровным, но Ландо знал его достаточно хорошо, чтобы услышать напряжение. — Ничего? — Джордж приподнял бровь. — У тебя на шее... И это ничего? Ландо покраснел до корней волос. Он чувствовал, как горят уши, как жар разливается по всему телу. Он хотел провалиться сквозь пол, сквозь кровать, сквозь весь Эдинбург. Спрятал лицо в плече Оскара. — Это… — начал он и замолчал. — Мы просто… — попытался сказать Оскар. Джордж засмеялся. Громко, открыто, с явным удовольствием. Комната наполнилась его смехом, и Ландо чувствовал, как он вибрирует в воздухе. — Ребята, — сказал Джордж, вытирая глаза. — Вы правда думаете, что я не замечу? Я живу в одной комнате с Оскаром несколько недель, у тебя никогда не было подобного…А тут . Кхм и ты, — он посмотрел на Ландо, — в его толстовке. Считайте, что я всё понял. Ландо закрыл лицо руками. — Я умру, — сказал он в ладони. — Не умрёшь, — сказал Джордж. — Но вы, видимо, хорошо провели время. Оскар усмехнулся. Его щёки тоже порозовели, но он смотрел на Джорджа с лёгкой улыбкой. — Мы хорошо провели время, — сказал он спокойно. Ландо убрал руки от лица. Посмотрел на Пиастри, потом на Джорджа. Джордж смотрел на них с такой искренней радостью, что Ландо невольно улыбнулся. —Я рад, что вы, наконец, перестали ходить вокруг друг друга и начали... ну, оставлять следы. — Спасибо, — сказал Ландо. — Не за что, — ответил Джордж. — Но если вы решили оставлять следы друг на друге, предупреждайте заранее. Я могу уходить когда надо… Оскар громко засмеялся. Ландо тоже, с облегчением, с теплом, с чувством, что они приняты. — Мы учтём, — сказал Оскар. — Учтите, — повторил Джордж, снова беря книгу. — А теперь я пойду к Шарлю и Пьеру. Не буду вам мешать. Он встал, взял книгу и направился к двери. На пороге обернулся. — Ландо, — сказал он. — Теперь он твой. Береги его. Ландо посмотрел на Оскара. Тот смотрел на него. Тёмные глаза, лёгкая улыбка, засос на шее, который ещё не исчез. — Буду, — сказал Ландо. Джордж кивнул и вышел, закрыв за собой дверь. Ландо повернулся к Оскару. — Твой засос заметили, — сказал он. — Ты сделал это специально? — Наверное. Оскар покачал головой. — Ты идиот. — Я знаю. Они сидели на кровати, прижавшись друг к другу. Ландо чувствовал, как бьётся сердце Оскара ровно, спокойно. И тут телефон Оскара завибрировал. Он достал его, посмотрел на экран. — От владельца, — сказал он. Ландо замер. — Что он пишет? Оскар прочитал, и его лицо озарила улыбка. — Сказал квартира освободилась раньше и можно въезжать завтра. Ландо почувствовал, как внутри разливается что-то горячее. — Завтра? — переспросил он. — Завтра. — Мы переезжаем завтра? Ландо смотрел на него. На его глаза, на его улыбку, на его руки, которые сжимали телефон. Он чувствовал, как слёзы подступают к глазам. — Я не верю, — сказал он. — Придется, кудряшка. Ландо прижался к нему. Оскар обнял его, поцеловал в макушку. Затем Норрис закрыл глаза. Чувствовал тепло Оскара, его дыхание, его руки. Чувствовал, как внутри разливается что-то тёплое, предвкушение, радость, лёгкое волнение. — Я люблю тебя, — сказал он. — Я знаю. — Скажи. — Я люблю тебя, Ландо. Бесконечно. — Достаточно. Они сидели обнявшись. За окном затихал город. Где-то вдалеке кричали чайки.