Утро становится лучше

— Вставай, — сказал Оскар, дёргая Ландо за плечо. Голос был резким, но не злым, просто настойчивым. — Ключи забираем через час. Норрис почувствовал, как рука Оскара сжимает его плечо, как матрас прогибается под его весом. Он зарылся лицом в подушку, вдыхая запах ткани и чего-то ещё, того, что осталось от сна. За окном кричали чайки, где-то проехала машина, но Ландо не хотел просыпаться. — Ещё пять минут, — простонал он. Чувствовал, как одеяло сползает, как холодный воздух касается его спины. — Нет. Я уже всё сделал. Кофе на столе. Подъем, Норрис. Ландо приоткрыл один глаз. Оскар стоял над ним, уже одетый в тёмно-синюю футболку, которую Ландо видел впервые, и джинсы. Волосы ещё влажные после душа, на шее капля воды, которая медленно стекает по ключице. В руках он держал кружку, от которой поднимался пар. — Ты жестокий, дорогуша. — Давай, давай, Ландо, вставай. Оскар усмехнулся. — Кофе ждет. Ландо сел, потёр глаза, зевнул. Почувствовал, как одеяло сползает с плеч, как утренний свет щиплет глаза. Взял кружку из рук Оскара, отпил. Кофе был горячим, с корицей, идеально. Он поморщился от горечи, но допил. — Ты всегда такой бодрый по утрам? — Только когда надо тебя будить. — Ладно, уговорил. Они позавтракали молча. Ландо всё ещё был сонным, клевал носом, не глядя в тарелку. За окном город просыпался, где-то проехала машина, где-то залаяла собака. Оскар собрался первым натянул толстовку, завязал шнурки, и Ландо слышал, как он уже стоит у двери. — Готов? — спросил Пиастри. — Не совсем. — Пошли. Всё будет нормально. Норрис встал, чувствуя, как сердце колотится где-то в груди. Ему было одновременно страшно и радостно. Они вышли из комнаты. Ландо обернулся на пороге, посмотрел на пустую кровать, на кружку, которая ещё дымилась на столе. Закрыл дверь. Почувствовал, как шаги Оскара отдаются в коридоре, как он идёт впереди, уверенно, не оглядываясь. — Догоняй, — сказал Оскар. Ландо улыбнулся. — Я уже иду. Они вышли на улицу, и солнечный свет ударил в глаза. Эдинбург дышал утром, прохладным, свежим, обещающим.

***

Они подошли к дому за десять минут до назначенного времени. Ландо смотрел на фасад, старый кирпичный дом с узкими окнами и темной дверью. Рядом росли деревья, и их ветви касались второго этажа, создавая тень. — Он уже здесь? — Спросил Ландо, чувствуя, как внутри всё сжимается. — Должен быть. Я договаривался на десять. — А если он опоздает? — Не опоздает. Ландо нервно переминался с ноги на ногу, смотрел на дверь. Сердце колотилось где-то в горле. Через две минуты дверь открылась. Из подъезда вышел мужчина лет сорока, в простой черной футболке и джинсах, с ключами в руках. Он был невысоким, с лёгкой улыбкой и усталыми глазами. — Оскар? — спросил он. — Да. Здравствуйте. — Привет. А это, наверное, твой друг? Ландо почувствовал, как щёки заливаются краской. Он чувствовал, как жар поднимается к ушам, и ненавидел себя за это. — Да, — сказал Оскар. — Это Ландо. Мы будем жить вместе. Хозяин кивнул. — Ладно, пойдемте, покажу вам квартиру. Они поднялись на второй этаж. Ландо шёл за Пиастри, слушал, как скрипят ступеньки, как где-то вдалеке хлопает дверь. Внутри всё гудело от напряжения и предвкушения. Мужчина открыл дверь и пропустил их вперёд. Квартира была почти пустой, светлой, с большими окнами. Солнце заливало комнату, делая её тёплой, живой. Пахло свежей краской и чистотой, тем особенным запахом, который бывает только в пустых квартирах, ждущих своих хозяев. — Ну, как вам? — Спросил хозяин. — Здорово, — сказал Ландо. — Да, — кивнул Оскар. — Нам нравится. Они прошли по комнатам, кухня, спальня, гостиная. Хозяин объяснял, где что находится, как работает отопление, куда можно передвигать мебель. Ландо слушал, кивал, старался запомнить всё, но мысли были далеко. Они стояли на кухне у окна. Хозяин смотрел на них. — Рад, что вы будете здесь жить. Если что-то случится, то обязательно звоните. Он протянул Оскару визитку. Тот взял, спрятал в карман. — Спасибо, — сказал Оскар. — Не за что. Добро пожаловать. Мужчина улыбнулся и вышел, закрыв за собой дверь. Ландо выдохнул. Всё напряжение вышло из него одним долгим вздохом. — Ну как? — Спросил Оскар. — Я не знаю, что сказать. — Просто скажи, что тебе нравится. — Мне нравится. Ландо подошёл к окну, посмотрел на холм вдалеке. Чувствовал, как солнечный свет падает на его лицо, как Оскар подходит сзади и обнимает его.

***

Хозяин ушёл уже как пару минут назад. Дверь закрылась. Ландо выдохнул и прислонился плечом к стене. Он чувствовал, как ключ в кармане давит на бедро, маленький, металлический, настоящий. Он достал его, повертел в пальцах, чувствуя холод металла. Они стояли в прихожей. Было тихо, слышно только, как за окном просыпается город, как где-то далеко веселятся люди. Ландо чувствовал запах старой краски и дерева, чувствовал, как солнечный свет падает на его лицо. Он шагнул вперёд, в комнату. Половицы скрипнули под его ногами. Комната была светлой, залитой солнцем. В углу стоял старый диван, обшарпанный, в серой обивке, с продавленными подушками. Рядом журнальный столик с трещиной на стекле. У окна деревянный стул. — Мебель осталась, — сказал Ландо. — Сдают же на срок, — ответил Оскар. — Предыдущие жильцы, наверное, не стали забирать. Ландо подошёл к дивану, провёл рукой по обивке. Ткань была мягкой, потёртой, с едва заметными следами от кофе и чьих-то рук. Он сел. Пружины скрипнули, диван прогнулся под его весом. — Здесь можно сидеть, — сказал он. — И спать, — добавил Оскар. — Но сначала лучше заказать клининг. Оскар подошёл к окну, выглянул на улицу. Ландо смотрел на его спину, на то, как свет падает на его плечи. — Мне кажется, здесь должно быть уютно, но чего-то не хватает. Оскар обернулся и тепло улыбнулся парню. — Тогда купим цветы? Ландо встал, подошёл к нему. Они стояли у окна, смотрели на холм вдалеке. Ландо чувствовал, как Оскар обнимает его за плечи. Они стояли молча. Норрис чувствовал, как его сердце бьётся ровно и спокойно. Они прошли на кухню. Она была маленькой, со старыми белыми шкафчиками и небольшой плитой. На столе лежала забытая тряпка, в углу стояла пустая банка из-под кофе. Ландо открыл холодильник, внутри было пусто и пахло чем-то старым. — Нужно купить продукты, — сказал он. — И кружки. Ландо засмеялся. Оскар улыбнулся. Они прошли в спальню. Там стояла старая кровать, деревянная, с резными ножками, без матраса. На полу лежал матрас, прикрытый пледом. Ландо опустился на него, пружины скрипнули, он откинулся на спину, посмотрел в потолок. Оскар лёг рядом. Они лежали на старом матрасе, смотрели в потолок, чувствовали, как сквозь окно заливает солнце. — Это теперь наше, — сказал Ландо. Ландо повернулся на бок, посмотрел на Оскара. Тот лежал на спине, смотрел в потолок. — Я хочу запомнить этот день, — сказал Ландо. — Точно запомнишь. Он придвинулся ближе, положил голову на плечо Оскара. Чувствовал его тепло, его дыхание, его руки, которые обняли его за плечи. Ландо закрыл глаза. Чувствовал солнце, тепло, его руки.

***

Они сидели на старом матрасе, накрытом новым серым бельём. Ландо поджал под себя ноги, прижался спиной к холодной стене и смотрел в окно. За стеклом темнело, фонари зажигались один за другим, отбрасывая на пол жёлтые полосы. В комнате было тихо, уютно, и Ландо чувствовал, как внутри разливается что-то тёплое, не громкое, не яркое, а ровное и глубокое, как дыхание. На полу стояли две белые кружки. Одна с остатками чёрного кофе, вторая с корицей. Оскар сидел рядом, прислонившись плечом к его плечу. Он смотрел в телефон, который лежал на матрасе, и ждал. — Надо позвонить Максу, — сказал Ландо. — Он обязательно скажет что-нибудь глупое. — Он всегда говорит глупое. Ландо усмехнулся. Потянулся за телефоном, взял его в руки. Экран загорелся, отражая его лицо. Он нажал на видеозвонок. Макс ответил почти сразу. На экране появилось его лицо, растрёпанные кудри, которые торчали во все стороны, сонные глаза и широкая улыбка. На фоне была его комната, беспорядок, разбросанные вещи, пустая банка из-под колы на столе. — О, счастливчик! — Сказал Макс. — Ты ещё живой? — Живой. — А где ты? Что за стена? Ты в новой квартире? С Оскаром? — А как же! — В одной кровати что-ли, а? Ландо покраснел. Он чувствовал, как щёки заливаются краской, как жар поднимается к ушам. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но не успел. — Я знаю, знаю, — засмеялся Макс. — Не отвечай. Я всё вижу по твоему лицу. Ты красный, как помидор, а ты всегда краснеешь, когда смущаешься. Ландо хотел сказать что-то в ответ, но Оскар подвинулся ближе, заглянул в камеру. Он был спокойным, невозмутимым, только уголки его губ чуть приподнялись. — Привет, Макс, — сказал он. — О, а вот и он! — Макс прищурился, разглядывая Оскара. — Ты хорошо выглядишь. Счастливый. — Я счастливый, — сказал Оскар. — Это видно. Даже через экран. — Макс перевёл взгляд на Ландо. — Ты его не обижай. — Я не обижаю. — А ты? — спросил Макс у Оскара. — А я его тоже. Макс засмеялся. Громко, заливисто, так, что Ландо пришлось отодвинуть телефон. — Вы идиоты, — сказал Макс, вытирая глаза. — Но я рад за вас. Правда. — Спасибо, — сказал Ландо. Он чувствовал, как внутри разливается что-то тёплое. Макс был его другом, тем, кто всегда был рядом, кто никогда не смеялся над ним, когда было больно, кто знал его с детства и принимал таким, какой он есть. И сейчас, когда Макс смеялся над их глупостями, Ландо понимал, что это тоже часть счастья. — Ладно, — сказал Макс, успокаиваясь. — Не буду мешать. У вас, наверное, там романтика. Свечи, цветы, кофе…еще чего интересного. — Свечей нет, — сказал Ландо. — Купите. — Макс…! — Ладно-ладно. Я отключаюсь. Позвони завтра. И пришли фото квартиры. И чтобы вы там оба были! Это обязательно. — Будем. — Пока, влюблённые. Экран погас. Норрис положил телефон на пол, прислонился к стене и улыбнулся. — Он сказал влюблённые, — сказал он. — Ты и есть влюблённый, — ответил Оскар. — Я знаю. Но когда он говорит, это звучит странно. — Это звучит правильно. Ландо повернулся к нему. Посмотрел на его глаза, на губы, на руки, которые лежали на коленях. Оскар взял его за руку. Пальцы были тёплыми, сухими, уверенными. — Я не верю, что это случилось, — сказал Ландо. Они сидели молча. Ландо чувствовал, как бьётся сердце Оскара, ровно, спокойно. Чувствовал, как его рука сжимает его ладонь. — Оска... Я люблю тебя. — Я тебя тоже, милый. Ландо расплылся в глупой улыбке, прижимаясь ближе к Оскару. За стеклом зажигались фонари, город затихал, и Ландо чувствовал, что это только начало.

***

В квартире было темно. За окном горели фонари, их жёлтый свет падал на старый матрас, на стены, на пустые углы. Ландо лежал на спине, смотрел в потолок и чувствовал, как сердце колотится где-то в груди. Рядом, на расстоянии вытянутой руки, дышал Оскар. Ландо знал, что он не спит по тому, как его дыхание сбивалось, как он иногда замирал, будто прислушивался к чему-то. — Ты не спишь, — сказал Оскар. — Нет, — ответил Ландо. — Я тоже. — Оска, пойдем гулять? Оскар повернул голову. В темноте его глаза блестели, отражали свет с улицы, делая их тёплыми и живыми. — Сейчас? — Сейчас. Хочу посмотреть на город ночью. — Ты серьёзно? — Серьёзно! Оскар помолчал, а потом сел. Матрас скрипнул под его весом. — Ладно. Пошли. Они оделись молча, натянули куртки, обулись. Ландо взял ключи с тумбочки, сжал их в кулаке, чувствуя холод металла, и убрал в карман. Они вышли на улицу, и ночной воздух ударил в лицо прохладный, свежий, пахнущий морем и сыростью. Ландо вдохнул полной грудью и почувствовал, как внутри становится легче. Город спал. Узкие улочки были пусты, фонари отбрасывали жёлтые круги на мостовую, делая её мокрой и блестящей. Где-то вдалеке слышались шаги, чьи-то, одинокие, но их собственные шаги звучали громче, отдаваясь эхом от стен. — И куда мы идём? — спросил Оскар. — Не знаю. Просто идём. Главное вместе, так? Они шли молча. Ландо смотрел по сторонам, на старые дома, на закрытые магазины, на чаек, которые спали на крышах, спрятав клювы под крылья. Город был другим ночью, тихим, спокойным, принадлежащим только им. Он чувствовал, как его дыхание становится ровнее, как напряжение уходит из плеч. — Странно, — сказал Ландо. — Так тихо… Они вышли к набережной. Вода была чёрной, гладкой, как зеркало, отражала огни города. Где-то вдалеке мерцал мост, его огни дрожали на поверхности воды. Они сели на скамейку. Ту самую, где сидели совсем недавно. Но теперь было по-другому. Теперь они не ждали, они уже были здесь. Ландо чувствовал, как дерево под ним прохладное, как ветер касается его лица, как Оскар сидит рядом, дышит, живёт. Затем он повернулся к нему. Он видел его профиль, нос, скулы, губы и чувствовал, как внутри разливается что-то тёплое. — Я боялся, что это не случится, — сказал Ландо. — Я тоже. — А теперь? — Теперь я просто хочу, чтобы это никогда не заканчивалось. Они сидели на скамейке, держались за руки, смотрели на воду. Вода плескалась о берег, тихо, успокаивающе. Время шло, но они не замечали. Казалось, что они могут сидеть так вечность. — Оска, а что мы будем делать завтра? — Завтра..пройдемся по магазинчикам. — А послезавтра? — Послезавтра будем жить. Ландо улыбнулся. Он чувствовал, как его губы растягиваются в улыбке, как тепло разливается по всему телу. — Это хороший план, — сказал он. — Ну еще бы.

***

Они гуляли до рассвета. Шли по набережной, слушали, как вода касается берега, как где-то вдалеке проезжает машина. Потом свернули в парк, деревья стояли тёмными силуэтами, фонари освещали дорожки. Ландо чувствовал, как трава хрустит под ногами, как ветер шевелит листья. Они говорили о чём угодно, о мебели, о цветах, о том, как забрать в новую квартиру Джесси и Кью. О том, что будут делать на выходных. О том, как странно, что всё это происходит на самом деле. Ландо бросал камешки в воду, Оскар смотрел на него и улыбался. А потом небо начало светлеть. Сначала на горизонте появилась бледная полоса, едва заметная, серо-голубая. Потом она стала розовой, потом золотой. Город просыпался медленно, неспешно, как старый кот, который нехотя открывает глаза. Где-то залаяла собака. Где-то хлопнула дверь. Жизнь возвращалась. — Смотри, — сказал Ландо, показывая на небо. — Красиво, — ответил Оскар. Они стояли у парапета, смотрели на восход. Солнце поднималось из-за холма, заливая город тёплым светом. Чайки кружили над крышами, их крики разносились над водой. Ландо чувствовал, как ветер касается его лица, как Оскар стоит рядом, как его рука лежит на его плече. Он чувствовал, как внутри разливается что-то огромное, что не помещается в слова. — Оск, — сказал он. — Это всё как в тот день. — В какой? — Когда мы встретились. Утро было такое же тёплое. Солнечное… Оскар повернулся к нему. В его глазах отражался рассвет. — Ты помнишь? — Помню. Всё. Ландо помолчал. Посмотрел на восход, на город, на свои руки, которые лежали на перилах. — Я тогда не знал, что будет, — сказал он. — Просто увидел тебя и подумал, хочу знать, как его зовут. А теперь… Он замолчал. Оскар ждал. — А теперь я знаю. И утро действительно становится лучше, — сказал Ландо. Оскар посмотрел на него. В глазах было что-то новое, тёплое, глубокое, настоящее. Он хотел что-то сказать, но Ландо не дал. Он прыгнул. Прямо с парапета, оттолкнулся, повис на Оскаре, обхватив его ногами за талию, руками за шею. Пиастри охнул, покачнулся, но устоял. Поймал. Подхватил под бёдра, прижал к себе. Ландо чувствовал, как он смеётся, грудью, всем телом, как его руки сжимают его бёдра, как его сердце бьётся рядом с его сердцем. — Ты с ума сошёл, — сказал Оскар. — Знаю. — Ты мог упасть. — Ты бы поймал. — Конечно, поймал бы. Ландо наклонился и поцеловал его. Долго, глубоко, он зарылся рукой в его волосы, они были мягкими, тёплыми, пахли морем и утром. Чувствовал, как Оскар дышит, часто, прерывисто, как его губы двигаются в ответ. Чувствовал, как его руки сжимают его бёдра, как он прижимает его к себе. Когда они отстранились, Ландо всё ещё висел на нём. Не отпускал. — Утро становится лучше, — повторил он. Оскар посмотрел на него. В глазах свет, улыбка, счастье. — Да, — сказал он. — Становится. Они стояли на набережной, обнявшись, смотрели на восход. Солнце поднималось над городом. Город просыпался. Жизнь начиналась заново. --- Конец