когда зажигаются метки

Ночь после того, как Кубок Огня назвал четвёртое имя, не принесла Гермионе ни минуты сна. Она лежала на спине, уставившись в полог кровати, и смотрела, как лунный свет дрожит на тёмно-бордовом бархате. Соседки по спальне давно заснули — Лаванда Браун что-то бормотала во сне, Парвати Патил тихонько посапывала, — а Гермиона всё ворошила в памяти события вечера. Лицо Гарри, когда Дамблдор прочитал его имя. Шёпот, прокатившийся по залу. Ухмылка Драко Малфоя. И взгляд Беллатрисы Блэк — тяжёлый, изучающий, прикованный к ней, Гермионе, а не к Гарри. Как будто та видела нечто, недоступное другим. Гермиона перевернулась на живот и уткнулась лицом в подушку. «Ты накручиваешь себя, — сказала она мысленно. — Она просто слизеринка. Они все смотрят так, будто ты насекомое под лупой. Не придавай значения». Но значение уже придалось, и от этого было только хуже. --- Утренний Большой зал гудел как растревоженный улей. Гермиона спустилась туда с Гарри, который выглядел так, будто тоже не сомкнул глаз. Тёмные круги под его глазами стали почти фиолетовыми, а зелёная радужка потускнела. Рон отстал ещё на лестнице — сослался на забытый учебник, но Гермиона сразу поняла: он просто не хочет идти рядом с Гарри. Когда они вошли в зал, тишина опустилась мгновенно. Студенты оборачивались, перешёптывались, указывали пальцами. Кто-то из Хаффлпаффа крикнул «жулик!», но тут же замолк под взглядом профессора Макгонагалл. — Не смотри на них, — тихо сказала Гермиона, сжимая локоть Гарри. — Они просто ищут виноватого. — А если виноватый — я? — мрачно ответил Гарри. — Если я сам бросил имя во сне или под действием заклинания? — Тогда бы Дамблдор это заметил, — отрезала Гермиона. — Он не слепой. Они сели на свои обычные места. Гарри уставился в тарелку, не видя еды. Гермиона оглядела зал. Гриффиндорский стол был разделён на два лагеря. Близнецы Уизли что-то оживлённо обсуждали, косясь на Гарри, но без злобы — скорее с восхищением. Невилл Лонгботтом сидел тихо и печально, словно извиняясь за то, что не может помочь. А Рон занял место на другом конце, между Симусом Финиганом и Дином Томасом, и делал вид, что его очень интересует содержимое собственной кружки. Гермиона перевела взгляд на слизеринский стол. Там было подозрительно тихо. Ни свиста, ни выкриков — только взгляды, холодные и выжидающие. Драко Малфой сидел на своём обычном месте, подперев щёку рукой, и улыбался — той самой улыбкой, от которой хотелось вытереть его лицо о стену. Крабб и Гойл жевали пирожные, не понимая, что происходит. А Беллатриса Блэк сидела чуть поодаль, почти в тени каменной колонны. Она не улыбалась. Она не ела. Она смотрела прямо на Гермиону. Их взгляды встретились. Гермиона почувствовала, как внутри что-то сжалось — не страх, нет, скорее напряжение, как перед сложным экзаменом. Она не отвела глаз. Пять секунд. Десять. Пятнадцать. Беллатриса первая опустила взгляд — не потому что проиграла, а как будто потеряла интерес. Она взяла со стола яблоко, надкусила и отвернулась к подруге, сидящей рядом. — Она на тебя смотрит, — заметила Джинни, подсаживаясь с другой стороны. Джинни была растрёпана, сонна, но её глаза смотрели остро. — Я заметила ещё вчера. Ты ей интересна. — Или я ей противна, — пожала плечами Гермиона. — Какая разница? — Разница есть, — Джинни потянулась за тостом. — Если ты ей противна, она будет тебя избегать. Если интересна — будет следить. А от слизеринской слежки добра не жди. Гермиона хотела ответить, но не успела. Рядом с ними плюхнулся Рон — красный, запыхавшийся, злой. — Я тут подумал, — сказал он, глядя в тарелку, а не на Гарри. — Ты мог бы мне сказать. Мы же друзья. Я бы понял, правда. — Мне нечего было тебе говорить, — ответил Гарри спокойно, слишком спокойно. — Я не бросал своё имя. — Ага, — Рон усмехнулся, криво, с горечью. — Оно само в Кубок залетело. Просто так, ради шутки. — А если это чья-то шутка? — вмешалась Гермиона. — Если кто-то хочет навредить Гарри? Ты об этом подумал? Рон наконец поднял голову. Его глаза были красными — то ли от бессонницы, то ли от чего-то другого. — Ты всегда его защищаешь, — сказал он тихо, почти обиженно. — Что бы он ни сделал. Даже если он врёт. — Я не вру, — сказал Гарри. — А я не верю, — ответил Рон. Он встал и пересел на другой конец стола, к Лаванде Браун. Та что-то защебетала, обрадованная вниманием. Гарри посмотрел на Гермиону, и в его взгляде была такая тоска, что у неё защемило сердце. — Он придёт в себя, — сказала она, хотя сама не была до конца уверена. — Ему просто нужно время. — Времени у нас нет, — ответил Гарри. — Первое испытание через три недели. Я даже не знаю, что это будет. Гермиона положила ладонь на его руку и сжала. — Узнаешь. Я помогу. --- Она сдержала слово. После завтрака, не обращая внимания на колкие взгляды и шёпот за спиной, Гермиона направилась в библиотеку. Одна. Гарри пошёл к Дамблдору — директор вызвал его для разговора. Рон даже не посмотрел в их сторону. Библиотека Хогвартса была её убежищем ещё с первого курса. Здесь пахло старым деревом, кожей и тишиной. Здесь никто не смотрел косо, не перешёптывался и не спрашивал, почему лучшая ученица школы дружит с «избранным». Здесь книги говорили громче людей, и Гермиона любила этот язык. Она прошла к дальнему стеллажу, туда, где хранились книги о магических существах. Провела пальцами по корешкам — «Чудовища и где они обитают», «Защита от магических тварей: полный курс», «Существа тьмы и света». Она взяла три тома и уже повернулась, чтобы идти к столу, как заметила, что у окна кто-то сидит. Беллатриса Блэк. Она расположилась в самом тёмном углу, у стены, где свет падал только на край стола. Перед ней лежал раскрытый фолиант — старый, в кожаном переплёте с потускневшим золотым тиснением. На обложке Гермиона разглядела символ, от которого у неё пробежали мурашки по спине: змея, пожирающая свой хвост. Беллатриса не читала. Она смотрела на Гермиону. И ждала. Гермиона остановилась на мгновение. Сердце ёкнуло, потом забилось ровнее. Она не была трусихой. Она была Грейнджер. И она не собиралась показывать, что этот тяжёлый, прожигающий взгляд действует на неё. — Ты следишь за мной, Блэк? — спросила она, подходя ближе и ставя стопку книг на соседний стол. Беллатриса не ответила сразу. Она откинулась на спинку стула, скрестила руки на груди и посмотрела на Гермиону так, будто та была младшекурсницей, нагло зашедшей не в ту гостиную. — Не воображай, Грейнджер, — сказала она лениво, растягивая гласные. — Ты не настолько интересна. — Тогда почему ты постоянно на меня пялишься? — Я смотрю на врагов, — Беллатриса чуть наклонила голову. — Чтобы знать, куда бить. — Мы тебе не враги, — возразила Гермиона, чувствуя, как внутри закипает раздражение. — Мы даже не знакомы. Я ни разу с тобой не говорила до вчерашнего вечера. — Ошибаешься, — Беллатриса поднялась. Сделала шаг вперёд. Потом ещё один. Она была выше Гермионы — не намного, но достаточно, чтобы смотреть на неё сверху вниз. — Я много о тебе знаю, Грейнджер. Твоё имя. Твой факультет. Твои оценки. Я знаю, что ты лучшая на курсе по всем предметам, кроме разве что Защиты от Тёмных искусств, но и там ты в пятёрке. Я знаю, что ты любишь спорить с профессорами и что у тебя есть привычка крутить волосы, когда ты нервничаешь. Я знаю, что ты спишь на правом боку и что ты всегда просыпаешься за пять минут до будильника. Гермиона замерла. — Ты что, шпионишь за мной? — её голос дрогнул — только на самую малость, но Беллатриса заметила, потому что на её губах зазмеилась довольная улыбка. — Шпионю? Нет. Я — исследователь. Шпионы собирают факты. А я — изучаю. — Изучаешь кого? Меня? — Тебя, — Беллатриса кивнула, будто это было очевидно. — Ты — аномалия, Грейнджер. Маглокровка, которая учится лучше чистокровных. Гриффиндорка, которая не боится смотреть в глаза слизеринцам. Девочка, которая назвала Драко Малфоя трусом при всех и не получила за это по зубам только потому, что он растерялся. Ты — не такая, как все. Я хочу понять — почему. Гермиона выпрямила спину, стараясь не показывать, как ей не по себе. Говорить о себе вот так, прямо, без прикрас, было странно. Ещё страннее было слышать это от врага. — Может, потому что я родилась без предрассудков? — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал твёрже, чем чувствовала. — Меня не учили, что чистая кровь даёт право смотреть на других свысока. — И тебя не учили, что за это можно поплатиться, — Беллатриса усмехнулась, но в усмешке не было злорадства. Скорее — горькое любопытство. — Ты наивная, Грейнджер. Это тебя и погубит. — Ты угрожаешь? — Предупреждаю, — Беллатриса развернулась и пошла к выходу. На полпути остановилась, обернулась через плечо. — И запомни: я ещё не решила, что с тобой делать. Но когда решу — ты узнаешь первой. Она ушла. Её шаги затихли где-то между стеллажами. Гермиона осталась стоять, сжимая в руках книгу, которую даже не открыла. Ладони вспотели. Сердце колотилось где-то в горле. «Исследователь, — повторила она мысленно. — Она назвала себя исследователем. Исследователем меня». Она посмотрела на фолиант, который Беллатриса оставила на столе. Книга была закрыта, но Гермиона не удержалась — потянулась и открыла первую страницу. Латынь. Древние руны. Рисунки, от которых становилось дурно: круги, вычерченные чем-то тёмным, черепа в коронах, змеи, обвивающие мечи. Гермиона захлопнула книгу и отодвинула её подальше. «Не твоё, — сказала она себе. — Не лезь». Но глаза всё равно скользнули по корешку, запоминая название. «Maleficia Profunda». «Глубокая скверна». Она поёжилась и взяла свои книги о магических существах. --- До вечера Гермиона просидела в библиотеке, изучая повадки и слабые места самых опасных тварей, которых только можно было встретить в Турнире. Она делала пометки, выписывала заклинания, составляла список вопросов для профессора Грозного Глаза Муди — нового преподавателя Защиты от Тёмных искусств, о котором ходили легенды. Работа помогла отвлечься. Но когда свечи замерцали, приглашая на ужин, лицо Беллатрисы снова всплыло перед глазами. Гермиона собрала книги и пошла в Большой зал. Там было шумно. Все обсуждали Гарри — кто с ненавистью, кто с восторгом. Гарри сидел на своём месте, бледный и молчаливый. Рядом с ним — никого. Рон так и не вернулся. Гермиона села рядом с Гарри и молча положила ему руку на плечо. — Дамблдор сказал, что я должен участвовать, — тихо сказал Гарри. — Магия Кубка — древняя и нерушимая. Если меня выбрали — я обязан пройти все испытания до конца. — Мы справимся, — сказала Гермиона. — Мы? — Гарри усмехнулся. — Это я туда иду. Ты рискуешь только оценками. — Я рискую тобой, — поправила она. — И это важнее любых оценок. Гарри посмотрел на неё, и в его глазах мелькнуло что-то тёплое — благодарность, смешанная с усталостью. — Спасибо, — сказал он. — За то, что не ушла. Как Рон. — Рон вернётся, — ответила Гермиона, хотя сама в это почти не верила. — А я никуда не ухожу. Я слишком много вложила в тебя, Поттер. Будущее магического мира не спасут пятёрки по нумерологии. Гарри тихо засмеялся — первый раз за день. А в другом конце зала, за слизеринским столом, Беллатриса Блэк поднесла ко рту бокал с соком и сделала маленький глоток. Её взгляд был прикован к гриффиндорскому столу. К Гермионе. — Ты слишком много на неё смотришь, — заметил Драко, сидевший рядом. — Я смотрю на всех, — ответила Беллатриса, не поворачивая головы. — На всех? — Драко усмехнулся. — Тогда почему твой взгляд возвращается к Грейнджер каждые две минуты? Беллатриса медленно повернулась к кузену. Её глаза сузились. — Следи за своим языком, Драко. И за своим интересом к Грейнджер. Она — моя. — Твоя? — Драко поднял бровь. — С каких это пор? — С тех пор, как я так решила, — Беллатриса отодвинула бокал и встала. — И запомни: если ты тронешь её раньше, чем я закончу своё расследование, я сделаю твою жизнь невыносимой. Она ушла, оставив Драко с открытым ртом. А Гермиона, сидевшая за гриффиндорским столом, даже не подозревала, что стала пешкой в чужой игре. --- Ночь опустилась на Хогвартс тяжёлым бархатным одеялом. В гостиной Гриффиндора горел камин, отбрасывая на стены тени танцующих языков пламени. Гермиона сидела в кресле с ногами, укрывшись пледом, и смотрела на огонь. Книги о магических существах лежали на столике — прочитанные, испещрённые пометками. — Ты опять не спишь, — сказала Джинни, спускаясь из спальни в пижаме. Её рыжие волосы были растрёпаны, но глаза смотрели ясно. — Ты знаешь, что недосып убивает мозговые клетки? — Я уже всё прочитала, — отмахнулась Гермиона. — Мозговые клетки целы. — Не ври, — Джинни плюхнулась в соседнее кресло и укуталась в такой же плед. — Ты думаешь о Беллатрисе Блэк. Гермиона промолчала. Отрицать было бессмысленно. — Она подошла ко мне сегодня в библиотеке, — сказала она наконец. — Говорила странные вещи. Сказала, что изучает меня. Что я — аномалия. — Аномалия? — Джинни фыркнула. — Она-то сама — аномалия. Из всех Блэков она самая… как бы помягче… нестабильная. — Мне кажется, она не злая, — тихо сказала Гермиона. Джинни резко повернулась к ней. — Ты с ума сошла? Она — Беллатриса Блэк! Её семья — Пожиратели смерти, все до единого! Её кузен Сириус сидит в Азкабане за убийство тринадцати человек! — Сириус — не она, — возразила Гермиона. — И она ещё не сделала ничего плохого. Пока. — Пока, — эхом отозвалась Джинни. — Вот это «пока» тебя и убьёт. Ты слишком доверчивая, Гермиона. — Я не доверчивая. Я наблюдательная. — Наблюдательная? — Джинни усмехнулась, но без злобы. — Ладно. Допустим. И что ты наблюдаешь? — Она одинока, — сказала Гермиона, подбирая слова. — У неё есть подруги, но они её боятся. Она сидит на краю стола, всегда в тени. Она умна — я видела книги, которые она читает. Но при этом она… несчастна, кажется. — Или просто зла, — буркнула Джинни. — Не путай одно с другим. — Может быть. Гермиона замолчала. Огонь в камине потрескивал, рассыпая искры. Джинни зевнула и потянулась. — Слушай, — сказала она, — ты умная девочка. Самая умная в школе. Но иногда ум не спасает от глупостей. Просто будь осторожна. И если Блэк снова подойдёт — не оставайся с ней наедине. Позови меня. — Позову, — пообещала Гермиона, хотя знала, что не позовёт. Джинни ушла. Гермиона осталась одна. Она смотрела на огонь и думала о тёмных глазах, которые смотрели на неё без страха и без ненависти. О голосе — низком, ленивом, который говорил «ты — аномалия». О том, что Беллатриса Блэк, наследница древнего рода, будущая Пожирательница (а в этом Гермиона почему-то не сомневалась), тратила своё время на неё, на маглокровку. Зачем? Она не знала. Но знала, что узнает. Обязательно. --- На следующий день, после обеда, Гермиона снова пошла в библиотеку. Гарри был на тренировке по квиддичу — он решил, что не имеет смысла прятаться от всех, и лучше уж летать, чем сидеть в башне и слушать шёпот. Рон по-прежнему дулся. Джинни ушла к близнецам — те затевали очередную шутку. И Гермиона осталась одна. Она села на своё обычное место — у окна, откуда был виден край Запретного леса. Разложила книги, открыла тетрадь с пометками и приготовилась работать. Но не успела. Дверь библиотеки скрипнула. Гермиона подняла голову. На пороге стоял Драко Малфой. Он вошёл, огляделся, заметил её и — что было совсем неожиданно — направился прямо к ней. Без Крабба и Гойла. Без обычной свиты. Один. — Занято? — спросил он, останавливаясь напротив. — Для тебя — всегда, — ответила Гермиона, возвращаясь к книге. — Ты невыносима, — сказал Драко, но сел. Напротив. Через стол. Гермиона подняла глаза. — Что тебе нужно, Малфой? Если ты пришёл поливать меня грязью, то говори сразу, чтобы я могла уйти и не тратить время. — Я пришёл поговорить, — Драко помолчал. — О Турнире. — О Турнире? — Гермиона отложила книгу. — Гарри не бросал своё имя. Если ты хочешь сказать, что он жулик — не трудись. Я не поверю. — Я знаю, что он не бросал, — тихо сказал Драко. Гермиона замерла. — Что? — Я знаю, что Поттер не бросал своё имя, — повторил Драко, глядя куда-то в сторону. — Мой отец… он слышал кое-какие разговоры. Кто-то очень могущественный хочет, чтобы Поттер участвовал. Чтобы… чтобы с ним что-то случилось. — Ты хочешь сказать, что Гарри в опасности? — Гермиона подалась вперёд. — Хочу сказать, что он в большой опасности, — Драко наконец посмотрел ей в глаза. — И не только он. Ты тоже. — Я? — Ты — его лучшая подруга. Та, кто помогает ему во всём. Если кто-то захочет навредить ему через тебя — это будет несложно. Гермиона почувствовала, как холодок пробежал по спине. — Почему ты мне это говоришь? — Не знаю, — Драко поморщился, будто признавался в чём-то постыдном. — Может быть, потому что даже я не хочу, чтобы ты пострадала. Он встал, резко, чуть не опрокинув стул. — Забудь, что я тебе сказал, — бросил он. — Я ничего не говорил. Ты ничего не слышала. Он вышел. Быстро, как будто за ним кто-то гнался. Гермиона осталась сидеть, глядя на закрывшуюся дверь. Драко Малфой, наследник древнего рода, будущий Пожиратель смерти (в этом она тоже почему-то не сомневалась), только что предупредил её об опасности. Мир сошёл с ума. --- А вечером, когда Гермиона уже собралась идти в гостиную, она снова увидела Беллатрису. Та стояла в коридоре на втором этаже, у окна, выходящего на Чёрное озеро. Луна только начинала подниматься, и её свет падал на бледное лицо Беллатрисы, делая его похожим на маску. Гермиона замедлила шаг. Беллатриса смотрела не на неё. Она смотрела на озеро, на тёмную воду, в которой отражались звёзды. Её лицо было спокойным — настолько спокойным, что это казалось неестественным. — Ты снова здесь, — сказала Гермиона, останавливаясь в нескольких шагах. Беллатриса не обернулась. — Я часто здесь бываю, — ответила она. — Это место… тихое. Никто не ходит. Никто не смотрит. — Кроме меня, — заметила Гермиона. — Кроме тебя, — Беллатриса наконец повернулась. В полумраке её глаза казались почти чёрными. — Почему ты не боишься меня, Грейнджер? Все боятся. Даже Драко, хотя он этого не покажет. А ты — нет. — Может, потому что я не вижу причин бояться, — пожала плечами Гермиона. — Ты ещё ничего мне не сделала. — Сделаю, — спокойно сказала Беллатриса. — Когда-нибудь. Обстоятельства заставят. — Тогда буду бояться тогда, — ответила Гермиона. — А сейчас — извини, у меня есть дела важнее, чем стоять с тобой в коридоре. Она развернулась и пошла прочь. — Грейнджер, — окликнула Беллатриса. Гермиона остановилась, но не обернулась. — Ты действительно не такая, как все, — сказала Беллатриса тихо, почти нежно. — Я ещё не решила, хорошо это или плохо. Гермиона сделала шаг. Второй. — Но когда решу, — донеслось ей вслед, — ты узнаешь. Слова повисли в воздухе, как туман над озером. Гермиона шла к гостиной, и в её голове крутилась одна и та же мысль: «Исследователь. Угроза. Спасение. Кто она для меня?» Ответа не было. Был только тяжёлый, прожигающий взгляд, который она чувствовала даже за стенами. --- Конец второй Вот полный текст второй главы для копирования. Без моих комментариев, без лишних символов — только чистая глава от заголовка до конца. --- Глава 2. Взгляд Ночь после того, как Кубок Огня назвал четвёртое имя, не принесла Гермионе ни минуты сна. Она лежала на спине, уставившись в полог кровати, и смотрела, как лунный свет дрожит на тёмно-бордовом бархате. Соседки по спальне давно заснули — Лаванда Браун что-то бормотала во сне, Парвати Патил тихонько посапывала, — а Гермиона всё ворошила в памяти события вечера. Лицо Гарри, когда Дамблдор прочитал его имя. Шёпот, прокатившийся по залу. Ухмылка Драко Малфоя. И взгляд Беллатрисы Блэк — тяжёлый, изучающий, прикованный к ней, Гермионе, а не к Гарри. Как будто та видела нечто, недоступное другим. Гермиона перевернулась на живот и уткнулась лицом в подушку. «Ты накручиваешь себя, — сказала она мысленно. — Она просто слизеринка. Они все смотрят так, будто ты насекомое под лупой. Не придавай значения». Но значение уже придалось, и от этого было только хуже. --- Утренний Большой зал гудел как растревоженный улей. Гермиона спустилась туда с Гарри, который выглядел так, будто тоже не сомкнул глаз. Тёмные круги под его глазами стали почти фиолетовыми, а зелёная радужка потускнела. Рон отстал ещё на лестнице — сослался на забытый учебник, но Гермиона сразу поняла: он просто не хочет идти рядом с Гарри. Когда они вошли в зал, тишина опустилась мгновенно. Студенты оборачивались, перешёптывались, указывали пальцами. Кто-то из Хаффлпаффа крикнул «жулик!», но тут же замолк под взглядом профессора Макгонагалл. — Не смотри на них, — тихо сказала Гермиона, сжимая локоть Гарри. — Они просто ищут виноватого. — А если виноватый — я? — мрачно ответил Гарри. — Если я сам бросил имя во сне или под действием заклинания? — Тогда бы Дамблдор это заметил, — отрезала Гермиона. — Он не слепой. Они сели на свои обычные места. Гарри уставился в тарелку, не видя еды. Гермиона оглядела зал. Гриффиндорский стол был разделён на два лагеря. Близнецы Уизли что-то оживлённо обсуждали, косясь на Гарри, но без злобы — скорее с восхищением. Невилл Лонгботтом сидел тихо и печально, словно извиняясь за то, что не может помочь. А Рон занял место на другом конце, между Симусом Финиганом и Дином Томасом, и делал вид, что его очень интересует содержимое собственной кружки. Гермиона перевела взгляд на слизеринский стол. Там было подозрительно тихо. Ни свиста, ни выкриков — только взгляды, холодные и выжидающие. Драко Малфой сидел на своём обычном месте, подперев щёку рукой, и улыбался — той самой улыбкой, от которой хотелось вытереть его лицо о стену. Крабб и Гойл жевали пирожные, не понимая, что происходит. А Беллатриса Блэк сидела чуть поодаль, почти в тени каменной колонны. Она не улыбалась. Она не ела. Она смотрела прямо на Гермиону. Их взгляды встретились. Гермиона почувствовала, как внутри что-то сжалось — не страх, нет, скорее напряжение, как перед сложным экзаменом. Она не отвела глаз. Пять секунд. Десять. Пятнадцать. Беллатриса первая опустила взгляд — не потому что проиграла, а как будто потеряла интерес. Она взяла со стола яблоко, надкусила и отвернулась к подруге, сидящей рядом. — Она на тебя смотрит, — заметила Джинни, подсаживаясь с другой стороны. Джинни была растрёпана, сонна, но её глаза смотрели остро. — Я заметила ещё вчера. Ты ей интересна. — Или я ей противна, — пожала плечами Гермиона. — Какая разница? — Разница есть, — Джинни потянулась за тостом. — Если ты ей противна, она будет тебя избегать. Если интересна — будет следить. А от слизеринской слежки добра не жди. Гермиона хотела ответить, но не успела. Рядом с ними плюхнулся Рон — красный, запыхавшийся, злой. — Я тут подумал, — сказал он, глядя в тарелку, а не на Гарри. — Ты мог бы мне сказать. Мы же друзья. Я бы понял, правда. — Мне нечего было тебе говорить, — ответил Гарри спокойно, слишком спокойно. — Я не бросал своё имя. — Ага, — Рон усмехнулся, криво, с горечью. — Оно само в Кубок залетело. Просто так, ради шутки. — А если это чья-то шутка? — вмешалась Гермиона. — Если кто-то хочет навредить Гарри? Ты об этом подумал? Рон наконец поднял голову. Его глаза были красными — то ли от бессонницы, то ли от чего-то другого. — Ты всегда его защищаешь, — сказал он тихо, почти обиженно. — Что бы он ни сделал. Даже если он врёт. — Я не вру, — сказал Гарри. — А я не верю, — ответил Рон. Он встал и пересел на другой конец стола, к Лаванде Браун. Та что-то защебетала, обрадованная вниманием. Гарри посмотрел на Гермиону, и в его взгляде была такая тоска, что у неё защемило сердце. — Он придёт в себя, — сказала она, хотя сама не была до конца уверена. — Ему просто нужно время. — Времени у нас нет, — ответил Гарри. — Первое испытание через три недели. Я даже не знаю, что это будет. Гермиона положила ладонь на его руку и сжала. — Узнаешь. Я помогу. --- Она сдержала слово. После завтрака, не обращая внимания на колкие взгляды и шёпот за спиной, Гермиона направилась в библиотеку. Одна. Гарри пошёл к Дамблдору — директор вызвал его для разговора. Рон даже не посмотрел в их сторону. Библиотека Хогвартса была её убежищем ещё с первого курса. Здесь пахло старым деревом, кожей и тишиной. Здесь никто не смотрел косо, не перешёптывался и не спрашивал, почему лучшая ученица школы дружит с «избранным». Здесь книги говорили громче людей, и Гермиона любила этот язык. Она прошла к дальнему стеллажу, туда, где хранились книги о магических существах. Провела пальцами по корешкам — «Чудовища и где они обитают», «Защита от магических тварей: полный курс», «Существа тьмы и света». Она взяла три тома и уже повернулась, чтобы идти к столу, как заметила, что у окна кто-то сидит. Беллатриса Блэк. Она расположилась в самом тёмном углу, у стены, где свет падал только на край стола. Перед ней лежал раскрытый фолиант — старый, в кожаном переплёте с потускневшим золотым тиснением. На обложке Гермиона разглядела символ, от которого у неё пробежали мурашки по спине: змея, пожирающая свой хвост. Беллатриса не читала. Она смотрела на Гермиону. И ждала. Гермиона остановилась на мгновение. Сердце ёкнуло, потом забилось ровнее. Она не была трусихой. Она была Грейнджер. И она не собиралась показывать, что этот тяжёлый, прожигающий взгляд действует на неё. — Ты следишь за мной, Блэк? — спросила она, подходя ближе и ставя стопку книг на соседний стол. Беллатриса не ответила сразу. Она откинулась на спинку стула, скрестила руки на груди и посмотрела на Гермиону так, будто та была младшекурсницей, нагло зашедшей не в ту гостиную. — Не воображай, Грейнджер, — сказала она лениво, растягивая гласные. — Ты не настолько интересна. — Тогда почему ты постоянно на меня пялишься? — Я смотрю на врагов, — Беллатриса чуть наклонила голову. — Чтобы знать, куда бить. — Мы тебе не враги, — возразила Гермиона, чувствуя, как внутри закипает раздражение. — Мы даже не знакомы. Я ни разу с тобой не говорила до вчерашнего вечера. — Ошибаешься, — Беллатриса поднялась. Сделала шаг вперёд. Потом ещё один. Она была выше Гермионы — не намного, но достаточно, чтобы смотреть на неё сверху вниз. — Я много о тебе знаю, Грейнджер. Твоё имя. Твой факультет. Твои оценки. Я знаю, что ты лучшая на курсе по всем предметам, кроме разве что Защиты от Тёмных искусств, но и там ты в пятёрке. Я знаю, что ты любишь спорить с профессорами и что у тебя есть привычка крутить волосы, когда ты нервничаешь. Я знаю, что ты спишь на правом боку и что ты всегда просыпаешься за пять минут до будильника. Гермиона замерла. — Ты что, шпионишь за мной? — её голос дрогнул — только на самую малость, но Беллатриса заметила, потому что на её губах зазмеилась довольная улыбка. — Шпионю? Нет. Я — исследователь. Шпионы собирают факты. А я — изучаю. — Изучаешь кого? Меня? — Тебя, — Беллатриса кивнула, будто это было очевидно. — Ты — аномалия, Грейнджер. Маглокровка, которая учится лучше чистокровных. Гриффиндорка, которая не боится смотреть в глаза слизеринцам. Девочка, которая назвала Драко Малфоя трусом при всех и не получила за это по зубам только потому, что он растерялся. Ты — не такая, как все. Я хочу понять — почему. Гермиона выпрямила спину, стараясь не показывать, как ей не по себе. Говорить о себе вот так, прямо, без прикрас, было странно. Ещё страннее было слышать это от врага. — Может, потому что я родилась без предрассудков? — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал твёрже, чем чувствовала. — Меня не учили, что чистая кровь даёт право смотреть на других свысока. — И тебя не учили, что за это можно поплатиться, — Беллатриса усмехнулась, но в усмешке не было злорадства. Скорее — горькое любопытство. — Ты наивная, Грейнджер. Это тебя и погубит. — Ты угрожаешь? — Предупреждаю, — Беллатриса развернулась и пошла к выходу. На полпути остановилась, обернулась через плечо. — И запомни: я ещё не решила, что с тобой делать. Но когда решу — ты узнаешь первой. Она ушла. Её шаги затихли где-то между стеллажами. Гермиона осталась стоять, сжимая в руках книгу, которую даже не открыла. Ладони вспотели. Сердце колотилось где-то в горле. «Исследователь, — повторила она мысленно. — Она назвала себя исследователем. Исследователем меня». Она посмотрела на фолиант, который Беллатриса оставила на столе. Книга была закрыта, но Гермиона не удержалась — потянулась и открыла первую страницу. Латынь. Древние руны. Рисунки, от которых становилось дурно: круги, вычерченные чем-то тёмным, черепа в коронах, змеи, обвивающие мечи. Гермиона захлопнула книгу и отодвинула её подальше. «Не твоё, — сказала она себе. — Не лезь». Но глаза всё равно скользнули по корешку, запоминая название. «Maleficia Profunda». «Глубокая скверна». Она поёжилась и взяла свои книги о магических существах. --- До вечера Гермиона просидела в библиотеке, изучая повадки и слабые места самых опасных тварей, которых только можно было встретить в Турнире. Она делала пометки, выписывала заклинания, составляла список вопросов для профессора Грозного Глаза Муди — нового преподавателя Защиты от Тёмных искусств, о котором ходили легенды. Работа помогла отвлечься. Но когда свечи замерцали, приглашая на ужин, лицо Беллатрисы снова всплыло перед глазами. Гермиона собрала книги и пошла в Большой зал. Там было шумно. Все обсуждали Гарри — кто с ненавистью, кто с восторгом. Гарри сидел на своём месте, бледный и молчаливый. Рядом с ним — никого. Рон так и не вернулся. Гермиона села рядом с Гарри и молча положила ему руку на плечо. — Дамблдор сказал, что я должен участвовать, — тихо сказал Гарри. — Магия Кубка — древняя и нерушимая. Если меня выбрали — я обязан пройти все испытания до конца. — Мы справимся, — сказала Гермиона. — Мы? — Гарри усмехнулся. — Это я туда иду. Ты рискуешь только оценками. — Я рискую тобой, — поправила она. — И это важнее любых оценок. Гарри посмотрел на неё, и в его глазах мелькнуло что-то тёплое — благодарность, смешанная с усталостью. — Спасибо, — сказал он. — За то, что не ушла. Как Рон. — Рон вернётся, — ответила Гермиона, хотя сама в это почти не верила. — А я никуда не ухожу. Я слишком много вложила в тебя, Поттер. Будущее магического мира не спасут пятёрки по нумерологии. Гарри тихо засмеялся — первый раз за день. А в другом конце зала, за слизеринским столом, Беллатриса Блэк поднесла ко рту бокал с соком и сделала маленький глоток. Её взгляд был прикован к гриффиндорскому столу. К Гермионе. — Ты слишком много на неё смотришь, — заметил Драко, сидевший рядом. — Я смотрю на всех, — ответила Беллатриса, не поворачивая головы. — На всех? — Драко усмехнулся. — Тогда почему твой взгляд возвращается к Грейнджер каждые две минуты? Беллатриса медленно повернулась к кузену. Её глаза сузились. — Следи за своим языком, Драко. И за своим интересом к Грейнджер. Она — моя. — Твоя? — Драко поднял бровь. — С каких это пор? — С тех пор, как я так решила, — Беллатриса отодвинула бокал и встала. — И запомни: если ты тронешь её раньше, чем я закончу своё расследование, я сделаю твою жизнь невыносимой. Она ушла, оставив Драко с открытым ртом. А Гермиона, сидевшая за гриффиндорским столом, даже не подозревала, что стала пешкой в чужой игре. --- Ночь опустилась на Хогвартс тяжёлым бархатным одеялом. В гостиной Гриффиндора горел камин, отбрасывая на стены тени танцующих языков пламени. Гермиона сидела в кресле с ногами, укрывшись пледом, и смотрела на огонь. Книги о магических существах лежали на столике — прочитанные, испещрённые пометками. — Ты опять не спишь, — сказала Джинни, спускаясь из спальни в пижаме. Её рыжие волосы были растрёпаны, но глаза смотрели ясно. — Ты знаешь, что недосып убивает мозговые клетки? — Я уже всё прочитала, — отмахнулась Гермиона. — Мозговые клетки целы. — Не ври, — Джинни плюхнулась в соседнее кресло и укуталась в такой же плед. — Ты думаешь о Беллатрисе Блэк. Гермиона промолчала. Отрицать было бессмысленно. — Она подошла ко мне сегодня в библиотеке, — сказала она наконец. — Говорила странные вещи. Сказала, что изучает меня. Что я — аномалия. — Аномалия? — Джинни фыркнула. — Она-то сама — аномалия. Из всех Блэков она самая… как бы помягче… нестабильная. — Мне кажется, она не злая, — тихо сказала Гермиона. Джинни резко повернулась к ней. — Ты с ума сошла? Она — Беллатриса Блэк! Её семья — Пожиратели смерти, все до единого! Её кузен Сириус сидит в Азкабане за убийство тринадцати человек! — Сириус — не она, — возразила Гермиона. — И она ещё не сделала ничего плохого. Пока. — Пока, — эхом отозвалась Джинни. — Вот это «пока» тебя и убьёт. Ты слишком доверчивая, Гермиона. — Я не доверчивая. Я наблюдательная. — Наблюдательная? — Джинни усмехнулась, но без злобы. — Ладно. Допустим. И что ты наблюдаешь? — Она одинока, — сказала Гермиона, подбирая слова. — У неё есть подруги, но они её боятся. Она сидит на краю стола, всегда в тени. Она умна — я видела книги, которые она читает. Но при этом она… несчастна, кажется. — Или просто зла, — буркнула Джинни. — Не путай одно с другим. — Может быть. Гермиона замолчала. Огонь в камине потрескивал, рассыпая искры. Джинни зевнула и потянулась. — Слушай, — сказала она, — ты умная девочка. Самая умная в школе. Но иногда ум не спасает от глупостей. Просто будь осторожна. И если Блэк снова подойдёт — не оставайся с ней наедине. Позови меня. — Позову, — пообещала Гермиона, хотя знала, что не позовёт. Джинни ушла. Гермиона осталась одна. Она смотрела на огонь и думала о тёмных глазах, которые смотрели на неё без страха и без ненависти. О голосе — низком, ленивом, который говорил «ты — аномалия». О том, что Беллатриса Блэк, наследница древнего рода, будущая Пожирательница (а в этом Гермиона почему-то не сомневалась), тратила своё время на неё, на маглокровку. Зачем? Она не знала. Но знала, что узнает. Обязательно. --- На следующий день, после обеда, Гермиона снова пошла в библиотеку. Гарри был на тренировке по квиддичу — он решил, что не имеет смысла прятаться от всех, и лучше уж летать, чем сидеть в башне и слушать шёпот. Рон по-прежнему дулся. Джинни ушла к близнецам — те затевали очередную шутку. И Гермиона осталась одна. Она села на своё обычное место — у окна, откуда был виден край Запретного леса. Разложила книги, открыла тетрадь с пометками и приготовилась работать. Но не успела. Дверь библиотеки скрипнула. Гермиона подняла голову. На пороге стоял Драко Малфой. Он вошёл, огляделся, заметил её и — что было совсем неожиданно — направился прямо к ней. Без Крабба и Гойла. Без обычной свиты. Один. — Занято? — спросил он, останавливаясь напротив. — Для тебя — всегда, — ответила Гермиона, возвращаясь к книге. — Ты невыносима, — сказал Драко, но сел. Напротив. Через стол. Гермиона подняла глаза. — Что тебе нужно, Малфой? Если ты пришёл поливать меня грязью, то говори сразу, чтобы я могла уйти и не тратить время. — Я пришёл поговорить, — Драко помолчал. — О Турнире. — О Турнире? — Гермиона отложила книгу. — Гарри не бросал своё имя. Если ты хочешь сказать, что он жулик — не трудись. Я не поверю. — Я знаю, что он не бросал, — тихо сказал Драко. Гермиона замерла. — Что? — Я знаю, что Поттер не бросал своё имя, — повторил Драко, глядя куда-то в сторону. — Мой отец… он слышал кое-какие разговоры. Кто-то очень могущественный хочет, чтобы Поттер участвовал. Чтобы… чтобы с ним что-то случилось. — Ты хочешь сказать, что Гарри в опасности? — Гермиона подалась вперёд. — Хочу сказать, что он в большой опасности, — Драко наконец посмотрел ей в глаза. — И не только он. Ты тоже. — Я? — Ты — его лучшая подруга. Та, кто помогает ему во всём. Если кто-то захочет навредить ему через тебя — это будет несложно. Гермиона почувствовала, как холодок пробежал по спине. — Почему ты мне это говоришь? — Не знаю, — Драко поморщился, будто признавался в чём-то постыдном. — Может быть, потому что даже я не хочу, чтобы ты пострадала. Он встал, резко, чуть не опрокинув стул. — Забудь, что я тебе сказал, — бросил он. — Я ничего не говорил. Ты ничего не слышала. Он вышел. Быстро, как будто за ним кто-то гнался. Гермиона осталась сидеть, глядя на закрывшуюся дверь. Драко Малфой, наследник древнего рода, будущий Пожиратель смерти (в этом она тоже почему-то не сомневалась), только что предупредил её об опасности. Мир сошёл с ума. --- А вечером, когда Гермиона уже собралась идти в гостиную, она снова увидела Беллатрису. Та стояла в коридоре на втором этаже, у окна, выходящего на Чёрное озеро. Луна только начинала подниматься, и её свет падал на бледное лицо Беллатрисы, делая его похожим на маску. Гермиона замедлила шаг. Беллатриса смотрела не на неё. Она смотрела на озеро, на тёмную воду, в которой отражались звёзды. Её лицо было спокойным — настолько спокойным, что это казалось неестественным. — Ты снова здесь, — сказала Гермиона, останавливаясь в нескольких шагах. Беллатриса не обернулась. — Я часто здесь бываю, — ответила она. — Это место… тихое. Никто не ходит. Никто не смотрит. — Кроме меня, — заметила Гермиона. — Кроме тебя, — Беллатриса наконец повернулась. В полумраке её глаза казались почти чёрными. — Почему ты не боишься меня, Грейнджер? Все боятся. Даже Драко, хотя он этого не покажет. А ты — нет. — Может, потому что я не вижу причин бояться, — пожала плечами Гермиона. — Ты ещё ничего мне не сделала. — Сделаю, — спокойно сказала Беллатриса. — Когда-нибудь. Обстоятельства заставят. — Тогда буду бояться тогда, — ответила Гермиона. — А сейчас — извини, у меня есть дела важнее, чем стоять с тобой в коридоре. Она развернулась и пошла прочь. — Грейнджер, — окликнула Беллатриса. Гермиона остановилась, но не обернулась. — Ты действительно не такая, как все, — сказала Беллатриса тихо, почти нежно. — Я ещё не решила, хорошо это или плохо. Гермиона сделала шаг. Второй. — Но когда решу, — донеслось ей вслед, — ты узнаешь. Слова повисли в воздухе, как туман над озером. Гермиона шла к гостиной, и в её голове крутилась одна и та же мысль: «Исследователь. Угроза. Спасение. Кто она для меня?» Ответа не было. Был только тяжёлый, прожигающий взгляд, который она чувствовала даже за стенами.