когда зажигаются метки

Поезд «Хогвартс-экспресс» отходил от платформы 9 и три четверти ровно в шесть часов вечера. Гермиона сидела у окна, прижавшись лбом к холодному стеклу, и смотрела, как перрон медленно уплывает назад. Фиолетовый дым паровоза смешивался с серым лондонским небом, и в этом мареве исчезали провожающие — мама с папой, миссис Уизли с её красным платком, чьи-то размытые лица. Гарри сидел напротив, положив подбородок на кулак, и тоже смотрел в окно, но его взгляд был устремлён куда-то дальше — туда, где не было ни рельсов, ни платформ, только кладбище и зелёный свет. Рон жевал шоколадную лягушку, но без обычного энтузиазма, и казалось, что он делает это только потому, что не знает, чем ещё занять руки. В купе было тихо. Не той тишиной, когда все молчат, потому что не о чем говорить, а той, когда слов слишком много, а сил на них нет. — Долгое лето было, — сказал наконец Рон, прожевав лягушку. — Не знаю, как вы, а я рад, что всё это кончилось. — Что именно кончилось? — спросил Гарри, не поворачивая головы. — Ну… не знаю. Это лето. Ожидание. Сидеть дома и ничего не знать — хуже, чем быть в школе. Гермиона кивнула, хотя внутри не была согласна. Лето в Норе было тяжёлым, но по крайней мере там она была рядом с друзьями, могла видеть Гарри каждый день, могла убедиться, что он жив. А дома, в своём тихом магловском доме, она чувствовала себя отрезанной от всего, что имело значение. — А ты как, Гарри? — спросила она. — Ты в порядке? Гарри наконец повернулся. Его лицо было спокойным, но слишком спокойным — как замершая вода, под которой может скрываться что угодно. — Нормально, — сказал он. — Насколько это возможно. — Сириус написал тебе? — спросил Рон. — Да. Он где-то в Европе. Говорит, что нужно подождать, пока всё утихнет. — Он прав, — сказала Гермиона. — Если Министерство его поймает… — Я знаю, — перебил Гарри. — Не напоминай. В коридоре за дверью кто-то громко смеялся — близнецы Уизли разыгрывали первокурсников. Где-то в соседнем купе спорили о квиддиче. Мир жил своей жизнью, будто ничего не случилось, будто Волан-де-Морт не вернулся, будто Седрик Диггори не лежал сейчас в земле. — Я слышал, что в этом году будет новый преподаватель по Защите от Тёмных искусств, — сказал Рон, пытаясь сменить тему. — Мама говорила. Кого-то из Министерства. — Ещё один, — буркнул Гарри. — Может, он окажется нормальным. — Может, и нет. Гермиона слушала их перепалку краем уха, а сама думала о другом. Вчера, когда она упаковывала чемодан, она нашла в книге письмо, которое забыла там ещё летом. От Беллатрисы. Короткое, без подписи, с одной фразой: «Я не враг тебе». Она перечитала его снова и спрятала обратно. «Что будет, когда я увижу её? — думала Гермиона. — Мы снова станем врагами? Или продолжим эти странные разговоры, в которых никто никому не верит, но никто не уходит?» Она не знала ответа. --- Дверь купе отъехала в сторону. Гермиона подняла голову и увидела Драко. Он стоял на пороге, засунув руки в карманы мантии, и выглядел так, будто не спал несколько ночей. Тени под глазами стали глубже, лицо заострилось, и даже его обычная надменная усмешка куда-то исчезла. За его спиной, как всегда, маячили Крэбб и Гойл, но они выглядели скорее как сопровождение, чем как защита. — Малфой, — сказал Гарри, и его голос стал холодным. — Поттер, — ответил Драко, не глядя на него. Он смотрел на Гермиону. — Грейнджер. Можно тебя на минуту? Гарри напрягся. — Что тебе нужно? — Не тебе, Поттер, — Драко не повышал голоса, и в этом было что-то новое. Раньше он всегда орал или шипел. Сейчас он говорил ровно, почти устало. — Я хочу поговорить с Грейнджер. Наедине. Гермиона посмотрела на Гарри, потом на Рона. Рон сидел с открытым ртом — он явно не ожидал такого поворота. — Хорошо, — сказала она и встала. — Гермиона! — Гарри схватил её за рукав. — Всё нормально, — сказала она. — Я справлюсь. Она вышла в коридор, и Драко задвинул дверь купе, оставив Крэбба и Гойла снаружи. — Ты чего такой мрачный? — спросила Гермиона, прислонившись к стене. — Мой отец в Азкабане, — ответил Драко. — Мать пишет, что он сходит с ума. Говорит, что Лорд предал его, но при этом умоляет о прощении. Она боится, что его убьют. Или что он убьёт себя сам. — Тебе жаль его? — Не знаю, — Драко провёл рукой по лицу. — Он был идиотом. Всегда был. Но он мой отец. И теперь, когда его нет, на меня смотрит вся семья. Мать, тётки, даже эта розовая жаб… профессор Амбридж. Они ждут, что я стану таким же, как он. — А ты станешь? Он посмотрел на неё. В его глазах была такая усталость, что Гермиона на секунду забыла, что перед ней враг. — Я не знаю, Грейнджер. Я не знаю, кем я стану. Но я знаю, что я не хочу быть им. Я не хочу убивать. Не хочу ненавидеть. Не хочу смотреть в зеркало и видеть его лицо. — Тогда не смотри, — сказала Гермиона. — Смотри на то, кем ты хочешь стать. Драко усмехнулся — криво, без привычной ядовитости. — Ты всегда знаешь, что сказать, Грейнджер. Это бесит. — Это называется интеллект, Малфой. Попробуй, может, понравится. Он покачал головой, и его лицо снова стало серьёзным. — Ты единственная, кто смотрит на меня как на человека, — сказал он. — Поттер видит во мне врага. Уизли — придурка. Пэнси — мальчика для битья. А ты… ты просто смотришь. — Может, потому что я не вижу причин смотреть иначе, — ответила она. — Ты наивна. — А ты — трус, — сказала она без злобы. — Но это не значит, что ты не можешь измениться. Он не обиделся. Кивнул, развернулся и пошёл по коридору. — Грейнджер, — окликнул он через плечо. — М? — Береги себя. В этом году всё будет сложнее. Он ушёл, не оглядываясь. Гермиона вернулась в купе. — Что он хотел? — спросил Гарри. — Предупредить, — ответила она. — Сказал, что в этом году всё будет сложнее. Он прав. --- Поезд замедлил ход. — Мы почти на месте, — сказал Рон, выглядывая в окно. За стеклом уже темнело. Где-то вдалеке показались огни Хогсмида, а за ними — башни замка, чёрные на фоне фиолетового неба. Гермиона почувствовала, как внутри поднимается что-то тёплое, почти забытое. Дом. Она возвращалась домой. Гарри тоже смотрел на замок, и его лицо на секунду потеряло свою каменную маску. — Пошли, — сказал он. --- На платформе Хогсмида было шумно и тесно. Первокурсники, которые впервые видели магический мир, оглядывались с раскрытыми ртами. Старшекурсники перекрикивались, ища друзей. Кареты, запряжённые фестралами — невидимыми для большинства существами — ждали у входа. Гермиона заметила их сразу. Чёрные, худые, с кожистыми крыльями, они терпеливо топтались на месте, и она снова подумала о том, что видит их потому, что видела смерть. Седрика. И других, может быть. Она отвела взгляд. Большой зал гудел, но не празднично, а тревожно. Студенты сидели по факультетам, перешёптываясь и косясь на учительский стол. Там, где обычно сидел Дамблдор, стояло пустое кресло. — Странно, — сказал Рон. — Обычно он уже здесь. — Задерживается, — ответила Гермиона, но в голосе её не было уверенности. Они сели за гриффиндорский стол. Слизеринцы на своём месте — мрачные, замкнутые. Пэнси Паркинсон смотрела в тарелку. Крэбб и Гойл жевали с видом людей, которые не понимают, что происходит. А Драко сидел в конце стола, подальше от всех, и его лицо было бледным даже для слизеринца. — Ты заметила? — шепнул Рон. — Малфой какой-то странный. — Все странные в этом году, — ответила Гермиона. Дверь в зал открылась, и вошла маленькая пухлая женщина в розовой шерстяной мантии, похожей на кардиган. Её короткие седые кудряшки торчали в стороны, а на лице застыла сладкая, приторная улыбка, которая не доходила до глаз. — Добрый вечер! — пискнула она, подходя к учительскому столу. — Профессор Дамблдор задерживается, но он просил меня начать без него. Зал затих. — Меня зовут профессор Долорес Амбридж, — продолжала она. — Я назначена новым преподавателем Защиты от Тёмных искусств. А также Верховным инквизитором Хогвартса. По залу пронёсся шёпот. Верховный инквизитор? Такого звания никогда не было. — Я здесь, чтобы убедиться, что образование, которое вы получаете, соответствует стандартам Министерства магии, — сказала Амбридж. — Всё будет по-новому. Но не волнуйтесь, я уверена, мы поладим. Она улыбнулась, и Гермионе стало дурно от этой улыбки. — Я не доверяю ей, — прошептал Гарри. — И не надо, — ответила Гермиона. --- Ужин закончился поздно. Гермиона поднялась в гостиную Гриффиндора вместе с остальными, но не пошла спать. Она вышла в коридор, прислонилась к стене и закрыла глаза. В голове гудело — новые лица, старые страхи, предчувствие чего-то, что ещё не случилось, но уже стояло на пороге. — Грейнджер. Она открыла глаза. Беллатриса стояла в тени, прислонившись плечом к каменной стене. На ней была чёрная мантия, под которой виднелось тёмно-зелёное платье, и её длинные волосы сегодня были распущены. В руке она держала свёрток пергамента. — Ты следишь за мной? — спросила Гермиона. — Нет, — Беллатриса покачала головой. — У меня для тебя кое-что есть. Она протянула свёрток. Гермиона развернула пергамент. Это была карта — не полная, не как «Карта Мародёров», но с пометками. Коридоры, лестницы, и несколько мест, обведённых красным. — Что это? — спросила Гермиона. — Список тайных ходов, о которых не знает даже Филч, — сказала Беллатриса. — И места, где эта розовая жаба собирается установить свои порядки. Если вы собираетесь сопротивляться — а я знаю, что вы собираетесь, — вам это понадобится. Гермиона смотрела на карту, потом на Беллатрису. — Зачем ты мне это даёшь? — Потому что я хочу, чтобы вы выиграли, — тихо сказала Беллатриса. — Не потому что я люблю светлую сторону. А потому что я ненавижу, когда кто-то указывает мне, что делать. А эта Амбридж… она думает, что может указывать всем. И потом, я хочу, чтобы ты была жива. Ты нужна мне. — Для чего? — Ещё не знаю, — Беллатриса усмехнулась. — Но когда узнаю — скажу. А пока просто прими это как подарок. Гермиона спрятала пергамент в карман. — Ты рискуешь. — Я всегда рискую, — Беллатриса пожала плечами. — И потом, если вас поймают, я скажу, что вы украли карту. У меня есть алиби. — Спасибо, — сказала Гермиона. — Не благодари, — Беллатриса сделала шаг назад. — Просто не подставь меня. И помни: я не враг тебе. Пока. Она ушла, не оглядываясь. Гермиона смотрела ей вслед и чувствовала, как внутри неё разрастается что-то, чему она не давала имени. Страх? Надежда? И то, и другое, и ещё что-то, о чём она боялась думать. --- В гостиной Гриффиндора было тихо. Почти все уже разошлись по спальням, только Гарри сидел у камина, уставившись на догорающие угли. — Ты чего не спишь? — спросила Гермиона, садясь рядом. — Не хочется, — ответил он. — Думаю. — О чём? — О том, что будет. Об Амбридж. О том, что она пришла не учить, а следить. — Ты прав, — Гермиона помолчала. — Но мы можем использовать это против неё. — Как? — Её методы жестоки. Если мы будем соблюдать правила — она не сможет к нам придраться. А если она нарушит их сама — мы сможем на неё пожаловаться. — Дамблдору? — Гарри усмехнулся. — Она выше Дамблдора. Она прислана Министерством. — Тогда газетам. Кому-нибудь ещё. Мы не беззащитны. Гарри посмотрел на неё долгим взглядом. — Ты всегда так уверена? — Нет, — призналась Гермиона. — Но я не могу позволить себе сомневаться. Они помолчали. — Гарри, — сказала она. — Если мы хотим чему-то научиться, нам придётся делать это втайне. Нужно организовать Отряд. Ты будешь учить нас Защите. — Ты серьёзно? — Абсолютно. Гарри подумал, потом кивнул. — Хорошо, — сказал он. — Но нам нужно место. — Я знаю одно место. Выручай-комната. Завтра покажу. --- На следующее утро, перед завтраком, Гермиона пошла в библиотеку. Ей нужно было найти книгу о Выручай-комнате — она хотела убедиться, что знает о ней всё, прежде чем вести туда Гарри. Библиотека была почти пуста. Мадам Пинс протирала пыль с дальних стеллажей и не обращала на неё внимания. Гермиона прошла к разделу с историей Хогвартса, взяла несколько книг и села за стол. Через десять минут рядом с ней опустилась Беллатриса. — Ты рано, — сказала она. — Я всегда рано. — Знаю. Беллатриса положила перед собой книгу, но не открыла её. Она смотрела на Гермиону. — Что ты делаешь? — Ищу информацию. — О чём? — О Выручай-комнате. Беллатриса усмехнулась. — Хорошее место. Молодец, что догадалась. — Ты знаешь о ней? — Конечно. Мы с Драко иногда прячемся там, когда хотим побыть одни. — От кого? — От всех, — Беллатриса пожала плечами. — Иногда нужно побыть в тишине. Я могу сказать тебе, как её найти. — Я уже знаю. — Тогда зачем ты здесь? Гермиона посмотрела на неё. — Я хочу убедиться, что это безопасно. — Ничего не безопасно, — Беллатриса подалась вперёд. — Но Выручай-комната — одно из самых безопасных мест в замке. Пока ты знаешь, чего хочешь. Она откинулась на спинку стула. — Амбридж собирает свой отряд, — сказала она. — Из слизеринцев. Она хочет, чтобы они шпионили за остальными. Я вхожу в него. — Ты будешь шпионить за нами? — Я буду делать вид, что шпионю, — ответила Беллатриса. — А на самом деле буду рассказывать тебе, что она задумала. Гермиона смотрела на неё и не верила своим ушам. — Ты рискуешь своей репутацией. Своей безопасностью. Зачем? — Я же говорила, — Беллатриса пожала плечами. — Я хочу, чтобы вы выиграли. И потом, мне нравится чувствовать себя на другой стороне. Это интересно. И ещё… я хочу, чтобы ты мне доверяла. — А если я не смогу? — Тогда мы оба проиграем, — Беллатриса встала, взяла книгу и направилась к выходу. — Но я надеюсь, что ты сможешь. Она ушла. Гермиона осталась сидеть, глядя на пустой стул напротив. --- В понедельник Гермиона, Гарри и Рон поднялись на седьмой этаж. — Трижды пройди мимо этой стены, — сказала Гермиона, — и думай о том, что тебе нужно. Гарри сделал, как она сказала. Стена задрожала, и из неё появилась дверь. — Вот это да, — прошептал Рон. Они вошли внутрь. Комната была огромной — с подушками для тренировок, манекенами, книжными полками и даже старой метлой в углу. — Здесь нас никто не найдёт, — сказал Гарри. — Кроме нас, — кивнула Гермиона. Она достала список заклинаний, которые нужно было освоить. — Начнём с базовой защиты. Потом перейдём к наступательным. Гарри, ты будешь учить? — Да, — ответил он. — Я научу всему, чему научился сам. — Тогда завтра в восемь, — сказала Гермиона. — Я приведу остальных. --- В тот же вечер, после ужина, Гермиона снова встретила Драко. Он стоял у окна в пустом коридоре и смотрел на озеро. В свете луны его лицо казалось ещё бледнее, чем обычно. — Не спится? — спросила она, подходя. — А тебе? — Тоже. Он повернулся к ней. — Ты знаешь, что Амбридж собирает ученический суд? — Беллатриса говорила. — Беллатриса? — Драко нахмурился. — Ты с ней общаешься? — Иногда. — Она опасна. — Я знаю. — Нет, ты не знаешь, — Драко подошёл ближе. — Она — не я. Она не сомневается. Не мучается. Она сделала свой выбор, и она пойдёт до конца. Не доверяй ей. — А тебе я могу доверять? Драко замолчал. — Не знаю, — сказал он наконец. — Но я хотя бы честен с тобой. Они смотрели друг на друга, и тишина между ними не была враждебной. — Береги себя, Грейнджер, — сказал Драко. — Ты нужна мне. — Зачем? — Ещё не знаю, — он усмехнулся. — Но когда узнаю — скажу. Он ушёл, не попрощавшись. Гермиона осталась стоять у окна, глядя на тёмное озеро.