Горячий шоколад без сливок

Особняк пах старым деревом, воском и чужими секретами. Варя сидела в общей гримёрке - большой комнате на втором этаже, где когда-то была то ли библиотека, то ли будуар. Сейчас здесь стояли складные стулья, зеркала на подставках, вешалки и участники "Битвы", которые делали вид, что не следят друг за другом. Это было непросто - находиться в одной комнате с другими экстрасенсами. Чужие ауры смешивались, давили, иногда шипели друг на друга. Семён сидел в углу и перебирал чётки. Дженнифер красила губы, не глядя в зеркало. Бесов листал телефон. Петрович смотрела в своё отражение. На неё смотрела бледная девятнадцатилетняя шаманка с синяками под глазами, которые не скрывал даже тональный крем. -Выглядишь как смерть.- прокомментировал внутренний голос. Тихий, мужской, с карельским акцентом, который становился заметнее, когда Кехно был не в духе. -Спасибо.- мысленно ответила Варя.- Ты тоже. -Я умер, мне можно. А тебя ещё смотреть будут. -Посмотрят и перестанут. -Ты идиотка. -А ты сто лет назад это понял. Кехно замолчал. Варя знала - не обиделся. Просто устал. Вчера на подготовке к испытанию она почти час держала связь с духом старой женщины, которая пришла к своей внучке. Кехно помогал фильтровать - отделять важное от шума. Это всегда выматывало обоих. Дженнифер закончила красить губы и повернулась к Варе: -Ты сегодня какая-то никакая. Не выспалась? -Не выспалась.- ответила Петрович. -А надо. Сегодня сложные съёмки. -Я знаю. Бьянки пожала плечами и отвернулась. Варя чувствовала её атмосферу - взволнованную. В этой гримёрке все были на нервах. Слишком близко. Слишком много чужих энергий. В дверь заглянул ассистент: -Через пятнадцать минут первый выход. Анзор, иди, тебе микрофон подключат. Колдун кивнул. Встал, отряхнул брюки и вышел, не глядя на остальных. -Не любит он тебя,- сказал Кехно. -Мне всё равно. -А мне нет. Он опасный. -Ты преувеличиваешь. -Я никогда не преувеличиваю. Варя вздохнула. Встала, подошла к окну. За ним расстилались городские улицы. Где-то там, на одной из многих, была кофейня. И Соня. -Думаешь о ней.- сказал Кехно. -Думаю. -Зря. Отвлекаешься. -Мне нужно отвлекаться, чтобы не сойти с ума. -Ты уже сошла. Ты шаманка. -Это другое. Петрович отошла от окна. Подошла к зеркалу, поправила чёрную рубашку - продюсеры просили "загадочный образ", но без перебора. "Ты же шаманка, а не вампирша"- сказал стилист. Вскоре всех позвали на съёмки. Здесь пахло холодом, старыми обоями и запахом съёмочной техники - кабелями, софитами, металлом. Мимо пробежал оператор с камерой на плече, кто-то из осветителей тащил стойку. В конце коридора виднелась дверь в Готический Зал.

***

Кофейня пустела к трём часам ночи. Соня стояла за стойкой и смотрела на пустой столик у окна. Тот, за которым обычно сидела Варя. Она поймала себя на том, что уже третий раз за час смотрит на дверь. -Не надо.- сказала она себе шёпотом.- Не надо ждать. Но сердце не слушалось. Девушка взяла тряпку и принялась протирать стойку - в сотый раз за смену. Движения были механическими, руки делали свой дело, а голова была далеко. Соня вспоминала вчерашнюю ночь. Как Варя сидела на её стуле, и говорила: "Кехно сказал, что ты хорошая". Как она смотрела на Соню глазами, в которых была многодневная усталость. Как её пальцы дрожали, когда она держала кружку с чаем. Соня коснулась чёрного шнурка на запястье. Тёплый. Всегда тёплый, даже когда в кофейне холодно. -Ты с ума сходишь.- сказала она себе.- Она просто странная девушка. У неё галлюцинации. Или шизофрения. Или... Она не договорила. Потому что не верила в то, что говорила. Варя не была сумасшедшей. Варя была... другой. Настоящей. Как будто в мире, где все врали, она одна забыла, как это делается. Соня поставила тряпку и села на табурет за стойкой. Кофейня была пуста. Тишину нарушало только шипение кофемашины и редкие звуки машин за окном. Девушка закрыла глаза и вдруг вспомнила. Сегодня днём, перед сменой, она лежала в своей тёмной квартире, прижимая грелку к ноющей ключице. Обострение давало о себе знать - суставы ломило, красные пятна на руках стали ярче, голова гудела. И тогда она подумала: "А что сейчас делает Варя?" Не "как я буду работать". Не "когда это кончится". А "что делает Варя?" Это было странно. Это было страшно. Потому что Соня не привыкла думать о других людях. Другие люди уходили. Другие люди предавали. Другие люди смотрели на её красные пятна и отворачивались. А эта - нет. Эта приходила. И приносила чай. И улыбалась, когда Соня говорила "оставайся". -Ты влипла,- сказала девушка пустоте.- Ты влипла по-крупному. Кофемашина чихнула паром. Соня вздрогнула, открыла глаза. На столике у окна всё ещё было пусто. Дверь не звякала. Но через несколько минут она звякнет. Соня знала это. Знала также точно, как знала, что чайник закипает через три минуты, а кофе без кофеина горчит. Она встала, достала из шкафчика пакетик с мятой - Варин, оставленный "на всякий случай". Поставила кружку. И стала ждать.

***

Готический зал встретил Варю холодом и чужими аурами. Они стояли все вместе. Семён слева от нее. Дженнифер, поправляющая волосы перед камерой, справа. Анзор замер у стены, изображая задумчивость. Анжела и Артём чуть поодаль. Софиты давали тени, делая лица то совсем бледными, то чёрными от контраста. Режиссёр сидел в углу с монитором, рядом топтался оператор, показывая кому куда встать. -Все на места,- сказал режиссёр в общий наушник.- Стоим неподвижно. Смотрим в камеру по очереди. Варя, ты первая. Петрович подняла глаза к объективу. Почувствовала, как Кехно внутри неё напрягся - слишком много чужих рядом. Слишком много энергий, которые мешались. -Не отвлекайся.- мысленно сказал он. -Я и не отвлекаюсь. -Отвлекаешься. Ты думаешь о ней. -Заткнись, пожалуйста. Он замолчал. Варя сделала глубокий вдох и посмотрела в камеру так, как просили - с "тайной". -Хорошо,- сказал режиссёр.- Теперь Анзор. Маг шагнул в свет. Варя почувствовала, как его аура задела её - холодная, тяжёлая. Он не смотрел на неё, но она знала: он чувствует её также, как она чувствует его. -Не нравится он мне.- снова подал голос Кехно. -Я заметила. -Он что-то скрывает. -Все что-то скрывают. -Он скрывает то, что может навредить. Шаманка не ответила. Она смотрела, как Одишария стоит под софитами, как его глаза становятся почти чёрными от теней, как он медленно поворачивает голову к камере. -Снято.- сказал режиссер.- Общий план. Все стоят, смотрим в одну точку. Петрович встала на своё место. Дженнифер оказалась справа, её локоть почти касался Вариного плеча. -Замерли,- сказал режиссёр.- Не шевелимся. Камера проедет медленно. Смотрим с тайной. "Какую тайну?- подумала Варя.- У меня нет тайны. У меня есть голос в голове, который говорит, что я устала". Но она послушно замерла. Смотрела в пустоту перед собой, чувствуя, как камера скользит по лицам. Сначала Семён, потом Дженнифер, потом она. -Варя, чуть выше голову. Она подняла. -Ещё. Подняла ещё. -Хорошо, замерли. Свет софитов слепил. Петрович не моргала. Рядом кто-то кашлянул - Бесов. Тишина стояла такая, что было слышно, как шипят лампы. Съёмки шли ещё долго, но в итоге экстрасенсы услышали заветное: "Снято. Все свободны". Варя выдохнула. Почувствовала, как напряжение отпускает плечи. Рядом зашевелились, заговорили, засобирались. -Варя,- окликнул её Анзор. Она повернулась. -Что? -Ты сегодня не в форме. На испытании будет трудно. Береги силы. Сказал и ушёл, не дожидаясь ответа. -Что это было? спросила она Кехно. -Предупреждение. Или угроза. Я не понял. -Он всегда такой. -Он всегда такой, но сегодня он смотрел на тебя иначе. Петрович не стала спрашивать - как. Она прошла в гримёрку, собрала вещи. Села на стул, сняла резинку с волос, распустила их, тяжело вздохнула. -Устала,- прошептала она. -Пустая трата времени. Глупые Готические Залы ничего не значат. -Для шоу значат. -Для тебя - нет. -Я знаю. Она провела рукой по лицу. Потом достала телефон. На экране не было сообщений от Сони. Ни одного. Варя сама отправила последнее - два дня назад, когда спросила: "Можно приду?". Соня ответила: "Приходи". С тех пор они не писали. Только ночные встречи. Только чай и молчание. Только "оставайся до закрытия". -Иди к ней сегодня,- сказал Кехно. -Не прогонит? -Прогонит. Но ты не уходи. -Как всегда? -Как всегда. Петрович почти улыбнулась. Собрала волосы в пучок, поправила рубашку и вышла из особняка - туда, где её ждал холодный ночной воздух, пустая дорога и маленькая кофейня в спальном районе.

***

Дверь звякнула в два часа. Соня не подняла головы. Она знала, кто это. Варя села за свой столик. Не заказала ничего - просто села и смотрела в окно. У неё был такой вид, будто её прокрутили через мясорубку. Синяки под глазами стали темнее, губы потрескались ещё сильнее, плечи опущены. -Тяжёлый день?- спросила Соня. -Скучный.- ответила Варя не своим голосом. Чужим. Кехно. Соня вздрогнула. Замерла с кружкой в руке. -Ты или он? -Я.- Петрович моргнула, потрясла головой.- Извини. Он иногда вылезает, когда я слишком устаю. А я устала. Не от магии - от съёмок. Готический зал. Стояли в восьмером, смотрели в камеру с "таинственным видом". -Не любишь? -Люблю, когда есть дело. А когда просто картинка - нет. Соня поставила чайник. Заварила мятный - свои пакетики Варя оставила в кофейне, "на всякий случай". Поставила кружку на столик. Сама не ушла за стойку. Осталась стоять рядом. Это было нарушение всех её правил - не подходить близко, не стоять рядом, не смотреть сверху вниз на сидящего клиента. Но она осталась. Шаманка подняла глаза. -Ты сегодня какая-то другая.- сказала она. -Какая? -Не колючая. Уставшая, но не колючая. -Может, я тоже устала притворяться. Петрович помолчала. Потом сказала: -Кехно говорит, что ты хорошая. Он редко такое говорит. -А что он обычно говорит? -Всякое. Иногда - правду, от которой хочется выть. -Какую правду? Варя посмотрела на неё. Серые глаза, уставшие, чуть влажные. -Что я никогда не буду нормальной. Что духи всегда будут во мне. Что я умру рано, потому что отдаю слишком много. -Это не правда. -Ты не знаешь. -Я знаю, что ты сидишь здесь, пьёшь чай и разговариваешь с голосом в голове. И это больше, чем могут некоторые. Варя уставилась на неё. Удивлённо. Как будто не ожидала. -Ты правда так думаешь? -Я правда так думаю.- Соня помолчала.- Ты бесишь меня, шаманка. Но ты не слабая. Петрович опустила взгляд. Пальцами погладила край кружки. -Спасибо,- сказала она тихо-тихо.- Кехно тоже говорит спасибо. -Передай ему, что не за что. -Он слышит. -Знаю.- Соня усмехнулась.- Он же внутри, да? -Да.- Варя посмотрела на неё почти с надеждой.- Ты не боишься? -Боюсь. Но боюсь я не тебя. И не его. Я боюсь, что привыкну. Что буду ждать. А потом ты исчезнешь, как все. -Я не исчезну. -Все так говорят. -А я не все. Они замолчали. Соня смотрела на Варю и чувствовала, как внутри неё что-то оттаивает. Маленькое, почти незаметное. Как льдинка в кулаке. Не любовь. Нет. Пока не любовь. Просто тепло. Просто "ты не одна". -Оставайся до закрытия.- сказала Соня. Голос прозвучал хрипло, она откашлялась. Варя подняла голову. -Правда? -Правда. У меня уборка в пять. Поможешь. -Я не умею мыть полы. -Научишься. Петрович почти улыбнулась. Настоящей улыбкой, не уголками губ. У неё блеснули глаза - не слёзы, нет, просто отблеск люминесцентных ламп. И Соня подумала: "Вот зачем я это сделала". Не за чай. Не за шнурок. За эту улыбку.