Горячий шоколад без сливок

Вечер начался плохо. Соня поняла это ещё до того, как вышла из дома. Суставы ломило так, что каждое движение отдавалось тупой болью. Красные пятна на руках стали ярче - она проверила ещё в ванной, закатав рукава, и тяжело вздохнула. Волчанка напоминала о себе. Не вовремя. Как всегда. Она выпила таблетки - двойную дозу, хотя знала, что так нельзя. Но нужно было доработать смену. Нужны были деньги. Лечение стоило дорого, аренда квартиры тоже, а больничный она не могла себе позволить. В кофейне было тихо. Первые два часа пролетели без происшествий - пара клиентов, чашка американо, эспрессо на вынос. Соня делала свою работу на автомате, стараясь не обращать внимания на боль. К полуночи её начало знобить. -Чёрт,- прошептала девушка, прислонившись к стойке. Температура поднималась - она чувствовала это по тому, как горели щёки и как неприятно холодил воздух кондиционера. Она выпила ещё одну таблетку. Не помогло. К часу ночи Соня поняла, что совершила ошибку. Ей стоило взять больничный. Стоило остаться дома. Но гордость и страх потерять работу оказались сильнее. Теперь она стояла за стойкой, вцепившись в край металлической столешницы, и ждала, когда боль утихнет. Но та не утихала. Наоборот - становилось только хуже. Красные пятна поползли на шею, суставы пальцев распухли, каждое движение причиняло боль. Девушка посмотрела на часы. Время тянулось бесконечно. И тогда дверь звякнула. Варя зашла в половине второго - раньше обычного. Соня услышала звонок, подняла голову и тут же пожалела об этом - комната поплыла перед глазами. Девушка снова опустила взгляд, делая вид, что занята кассой. -Ты рано,- сказала она. Голос прозвучал хрипло, чуждо. -Закончила быстрее.- ответила Петрович.- Кехно сказал, что я нужна... Шаманка замолчала. Соня почувствовала на себе её взгляд - тот самый, пронзительный, как будто Варя видела не только лицо, но и всё, что под кожей. -Соня,- тихо сказала Петрович.- Ты белая как мел. -В моде такой цвет лица. -Не смешно. -Я и не смеюсь. Варя подошла к стойке. Соня инстинктивно отшатнулась - не потому, что боялась её, а потому, что не хотела, чтобы кто-то видел её такой. Слабой. Больной. Сломанной. -Не подходи.- сказала она. -У тебя температура. Я вижу. -Ты не градусник. -Я шаманка. И закончила медколледж.- Петрович не отступала.- Соня, дай мне посмотреть. -Не надо. -Ты дрожишь. Пятна не шее ярче, чем обычно. Суставы распухли? -Не твоё дело. -Это моё дело, потому что ты сейчас упадёшь в обморок, а я здесь одна. Твоя сменщица придёт только через три часа. Соня хотела ответить что-то резкое, но слова застряли в горле. Голова закружилась сильнее, и она непроизвольно схватилась за стойку обеими руками. Варя не стала ждать разрешения. Она обошла стойку, оказалась рядом. Соня почувствовала её руку на своём плече - осторожно, почти невесомо. -Сядь,- сказала Петрович. -Я не... -Сядь, Соня. Пожалуйста. Что-то в её голосе - тихая, но несгибаемая настойчивость - заставило Соню подчиниться. Она опустилась на табурет, прислонилась спиной к стене за стойкой и закрыла глаза. -Кехно говорит, что у тебя воспаление.- сказала шаманка, беря её за руку.- Суставы. И температура высокая. Ты пила таблетки? -Да. -Какие? -Преднизолон. Двойную дозу. Потом ещё. -Дура,- сказала Варя без злости.- Двойная доза не помогает. Она убивает твои почки. Ты это знаешь. -Знаю. -И всё равно приняла? -Мне нужно было работать. Петрович замолчала. Соня чувствовала её пальцы на запястье - шаманка считала пульс. Медицинская привычка, наверно, Соня уже не понимала. -Сто два.- сказала Варя.- Пульс. Температура под сорок. Соня, тебе нужен врач. -Нет. -Это не обсуждается. -Варя.- Соня открыла глаза и посмотрела на неё.- У меня нет денег на врача. И на больничный. Если я уйду сейчас, меня уволят. Поняла? У меня нет запасного варианта. Нет семьи. Нет сбережений. Только эта работа и эти чёртовы таблетки, которые не помогают. Петрович смотрела на неё долгим взглядом. В её карих глазах Соня не увидела жалости - только что-то другое, тяжёлое и тёплое одновременно. -Тогда я помогу тебе доработать.- сказала Варя.- Не как шаманка. Как медсестра. Ты будешь сидеть здесь. Я буду за стойкой. Если придёт клиент - я скажу, что ты отошла. -Ты не умеешь делать кофе. -Я умею делать чай. И горячий шоколад. Этого достаточно. -Варя... -Не спорь.- Петрович сжала её пальцы - коротко, твёрдо.- Ты слабая. Это нормально. Не надо притворяться сильной передо мной. Я уже видела тебя насквозь. Соня хотела возразить. Хотела сказать, что она не слабая, что она справится сама, что не нуждается в чужой помощи. Но слова не шли. Потому что это было неправдой. Она была слабой. Она устала. И чёртовы таблетки действительно не помогали. Девушка кивнула. Один раз. Едва заметно. Варя кивнула в ответ, взяла из её рук тряпку, встала за стойку. Соня закрыла глаза и позволила себе дышать.

***

Кофемашина шипела незнакомым голосом. Варя не любила кофе и никогда не умела его готовить, но горячий шоколад - это было просто. Молоко, какао-порошок, сахар. Она отвлеклась и приготовила чай. Сделала две кружки - одну себе, вторую Соне, с мятой. Та сидела на табурете, прислонившись к стене. Её лицо было бледным, губы сухими, на щеках горел лихорадочный румянец. Она смотрела в одну точку, не мигая. -Пей,- сказала Петрович, протягивая кружку.- Мятный. Успокоит. Соня взяла. Пальцы дрожали, и Варя заметила, как распухли суставы - красные, почти прозрачные от отёка. -Давно у тебя это? -Не твоё дело. -Соня. -Два года.- сказала девушка глухо.- Как сбежала от него. -Диагноз сразу поставили? -Нет. Сначала думали, что аллергия. Потом - что ревматоидный артрит. Потом нашли волчанку. Сказали, что стресс запустил. Петрович молчала. Она знала эту болезнь - по учебникам, по практике в колледже. Системная красная волчанка. Аутоиммунное заболевание, при котором организм атакует сам себя. Никто не знает, почему. Никто не знает, как вылечить. Только базовыми методами - таблетками, гормонами, бесконечными анализами. -А он?- спросила Варя.- Тот, от кого ты сбежала? -Он больше не бьёт,- тихо сказала Соня.- У него рак лёгких. Ты сказала. Я проверила. Это правда. -Кехно сказал. Не я. -Какая разница. Теперь я знаю, что он умрёт. И мне должно быть легче. Но не легче. Варя смотрела на неё. Хотела сказать, что-то утешительное, но знала - Соня не примет утешений. Она примет только правду. -Легче не будет,- сказала Варя.- Потому что дело не в нём. Дело в том, что ты не оплакала себя. -Что? -Ты не оплакала ту девушку, которой была до него. Ты её стыдишься. Думаешь, что она слабая. Что она позволила так с собой обращаться. Поэтому ты такая злая. Ты злишься на неё. На себя. На всех. Соня замерла. Её глаза расширились - в них мелькнуло что-то похожее на ужас. Но она не заплакала. Она сжала челюсть так, что желваки заходили под тонкой кожей. -Ты не имеешь права,- сказала Соня ледяным голосом.- Ты не знаешь каково это. -Знаю. -Нет. Не знаешь.- девушка поднялась с табурета, хотя её трясло.- Ты шаманка. Ты видишь мёртвых. Ты воображаешь, что понимаешь живых. Но ты не понимаешь. Ты не была в моей шкуре. Ты не знаешь, каково это - когда твоё собственное тело становится врагом. Когда просыпаешься и не знаешь, сможешь ли встать с кровати. Когда люди смотрят на твои пятна и отворачиваются. Она говорила быстро, зло, выплёвывая слова, как осколки. -И не надо говорить мне про слёзы!- её голос сорвался на хрип.- Я не буду плакать. Ни перед тобой. Ни перед кем. Потому что если я заплачу - значит, я сдалась. А я не сдаюсь. Поняла? Никогда. Петрович молчала. Она не отступила, не отвела взгляд. Просто стояла и слушала. -Ты вся дрожишь.- сказала шаманка тихо, когда Соня замолчала.- Это не потому, что ты злая. Это потому, что ты на пределе. -Отстань. -Не отстану. -Я сказала - отстань!- Соня ударила ладонью по стойке. Боль резко отозвалась в распухших суставах, и она поморщилась, закусив губу. Варя видела: слёзы стояли в её глазах. Серебристые, готовые пролиться. Но Соня сдерживала их со всей яростью, на которую была способна. Она моргала чаще обычного, дышала рвано, стискивала зубы. -Просто... не смотри на меня,- прошептала она.- Не смотри так. -Как? -Как на больную. -Я смотрю как на человека, который слишком долго был один. Соня отвернулась. Встала лицом к стене, упёрлась в неё лбом. Плечи её дрожали - не от плача, от напряжения. Она не плакала. Она просто не могла говорить. -Ты хочешь, чтобы я ушла?- спросила Петрович. Молчание. -Соня. -Не знаю.- выдавила та глухо.- Я не знаю, чего я хочу. Я так устала. Ты не представляешь, как я устала. -Представляю. -Не представляешь. -Представляю.- повторила Варя.- У меня внутри голос карельского духа, который иногда говорит за меня. Я сплю по три-четыре часа в сутки. Меня не ставят в серьез другие участники. Я видела смерть столько раз, что перестала бояться. И я всё равно встаю каждый день и иду дальше. Потому что если я остановлюсь - я сдохну. Соня медленно повернулась. Её глаза были красными, но сухими. Слёзы так и не пролились - она загнала их обратно, туда, где прятала всё остальное. -Мы обе устали.- сказала Варя.- Разница только в том, что я разрешаю себе это признать. А ты - нет. Соня смотрела на неё долгим, тяжёлым взглядом. Потом кивнула. Один раз. Едва заметно. -Не уходи,- сказала она.- Пожалуйста. Петрович посмотрела на неё. -Не уйдёшь?- спросила Соня. -Нет. -Обещаешь? -Обещаю. Соня снова кивнула. Потом протянула руку - сама. Не дожидаясь, пока Варя сделает первый шаг. -Просто постой рядом.- сказала она.- Не надо меня трогать. Просто будь здесь. Голос дрогнул на последнем слове. Но слёз не было. Варя кивнула. Осталась. Они простояли так почти час - в тишине, под шипение кофемашины и шум ветра за окном. Соня не плакала. Она просто стояла, прислонившись к стене, и дышала. Варя стояла рядом, не касаясь, не пытаясь её обнять. Клиентов не было - в три часа ночи спальный район спал. Соня постепенно перестала дрожать, хотя температура всё ещё держалась высокая. Она отпиламятный чай, поморщилась и поставила кружку на стойку. -Ты правда закончила медколледж?- спросила девушка. -Правда. -И почему не работаешь медсестрой? -Хочу на вышку, не поступила, взяла год перерыва. Но я буду учиться, и работать буду. Это моё, мне нравится. -А пирсинг? -Там жизнь. Люди приходят стать красивее. Или смелее. Или просто сделать что-то с собой, чтобы почувствовать контроль. Я понимаю это. Я сама такая. Соня кивнула. Потом посмотрела на свои распухшие пальцы. -Ты можешь...- она запнулась.- Можешь сделать мне пирсинг? Когда я поправлюсь? Где-нибудь, где не видно. -Какой? -Не знаю. Маленький. Чтобы помнить, что я могу выбирать боль. Не ту, которую мне причиняют, а ту, которую я выбираю сама. Петрович посмотрела на неё долгим взглядом. В её глазах что-то блеснуло - не слёзы, нет. Уважение. -Сделаю,- сказала она.- Бесплатно. -Не надо бесплатно. Я заплачу. -Тогда скидку. Дружескую. Соня слабо улыбнулась. -Мы друзья? -Не знаю.- Варя покачала головой.- Я вообще не знаю, как это называется. Я никогда не была ни с кем так... честно. -Я тоже. Они замолчали. -Варя,- сказала Соня.- Тот парень... бывший. Он умрёт? -Скорее всего. -И я не буду плакать на его похоронах. -И правильно. -А ты будешь плакать на моих? Варя вздрогнула. Посмотрела на Соню с ужасом, которого та раньше не видела. -Не говори так. -Я серьёзно. С волчанкой долго не живут. Я знаю. -Ты не знаешь,- резко сказала Петрович.- Я не дам тебе умереть. Кехно не даст. Мы найдём способ. -Ты не Бог. -Я шаманка. Это другое. Соня покачала головой, но спорить не стала. Было поздно. Было тихо. Было странное тепло в груди от того, что кто-то сказал "не дам тебе умереть". Даже если это было неправдой.

***

К приходу сменщицы Соне стало немного лучше. Температура упала - таблетки подействовали. Красные пятна побледнели. Суставы всё ещё болели, но Соня могла стоять без посторонней помощи. -Иди домой,- сказала Варя.- Я провожу. -Не надо. -Я всё равно не усну. И ты не уснёшь. Пойдём. Соня хотела отказаться, но сил не было. Она кивнула. Собрала вещи, сдала смену пришедшей коллеге, надела куртку. На улице шёл противный мокрый снег. Жёлтые фонари отражались в лужах. -Спасибо,- тихо сказала Соня. -Не за что. -Нет. За то, что не испугалась. -Чего? -Меня. Моей болезни. Моих слёз. Моей злости. Петрович посмотрела на неё. Под дождём, в свете фонарей, Соня казалась ещё моложе - худая, бледная, с мокрыми волосами, прилипшими к щекам. -Я тоже не умею просить о помощи,- сказала Варя.- Но если ты научишься - я буду рядом. Обещаю. Они пошли по пустынной улице. Рядом. Не касаясь. Но Соне казалось, что их руки почти соприкасаются. И это было приятно. А слёзы пришли позже. Когда Варя проводила Соню до дома и ушла. Когда Соня закрыла за собой дверь, сбросила мокрую куртку на пол и села на кровать в темноте. Тогда - только тогда - она разрешила себе заплакать. Тихо. Без звука. В подушку, чтобы никто не услышал. Потому что слабость можно показывать только когда никто не видит