Горячий шоколад без сливок

Соня проснулась от того, что не могла пошевелить левой рукой. Это было не как обычно - онемение, которое проходит, если растереть. Это было что-то другое. Рука лежала вдоль тела, чужая, тяжёлая, как будто налитая свинцом. Соня попыталась сжать пальцы - ничего. Только тупая, глубокая боль в ключице, которая отдавалась в плечо, в шею, в затылок. Она лежала и смотрела в потолок. Серая штукатурка с трещинами. Тени от тополя. Где-то за стеной сосед сверлил - противно, на высокой ноте. Прошла неделя после того вечера, когда она сказала "я люблю тебя". Семь дней, которые растянулись в вечность. Девушка села. Голова закружилась - пришлось схватиться за спинку кровати здоровой рукой. Правой. Единственной, которая ещё слушалась. На тумбочке стояли таблетки - целая батарея разноцветных блистеров. Преднизолон, гидроксихлороин, обезболивающие. Она проглотила их сухими. Потому что воды не было. "Надо не забывать ставить воду,- подумала она.- И хлеб купить. И молоко. И таблетки кончаются". Денег было крайне мало. Потому что на лекарство уходило много. Она оделась с трудом - левая рука не лезла в рукав, пришлось засовывать её, как культю, осторожно, чтобы не зацепить больную ключицу. Свитер натянула через голову. Джинсы застегнула правой рукой, левая висела плетью. В зеркале в прихожей на неё смотрела чужая девушка. Бледная, худая, с синевой под глазами. Красные пятна на щеках - не косметика, не румянец, а воспаление, которое не проходило уже пять дней. -Ты красавица,- сказала она своему отражению. Горько.- Просто мисс Вселенная. Зеркало промолчало.

***

Работа в кофейне превратилась в пытку. Стоять за стойкой восемь часов, улыбаться клиентам, носить подносы, протирать стойку, заваривать кофе - каждое движение левой рукой отдавалось болью. Соня научилась делать всё правой - даже открывать банки с сиропов. Но это было медленно, и клиенты раздражались. Но девушка работала. Приходила практически каждый день. Потому что по-другому было нельзя. Хозяин кофейни, грузный мужчина с красным лицом и маленькими глазками, заметил, что она "тормозит". Он подошёл к стойке во время смены, когда Соня, прижимая левую руку к груди, пыталась одной правой налить молоко в кружку. -Соня.- сказал он.- Ты больна? -Немного. -На больничном надо сидеть. Он посмотрел на неё долгим, неприятным взглядом. -Мне нужны сотрудники, которые работают. А не которые стоят и страдают. Сделай над собой усилие. Или ищи другую работу. Соня кивнула. Не сказала ни слова. Только сжала правую руку в кулак под стойкой, чтобы не дрожала. В тот вечер, вернувшись домой, она не плакала. Слёзы кончились пару лет назад. Но девушка сидела на диване, обхватив здоровой рукой колени, и смотрела в стену. "Не могу так больше,- думала она.- Не могу". Соня листала телефон, пытаясь отвлечься. Социальные сети - чужие счастливые лица. Лента новостей - войны, болезни, смерть. Работа, работа, работа. И вдруг - объявление. "Дизайнеру-иллюстратору: создание логотипов, аватар, иллюстрации для соцсетей. Удалённо. Оплата по договорённости". Соня замерла. Она не думала об этом с тех пор, как Варя нашла альбом. С тех пор, как нарисовала ту ветку тополя. Девушка рисовала ещё несколько раз - втихаря, по ночам, когда боль не давала спать. Простые вещи: чашку на столе, собственные пальцы, вид из окна. Рисовала правой рукой, потому что левая почти не двигалась. Рисунки получались корявыми, по мнению самой Сони. Но на деле были восхитительными, и очень живыми. "А вдруг?- подумала она.- А вдруг получится?" Страх был сильнее. Страх, что не получится. Что она бездарна. Что он был прав - тот, кто сказал: "Ты никчёмная". Но страх проиграл отчаянию.

***

На следующий день Соня создала страницу на бирже фриланса. Она сидела за столом, правой рукой печатала текст, левая лежала на подушке. Набирала медленно, ошибалась, стирала. "Соня, 19 лет, иллюстратор. Выполню заказ: логотипы, аватарки, простые иллюстрации. Недорого". "Недорого" - это была ложь. Она готова была работать за копейки. За тысячу рублей. За пятьсот. За любые деньги. Девушка добавила несколько своих старых работ - те, что сделала до того, как всё сломалось. Рисунки углём, акварелью, карандашом. Девочка с книгой. Лес на закате. Кошка, которая смотрит в окно. И одну новую - ту самую ветку тополя. Она долго смотрела на неё, прежде чем нажать "опубликовать". Ветка была кривой, но живой. И в ней было что-то важно - может быть, надежда. Пальцы дрожали. Она нажала. "Теперь жди,- сказала она себе.- И не жди. Просто живи дальше". Первые два дня - тишина. Соня проверяла телефон каждые полчаса. Никто не писал. Только спам и уведомления от соцсетей. Она почти решила, что затея провалилась. Что она бездарна. Что никому не нужны её рисунки. На третий день, когда она вернулась с работы и упала на диван, раздался сигнал. Сообщение. "Здравствуйте, нужен логотип для маленькой кофейни. Название - "Мятный ветер". Можно что-то простое: чашка, листья мяты. Бюджет - 1000 рублей. Сделаете?" Соня смотрела на экран и не верила. Тысяча рублей. Это были не деньги - так, мелочь. Но они были её. Заработанные не телом, которое предавало её, а тем, что осталось от души. Она ответила: "Да. Через два дня". И рисовала. Девушка села за стол, положила перед собой лист бумаги и карандаш. Правой рукой. Левая лежала на коленях. Бесполезная. Первый набросок не получился - чашка была кривой, листья мяты похожи на лопухи. Соня смяла лист, бросила на пол. Второй - лучше, но не то. Слишком сложно. Слишком много деталей. Третий - проще. Чашка, пар, листья. Но чего-то не хватало. Она закрыла глаза и подумала о кофейне. О своей работе. О том, как пахнет кофе и корица. О том, как иногда, в редкие минуты, она чувствовала себя частью чего-то тёплого. Соня открыла глаза и начала рисовать снова. Девушка-бариста. Не красивая, не модель - обычная, уставшая. Она держит чашку, а из чашки поднимается пар, складывающийся в листья мяты. Просто. Тепло. Почему-то очень одиноко. Соня работала несколько часов. Пальцы правой руки болели - она слишком сильно сжимала карандаш. Левая рука ныла, но девушка отгоняла боль. Когда рисунок был готов, она долго смотрела на него. Потом сфотографировала и отправила заказчику. Ответ пришёл через час. "Идеально! Спасибо" Вы передали атмосферу. Обязательно закажу ещё". И перевод - тысяча рублей. Соня сидела, смотрела на баланс карты и чувствовала, как внутри неё что-то оттаивает. Маленькое, почти незаметное. Как льдинка в кулаке. Она не заплакала. Но улыбнулась. Впервые за много дней.

Конечно, одной тысячи было мало. На лекарства уходило в разы больше. Но это был шанс. Соня подала ещё заявки. Ответили ещё три - два логотипа и аватарка для телеграмм-канала про путешествия. Работа забирала всё свободное время. Девушка почти не спала, потому что некогда. Рука болела, но она отгоняла боль - нужно было успеть. Соня не сказала Варе. Не потому, что боялась - потому что хотела сначала сделать. Доказать самой себе, что может.

В тот день, когда должны были быть съёмки "Битвы", Соня получила ещё один заказ. Настроение было почти нормальным - если не считать, что при ходьбе кружилась голова и каждый третий вдох давался с трудом. Она решила встретить Варю. Не позвонила - просто встала, оделась и поехала. Автобус, тряска, запах бензина и чужого пота. Девушка сидела у окна и сжимала в кармане шнурок - тот самый, чёрный, который Петрович подарила в первую неделю. Шнурок был тёплым, как всегда. Особняк встретил её холодом. Влажный ветер дул в лицо, поднимая сухие листья. Соня даже не пыталась заходить внутрь - договорённости не было, рисковать не хотелось, привлекать внимания тоже. Она села на скамейку у ворот, под старыми липами, и стала ждать. Было сыро, холод пробирал до костей. Девушка жалела, что не оделась теплее. Левая рука, прижатая к груди, затекла. Но возвращаться было поздно - съёмки должны были уже скоро закончиться. Время тянулось. Она считала ворон. Потом листья, потом просто закрыла глаза.

Внутри особняка хлопнула дверь. Соня открыла глаза - из здания стали выходить люди. Первыми - операторы с камерами, ассистенты, кто-то из технички. Потом участники. Она узнавала их по лицам с экрана телевизора, но вживую они были другими - уставшими, нервными, слишком человеческими. Анзор вышел первым. Девушка узнала его сразу - по чёрному пальто, по чёткам в руках, по тяжёлому взгляду. Тот самый экстрасенс, которого Варя боялась. Который наступал ей на ноги и шептал гадости. Который смотрел так, будто видел тебя насквозь, но не как Варя - с теплом, а как палач, ищущий слабое место. Он остановился на крыльце, достал телефон и вдруг поднял глаза. Прямо на Соню. Девушка не отвернулась. Не потому, что была храброй - просто не успела. Его взгляд был тяжёлым, как свинец. Он скользнул по её лицу, по бледной коже, по левой руке, прижатой к груди, по тёмным кругам под глазами. Прошёлся по ней, как сканер. -Вы к кому?- спросил он. Голос низкий, вкрадчивый. -К Варваре.- ответила Соня. Голос прозвучал хрипло, но ровно. Она заставила себя не дрожать. -Вы её подруга? -Да. Анзор усмехнулся. Невесело. Скорее оценивающе, как смотрит хирург на пациента перед операцией. -Она не говорила, что у неё есть подруга с такой бледной внешностью.- Он сделал шаг ближе.- Вы болеете? -Не ваше дело. -Моё, если вы имеете на неё влияние.- Одишария наклонил голову, разглядывая её как музейный экспонат.- Я чувствую вашу слабость. Она тянет Варю вниз. Знаете, как в болоте: тонущий тянет за собой спасателя. Чем больше вы боретесь, тем быстрее она уходит под воду. Соня сжала кулак. Правой рукой - левая не слушалась. -Варя не тонет. -Пока нет. Но вы - её якорь. И, судя по вашей ауре, якорь ржавый и тяжёлый.- он сделал паузу.- И сколько вы уже болеете? Два года? Три? Волчанка, я правильно понимаю? Не лечится. Прогрессирует. И вы знаете, что будет дальше. Соня побледнела ещё сильнее. -Что вам нужно? -Мне? Ничего. Я просто предупреждаю: если вы не исчезнете из её жизни, вы её погубите. Она молодой талант. Ей нельзя отвлекаться на...- он покрутил рукой в воздухе.- На такое. Анзор повернулся и уже собрался уходить, но Соня выкрикнула ему вслед - тихо, но твёрдо: -Вы экстрасенс или просто грубиян? Мужчина остановился. Обернулся. В его глазах мелькнуло что-то - может быть, уважение, может быть, злость. -Экстрасенс.- спокойно ответил он.- Поэтому и вижу то, что вы прячете. Болезнь, страх, отчаяние. И то, что вы не хотите лечиться, потому что боитесь стать кому-то нужной. Это эгоизм, знаете ли. Ваш эгоизм может стоить Варе карьеры. И не только. Он ушёл. Шаги затихли. Соня осталась сидеть на скамейке. Пальцы дрожали - от холода, от злости, от страха. Потому что он попал в точку. В самую больную. Девушка прижала левую руку к груди и закрыла глаза. Внутри всё кипело, но слёз не было. Неожиданно рядом кто-то сел. Соня открыла глаза - рядом сидела девушка со светлыми кудрявыми волосами до пояса, в длинном пальто. Она узнала её - Дженнифер. Та самая, с которой Варя довольно часто общается. -Ты Соня, да?- спросила девушка.- Варя о тебе рассказывала. -Да. -Анзор достал? Не обращай внимания. Он многих достаёт. Соня не ответила. Бьянки посмотрела куда-то в сторону, а потом спросила: -Ты подруга или девушка? Соня промолчала. Дженнифер усмехнулась. -Понятно. Она хорошая. Варя. Добрая. Слишком добрая для этого цирка.- Бьянки посмотрела на Соню внимательно.- Ты больна? У тебя вид не очень. -Обострение. -Волчанка?- Соня вздрогнула.- Не удивляйся, я вижу. Такая была у моей тёти. Она тоже не хотела лечиться. И умерла. -Спасибо за поддержку.- холодно сказала Соня.- Но я лечусь -Я не в поддержку. Я к тому, что если не лечиться - будет хуже. Варя любит тебя, это видно. Не заставляй её смотреть, как ты умираешь. Дженнифер встала. -Держись. И не слушай Анзора. Он пугает, потому что сам боится. Вскоре приехало её такси и Бьянки ушла, не оглядываясь. Соня осталась одна. В голове кружились обрывки фраз: "якорь", "эгоизм", "умерла". Она зажмурилась и приказала себе не плакать. Не здесь. Не сейчас. Через десять минут вышла Варя. Она была уставшей - Соня видела это сразу. Ссутуленные плечи, потухший взгляд, синяки под глазами. Толстовка выбилась из-под куртки. Волосы рассыпались из пучка. Но когда Петрович увидела Соню на скамейке, лицо осветилось. Усталость никуда не делась, но появился свет. Тёплый, живой. -Соня? Ты... ты пришла? -Пришла. -Сидишь на холоде? Дура! -Я не хотела заходить внутрь. Варя подбежала, села рядом. Схватила Соню за руки - и замерла. -Ты ледяная. Сколько ты здесь сидишь? -Минут двадцать. -Врёшь. -Сорок.- девушка не стала врать. Не было сил. -Соня! -Варь, я пришла, потому что хотела тебя увидеть. Давай не будем ссориться. Петрович хотела сказать что-то ещё, но заметила, как дрожит Соня. Не от холода - от напряжения. От того, что внутри неё кипело. -Что случилось?- спросила шаманка.- Ты какая-то... не такая. -Анзор подходил. Петрович напряглась. Вся её фигура стала жестче. -Что он сказал? -Сказал, что я - твой якорь. Ржавый и тяжёлый. Что я тяну тебя вниз. Что если я не исчезну, ты утонешь. -Не обращай внимания. Он козёл. Я ему ещё вкручу за это. -Я знаю. Но он прав в одном: я болею. И это не пройдёт. Ты готова к этому? Варя взяла её лицо в ладони - бережно, как хрупкую вещь. Пауза. Тишина. -Я уже приняла это. -Принять - одно. Жить - другое. -Я живу с этим каждый день. Не с твоей болезнью - с мыслью, что ты можешь уйти. Не от меня - от боли. От себя.- Варя говорила тихо, но твёрдо.- И я выбираю быть рядом. Потому что без тебя мне хуже, чем с любыми страхами. Соня смотрела на неё. В глаза. стояло что-то влажное, но слёзы не падали. -Ты дура. -Знаю. -Я люблю тебя, дура. -Я тоже. Иди сюда. Петрович обняла её - осторожно, чтобы не задеть левую руку. Соня уткнулась носом в её плечо. Пахло чужими духами, кофе и чем-то родным. Они сидели так минуту. Две. Пять. Когда Соня подняла голову, её глаза были сухими. Она выпрямилась, поправила куртку. -Поехали.- сказала она.- Я расскажу тебе по дороге. У меня есть новости.

***

По дороге домой Соня рассказала про рисование. Она говорила медленно, иногда останавливаясь, чтобы перевести дыхание. Слова давались тяжело - не от смущения, от боли в груди. Петрович слушала, не перебивая. -Ты серьёзно?- спросила она, когда Соня закончила.- Ты зарабатываешь на заказах? -Пока мало. Тысяча рублей, потом еще пять. Но это моё. Не твои деньги, не подачки. Моё. -Я и не предлагала подачки. -Предлагала. И я не взяла. Потому что не могу. Пойми, Варя. Я не могу быть обузой. Я не хочу, чтобы ты платила за мои лекарства. Не хочу, чтобы ты водила меня по врачам. Я должна пробовать сама. Хотя бы попробовать. Шаманка смотрела на неё - и видела, что спорить бесполезно. Соня упёрлась. Как сказала. Как старый тополь. -Хорошо,- сказала она.- Но если будет совсем тяжело - ты скажешь. Договорились? -Договорились.- соврала Соня.

***

Девушки сидели на диване. Варя сделала чай, намазала хлеб вареньем - единственное, что было в холодильнике. Ведь до магазина Соня так и не дошла. Сейчас же она сидела и ела маленькими кусочками, потому что крупные не лезли в горло. -Варя.- сказала девушка, отставив кружку. -Мм? -Тот заказ, первый... я нарисовала бариста. Девушку, которая держит чашку. И пар из чашки складывается в листья мяты. -Покажешь? -Зачем? -Хочу увидеть. Ты же не показывала мне ничего, кроме той ветки. Соня замялась. -Не надо. Это не очень. -Покажи. Соня достала телефон, открыла фотографию. Протянула Петрович. Та смотрела долго. Водила пальцем по экрану, приближая детали. -Соня,- сказала шаманка наконец. -Что? -Это потрясающе. Ты передала... я не знаю, как это объяснить. Ты передала одиночество. И тепло одновременно. Как будто эта девушка одна, но она не несчастна. -Ты преувеличиваешь. -Я не умею преувеличивать. Я шаманка, мы видим правду.- Варя подняла глаза.- Ты талантлива. Настоящий талант. Не прячь его. Соня хотела возразить, но не стала. Внутри поднималось что-то тёплое - не от чая, от слов. -Кехно что говорит?- спросила она. Петрович закрыла глаза на секунду. -Он говорит: "Скажи ей, что я видел много художников при жизни. И после смерти. Были те, кто рисовал прекрасно. Но никто не вкладывал в рисунок столько души. Она - не бездарность. Она - редкая". Соня выдохнула. -Передай ему спасибо. -Он слышит. -Знаю. Они сидели в тишине. За окном шумел тополь. Где-то за стеной играла музыка - сосед включил радио. -Варя.- сказала Соня. -Мм? -Я не приму твои деньги. Но я разрешаю тебе быть рядом. Это всё, что я могу дать. -Это всё, что мне нужно. Они замолчали. Соня откинулась на спинку дивана, закрыла глаза. Боль никуда не делась - ключица ныла, дышать было трудно. Но рядом сидела Варя, и это делало боль терпимее. Не лёгкой. Терпимой.

***

Позже, когда Соня уснула, Петровичсидела в темноте и думала. Кехно внутри шевелился, но не говорил. Она чувствовала его присутствие - тёплый комок в груди. -Ты спишь?- мысленно спросила она. -Нет. -Что думаешь? -Думаю, что она сильная. Сильнее, чем ты. Сильнее, чем я при жизни. -Она не берёт деньги. -Это гордость. Гордость иногда важнее лекарств. -А если она умрёт от этой гордости? -Не умрёт. Ты не дашь. -Как? -Просто будь рядом. Это всё, что ты можешь. И это всё, что нужно. Варя вздохнула. Посмотрела на Соню - та спала, свернувшись калачиком, левая рука прижата к груди. Лицо во сне было спокойным, без защиты. Красивым. "Я не дам тебе умереть,- подумала Варя.- Даже если ты сама этого хочешь." Она поправила плед и закрыла глаза. За окном поднималась луна - бледная, холодная, но всё-таки светлая.