A Ticket to the North

Через три дня, когда сумерки густо опустились на Косой переулок, Гарри, Джинни и Гермиона встретились в дальнем углу полупустого магического бара. Атмосфера здесь была далека от мрачной изысканности особняка Блэков: пахло элем, старым деревом и сушеными травами, а шумящие у стойки волшебники обеспечивали идеальный шумовой барьер. На столе между ними лежали несколько свитков из плотного министерского пергамента — финальные наброски документов с измененными именами, фальшивыми записями в реестрах Визенгамота и разрешениями на трансграничное перемещение. — Всё готово, Гермиона, — негромко произнес Гарри, разворачивая схему аврорских постов. — Сегодня ночью дежурит доверенная смена. Как только мы внесем изменения в архивные картотеки и запечатаем ложные ментальные слепки, Беллатрикс Блэк официально перестанет существовать в хрониках Министерства. Останется только чистая страница. — Мы подготовили международные портключи, — добавила Джинни, внимательно вглядываясь в лицо подруги. — Они сработают напрямую до конечной точки. Никаких промежуточных проверок на таможне. Вы двое... точнее, вы трое, будете в полной безопасности. Гермиона кивнула, сверяя координаты на пергаменте, но её мысли были далеко. Несмотря на четкость плана, внутри неё всё сильнее нарастала тревога. Шаг, на который они шли, перечеркивал прошлое навсегда, не оставляя пути назад. Вдруг, посреди натянутого обсуждения, Гермиона вздрогнула и замерла. На её левой щеке явственно разлилось мимолетное, но абсолютно осязаемое тепло — словно чьи-то горячие губы едва коснулись кожи в невесомом, собственническом поцелуе. В ту же секунду до её слуха донесся едва различимый, фантомный шепот, растворившийся в гуле бара: «Моя...». Гермиона судорожно вздохнула, прижав ладонь к лицу. Румянец мгновенно окрасил её щеки. Она сразу поняла, что произошло. Это не было галлюцинацией от усталости. Беллатрикс, чьи познания в тонких слоях магии оставались непревзойденными, сумела дистанционно активировать чары ментального присутствия — древнее заклинание связи, требующее колоссальной концентрации и частицы личной энергии. Ведьма, запертая в стенах своего поместья за мили отсюда, не просто помнила сложнейшие формулы, но и наглядно демонстрировала, что её незримый контроль и внимание по-прежнему неотступно следуют за Гермионой. — Гермиона? Что случилось? — Гарри мгновенно подобрался, заметив, как резко изменилось её лицо, и его рука привычно потянулась к карману мантии. — Ты почувствовала слежку? Магический всплеск? — Нет, — Гермиона поспешно опустила руку, стараясь выровнять дыхание и скрыть смущение под напускной строгостью. — Всё в порядке. Просто... остаточные эманации защитных чар дома Блэков. Магия этого места очень глубоко въедается в сознание. Давайте закончим с формулярами, у нас мало времени. Джинни не сводила с Гермионы проницательного взгляда. Гул голосов у стойки усилился, но за угловым столом, огороженным заглушающим барьером, повисла тяжелая, дотошная тишина. — «Остаточные эманации», говоришь? — Джинни со стуком опустила свой бокал на деревянную поверхность. — Гермиона, ты сама на себя не похожа. Твои ментальные щиты обычно крепче Анкарских казематов, а сейчас ты дергаешься от каждого сквозняка. Мы стираем из истории самую разыскиваемую соратницу Волан-де-Морта. Скажи прямо: почему ты так отчаянно пытаешься её вытащить? Дело ведь не только в Дельфи. Ты рискуешь всем, что у тебя есть, ради женщины, которая… — Которая совершила ужасные вещи, я знаю! — отрывисто, со скрытой ноткой паники перебила её Гермиона, уклоняясь от прямого взгляда подруги и лихорадочно сворачивая пергаменты. — Но Беллатрикс — ключ к пониманию заблокированных артефактов и древней магии крови, которую Министерство пытается деконструировать годами. Без её добровольного содействия мы никогда не изолируем наследие темных родов. Это сугубо рациональный, министерский подход. Гарри молча наблюдал за ней. Его шрам не подавал признаков беспокойства, и хотя инстинкты мракоборца требовали жесткого контроля, безграничное доверие к Гермионе перевешивало любые сомнения. Он знал её слишком много лет, чтобы понимать: если Грейнджер идет на такой таран, у неё есть неоспоримые причины. — Довольно расспросов, — весомо произнес Гарри, поднимаясь из-за стола и накидывая дорожную мантию. — Время идет. Нам нужно прибыть в особняк Блэков. Беллатрикс должна лично подтвердить конфигурацию родовых чар, иначе «Ментальный Стигмат» разорвет архивы изнутри. ~ Спустя полчаса они уже стояли в мрачной гостиной дома Блэков. Воздух здесь казался склизким и холодным, пропитанным вековой некромантией и застарелым проклятием увядания. Зеленое пламя камина бросало зловещие блики на потемневшие гобелены. Началось долгое, изнурительное обсуждение. Однако теперь все разговоры велись исключительно вокруг Министерства магии. Атмосфера была тяжёлой: сложные магические термины — «Акцидентальные флуктуации», «Реверсивные сигилы», «Изоляция ментальной ткани» — сыпались один за другим. Гарри, Джинни и Гермиона сосредоточенно изучали разложенные чертежи правительственного здания, поминутно расписывая план проникновения. Им нужно было четко рассчитать, как пробраться в Секцию конфиденциальных расследований, где именно искать запечатанные папки, какими заклинаниями стереть оригинальные записи и как переписать архивные картотеки, чтобы обойти Мнемонических Стражей. Беллатрикс изначально не вмешивалась в их спор. Она оставалась в полумраке у противоположной стены, лениво опершись на массивный шкаф и неотрывно наблюдая за каждым движением гостей.  Её взгляд, затуманенный годами изоляции, но по-прежнему острый, зафиксировался на Джинни, когда та в процессе обсуждения маршрута по министерским коридорам подошла к Гермионе и мягко, совершенно по-дружески коснулась её плеч, чтобы поддержать. Старшая ведьма лишь сильнее сжала челюсти, буравя Уизли глазами, но сохраняла обманчивое, хищное спокойствие, выжидая момент. Спустя два часа непрерывного разбора министерских постов и защитных барьеров Гермиона, измотанная спорами и колоссальным давлением, буквально рухнула от усталости на невысокий кожаный диван, стоящий рядом со столом. Она прикрыла глаза, потирая переносицу. Именно тогда Беллатрикс пришла в движение. Она приблизилась бесшумно, словно соткалась из самих теней гостиной. Не спеша, с абсолютным изяществом Беллатрикс опустилась на диван рядом с Гермионой. На глазах у ошеломленных друзей она, словно от скуки, протянула длинные бледные пальцы и принялась аккуратно, прядь за прядью, заплетать густые, растрепанные волосы Гермионы. В её движениях сквозила поразительная, несвойственная ей размеренность. Закончив, Беллатрикс вскинула голову и посмотрела прямо на Джинни через стол. В её темных глазах горел смешливый, торжествующий и откровенно издевательский огонек. Она открыто демонстрировала свое превосходство. Затем, словно так и должно быть, Беллатрикс уверенно положила руку на талию Гермионы, притягивая её ближе, и медленно опустила голову ей на плечо, не сводя насмешливого взгляда с гостей. Гарри и Джинни замерли. Взгляд Поттера стал ледяным, а Джинни посмотрела на них крайне косо, с трудом сдерживая возмущение от этой демонстративной провокации. Вскоре, язвительно фыркнув, Беллатрикс поднялась и удалилась вверх по лестнице, оставив после себя оглушительную тишину. Гарри мгновенно взмахнул палочкой, отсекая комнату заклятием «Муффлиато», и в упор посмотрел на подругу. — А теперь, Гермиона, объясни нам, что здесь происходит, — жестко потребовал он. — Это не рабочие отношения. Она ведет себя так, словно ты её собственность. — Гарри, Джинни, вы всё не так поняли, — Гермиона поспешно выпрямилась на диване, лицо её стало стремительно бледнеть. — Беллатрикс… её магия нестабильна. Это просто побочный эффект адаптации, защита территории. Она пытается контролировать пространство вокруг себя. — Прекрати эту демагогию! — резко оборвала её Джинни, делая шаг вперед. — Мы рискуем головами, вламываясь в секретные архивы Аврората ради Пожирательницы Смерти. Если она подчинила тебя ментально, скажи сейчас. Мы можем прекратить это дело в ту же секунду. Мы свернем операцию, заберем тебя, а её сдадим официальному конвою. Выбирай: или правда, или мы уходим. Слова Джинни прозвучали как ультиматум. Гермиона поняла, что её друзья, движимые защитой, действительно готовы отменить всё. Дыхание Гермионы перехватило, а к коже прилил жар. Она судорожно выдохнула, опустив голову, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. — Пожалуйста, не надо ничего прекращать… — тихо, почти шепотом произнесла она, сгорая от смущения, но глядя на друзей с абсолютной гриффиндорской решимостью. — Между нами нет принуждения. Никаких заклятий. Я… я люблю её. Мы нашли друг друга в этом кошмаре. То, что вы видели — это её страх. Она боится, что я уйду, что её бросят в этой темноте. Она доверила мне свою жизнь и жизнь Дельфини. Пожалуйста, помогите мне спасти её. Это всё по-настоящему. Гарри и Джинни молча переглянулись. В гостиной старого особняка снова воцарился мрак, но теперь карты были раскрыты полностью. — Я сделаю это только ради тебя, Гермиона, — тихо, но весомо произнес Гарри, нарушая затянувшуюся тишину гостиной. — И ради ребенка, который не должен отвечать за чужие грехи. Но если Лестрейндж предаст это доверие, пути назад не будет. Джинни тяжело вздохнула, её суровый взгляд смягчился сестринским сочувствием. Она подошла ближе к дивану и ободряюще сжала ладонь подруги. — Мы в деле. Но теперь нужно действовать без единой заминки, чтобы Кингсли ничего не заподозрил. Они снова склонились над картами Министерства магии, чтобы окончательно зафиксировать хронометраж операции и распределить обязанности. Гарри, используя свой статус главы Аврората, должен был обеспечить беспрепятственный доступ в архивное крыло Департамента обеспечения магического правопорядка во время смены лояльного караула. Гермиона брала на себя самую сложную часть — деактивацию Мнемонических Стражей с помощью точечного заклятия изоляции ментальной ткани, чтобы предотвратить автоматическое запечатывание папок, а затем применение «Ментального Стигмата» для интеграции ложных воспоминаний в оригинальные следственные дела. Джинни в это время должна была внести фальшивые выездные разрешения в картотеку Международного отдела. Гермиона подвела итог, сказав, что им потребуется ровно одиннадцать минут на всю процедуру, и если каскад реверсивных сигилов задержится хоть на секунду, сработает общая тревога Визенгамота.  Гарри аккуратно свернул пергаменты, спрятал их во внутренний карман мантии и объявил, что время пошло, назначив встречу в Косом переулке ровно в полночь, откуда они вместе начнут проникновение в Министерство. Он велел Гермионе собрать вещи и взять с собой Беллатрикс, поскольку после этой ночи дороги назад в Британию уже не будет. Изумрудное пламя камина в последний раз взметнулось до потолка, с тихим гулом поглотив Гарри и Джинни. Гостиная особняка Блэков снова погрузилась в привычный полумрак, наполненный звенящей тишиной и ароматом старых книг. Гермиона осталась стоять у стола, глядя на пустые кресла, и впервые за долгое время страх перед будущим уступил место абсолютному, нерушимому спокойствию. Она знала, что сделала правильный выбор. Едва каминное пламя окончательно угасло, в гостиной воцарилась глубокая, почти осязаемая тишина. Гермиона устало опустилась на подлокотник дивана, разглядывая комнату, где только что сидели её друзья. Внутри всё еще дрожало отголоском недавнего напряжения, но на смену ему постепенно приходило облегчение: Гарри и Джинни не отвернулись, они согласились помочь. — Значит, одиннадцать минут, Грейнджер? — раздался сверху тихий, насмешливый голос. Беллатрикс медленно спускалась по скрипучей деревянной лестнице. В полумраке её глаза казались неестественно темными, а на губах блуждала привычная, слегка хищная усмешка. Она уже успела переодеться в дорожную мантию, свободные полы которой мягко шуршали по ступеням. — Ты подслушивала, Белла? — Гермиона подняла на неё уставший взгляд, даже не пытаясь скрыть своей слабости.  — В моем собственном доме защитные чары шепчут мне о каждом вздохе министерских ищеек, — Беллатрикс подошла ближе и остановилась у края стола, лениво опершись на него ладонью. Её длинные пальцы постукивали по дереву в такт какому-то внутреннему ритму. — Твой паршивый Поттер слишком много на себя берет. «Если Лестрейндж предаст доверие...» Какое пафосное ничтожество. Но должна признать, его план с лояльной сменой караула — лучшее, до чего мог додуматься его аврорский ум. Гермиона вздохнула и встала, подходя к ней вплотную. Она мягко перехватила руку старшей ведьмы, останавливая её беспокойное постукивание. — Прекрати. Они рискуют всем ради нас. Ради тебя, ради Дельфи, ради того, чтобы у нас был шанс. Гарри переступил через всё, что связывало его с прошлым, когда согласился на это. Беллатрикс замерла, глядя на их соединенные руки. На мгновение её лицо лишилось привычной маски высокомерия, уступив место глухой, почти болезненной настороженности. Она резко подалась вперед, сокращая расстояние между ними до минимума. — И ты рассказала им, — выдохнула она прямо в губы Гермионе. В её голосе промелькнула опасная, ревнивая нотка. — Ты призналась этой девице Уизли и Поттеру. Зачем? Чтобы они пожалели тебя? Чтобы они поняли, какую безумную глупость совершает их примерная староста? — Чтобы они поняли, почему я не отступлю, — твердо ответила Гермиона, не отводя взгляда. Гермиона не ответила, но взгляд её потеплел, голос звучал уверенно. — Они должны были знать правду, Белла. Иначе они бы не поверили в искренность этого плана. Они думали, что ты удерживаешь меня силой или используешь темномагические контракты. Беллатрикс издала короткий, сухой смешок, в котором смешались гордость и странное удовлетворение. Она медленно подняла свободную руку и коснулась щеки Гермионы, чуть очертив линию челюсти. — Силой? Тебя? — тихо пророкотала она. — Грейнджер, ты бы скорее разнесла этот дом по кирпичику своим министерским упрямством, чем подчинилась чужой воле. Они совсем тебя не знают, раз могли подумать такое. — Они любят меня и боятся за мою жизнь, — тихо напомнила Гермиона, прикрывая глаза от тепла её ладони. — Так же, как ты боишься за Дельфи. Упоминание дочери заставило Беллатрикс отстраниться, хотя её пальцы всё еще удерживали запястье Гермионы. Она повернулась в сторону лестницы, ведущей в спальню. — Она собрала свои вещи, — уже тише произнесла она, лишая свой тон прежнего яда. — Она упаковала ту полярную сову, которую ты ей притащила, и половину книг из библиотеки. Она думает, что мы отправляемся в большое путешествие. — Так и есть, — Гермиона подошла к ней со спины и мягко положила руки ей на плечи, чувствуя, как напряжены мышцы под плотной тканью мантии. — Это путешествие туда, где никто больше не назовет её фамилию с ужасом. Через несколько часов всё изменится. Беллатрикс резко повернулась в её руках, перехватывая Гермиону за талию и прижимая к себе с той отчаянной, собственнической силой, которая была ей свойственна. — У нас есть всего несколько часов до полуночи, гриффиндорка, — прошептала она, и в её глазах снова вспыхнул тот самый темный, лихорадочный огонек. — И если твой план сорвется, если это ловушка Министерства... — Это не ловушка, — прервала её Гермиона, потянувшись навстречу для долгого, успокаивающего поцелуя. — Я обещаю тебе. Пора собирать оставшиеся вещи. Время пошло.