Формула нашей скорости: Ice Spice

2040 год. Август. Сан-Марино. — А можно я не буду пересказывать наш с тобой диалог, Тото? — сказал Кими. — Те обороты речи, которые ты там использовал, мне будет сложно передать в своей речи. Давайте просто остановимся на том, что после звонка Рози Тото вызвал меня на ковёр, и покинул я кабинет белый, как лист бумаги, и в реальном страхе, что нахожусь в Mercedes последний год. — Я тоже не хочу рассказывать, что Тото говорил мне после отчитки Рози, — сказала Лили. И они оба опустили головы, как тогда в кабинете, как провинившиеся школьники. Тото Вольфф по-отцовски улыбнулся. — Я устроил им обоим такой разнос, что Рози в тот момент оказалась для них ангелом во плоти. — И что потом вы сделали, Тото? — спросила Альма у железного канцлера. — Ну, естественно, обоим сделали выговоры, плюс денежный штраф, но я не стал объяснять HR причину, поэтому в их личных делах просто поставили отметку «дисциплинарное взыскание за нарушения условий трудового договора». — И всё? Просто выговор? А как они дальше работали? Или вы сделали, как сказала Рози, и развели их по разным командам? — Нет. На тех эмоциях, которые я испытывал в тот момент, думал просто придушу обоих, но я придумал более изощрённое наказание для них помимо дисциплинарки. И они не имели права от него отказаться. Тимбилдинг, так сказать. — Ага, тимбилдинг… — одновременно протянули Кими и Лили. 2028 год. Февраль. Брэкли. После разговора с Тото Вольффом Кими вернулся в свою квартиру рядом с базой. Он был действительно напуган. Руководитель сказал, что если он не изменит своего отношения и не начнёт нормально работать и выдавать результаты уже на 2029 год, он может искать себе место в какой-нибудь другой команде. И по его лицу было понятно: австриец не шутил. В квартире на диване в гостиной расположилась Леона. Она листала какой-то журнал, попутно потягивая горячий напиток — зима в Брэкли была не самой тёплой. От своих занятий её отвлёк шум хлопнувшей двери. Девушка поднялась и, быстро перебирая ногами, направилась к входной двери. Обняла Антонелли и поцеловала — она действительно скучала. В Брэкли делать было особо нечего, а ехать в Лондон одной тоже не хотелось. — Ну, как прошло? Поставил на место эту выскочку? — промурлыкала Браун, проводя рукой по его плечу. — Меня хотят выгнать из команды, — Кими смотрел буквально в пустоту. — Что? — с неприкрытым удивлением спросила модель. — Тото хочет выгнать меня из команды, — всё тем же потерянным, отстранённым голосом сказал итальянец. — Из-за этой блондинки? А я сразу сказала, что они спят вместе. Представляешь, видимо, как хорошо она исполняет свои «обязанности», — Леона сделала пальцами кавычки, — что он даже готов выкинуть лучшего пилота из команды. — Хватит! — почти выкрикнул Кими. Пока итальянец ехал от базы до квартиры, он стал рассуждать о том, что вообще произошло. Почему он так вообще сказал? Он знал Тото половину всей своей жизни и всегда считал его образцовым семьянином, а тут он просто выпалил, что тот изменник. А Новак? Да, он её ненавидит, особенно за проигрыш в чемпионате в прошлом году, но он вообще не может представить, что она человек, который готов продвигаться по карьерной лестнице такими методами. Кими прокручивал в голове слова Леоны, которые она произносила последние несколько месяцев, и потихоньку стал осознавать, что человек, которому он доверял, просто внушил ему определённое мнение. — Это ты виновата! — Я? Ты с ума сошёл? Я-то здесь при чём? — невинно хлопая глазками, спросила Леона. — Ты внушила мне эту идею фикс о том, что они спят вместе. До твоих слов той осенью я так не думал. — Внушила? Ты же не маленький мальчик! Как взрослому человеку можно что-то вообще внушить? У тебя же есть критическое мышление! Кими остановился. Действительно, он же не маленький мальчик. Он мог отвергать эти мысли, но сам принял их за чистую монету. Он так сильно ненавидел Новак, что поверил в этот бред. «Сука», — пронеслось у него в голове. Антонелли обошёл модель и направился в спальню, громко закрыв за собой дверь. Ему предстояло подумать и осознать, как выкручиваться из этой ситуации. Он лёг на кровать, уставился в потолок. В голове вертелось одно имя: Новак. Новак, Новак, Новак. Стратегии, косяки, победы, расчёты, укоры, подиумы. Голова просто кипела. Потом почему-то всплыла картинка из Монцы — как он, словно школьник, подглядывал за ней в душевой. Её спина, татуировка на пояснице. Потом её слёзы после Абу-Даби — она сидела на корточках за ящиками с напитками и плакала, а он прошёл мимо. Её постоянные походы с Тото для налаживания связей. А потом он вспомнил, что именно её стратегия привела к той аварии, к той гармошке с Берманом, к потере дубля. «Как же эта блондинка меня бесит», — подумал он, сжимая кулаки. Но где-то глубоко, в том самом месте, которое он не хотел признавать, шевелилось сомнение. Не была ли она просто удобной мишенью? Не потому ли он ненавидит её так сильно, что она единственная, кто не боится ему перечить, кто смотрит на него не как на чемпиона, а как на человека, способного ошибаться? Он закрыл глаза и долго не мог уснуть. За стеной, в гостиной, Леона что-то смотрела по телевизору, но он не слышал звука. Только собственное дыхание. И её имя, которое пульсировало в висках. «Новак. Новак. Новак. Лили Новак». Он ненавидел её. Он был уверен в этом. Правда ведь? В то же время Лили вернулась к себе в квартиру. Она захлопнула за собой дверь, прислонилась к ней спиной и закрыла глаза. В голове всё ещё звенели голоса Рози и Тото — жёсткие, рубленые, как приговор. Штраф. Дисциплинарное взыскание. Запись в личном деле. И всё это — из-за него. Из-за этого проклятого итальянца, который не умеет держать язык за зубами. Лили прошла на кухню, налила себе воды и села на продавленный диван, обхватила колени руками. Шесть тысяч фунтов. Половина месячной зарплаты. Она пересчитала в уме: аренда этой крохотной квартиры, платёж за машину — старенький Mercedes, купленный в кредит, чтобы не выделяться среди сотрудников, связь, страховка, оплата за обучение в Глазго. И ещё нужно откладывать — она копила на собственное жильё уже полтора года, но каждый месяц что-то случалось. То ремонт, то непредвиденные расходы, а теперь ещё этот штраф. Антонелли даже не заметит потери полумиллиона. Для него шесть тысяч — как для неё шестьдесят пенсов. Он купит очередную сумку Леоне, закажет столик в ресторане, где её месячной зарплаты хватит только на салат, и даже не вспомнит, что в его личном деле теперь стоит отметка. Кому какое дело до дисциплинарки чемпиона мира? Его возьмут в любую команду, даже с тремя выговорами. А она? Если она когда-нибудь захочет уйти из Mercedes — или из Формулы вообще — ей придётся объяснять каждому будущему работодателю, почему она ударила коллегу. И объяснение «он назвал меня шлюхой» не будет звучать достаточно профессионально. Она легла на кровать, уставилась в потолок. В голове крутился Антонелли. Он преследовал её даже здесь, в этой тишине. Последние месяцы: оскорбления на брифингах, недоверие к её расчётам, победы, которые она добывала для него, объятия на подиуме в Монце, после которых он снова стал холодным, как лёд. Она не понимала, как у такой хорошей семьи Антонелли получился этот комок избалованности и озлобленности. В ней боролись два чувства: желание помочь ему, потому что она видела, каким он может быть, и отчаянное желание никогда больше с ним не пересекаться. Из раздумий девушку вывел телефонный звонок от Рози. Голос начальницы был холодным и официальным — таким, каким она разговаривала только на брифингах, когда отчитывала за ошибки. — Через полчаса за тобой приедет машина. Собери сумку с несколькими комплектами удобной одежды на несколько дней. — Что? Зачем? Куда? — Лили села на кровати, пытаясь собрать разбегающиеся мысли. — Это распоряжение руководства. Дополнительной информации не предусмотрено. — А если я откажусь? Рози выдержала многозначительную паузу — такую, что Лили почти физически почувствовала её тяжесть через телефонную трубку. — Пункт 12.1 твоего трудового договора. «Обязательное участие в программах командообразования для повышения командного единения». Отказаться нельзя. Лили хотела спросить ещё что-то, но в динамике уже раздались короткие гудки. Она посмотрела на телефон и тяжело вздохнула. Через полчаса девушка уже стояла внизу, переминаясь с ноги на ногу в ожидании машины. Через пару минут подъехал чёрный тонированный минивэн. Задняя дверь автоматически открылась, и Лили замерла на пороге. Внутри, на заднем сиденье, сидел Кими Антонелли. Их взгляды встретились — его растерянно-злой, её настороженно-холодный. Никто не произнёс ни слова. Лили молча забралась внутрь, села на противоположную сторону, положила сумку на колени. Дверь щёлкнула. В голове у обоих на секунду промелькнула одна и та же мысль: «Это похоже на похищение». Водитель — крупный мужчина с каменным лицом — обернулся к ним и низким, почти пугающим голосом произнёс: — Ваши телефоны. — Чего? — не понял Кими. — Ваши телефоны и любые гаджеты. Мне велено забрать всё. — Я не буду отдавать свой телефон, — воспротивился Антонелли, инстинктивно прижимая руку к карману. — На этот случай мистер Вольфф велел передать, что в случае отказа выполнять требования, договор с этим сотрудником будет немедленно расторгнут. Кими скривился, выругался по-итальянски, но телефон достал. Лили молча протянула свой следом. Затем наушники, планшет, электронные часы — всё отправилось в большой пакет, который водитель завязал и положил на пассажирское сиденье рядом с собой. Минивэн наконец тронулся. Первый час ехали в полной тишине. Лили смотрела в окно на серые британские пейзажи, сменяющие друг друга: промзоны, поля, редкие деревья. Кими сверлил взглядом затылок водителя, пытаясь, кажется, прожечь в нём дыру. — Куда мы едем? — спросил он наконец, не обращаясь ни к кому конкретно. Тишина. — Куда мы едем? — повторил он громче, настойчивее. Водитель не ответил. Даже не повернул головы. Кими сжал кулаки, хотел что-то крикнуть, но посмотрел на Лили. Она сидела, прислонившись головой к стеклу, спрятав руки в рукава куртки, и, кажется, дремала. На её лице не было ни страха, ни беспокойства — только смирение. «Как она может быть такой спокойной?» — подумал Кими и сам удивился этому вопросу. Он отвернулся к окну и тоже попытался закрыть глаза. Прошло ещё четыре с половиной часа. Они уже съехали с крупных шоссе, свернули на узкую дорогу, потом — на просёлочную, которая петляла среди холмов, поднимаясь всё выше. Лили проснулась от того, что машину начало трясти на ухабах. Она посмотрела в окно — вокруг были только горы, леса и никаких признаков цивилизации. Минивэн резко остановился, дёрнувшись вперёд. Дверь автоматически открылась. — На выход, — грозно произнёс водитель. Они вышли. Холодный февральский ветер ударил в лицо, заставив Лили поёжиться и запахнуть куртку плотнее. Кими огляделся — вокруг только лес, горы и старая покосившаяся вывеска, на которой едва можно было разобрать: «Картодром». — Картодром? — его голос сорвался на фальцет. — Что здесь, нахер, происходит? Где мы? Куда ты нас привёз? Он подскочил к водителю, загородив ему путь. — Мистер Вольфф сказал, что внутри всё есть, а остальное вам знать не обязательно, — равнодушно ответил тот. — Ты не можешь просто оставить нас здесь! — заорал Кими, перемешивая английский с итальянскими ругательствами, которые Лили даже не пыталась разобрать. — Могу. У меня распоряжение. Водитель закрыл окно и минивэн, развернувшись, уехал вниз по просёлочной дороге, оставив их двоих посреди пустынного картодрома. — Stronzo!(мудак) — крикнул Кими вслед уезжающей машине. Он повернулся к Лили — и обнаружил, что она уже ушла в сторону натянутого тента, который был похож на те, что натягивали перед картинговыми соревнованиями. Обычно они служили своеобразными боксами. Антонелли выругался снова и поплёлся за ней, засунув руки в карманы от холода. Тент действительно оказался импровизированным гоночным боксом. Внутри стояло несколько раскладных стульев, стол с какими-то распечатками, ящики с инструментами, металлические стеллажи с деталями и — главное — посреди всего этого возвышался карт. Не новый, не блестящий, а полуразобранный, с двигателем, снятым с рамы, и кучей проводов, свисающих, как внутренности. Лили уже стояла у стола и изучала толстую папку с надписью «Читать обязательно». Кими подошёл к ней сзади почти вплотную, резко схватил за руку и развернул к себе. — Где мы находимся? — Глаза его были налиты кровью, лицо раскраснелось от холода и злости. — Очевидно, я знаю столько же, сколько и ты, — буркнула Лили и выдернула руку. — Ты врёшь! Если бы ты не знала, что здесь происходит, ты бы не была такой спокойной. — Единственное, что я знаю на данный момент, — это пункт договора, по которому мы здесь оказались. «Обязательное посещение мероприятий по укреплению коллективных отношений». Для особо не одарённых переведу на человеческий: нам решили устроить тимбилдинг. Так что не мешай мне осматриваться, я тоже хочу понять, что от нас хотят и где мы находимся. — Vabbè(ладно), — процедил Кими и отошёл в другой конец тента. Лили открыла папку. Внутри лежало письмо. «Вы всех достали своими постоянными спорами, ссорами и пререканиями. Вам нужно научиться работать вместе, нравится вам это или нет. Суть вашего пребывания следующая: за несколько дней вам нужно проехать 200 кругов на карте лучше определённой временной планки. Отвечаю на возникшие вопросы: 1. Это старый картодром, который я как-то купил (не буду уточнять при каких обстоятельствах). 2. Вы находитесь в Шотландии (север Великобритании). 3. Карт вы должны починить и настроить самостоятельно. 4. Жить вы будете в доме рядом. 5. Еда в доме на неделю. Если не справитесь за это время — привезут ещё. 6. Вас снимают камеры. 7. Технические аспекты — дальше в папке. 8. Всё необходимое оборудование и топливо находится в тенте. 9. Пока вы двое не выполните это задание и не научитесь работать в команде, оттуда мы вас не заберём. Я даже готов пожертвовать гонкой в Австралии и посадить за руль Фреда Вести. С любовью, Тото Вольфф. Не скучайте». — Боже… — протянула Лили, и Кими, услышав это, подскочил к ней, буквально вырвал папку из рук и пробежался глазами по тексту. — Это… это… — он задохнулся от возмущения, выругался по-итальянски длинно и витиевато, а потом, найдя глазами камеру в углу тента, показал ей средний палец. В то же время в Брэкли в кабинете руководителя команды собрались все: Тото, Сьюзи, Боно и Рози. На огромном мониторе транслировалась картинка с картодрома — Кими, стоящий у камеры с поднятым средним пальцем, и Лили, которая закатывала глаза в стороне. — Мне кажется, нам нужен попкорн, — усмехнулся Боно. — Это же буквально реалити-шоу. — Тото, а нас всех тут не посадят? — вопросительно посмотрела на начальника Рози. — Да нет. У них всё есть. По документам — тимбилдинг, а для нас — развлечение, — отмахнулся Вольфф, откидываясь на спинку кресла. — Может, хоть в таких… скажем так, экстремальных условиях научатся работать в команде. Их тандем принесёт нам победы, поэтому плевать какими методами, главное — чтобы сработались. Сьюзи тихонько улыбнулась, глядя на экран. — Жестоко, Тото. — Это бизнес, Рози, они два лучших актива, которые должны принести мне деньги. А если они не могут сработаться добровольно, значит сработаются принудительно. На экране Кими продолжал размахивать руками, что-то доказывая невидимому собеседнику, а Лили уже открыла папку с техническими данными. Потом Кими начал осматривать карт. Работы предстояло не мало.