Формула нашей скорости: Ice Spice

2028 год. Июнь. Монако. Лили не могла поверить собственным глазам. Она снова и снова перечитывала сообщения, пришедшие на телефон гонщика. Девушка обернулась на спящего пилота, а потом снова перевела взгляд на стол. Нет, ей не мерещилось — это была реальность. Злая, жестокая, местами неимоверно обидная. Слёзы начали наворачиваться на глаза, но, прикрыв рот рукой, чтобы Кими не услышал её всхлипов, она быстро натянула на себя нижнее белье, потом платье, забрала каблуки и в последний раз обернулась на пилота Mercedes. Поджав губы, она покинула его номер. Антонелли просто воспользовался ей, и те чувства, о которых он говорил там, внизу на улице, казалось, были абсолютной ложью. Именно так считала девушка, тихо прикрывая дверь. Уже в коридоре она не смогла сдержать слёз. Мокрые дорожки катились из глаз блондинки, и слезинки падали на пол, бесшумно разбиваясь о ковёр в пустоте отельного коридора. Лили несла в руках свои туфли и шла прямо к лифту, не в силах сдерживать эмоции. Обида, злость, осознание того, что её использовали, — она доверилась ему, а он так подло поступил. Новак поднялась в свой номер, собрала вещи в маленький чемодан. Блондинка прошла в ванную — умыться, чтобы никто не увидел, что она плакала, а тем более не узнал причину её ужасного настроения. Только лишь отметины на тонкой коже шеи служили напоминанием о проведённых вместе мгновениях. Лили умыла лицо холодной водой, притворно улыбнулась своему отражению, пробормотав что-то вроде: «Всё в порядке, ничего не изменилось, а чего ты ещё от него ожидала? Сама виновата, идиотка». Натянула объёмный свитер с высокой горловиной и обычные брюки, буквально комком закинув туфли и платье в багаж. Проверив, не забыла ли она ничего, Новак покинула номер, а потом и отель в целом, написав Тото сообщение, что она улетит чуть раньше. Покинув злосчастный отель и ожидая такси, ком снова подкатил к горлу, и слёзы навернулись на глаза с новой силой. Девушка лишь взглядом посмотрела на балкон номера итальянца и чуть всхлипнула от нахлынувшего осознания. Сев в такси и сказав водителю ехать в сторону аэропорта Ниццы, Лили сделала для себя пометку: +1 причина, почему она ненавидит Монако. 2028 год. Сразу после благотворительного вечера. Монако — Сен-Тропе. Кими гнал как сумасшедший. Узкие улочки Монако хоть и привыкли видеть скоростные болиды на своём дорожном полотне, но вот обычный спорткар, к тому же ночью, на высокой скорости — это слишком рискованно. Но Антонелли было абсолютно плевать на ограничения скорости, морали, принципы и ещё какую-нибудь лабуду. Гонщик просто ехал, просто прямо, главное — подальше от этого благотворительного ужина, подальше от этой Лили Новак, которая сначала дала надежду, а теперь облизывалась там с этим богатеньким инвестором. «Чем я хуже? — думал Антонелли. — Нет, ну конечно, я не миллиардер, но деньги у меня тоже есть, и на жизнь бы хватало. Да и я симпатичнее этого Романо, я моложе как минимум. Неужели она настолько меркантильная, что реально повелась на его бабки? Сучка, и никак иначе». Кими не мог для себя принять тот факт, что Лукас для Лили мог быть просто хорошим человеком, собеседником, компаньоном, и поэтому она выбрала его. Его мозг генерировал только отвратительные мысли, от некоторых из которых самому Антонелли становилось не по себе. Он гнал уже примерно час или даже чуть больше, отчего руки, хоть и привыкшие к удержанию руля болида, начали понемногу уставать просто сохранять положение машины по прямой на огромной скорости. Кими принимает решение остановиться у ближайшего места, где можно отдохнуть, потанцевать и выпить. Незаметно для себя он доехал аж до самого Сен-Тропе — самой тусовочной части Лазурного побережья. Здесь множество клубов, алкоголя, доступных девиц, готовых отдаться только за то, что о нём есть статья на Википедии, а если показать им свою машину или остаток на банковском счёте, так они будут готовы выполнить абсолютно любое желание. Он остановился у какого-то причала, к которому выстраивалась небольшая очередь. Люди стояли и ждали, когда фейс-контроль пропустит их на довольно крупную яхту, с которой играла громкая музыка, светил неон и раздавались радостные возгласы. Гонщик буквально сорвал с шеи бабочку, которую несколько часов назад поправляла эта Лили Новак, будто аксессуар был заражён какой-то неизвестной болезнью, и кинул её на заднее сиденье своего спорткара. Охрана, которая в сотый раз отказывала каким-то парням сомнительного вида, ссылаясь на то, что их нет в списках, покосилась на лимитированную машину итальянца. Надев солнечные очки и расстегнув несколько верхних пуговиц рубашки, Кими вышел наконец из машины. Он просто проигнорировал образовавшуюся очередь и направился сразу ко входу. На верхней палубе за всем наблюдал молодой парень в голубой почти расстёгнутой льняной рубашке, с шампанским в одной руке и длинноногой моделью-шатенкой в чересчур коротком платье в другой. Пока Кими подходил, охрана немым взглядом посмотрела на владельца вечеринки, и тот кивнул, разрешив пропустить гонщика внутрь без всяких слов, под недовольные возгласы других парней из очереди: «Вы даже не спросили, как его зовут!». Пока Кими поднимался, яхта потихоньку отчаливала. Поднявшись на верх, Кими услышал знакомое: — Боже мой, кого нечистая принесла на мою скромную яхту! Антонелли, какими судьбами? — Иди сюда, Санти, —Кими потянулся для объятий и парень в голубой рубашке буквально всучил бокал своей спутнице и похлопал гонщика по плечу. — Ну так что, ты ж говорил, что завязал с тусовочной жизнью. Опять в карьеру, в гонки свои полностью погрузился — Да, но я тут был по работе и хотелось бы отдохнуть. Просто определённые обстоятельства… — Кими не успел договорить, как Санти резко щёлкнул пальцами в воздухе. — Санти всё понимает и всё видит в твоём опечаленно-одиноком взгляде, — сказал парень о себе в третьем лице и покорно поклонился гонщику. — Добро пожаловать в моё логово релакса и наслаждения. Твой обычный набор тебя ожидает: музыка, шлюхи, алкоголь. Наслаждайся, Кими. Если что не так — скажи, а у меня появились неотложные дела. Санти хищно посмотрел на спутницу, которая уже вовсю тёрлась о него бёдрами. Владелец вечеринки оглядел девушку и довольно больно ущипнул ту за задницу, достал из кармана штанов какой-то пакетик и вытащил из него две розовые таблетки. Одну положил себе под язык, а вторую в довольно доминирующей и в слишком сексуализированной манере положил девушке в рот, вынуждая её облизать его пальцы. Парень обернулся на Кими, всё ещё с пакетиком в руке, и отсыпал ещё одну розовую таблетку с вырезанным на ней весёлым смайликом, протянул её Антонелли. Гонщик отказался, показывая владельцу стакан с виски, который заботливая пышногрудая блондинка принесла ему совсем недавно. Это было единственное, что не разделял Кими — наркотики. Никаких наркотиков, алкоголь — это одно, но наркотики разрушат ему всю карьеру. Санти увёл девушку вглубь яхты, намереваясь полностью использовать действие синтетического стимулятора на ней. Кими же в этот момент окружило несколько моделей, которые, очевидно, знали, кто он. Девушки закидывали на него ноги, гладили его мышцы через ткань пиджака, подливали хороший виски. Антонелли же, несмотря на обилие столь отвлекающих физических факторов, мог думать только о Лили. О том, какие её мягкие губы сейчас оскверняются этими губами Романо, как его грязные пальцы наверняка уже расстегнули молнию на её превосходном платье, как девушка стонет, принимая его член в себя. Он ненавидел это и осущал стакан всё быстрее и быстрее, пытаясь заглушить ту боль, какую эти мысли вызывали в нём. После третьей или четвёртой добавки виски одна из девушек предложила сыграть в текильную бутылочку. Правила были просты: на кого указала бутылочка, с того и пьёт текилу крутивший. Первый выпала «честь» крутить Антонелли. Его ход пал на блондинку: она чуть наклонила голову, насыпала соль, а дольку лайма положила себе на грудь. Кими как «порядочный» тусовщик исполнил ритуал филигранно: слизал соль с шеи девушки, так что у той по телу пробежали мурашки, выпил положенную рюмку текилы и закусил долькой лайма прямо с груди блондинки. Толпа взревела в овациях. Спустя несколько таких кручений Антонелли понял, что уже довольно пьян, а мысли о Лили всё никак не покидают его голову, и это злило его ещё больше. Кими хотел сделать больно своему стратегу так, чтобы она прочувствовала все то, что испытал он, увидев ее с Романо. Раз она так поступила с ним, то и он ответит ей тем же. В следующем круге та же блондинка, как будто заговорила бутылочку, и горлышко вновь указало на неё. Но вот только теперь кусочек лайма она взяла в свои зубы. И, дав пилоту закусить цитрусом, они принялись грязно, почти мерзко целоваться у всех на виду под свист наблюдающих. Однако это продлилось не особо долго. Злобный шик послышался из-за спины итальянца, и, не успев обернуться, он услышал довольно знакомое: — Брысь отсюда, силиконовая долина! Этот малыш вообще-то официально занят. — И чьи-то столь знакомые коготки опустились на его плечи. — С чего это? — возмутилась модель, позволявшая облизывать себя почти весь вечер. — Интернет открой, дура. Это была Леона. Та, с которой он планировал официально разорвать все отношения уже как четыре месяца. Ничего больнее для Новак он и придумать не мог. Затуманенным взглядом он обернулся на свою девушку — он не видел её почти четыре месяца, с того дня, как буквально выставил её из собственной квартиры в Брэкли, потому что поверил, что что-то чувствует к Лили Новак. Брюнетка опустилась на диван рядом с ним, недобро шикнув на всех остальных, вынуждая оставить их наедине. — Не соблюдаешь режим, Кими, — съязвила Браун. — Твоя аналитичка позволяет тебе гулять так поздно ночью одному? Вместо ответа Антонелли притянул девушку к себе, жадно втягивая её губы в свои, напирая, вжимая её идеальное тело в себя с какой-то неимоверной силой. Он сжал её бедро, так как ей нравилось, он помнил всё это. Брюнетка позволяла так с собой поступать, ей нравилось, когда Кими был чуть груб с ней, это разжигало в ней некоторую страсть. Одним резким движением он пересадил её на свои колени, поднимая её короткую юбку, обнажив при этом край нижнего белья, и бесцеремонно проник несколькими пальцами в её лоно, надавив при этом большим пальцем на клитор, заставив девушку чуть вскрикнуть и прикусить губу от нахлынувшего возбуждения. Гонщика сейчас меньше всего заботило то, что их могут увидеть и услышать. Он хотел просто забыться, просто раствориться в Леоне, выкинуть из головы Лили Новак, даже если придётся буквально вытрахать её другой девушкой из собственных мыслей. Браун была чуть менее пьяной, поэтому отстранилась и повела гонщика за руку в сторону кают, так любезно подготовленных для гостей данного мероприятия. Как только дверь за ними закрылась, Кими перестал сдерживаться, буквально срывал с себя и модели одежду. Леона кричала, бившись в экстазе от его даже пьяной техники, а её стоны лишь сильнее разжигали в нём желание. Это было грязно, похотливо, никакой романтики, но это помогало забыться, помогало хотя бы в своей голове отомстить Лили Новак за всё то, что между ними произошло за последнее время, за её выбор другого мужчины. Этот секс-марафон продолжался почти до самого утра, а потом вся яхта благополучно опустилась в сон, причалив лишь во второй половине следующего дня. Эта ночь буквально означала, что Кими и Леона снова вместе, даже если во время секса Антонелли что-то там бормотал про своего стратега. 2028 год. Июнь. Утро после ухода Лили. Монако. Отель. Кими проснулся в хорошем настроении. Все его мысли о том, что Лили была с Лукасом, остались в прошлом. Единственное, что тяготило его, — эта вечеринка на яхте Санти, в частности то, что он, кажется, снова сошёлся с Леоной. А значит, надо сообщить модели что-то вроде: «Прости, это был прощальный секс, и я решил, что нужно официально расстаться». Да, это было бы по-мудацки, но он нашёл своё спокойное счастье в лице Лили Новак, в лице его Лили. Антонелли потянулся в солнечных лучах утреннего Монако, которые так настойчиво пробирались в его комнату. Вытянул руку в сторону, чтобы нащупать девушку, но постель была пуста. На второй части кровати никого не было. Гонщик быстро открыл глаза и провёл рукой по простыне. Она была холодной — вообще никакого намёка на то, что Лили была здесь совсем недавно и, например, ушла в ванную или что-то в этом роде. Кими начал вспоминать, не приснилась ли ему вся та близость со стратегом, но тонкий шлейф её духов всё ещё ощущался на отельных покрывалах кровати. «Она ушла. Она вот так просто ушла, ничего не объяснив? Она просто сбежала», — проносилось в голове у итальянца. Антонелли метал взгляд из стороны в сторону в надежде, что Лили просто вышла и оставила записку, что скоро придёт, но гонщик не нашёл ничего. «Вот так просто? Опять? Она опять сбежала? Ну кто так делает? Кто признаётся в чувствах, занимается сексом, а на следующее утро просто сбегает?» — крутил пилот в голове, словно мантру. Шатен поднялся и принялся хотя бы немного одеваться — не ходить же по номеру абсолютно в неглиже. Подходя к столу, где лежало его так аккуратно сложенное нижнее бельё, он заметил свой телефон. Открыв его, он обнаружил несколько рекламных сообщений на почте, о том, что у него скоро какие-то съёмки, и три сообщения из мессенджера: Леона❤️: «Привет, спишь? Я вот не могу уснуть, вспоминаю нашу вчерашнюю ночь и хочу повторить» «Милый, мы вчера на 12:00 договаривались у казино, я не успею, давай в 12:30» «Хотя нет, давай всё-таки в 12:00, я думаю, смогу выкроить время для своего малыша» Время сообщений — около пяти часов утра. Кими понял, почему Лили ушла. Его необдуманное решение, принятое на эмоциях, попытка задеть её, кажется, возымели успех. Но он не хотел этого. Он хотел сделать больно Лили, которая выбрала другого. А эта Лили — она же выбрала его, всегда хотела выбрать его. Он сам всё испортил. Почти на бегу, застёгивая рубашку и надевая кроссовки, уже почти в лифте, пилот добегает до ресепшена. За стойкой стоит молодой парень примерно ровесник Кими, но взгляд у него был довольно серьёзный — взгляд человека, повидавшего всё: от измен до свадеб. — Здравствуйте, — выпалил Кими, опираясь руками на стойку. — Лили Новак. В каком номере она остановилась? — Сожалею, я не имею права раскрывать информацию о постояльцах нашего отеля, — ровно ответил администратор, окинув с ног до головы растрёпанного итальянца, вставшего буквально пять минут назад. — Пожалуйста! — взмолился Антонелли, но взгляд администратора остался несгибаемым, и Кими полез в карман, доставая несколько купюр из бумажника, под ладонью протянул их администратору, так, чтобы камеры не увидели. — Нам запрещено выдавать информацию о постояльцах отеля, — повторил администратор, но, взяв деньги, чуть понизил голос. — Однако мисс Новак покинула наш отель в районе шести часов утра, а значит не является больше нашим постояльцем. Я лично вызвал ей такси до аэропорта в Ницце. — Спасибо, — пробормотал гонщик и отклеился от стойки регистрации. Кими набрал номер Лили. Один раз. Потом другой. В общей сложности он позвонил девушке, наверное, раз десять, но всё время натыкался на «аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети», либо звонок сразу сбрасывался, либо перебрасывало на голосовую почту. Девушка заблокировала пилота, и это было очевидно. Итальянец схватился за голову и сел на диваны в лобби. Он смотрел на телефон, на часы, на двери отеля, в которых она не появится. Он знал, что она уехала. Что она не даст ему шанса объясниться. Что он потерял её. И это было хуже, чем любая гонка, любое поражение на трассе. 2028 год. Июнь. Брэкли. Кими приехал в Брэкли, как только смог. Это было раннее утро вторника. Он был уверен, что Лили Новак не пропустит рабочий день, что она будет на базе, как обычно, с планшетом в руках и тем самым холодным, непроницаемым взглядом, который он так ненавидел и одновременно так любил. Ему нужно было объясниться перед ней, хоть он и не представлял, что в такой ситуации вообще можно было сказать. Зайдя на базу в Брэкли, его ноги сами направились в сторону стратегического отдела. Он почти бежал, чувствуя, как сердце колотится. Постучав три раза, он вошёл в небольшое помещение, где находились все стратеги: Рози, Шон и Эмилио. Повисла неловкая пауза. Все трое подняли головы и уставились на него с лёгким удивлением — пилоты редко заглядывали в их отдел без предупреждения. — Здрасьте, — вырвалось у Кими почти неосознанно, и он почувствовал себя школьником, который зашёл не в тот кабинет. — Здравствуй, Кими, — вежливо ответила Рози, но в её голосе чувствовалось лёгкое раздражение, что её отвлекли от работы. — Ты чего-то хотел? У нас не назначен сегодня с тобой брифинг. — А где… Лили? — с надеждой спросил парень, потирая пальцами дверной косяк. — Она обещала мне показать какую-то ошибку с разбора телеметрии симулятора для предстоящего Гран-при, — соврал он, чувствуя, как ложь обжигает язык. — Она взяла отпуск за свой счёт на сегодня, — сказала Рози, и в её голосе послышалась лёгкая настороженность. — Сказала, что ей нужно посетить врача. — Она больна? — обеспокоенно переспросил итальянец. — Не думаю, — Рози встала и подошла к Кими, встав так, чтобы её подчинённые не слышали их разговора. Она понизила голос почти до шёпота: — Скажем так, между нами, девочками… Она была слишком расстроена по телефону. Вероятно, что-то случилось, и рассказывать она об этом не собирается. Поэтому это не моё дело точно. И я очень надеюсь, что это не ты что-то сделал, — Рози чуть болезненно сжала плечо гонщика, показывая всю весомость своих претензий. — Потому что если ты мне сломал лучшего стратега её поколения… будет очень печально. Ты понял меня? Кими нервно сглотнул, чувствуя, как холодный пот выступает на спине. Он кивнул, не в силах вымолвить ни слова, и быстро удалился в тестовую часть базы. Его работа не отменялась никем, и Боно уже три раза написал, где его черти носят. На часовом обеденном перерыве Кими, даже не переодеваясь, выскочил из базы, сел в машину и поехал в квартиру к Лили. Лили была там, как он и предполагал. Она сидела на диване, обхватив колени руками, и смотрела в одну точку на стене. Ей было чертовски больно осознавать, что человек, которому она открылась, просто предал её. Вернулся к своей бывшей. Было бы не так обидно, если бы он ещё в Монако сказал что-то вроде: «Прости, но чувства не взаимны». Это жизнь, так бывает. Это больно, но это можно перетерпеть, и потом всё устаканится. Но здесь же он сам признался ей в чувствах, а при этом продолжал спать со своей девушкой. Зачем же он так? С того момента, как Лили приехала домой, блондинка почти не вставала с дивана. Она просто сидела и плакала в подушку, проходя все стадии истерики — отрицание, гнев, торг, депрессию. Она пыталась найти оправдание его поступку, но не находила. Она ненавидела его. Она ненавидела себя за то, что всё ещё любила его. Она открыла бутылку вина, отпила прямо из горла, но, увидев на этикетке, что оно сделано в Италии, принципиально вылила его в раковину, а бутылку, словно Майкл Джордан, закинула в мусорное ведро. Несколько фотографий с Гран-при, которые ей подарили, где она стояла рядом с Кими, были разорваны и тоже отправились в мусорку. Девушка хотела максимально избавиться от всего того, что напоминало ей о Кими не как о пилоте, а как о человеке, который ей нравился. Фактически всё было выброшено, кроме официальных документов и распечаток телеметрий — это была её работа, и она не могла позволить себе уничтожить её. Потом она нашла в морозилке ведро шоколадного мороженого, купленного по скидке пару месяцев назад, и включила ужасно печальные, глупые романтические драмы. Закутавшись в тонну одеял, она сидела на диване, смотрела на экран и ругалась на мужчин из телевизора, а потом снова плакала из-за Антонелли. Она пыталась мыслить логически, но каждый раз заканчивалось одним и тем же — она лежала лицом в подушку и рыдала. И в этот момент Лили услышала, как под окнами её квартиры раздалось знакомое рычание мотора машины Кими. «Нет, только не это, — пронеслось в голове у девушки. — Зачем он припёрся? Я не хочу его видеть. Не сейчас. Никогда». Лили замерла, прислушиваясь. Быстрые шаги на лестнице — она слышала каждый его шаг по скрипучим половицам в коридоре. Потом настойчивый стук в дверь, а затем ещё и ещё. Лили прикрыла рот рукой, затаив дыхание. Она не позволит себе вымолвить ни слова. Никогда она не простит его за то, что он сделал. — Лили, открой! — раздался его голос, полный отчаяния. — Я знаю, что ты там. Рози сказала, что ты взяла отгул. Три глухих удара о тонкую входную дверь. — Пожалуйста, открой! С каждым ударом слёзы всё сильнее наворачивались у девушки на глаза, и ей пришлось закусить губу до крови, чтобы не издать ни звука. Стук продолжался, мольбы впустить его тоже, потом стало тихо. Экран телефона засветился — он звонил ей. Слава богу, Лили поставила его на беззвучный, иначе её притворство рухнуло бы в один момент. За входной дверью послышались ругательства, а потом звук оседающего на пол тела. Кими опустился на пол, прислонившись спиной к двери. С силой он два раза ударил головой о дерево, выплёскивая накопившуюся энергию. Потом обнял колени и уткнулся в них носом. Лили слышала его тяжёлые вздохи, чувствовала, как он страдает, и это разрывало её сердце на части. «Может, выйти? — думала она. — Открыть и правда поговорить с ним?» Ангел на правом плече шептал ей на ухо: «Выйди. Дай ему шанс. Ты же видишь, как ему плохо». Но черт на левом плече кричал: «Не смей! Он спит и с тобой, и с Леоной. Ему плевать на твои чувства. Он так сказал, только для того, чтобы затащить тебя в койку. Не ведись!». И сегодня победило зло. Лили не открыла. Она сидела на диване за дверью, прижимая ладонь ко рту. Она не могла. Она просто не могла. Кими поднялся через десять минут, решив, что девушки здесь и вправду нет. Да и к тому же обеденный перерыв скоро должен был закончиться, а значит, его ждали новые круги на симуляторе. Он тяжело выдохнул, провёл рукой по лицу и медленно побрёл вниз по лестнице. Лили смогла выдохнуть только лишь услышав, как его машина отъехала от её окон. Она поднялась на ноги, подошла к окну и посмотрела вслед удаляющемуся спорткару. Внутри неё было пусто и холодно, и она не знала, сколько времени пройдёт, прежде чем эта боль утихнет. Она вернулась на диван, закуталась в одеяло и уставилась в одну точку. Она знала, что это не конец. Что они ещё встретятся на брифингах, на гонках, в коридорах базы. Она знала, что ей придётся смотреть на него и делать вид, что ничего не случилось. Но сейчас, в этот момент, она позволила себе просто быть сломленной. Лили позвонила Рози, соврав, что действительно заболела, но не хотела бы полноценно пропускать работу, поэтому до следующего Гран-при посидит на удалёнке. Уэйт скрипнула зубами, но разрешила, намекнув, что следует всё же оставлять личное за пределами базы. Новак кивнула и притворно кашлянула, пытаясь убедить начальницу в правдивости своей истории. До Сильверстоуна оставалась как раз неделя, и на всё это время девушка уехала к университетской подруге в Глазго — та решила остаться в университете и на магистратуру. Кими звонил каждый день, приезжал к квартире, но всё было тщетно: та же закрытая дверь, то же тяжёлое молчание. 2028 год. Июль. Великобритания. Сильверстоун. Самый ожидаемый Гран-при сезона после Монако был Сильверстоун. Хоть Mercedes и был официально немецким концерном, их база находилась в Великобритании, а значит — почти домашний этап. Лили прибыла в паддок, как и положено стратегам, в четверг утром. Выглядела девушка не лучшим образом: бледная, чуть похудевшая, огромные мешки под глазами, истончённая кожа, сквозь которую были видны капилляры. Но всё тот же туго затянутый хвостик, планшет в руках, натянуто-уверенная походка. Никто не должен знать, что всё то время, пока она не считала траектории и стратегии для итальянца, она просидела и проревела на плече у подруги. Зайдя в моторхоум, первым человеком, которого она увидела, была Рози Уэйт. Начальница окинула её внимательным взглядом и, не сдерживаясь, выдала: — Я, конечно, приняла идейно, что ты болела, и официальная версия будет таковой, но, боже, Новак, чуть-чуть больше тоналки и туши, пожалуйста. Выглядишь как приведение. А если ты не хочешь показывать, что с тобой что-то случилось, а я знаю, что ты не хочешь, воспользуйся косметикой, — сказала она грубовато, но правдиво. Лили лишь кивнула и свернула в ближайший туалет, доставая из рюкзака косметичку. Она знала, что Рози права. Она не могла позволить себе выглядеть слабой. Выйдя через несколько минут, девушка выглядела заметно посвежевшей. Единственным желанием блондинки сегодня было вообще никак не взаимодействовать с Антонелли, ведь официально их совместный брифинг был назначен только на завтрашнее утро. Положив вещи в шкафчик, Лили ушла в стратегический отдел. Началась работа. Лили и Кими пересеклись на обеде. Точнее, пилот уже сидел и медленно ковырялся в собственной тарелке, когда Лили наконец осмелилась вылезти из отдела. Стратег заметила гонщика первой и на мгновение оцепенела, а затем развернулась и направилась обратно в свой тихий мирок аналитики. Кими же уже увидел её спину и, прервав разговор с одним из механиков, быстро вылез из-за стола и помчался за девушкой. Стратег услышала его шаги за спиной и ускорила шаг, нарочно петляя по моторхоуму в надежде, что гонщик отстанет. Растянув расстояние, она вильнула в коморку для швабр, тихо прикрыв за собой дверь. В щель она видела, как Кими проходит мимо технического помещения. Он потерял её из виду. Чертыхнувшись на итальянском, он вернулся в обеденный зал. Сегодня Лили была без обеда. И вот наступил ненавистный для Лили и долгожданный для Кими брифинг по подготовке к практикам. Антонелли с Боно вновь задерживались, пока Лили и Рози раскладывали расчёты и настраивали презентацию. Боннингтон зашёл в кабинет первым и уже намеревался занять место рядом с Лили, как вдруг руки итальянца чуть развернули его, направляя на соседнее кресло, а сам он сел рядом со своим стратегом. Последними в кабинет пришли инженеры по шинам и главный механик. Брифинг начался. Кими не сводил взгляда с Лили ни на секунду, изучая её черты лица за то время, пока они не виделись лично — с той самой ночи в Монако. Она выглядела уставшей, но держалась с той же ледяной решимостью, которую он так хорошо знал. Девушка же избрала тактику полного отрицания существования итальянца. Она смотрела на экран, на инженеров, на Рози, но ни разу не повернула головы в его сторону. Боно заметил такую холодность со стороны блондинки и во время доклада инженера по шинам бессловно, лишь глазами спросил у Уэйт, что происходит. Женщина лишь закатила глаза и кратко написала инженеру сообщение: «Он что-то сделал» Боно выдохнул и покачал головой, продолжая слушать доклад. Почти под конец выступления главного инженера Кими положил руку на колено девушки, как тогда в Майами. Он просто пытался привлечь её внимание, хотя бы на каплю, чтобы она просто посмотрела на него. Но если в Майами блондинка позволяла ему бесцеремонно вычерчивать узоры на своём бедре, то сейчас, задавая вопрос Боно, Новак резко спихнула его пальцы и чуть отодвинулась, никак не изменив при этом выражения лица. Кими поджал губы. И снова, как в Майами, они остались последними. Но теперь уже на выходе Кими схватил Лили за руку в надежде хотя бы на какой-то диалог. — Лили, поговори со мной, — взмолился итальянец. — Мисс Новак, соблюдайте субординацию, — холодно ответила она, и её голос прозвучал как удар хлыста. — Вы что-то хотели, мистер Антонелли? Его ударил профессиональный холод прямо в поддых, лишив равновесия. — Все вопросы просьба отправлять через официальную корпоративную почту. Всего доброго. Новак развернулась на каблуках, стиснув зубы. Ей самой было сложно произносить эти слова человеку, который ей очень нравился — и даже где-то на подкорке она могла бы назвать это настоящей любовью. — Лили, пожалуйста, прости меня, — вырвалось у него, и его лицо выражало неимоверное отчаяние. Девушка остановилась на месте, на секунду зажмурилась, а затем развернулась и подошла к гонщику почти вплотную. — Я ваш стратег, мистер Антонелли, — сказала она, и её голос дрожал, но она заставила себя говорить ровно. — Вы мой пилот. И ничего больше. — Она указала на себя рукой. — Стратег. — Затем указала на итальянца, остановившись в миллиметре от его тела. — Пилот. Девушка не позволит себе вновь притронуться к нему, иначе она не сдержится, иначе всё простит ему, а он нанёс ей слишком глубокую рану. — Нас связывают лишь сугубо профессиональные отношения, — закончила она. — И точка. Теперь Лили окончательно развернулась и направилась в сторону стратегического отдела, прикрывая рот рукой, только бы он не услышал, что она заплакала. Для Кими эти слова прошибли как молнией. Он скинул со злости лежавшие на столе после брифинга бумаги, разбросав их по всему кабинету. Уикенд прошёл отвратительно. Спринт — P5, гонка — P6. Много помарок в пилотировании. Он был зол на себя, на неё, на всю эту ситуацию, которая казалась безвыходной. 2028 год. Июль. Брэкли. День был просто отвратительный, но такой типично британский — хотя хотелось бы сказать, что больше похоже на что-то тропическое в сезон дождей. Ливень лил стеной, лужи были больше похожи на океаны, а тучи над базой Mercedes и не собирались уходить куда-нибудь в другое место. Погодная карта показывала, что такое продлится вплоть до самой ночи. Это был первый день после Сильверстоуна, когда и Лили, и Кими оба были на базе. Вечер. Брифингов сегодня не было, только сплошная аналитика и симулятор. Выходя утром из своей квартиры, девушка махнула рукой на маленький дождик, который только начинался, поэтому не взяла зонт. Но сейчас она даже не могла разглядеть очертания своей машины, стоявшей ещё как назло довольно далеко от входа. Лили сегодня была одной из самых последних на базе — из-за недели перед Сильверстоуном и работы на удалёнке нужно было кое-что довнести в базу данных. Кими, заметив, что стратег не собирается уходить, решил задержаться и снова попытать удачу, чтобы поговорить с ней. На часах уже почти 23:00, и охранник начал потихоньку выгонять сотрудников с рабочих мест. Собрав всё в одну папку и убрав планшет в стол, девушка закрыла кабинет на ключ и оставила его на вахте. Кими наблюдал из-за угла, выжидая, когда же она покинет базу, чтобы он смог с ней нормально поговорить. Выйдя на улицу и стоя под козырьком, девушка аккуратно высунула руку, проверяя силу дождя. Она всё ещё надеялась, что той стены из воды, которую она видела, попросту не существует. Но нет — дождь хлестал с такой силой, что даже за пару секунд рука промокла почти насквозь. Антонелли бесшумно подошёл сзади, встав чуть поодаль, но также под козырьком. — Лили, ну пожалуйста, дай мне всё объяснить, — почти шёпотом сказал итальянец. Новак посмотрела через плечо и, выбрав меньшее из двух зол — поговорить с Кими или промокнуть до нитки, — выбрала второе. Прикрыв голову рукой, что, конечно, не особо спасало, она направилась к своей машине. Итальянец последовал за ней. Они остановились у её машины. Девушка судорожно, глотая струйки дождя, заливающиеся ей в рот, искала ключи от машины по своей сумке. Дождь мочил пару не щадя — вода стекала по лицу, по шее, затекала за воротник, делая её беспомощной и мокрой, как бездомный котёнок. Всё шумело, а где-то на фоне гремел гром. — Лили, посмотри на меня, — сделал шаг к девушке Кими, что заставило блондинку ещё агрессивнее искать ключи от машины. — Пожалуйста, — он коснулся её руки, и Новак просто не выдержала, взорвавшись от тех эмоций, что копились в ней с той ночи в Монако. — Что «Лили»? Что «Лили»?! Что тебе вообще от меня нужно, Антонелли?! — сорвалась она на крик, убирая с лица капли дождя, которые смешивались со слезами, которые она уже не могла сдерживать. — Я верила тебе! Я верила тебе! А что ты сделал, а?! Вернулся к бывшей? Или, простите, она же никогда не была твоей бывшей — просто снял свои отношения с паузы! — В тот момент я думал, что ты с Лукасом, — виновато ответил Кими, опустив глаза в пол, не в силах выдержать её гневный взгляд. — Это что, оправдание какое-то, что ли?! — она почти захлёбывалась словами, чувствуя, как дождь заливает ей глаза, растворяя слезы. — Что ты хотел этим добиться, а, Кими? Решил поиграть? Одной Леоны мало в твоём гареме — давайте-ка трахнем ещё и Лили Новак, чисто для коллекции трофеев! Так ты размышлял, когда говорил мне, что я тебе нравлюсь? Так?! — Нет, это не правда… — А что ты хотел сделать? М?! Если я тебе по-настоящему нравлюсь, зачем ты переспал с Леоной? А? Месть? Ты мне хотел отомстить за Лукаса? Забыться? Или что? Я не понимаю тебя! Я не понимаю, как можно вот так — сначала переспать с одной, а потом в этот же день признаться в любви другой и переспать и с ней! Лили толкнула итальянца в грудь так сильно, что он качнулся назад. Но он не ушёл. Он стоял под этим ливнем, мокрый до нитки, и смотрел на неё с такой болью, что у неё сердце разрывалось на части. — Как я могу тебе доверять после этого?! — кричала она. — Да никаких отношений между нами быть не может! Как я могу быть в тебе уверена, если ты, не разобравшись в ситуации, прыгнул в постель к другому человеку?! А?! Я тебе доверилась! Мы чёрт возьми даже сексом с тобой занимались! Я подумала, что ты — тот, кому можно открыться! Что ты — кто-то настоящий! Она ударила его кулаком в грудь — раз, другой, третий, а он стоял и молчал, опустив голову, позволяя ей выплеснуть всю ту боль, которую он ей причинил. — Ты не представляешь, как мне было больно, когда я увидела те сообщения, — её голос сорвался на шёпот, и она почувствовала, как силы покидают её. — Я думала, что мы… я думала, что у нас что-то настоящее. А ты… ты просто использовал меня. — Я не использовал тебя, — прошептал он, поднимая на неё глаза, в которых тоже блестели слёзы — или дождь. — Я совершил огромную ошибку. Я был зол, обижен, я думал, что ты выбрала его. Я хотел сделать тебе больно, но я не знал… я не знал, что ты не была с ним. — Но ты даже не дал мне шанса объяснить, ты даже не спросил у меня! Ты просто ушёл! Ты просто исчез! А потом пришёл, говорил, что любишь, и я поверила! Я снова поверила тебе! А ты просто… ты просто… Новак не договорила. Она отвернулась к машине, судорожно роясь в сумке, пытаясь найти чёртовы ключи, чтобы просто уехать, просто сбежать отсюда. Кими стоял за её спиной, и она чувствовала его взгляд на себе, чувствовала, как он хочет подойти, прикоснуться, сказать что-то, что сделает всё правильным. Но он молчал. Он не знал, что сказать. Не было таких слов, которые могли бы это исправить. Она наконец нашла ключи. Её руки дрожали, когда она пыталась вставить их в замок, чтобы открыть эту чертову машину. Вода стекала по её лицу, по её рукам, по её одежде, и она чувствовала себя такой маленькой, такой разбитой, такой одинокой. — Знаешь, что самое страшное? — сказала она, не оборачиваясь. — Я всё ещё люблю тебя. Даже после всего этого. Даже после того, что ты сделал. Я дура, да? Кими шагнул к ней, пытаясь коснуться её руки. — Лили… — Не надо, — отрезала она, вырывая руку. — Не надо прикасаться ко мне. Не надо говорить мне, что ты сожалеешь. Мне плевать на твои сожаления. Ты сделал свой выбор, когда переспал с ней. И этот выбор был не в мою пользу. Она повернулась к нему и посмотрела прямо в глаза. В её взгляде была сталь, которую он никогда раньше не видел. Боль, которую она превратила в холод. Слёзы, которые она превратила в лёд. — Я не могу быть с человеком, который так легко предаёт собственные чувства, — сказала она, и её голос был твёрдым, как камень. — Мы закончили. Ты — мой пилот. Я — твой стратег. И между нами больше ничего нет. Ничего. Повзрослей Антонелли. Она села в машину, захлопнула дверь, и дождь, казалось, усилился, заливая стёкла водой, как будто оплакивая всё, что было между ними. Кими стоял под ливнем, глядя, как её машина медленно отъезжает от базы. Кими смотрел, как её красные стоп-сигналы исчезают за поворотом, и знал, что она только что поставила точку — точку, которая поставила крест на их отношениях. И он знал, что эта точка — его вина. И что он никогда не сможет её исправить. 2040 год. Август. Сан-Марино. — В тот вечер я потерял её, — сказал Антонелли, и голос его был тихим, но в нём слышалась та давняя боль, которую время смягчило, но не стёрло полностью. — Я потерял её как любимого человека. Я обозлился на весь мир. Я не знал, что делать. Я понимал, что я виноват, но в силу возраста обозлился ещё и на неё — за то, что она не сумела меня простить. Я был эгоистом, я не понимал всего. Но в попытках наказать себя за свою оплошность и, наверное, за её отказ, я официально снова сошёлся с Леоной. Скорее чтобы наказать себя. Я знал, что она мной пользуется. Это был момент, когда я пытался искупиться, скажем так, в очень извращённом формате. — Знаешь, я тебе никогда не говорила, — мягко сказала Лили, положив голову ему на плечо и поглаживая его руку, — но если бы ты в тот момент остановил меня, схватил за руку или поехал бы следом в мою квартиру, я бы, наверное, не сдержалась. И я бы, наверное, даже простила бы тебя. Ты ещё тогда запал мне в сердце. Просто мой разум кричал громче. Кими поцеловал её в макушку, чувствуя, как её тепло разливается по его телу, успокаивая старые раны. — Но в добавок к тому, что я потерял её как даму сердца, я собственноручно похерил и наши профессиональные отношения, — закусив губу, сказал итальянец. — Это то, что случилось в Бразилии? — оживился Оскар Пиастри. — Да, я думаю, они хотят рассказать о том скандале, который сняли все новости и буквально каждый блогер по Формуле сделал свой разбор, — ответил Лука и что-то начал искать в телефоне, вероятно, пытаясь найти ту самую статью или видео. — Мне кажется, тогда стоит вставить в рассказ завершение всей этой трансферной эпопеи, — сказал Оскар, откидываясь на спинку стула. — Потому что это произошло всё сразу на Гран-при Венгрии до летнего перерыва, а потом в Нидерландах и Монце всё устаканилось. Частично... — Ну да, в принципе логично, — согласился Лука. — Оскар, расскажи тогда ты. — Окей, — ответил австралиец, потирая руки. 2028 год. Июль. Бельгия-Венгрия. Количество новостей о том, что Макс Ферстаппен гарантированно покидает Red Bull, множилось экспоненциально. То Йоса Ферстаппена снова видели в окружении Тото Вольффа, то его представителей видели с McLaren. Сам же четырёхкратный чемпион хранил молчание и на вопросы журналистов отвечал максимально уклончиво. Оскар сидел в квартире в Уокинге, которую ему предоставила команда, и снова и снова листал все эти новости. Австралиец принял игру своих руководителей и также стал мило улыбаться им в лицо, но через Уэббера проводил переговоры с различными командами. Положение дел его не особо радовало. Никто не мог сказать конкретно, в каком они положении — все явно ждали решающего хода от Ферстаппена, и это немного подбешивало. Зейнемер уехала на неделю к родителям, поэтому в добавок ко всему одиночество убивало. Уэббер назвал несколько возможных вариантов. Если Ферстаппен всё-таки решит остаться в Red Bull, можно попробовать податься в Mercedes на место Рассела, но тогда нужно в следующих двух гонках очень хорошо финишировать, чтобы стать выше британца в турнирной таблице. Был вариант в Aston Martin — платят намного больше, чем в McLaren, но чемпионства там не видать, это очевидно. Ferrari сразу мимо — там Уэббера цензурно послали куда подальше. И все эти варианты продолжали быть не особо убедительными. И вот инсайдеры сообщили, что на Гран-при Венгрии будет заготовлено какое-то важное событие, и наконец-то Макс объявит, в каком цвете он будет выступать в следующем году. Пиастри был явно на нервяке. 2028 год. Июль. Венгрия. Гран-при. Воскресенье. Наступает долгожданный Гран-при Венгрии. Пиастри финишировал выше Рассела и заехал на подиум на P3, уступив лишь Максу и почему-то обозлённому на весь мир в последнее время Антонелли, который держал трофей за первое место с таким лицом, будто ему вручили говно на палочке. Лидер чемпионата, а такой недовольный — не завидовал Оскар его команде в этом сезоне. А затем началась долгожданная пресс-конференция Макса, которую все таблоиды растащили за считанные секунды на вырезки. MOTORSPORT.COM – 23 июля 2028 «МАКС ФЕРСТАППЕН ПЕРЕХОДИТ В MERCEDES: ЭПОХАЛЬНОЕ ОБЪЯВЛЕНИЕ В ВЕНГРИИ» Сегодня на Гран-при Венгрии Макс Ферстаппен официально подтвердил слухи, которые будоражили паддок последние месяцы — четырёхкратный чемпион мира покидает Red Bull и переходит в Mercedes. Контракт подписан на три года, начиная с сезона 2029, и сумма сделки, по слухам, составляет 200 миллионов евро. На пресс-конференции Ферстаппен заявил: «Я принял это решение после долгих размышлений. Mercedes — команда с великой историей, и я верю, что вместе мы сможем бороться за новые титулы. Я благодарен Red Bull за все годы, но настало время для новой главы». Йос Ферстаппен, отец и менеджер Макса, подтвердил, что переговоры велись несколько месяцев: «Тото Вольфф сделал предложение, от которого мы не могли отказаться. Это лучший шаг для карьеры Макса». Тото Вольфф, в свою очередь, заявил: «Макс — один из величайших пилотов в истории. Его талант и опыт усилят Mercedes. Мы рады приветствовать его в команде». Однако остаётся открытым вопрос: кто будет вторым пилотом Mercedes в 2029 году? Ни контракт Антонелли, ни контракт Рассела до сих пор не подписаны на будущий сезон. 2040 год. Август. Сан-Марино. — О да, как и ожидалось, заявление Макса разверзло пучины ада, — усмехнулся Оскар, отпивая глоток вина. — Всё просто перемешалось в трансферной политике на следующий сезон. Он потянулся, вспоминая то безумное лето, когда мир Формулы-1 перевернулся с ног на голову. Лили, сидевшая рядом с Кими, слушала с лёгкой улыбкой, а Мэгги подлила вина всем присутствующим. — В статье правильно заметили, что место второго пилота до сих пор пустует, — продолжил Оскар. — Однако всем было очевидно, что Вольфф подпишет тебя, Кими. Но Уэббер всё-таки обещал спросить лично у Вольффа в самое ближайшее время. 2028 год. Июль. Уокинг-Монако. Для австралийца только что возникла неплохая возможность возглавить команду, причём довольно именитую. Место в Red Bull было свободно, но за него ему придётся конкурировать с Джорджем Расселом, а тот, на минуточку, был действующим чемпионом. Однако у Пиастри был козырь: он младше и в некоторых аспектах чуть стабильнее Джорджа. А так как главный актив и просто золотая жила — Ферстаппен — только ушёл от них, они потеряют ключевых спонсоров. Это тоже было на руку Пиастри. Он был единственным австралийцем на решётке, а значит, за ним стоит чуть большая спонсорская база, нежели за Джорджем, который вынужден делить британских спонсоров ещё как минимум с Норрисом, Линдбладом и Берманом. А значит, можно попытаться. McLaren? Нет, Оскар решил точно для себя, что после последнего месяца работа с McLaren будет прекращена с окончанием 2028 года. Aston Martin он сразу откинул, хотя после заявления Макса они написали ему сами — буквально через час после конференции. Важно было успеть договориться до летнего перерыва, иначе всё это просто заглохнет, и можно вообще остаться без команды на следующий сезон. Предстояло просто ждать, когда Марк наберётся обаяния и выбьет ему поистине золотой билет. Он позвонил Лили, они поболтали буквально ни о чём, и он просто лёг спать. В то время как Джордж Рассел выяснял отношения с Тото Вольффом — для британца это стало неожиданностью, что Ферстаппена всё же подписали. 2028 год. Август. Нидерланды. Летний перерыв в Формуле-1 подошёл к концу, и все возвращались на гонки в Нидерланды. Именно там, в Зандвоорте, должны были быть объявлены официальные составы команд на следующий сезон. MOTORSPORT.COM – 25 августа 2028 «ОСКАР ПИАСТРИ ПОКИДАЕТ MCLAREN: НОВАЯ ГЛАВА В КАРЬЕРЕ АВСТРАЛИЙЦА» Официальный аккаунт McLaren подтвердил, что Оскар Пиастри покидает команду по окончании сезона 2028 года. В заявлении команды говорится: «Мы благодарим Оскара за его вклад в развитие McLaren и желаем ему удачи в будущем. Он был важной частью нашей семьи, и мы уверены, что его талант принесёт ему новые победы». Сам Пиастри прокомментировал своё решение кратко: «Я благодарен McLaren за возможность, но настало время для новых вызовов. Я с нетерпением жду следующей главы в своей карьере». Инсайдеры предполагают, что австралиец уже подписал контракт с другой командой, однако официальных заявлений пока не поступало. MOTORSPORT.COM – 27 августа 2028 «ДЖОРДЖ РАССЕЛ ПРИСОЕДИНЯЕТСЯ К MCLAREN: ДВА ЧЕМПИОНА В ОДНОЙ КОМАНДЕ» Спустя два дня после объявления об уходе Пиастри, McLaren официально подтвердил подписание контракта с действующим чемпионом мира Джорджем Расселом. Британец присоединится к команде в сезоне 2029 года, заменив австралийца. В заявлении McLaren говорится: «Мы рады приветствовать Джорджа в нашей команде. Его опыт, талант и чемпионский менталитет станут ключевыми в нашем стремлении вернуться на вершину». Рассел прокомментировал: «McLaren — сильная команда, и я с нетерпением жду возможности работать с этим коллективом.». Теперь в McLaren будет два британских чемпиона мира — Рассел и Норрис, что создаёт один из самых звёздных составов в истории команды. MOTORSPORT.COM – 6 сентября 2028 «ОСКАР ПИАСТРИ СТАНЕТ ПИЛОТОМ RED BULL В 2029 ГОДУ» Red Bull Racing официально объявил о подписании контракта с Оскаром Пиастри. Австралиец станет пилотом команды в сезонах 2029-2031, заменив ушедшего в Mercedes Макса Ферстаппена. В заявлении Red Bull говорится: «Оскар — талантливый и целеустремлённый пилот, который проявил себя в McLaren. Мы уверены, что он станет лидером нашей команды и приведёт нас к новым победам». Пиастри, комментируя подписание контракта, сказал: «Red Bull — это команда с огромным потенциалом и интересной структурой. Я благодарен за оказанное доверие и готов сделать всё, чтобы оправдать его. Это начало новой эры для меня и для команды». С этим подписанием трансферное окно сезона 2028 года можно считать закрытым. Основные игроки определились со своими местами на следующий сезон, и теперь все взгляды устремлены на борьбу в оставшихся гонках чемпионата. MOTORSPORT.COM – 7 сентября 2028 «КИМИ АНТОНЕЛЛИ И ОЛИВЕР БЕРМАН ПРОДЛЕВАЮТ КОНТРАКТЫ С MERCEDES и FERRARI» Вслед за объявлением о приходе Макса Ферстаппена, Mercedes подтвердил продление контракта с Кими Антонелли. Итальянец остаётся в команде до 2030 года с опцией продления ещё на один сезон, а Берман подписал соглашение c Ferrari до 2033 года. Антонелли, который в этом сезоне демонстрирует нестабильные результаты, но остаётся одним из самых быстрых пилотов и лидером чемпионата, добавил: «Я готов доказывать, что ничем не хуже Макса. Работа с ним будет интересной, и я уверен, что мы сможем многого добиться вместе». Таким образом, состав Mercedes на 2029 год полностью укомплектован. Впереди — новые битвы, новые стратегии и новая эра в Формуле-1. 2040 год. Август. Сан-Марино. Оскар замолчал, потянувшись за салфеткой. Все присутствующие, наверное кроме Альмы и Мэгги, улыбнусь вспоминая то безумное лето. — И вот так, — сказал Оскар, — я оказался в Red Bull.