Клеймо вечной тьмы.

. Утро пришло серое, как разбавленная зола. Гарри проснулся от того, что в камине догорали последние угли, а за решёткой окна моросил мелкий ноябрьский дождь. Он лежал на кровати с балдахином — впервые за годы на чём-то, отдалённо напоминающем постель, — и не мог понять, почему чувствует себя ещё паршивее, чем на каменном полу подземелья. Там всё было просто: цепи, голод, боль и чистая, незамутнённая ненависть. Здесь — шёлковое покрывало, остывший камин и воспоминание о мокрых серых глазах, которое не вытряхивалось из головы, сколько ни тряси. . Малфой плакал. Эта мысль ломала картину мира, которую Гарри выстраивал годами: Малфой — враг, Пожиратель, наследник всего гнилого. Враги не плачут. Враги не благодарят. Враги не сидят на краю кровати, спрятав лицо в ладонях, пока ты орёшь фальшивые стоны на потеху охране. Гарри сел, спустил ноги на холодный пол и растёр лицо ладонями. Щетина кололась — сколько дней его не брили? Он сбился со счёта. На столе у окна он заметил кувшин с водой и миску. Хлеб. Настоящий, не заплесневелый. Кто-то распорядился. . Интересно, кто. . Он поел, потому что глупо отказываться от еды, когда ты узник. Потом умылся ледяной водой и сел ждать. . День тянулся медленно. Гарри изучал свою новую клетку: комната была явно гостевой — слишком хорошей для пленника, слишком бедной для хозяина. Кровать с выцветшим балдахином, стол, два стула, камин, книжный шкаф с десятком потрёпанных томов. Никакой магии — на окнах антиаппарационные чары, на двери блокирующие заклинания. Он проверил. Толку ноль, но сама попытка напомнила ему, что он ещё жив. Ближе к вечеру за дверью послышались шаги. Тяжёлые — охранники. И лёгкие, быстрые — знакомые. Замок щёлкнул. . Драко Малфой вошёл так же, как вчера: не глядя на Гарри, с каменным лицом. Он был в той же чёрной мантии, но воротник теперь расстёгнут, под ним — простая белая рубашка. Никакой роскоши. Никаких фамильных перстней. Только тени под глазами стали глубже, а кожа на скулах натянулась сильнее, будто он не спал всю ночь. — Заприте, — бросил он охранникам, не оборачиваясь. — И не входить, что бы ни слышали. . Дверь закрылась. Щёлкнул засов. Они остались вдвоём. . Гарри сидел на стуле, закинув ногу на ногу, и смотрел на Драко в упор. Тот застыл посреди комнаты, словно забыл, зачем пришёл. Пальцы правой руки сжимали и разжимали палочку — нервный тик, которого Гарри раньше не замечал. — Ты рано, — сказал Гарри. — Я думал, «завтра» наступит хотя бы после обеда. . Драко не ответил. Он подошёл к камину, взмахнул палочкой — в очаге вспыхнул огонь. Потом сел на второй стул, напротив Гарри, и только тогда поднял глаза. — Ты спал? . Вопрос был настолько неожиданным, что Гарри моргнул. — Что? . — Спал, спрашиваю. — Голос Драко звучал ровно, но пальцы, сжимавшие палочку, побелели. — На кровати. Ты спал на кровати? Или опять на полу, как привык в подземелье? . Гарри криво усмехнулся. — А тебе какое дело? Заботливый хозяин решил проверить, удобно ли скотине в стойле? . — Я не... Драко осёкся. Отвернулся к огню. Пламя плясало в его серых глазах, делая их почти живыми. — Я не считаю тебя скотиной, — сказал он тихо. . Гарри хотел ответить колкостью, но что-то в голосе Драко заставило его промолчать. Вчерашняя сцена всплыла перед глазами: ссутуленная спина, мокрые щёки, рваный выдох «спасибо». Это не было игрой. Во всяком случае, не той игрой, которую он ожидал. — Ладно, — сказал он медленно. — Я спал на кровати. Она жутко скрипит, но это лучше, чем камень. Доволен? . Драко кивнул, не оборачиваясь. — Почему ты здесь? — спросил Гарри. — Кроме того, что обязан. . — У меня нет выбора, Поттер. Ни в чём. . — Перестань называть меня Поттером. Мы уже не в школе. И ты не на квиддичном поле. Мы оба знаем, кто я. Моё имя — Гарри. Если тебе предстоит меня трахать для отвода глаз, можешь хотя бы имя запомнить. . Драко вздрогнул. Его щёки едва заметно порозовели — то ли от гнева, то ли от смущения. Кадык дёрнулся, когда он сглотнул. — Я не собираюсь тебя... — он запнулся, подбирая слово, — ...насиловать. Ни для отвода глаз, ни для чего-либо ещё. . — А вчера? . — Вчера ты сам предложил. — В голосе Драко прорезалась старая знакомая язвительность. — И, надо признать, справился блестяще. Охранники доложили Лорду, что я «сломал тебя за одну ночь». Теперь ты официально мой ручной зверёк. . Гарри фыркнул. — Рад, что мои актёрские таланты оценили. Может, мне ещё кланяться тебе в ноги? . — Было бы неплохо. Для конспирации. . — Размечтался. . В камине треснуло полено. Драко откинулся на спинку стула и прикрыл глаза. Гарри смотрел на него — на острый подбородок, на тонкие губы, на напряжённую шею с бьющейся жилкой. Он выглядел измотанным до предела, как человек, который не спал несколько суток, но продолжает двигаться на чистом упрямстве. — Ты ненавидишь меня, — сказал Драко утвердительно. . — Да, — ответил Гарри без раздумий. — Но это не значит, что я не вижу разницы между тобой и теми, кто за дверью. . — А какая разница? . Гарри задумался. Слова подбирались медленно, как больные, выползающие из лазарета. — Они получают удовольствие. Им нравится то, что они делают. А ты... ты похож на человека, которого тошнит от самого себя. . Драко открыл глаза и уставился на Гарри. Его ноздри раздулись, пальцы впились в подлокотник стула. — Ты даже не представляешь, насколько ты прав, — прошептал он. . За дверью послышалось шарканье. Охранники напоминали о себе. Драко мгновенно подобрался. Лицо его снова стало маской — холодной, высокомерной. — Начинай, — одними губами произнёс он. . Гарри кивнул, встал, подошёл к двери и, прижавшись к ней спиной, издал первый стон — низкий, гортанный, с ноткой боли. — Да, да, вот так... — он закрыл глаза и представил, что это не фарс, а что-то настоящее. Так было легче входить в роль. — Не останавливайся, блять, ещё... . Драко сидел на стуле, глядя в пол. На его губах блуждала тень усмешки — горькой, но почти искренней. . Гарри продолжал концерт. Он стонал, вскрикивал, иногда переходил на шёпот, имитируя мольбы, потом снова взрывался громкими ругательствами. В какой-то момент он поймал себя на том, что голос срывается сам, без игры — будто всё это было по-настоящему, будто он действительно ждал прикосновений, которые никто не мог ему дать. Через полчаса шаги за дверью стихли. — Ушли, — выдохнул Гарри, сползая на пол. Горло саднило. . Драко поднялся, подошёл к столу, налил воды из кувшина и протянул кружку Гарри. Тот взял её, их пальцы соприкоснулись — всего на секунду. Кожа у Драко была холодной, несмотря на огонь в камине. Гарри сделал глоток, чувствуя, как вода продирает воспалённое горло. — Спасибо, — хрипло сказал он. . — Это тебе спасибо. — Драко смотрел на него сверху вниз, скрестив руки на груди. — Я знаю, чего тебе это стоит. Иллюзия добровольности — последнее, что остаётся у пленника. . Гарри отвёл глаза. — Ты говоришь так, будто знаешь. . — Знаю. . Драко отошёл к камину, поправил полено носком сапога. Искры взметнулись вверх и погасли. — В школе, — сказал он негромко, — я думал, что ты — герой из сказки. Что тебе всё даётся легко. Друзья, слава, талант. Я ненавидел тебя за это. За то, что ты был всем, чем я не мог стать. . Гарри молчал. . — А потом, — продолжил Драко, — когда он вернулся и моя семья оказалась по уши в дерьме, я понял, что ты не герой из сказки. Ты просто мальчик, которого заставили играть роль. Как и меня. Только роли разные. . — И какую роль играешь ты? . Драко обернулся. В свете камина его лицо казалось вырезанным из слоновой кости — красивое и мёртвое. — Роль верного пса. Роль сына, которым отец мог бы гордиться. Роль палача. — Он скривил губы. — Знаешь, в чём ирония? Я никогда не хотел никого убивать. Даже тебя. . Гарри медленно поднялся на ноги. Половица скрипнула под босой пяткой. — Почему ты мне это рассказываешь? . — Потому что больше некому. — Драко говорил почти спокойно, но в уголках глаз блестела влага. — Мои друзья либо мертвы, либо презирают меня за то, что я выжил. Моя мать — заложница в собственном доме. Мой отец — в Азкабане, и я молюсь, чтобы он там сдох раньше, чем его выпустят. А ты... ты единственный человек, который видел меня настоящего. Вчера. Когда я сидел на твоей кровати и ревел, как последний идиот. . Гарри шагнул к нему. Сам не зная зачем. — Малфой... Драко. . Тот вздрогнул, услышав своё имя. — Что? . — Я не знаю, что тебе сказать. — Гарри запустил пальцы в собственные волосы, стянул резинку, снова затянул хвост. — Мы враги. Я должен тебя ненавидеть. Но я больше не могу. Просто не получается. . Драко издал смешок — сухой, как шелест пергамента. — Значит, мы оба в заднице, Поттер. . — Гарри. . — Что? . — Меня зовут Гарри. Если уж мы теперь делим одну камеру и один фальшивый секс на двоих, давай хотя бы по именам. . Драко смотрел на него долго — секунд десять, пятнадцать. В его лице что-то происходило: лёд таял, но не весь, только тонкий верхний слой. Челюсть, сжатая до скрежета, медленно расслабилась. — Гарри, — произнёс он, пробуя слово на вкус. — Звучит как-то... неправильно. . — Привыкай. . За дверью снова зашаркали. Охранники возвращались. . Драко выпрямился, одёрнул мантию и направился к выходу. У порога обернулся. — Завтра. В то же время. . — Я буду здесь, — сказал Гарри с тенью улыбки. — Куда я денусь. . Драко кивнул и постучал в дверь. Замок щёлкнул. Он вышел, не оглядываясь, и дверь снова закрылась. . Гарри остался один. Стоял посреди комнаты, глядя на пляшущий в камине огонь, и чувствовал, как внутри него рушится что-то важное. Что-то, на чём он держался все эти годы. Чистая, ясная ненависть размывалась, как чернила в воде, и на её месте проступало нечто куда более опасное. Он лёг на кровать, уставился в балдахин. Перед глазами стояло лицо Драко в свете камина — усталое, бледное, но уже не чужое. . «Он такой же, как я. Только по другую сторону решётки.» . Обратной дороги не было. Завтра Малфой придёт снова, и впервые за долгое время Гарри ждал этого не с ужасом, а с чем-то, отдалённо похожим на голод.