Клеймо вечной тьмы.

Люциус Малфой прибыл без предупреждения. Гарри услышал его голос ещё до того, как дверь в камеру открылась. Холодный, скрежещущий, с теми самыми интонациями, от которых у любого, кто хоть раз стоял перед ним в Министерстве, начинали трястись колени. Голос приближался по коридору, и вместе с ним приближалось что-то тяжёлое, липкое, как предчувствие беды. — ...проверить, как ты распоряжаешься доверенным имуществом. Я слишком долго отсутствовал. Уверен, ты не разочаровал меня. Драко отвечал ему ровно, почтительно, но Гарри слышал под этой ровностью натянутую до предела струну. Дверь открылась. Драко вошёл первым. Лицо — маска. Та самая, холодная, высокомерная, которую он носил в Хогвартсе. За ним, чуть пригнувшись в дверном проёме, вошёл Люциус. Длинные светлые волосы, дорогой плащ, трость с набалдашником в виде змеи. Он почти не изменился. Только глаза стали жёстче. И двигался он медленнее — не от слабости, а от уверенности человека, которому некуда спешить. — Значит, вот где ты держишь нашу драгоценность, — произнёс он, оглядывая комнату. — Скромно. Я ожидал кандалов. — Кандалы не нужны, отец, — ответил Драко. — Он сломлен. — Сломлен? — Люциус медленно обошёл комнату, остановился напротив Гарри. — Поднимись, Поттер. Гарри не двинулся. Не из гордости. Просто за последние недели он разучился реагировать на приказы. Ему никто не приказывал, кроме Драко, и то — только в рамках спектакля. А это был другой спектакль. Более опасный. Люциус перевёл взгляд на сына. — Я вижу, ты действительно распустил его. Он не встаёт перед хозяином. Не опускает глаза. Ты уверен, что он сломлен? Или ты просто не умеешь обращаться с пленными? Драко шагнул вперёд. Костяшки сжатой в кулак руки побелели. — Я умею. — Докажи. Тишина. Гарри смотрел на Драко. Драко смотрел на Гарри. Люциус смотрел на обоих, и его тонкие губы изгибались в усмешке. — Я хочу увидеть, как ты обращаешься с ним. По-настоящему. Без этих твоих... сантиментов. Драко не двигался. — Ты колеблешься, — заметил Люциус. — Это интересно. — Я не колеблюсь. — Тогда действуй. Драко отвернулся от отца и встал перед Гарри. Их глаза встретились. Маска на лице Драко дала трещину — на секунду, не больше, но Гарри успел увидеть то, что скрывалось под ней. Не страх. Хуже. Понимание, что сейчас произойдёт непоправимое. Гарри едва заметно кивнул. Драко ударил. Пощёчина. Не сильная — рассчитанная, чтобы выглядело убедительно, но не так, чтобы сломать. Голова Гарри дёрнулась в сторону, кожа загорелась. Он не вскрикнул. Сжал зубы и опустил взгляд в пол. — На колени, — сказал Драко. Голос звучал ровно, но Гарри слышал, чего ему стоила эта ровность. Гарри опустился на колени. Холодный камень впился в кости. Он смотрел в пол и считал про себя. Раз. Два. Три. Четыре. Когда-то это помогало на допросах. — Хорошо, — протянул Люциус. — Но недостаточно. Ты бьёшь его как служанку. А он — герой. Он убил моего Лорда в прошлой жизни. Он должен страдать. — Я не хочу повредить его здоровье, — сказал Драко. — Он ещё нужен. — Нужен для чего? Для твоих ночных визитов? Тишина. Гарри поднял глаза. Люциус улыбался — той самой улыбкой, от которой у него когда-то перехватывало дыхание на кладбище. Драко стоял неподвижно. Кадык его дёрнулся. — Я прихожу к нему раз в три дня, — сказал он. — Это всё, что ты хотел услышать? — Я хотел услышать правду. — Это и есть правда. Я делаю свою работу. Он жив, он под контролем, он не представляет угрозы. Чего ты ещё хочешь? Люциус подошёл ближе. Положил ладонь на плечо сына. Жест, который должен был выглядеть отеческим, но на деле напоминал хватку хищника. — Я хочу убедиться, что ты не забыл, кто ты, — сказал он тихо, почти интимно. — Что ты не забыл, кто он. Этот мальчишка разрушил нашу семью. Он отправил меня в Азкабан. Он убил моего Лорда. И если ты когда-нибудь почувствуешь к нему что-то, кроме ненависти... — пауза, — ...я об этом узнаю. Он отпустил плечо Драко и повернулся к двери. — Я пробуду в мэноре до конца недели. Зайду ещё раз. Посмотрю, как ты усвоил урок. Дверь закрылась. Драко остался стоять. Он смотрел на дверь, за которой исчез отец, и молчал. Гарри поднялся с колен, но не подошёл — дал ему время. — Когда мне было восемь, — сказал Драко, не оборачиваясь, — я разбил мамину вазу. Любимую. Из китайского фарфора. Я даже не помню зачем. Просто баловался и смахнул локтем. Гарри слушал. — Отец заставил меня стоять на коленях в гостиной весь вечер. Прямо на осколках. Мама умоляла его простить меня. Он не простил. — Драко замолчал, потом усмехнулся — коротко и пусто. — Забавно. — Что именно? — Сегодня ты стоял на коленях из-за меня. Он вышел, не дожидаясь ответа. Вечером он вернулся. Гарри сидел на кровати, но книгу не читал — просто ждал. Драко вошёл, не глядя на него, и сел на стул у камина. Его правая рука была замотана какой-то тряпкой, уже пропитавшейся кровью. Он сидел, ссутулившись, и смотрел в огонь. Гарри отложил книгу, подошёл, присел перед ним на корточки. — Покажи. — Не надо. — Покажи. Драко размотал тряпицу. Костяшки были разбиты в мясо. Кожа висела лоскутами. Кровь ещё сочилась — не сильно, но достаточно, чтобы понять: бил он не в подушку. В каменную стену. Гарри ничего не сказал. Встал, налил воды в миску, нашёл чистую тряпицу. Вернулся, сел напротив, взял его руку в свои. Промыл раны, стараясь не задевать самые глубокие. Драко не шипел, не отстранялся. Просто смотрел, как вода становится розовой. — Я ударил тебя, — сказал он. — Я знаю. — И знаешь, что самое мерзкое? — Драко наконец поднял глаза. — Он смотрел на меня так, будто был доволен. Будто наконец увидел того сына, которого хотел воспитать. А я стоял и думал только о том, чтобы он поверил. Чтобы ушёл. Чтобы оставил тебя в покое. — Он провёл здоровой рукой по лицу. — И на секунду мне показалось, что я справляюсь слишком хорошо. Гарри почувствовал, как внутри всё сжалось. — Драко... — Не надо. — Голос сорвался. — Не говори, что я не такой. Я знаю, что не такой. Но я всё равно это сделал. Он посмотрел на свою разбитую руку. — После его ухода я пошёл в подземелья. В старый тренировочный зал. Там никто не ходит. И я пытался вспомнить, когда отец впервые ударил меня. Тишина. — Не смог. — Что? — Не смог вспомнить первый раз. — Уголок рта дёрнулся. — Потому что их было слишком много. Гарри разорвал на полосы одну из рубашек, которые Драко принёс ему неделю назад, и начал бинтовать его руку. Медленно, слой за слоем. Когда закончил, поднёс забинтованную ладонь к губам и поцеловал в центр — туда, где проходила линия жизни. Драко закрыл глаза. — Можно тебя кое о чём попросить? — О чём? — Если со мной что-то случится... — он сделал паузу, подбирая слова, — не вспоминай меня таким. — Каким? Драко поднял забинтованную руку. — Таким. Не вспоминай Пожирателем. Не вспоминай метку. Не вспоминай отца. Гарри молчал. — Вспомни тот вечер с книгой. Или носки. Носки тоже подойдут. — Он попытался улыбнуться, но не получилось. — Просто не это. Пожалуйста. Гарри кивнул. Слова не шли — горло сдавило так, что было больно глотать. — Я не хочу уезжать, — сказал Драко. Тихо, почти шёпотом. Будто ему снова было шестнадцать. Будто всё это время он держался из последних сил и только сейчас позволил себе сказать правду. — Я не хочу тебя терять. Я не хочу, чтобы он возвращался. Я не хочу ничего из этого. Я просто хочу... — Он осёкся. — Я просто хочу, чтобы всё остановилось. Хотя бы на час. Хотя бы на минуту. Гарри притянул его к себе. Драко уткнулся лицом в его плечо и замер. Он не плакал. Просто сидел, прижавшись всем телом, и дышал — тяжело, неровно, будто каждый вдох давался с усилием. Гарри гладил его по спине, по напряжённым лопаткам, по затылку. Не говорил. Просто держал. В камине догорели угли. — Я убью его, — сказал Гарри. — Когда-нибудь. Клянусь. — Клятва не позволит. — Тогда найду способ. Драко поднял голову. Глаза красные, но сухие. — Если найдёшь — дай мне посмотреть. — Договорились. Они легли на кровать, не раздеваясь. Драко прижался к боку Гарри и закрыл глаза. Его дыхание постепенно выравнивалось, но рука, которую Гарри держал в своей, всё ещё подрагивала. — Завтра он снова придёт, — сказал Драко. — Я знаю. — Я опять тебя ударю. — Знаю. — И ты опять скажешь, что это хрень по сравнению с Круциатусом. — Потому что это так. Драко хмыкнул. — Ты вообще умеешь злиться на меня? — Умею. Но не за это. За это — нет. Они замолчали. Снаружи, в коридоре, послышались шаги — охранники на обходе. Шаги стихли. В комнате было темно и тихо. Гарри лежал и смотрел в трещину на потолке, чувствуя, как внутри медленно остывает ярость. Холодная. Спокойная. Такая, которая ждёт своего часа. — Гарри, — позвал Драко. — Мм? — Я не хочу уезжать. — Я знаю. — Вот и всё. Просто... знай. — Я знаю. Гарри сжал его руку. Драко сжал в ответ. И они лежали так, пока ночь не начала сереть за окном, — двое людей, загнанных в угол, которым оставалось только держаться друг за друга и ждать рассвета.