I’m in love with you, do you think it shows? (я влюблён в тебя. как думаешь, это заметно?)

У И Л Л

1992 Тёплые ладони Майка закрывали Уиллу глаза, пока он осторожно вёл его по короткому коридору, широкие пальцы полностью отрезали свет — Почти пришли, — пробормотал Майк. Он стоял так близко, что Уилл чувствовал тёплое дыхание на своей шее. Даже спустя всё это время ощущение по-прежнему казалось новым и непривычным, и от него по коже пробегала дрожь. — Уже можно смотреть? — Нет, — ответил Майк, и Уилл услышал улыбку в его голосе. — Не подглядывай. — Я и не подглядываю, — со смешком возмутился Уилл. Его руки неуверенно зависли в воздухе, ведь он пытался не вписаться лбом в какую-нибудь стену. — А если я споткнусь, ты меня поймаешь? — Ну естественно. — Будто ответ был совершенно очевиден. — Просто доверься мне, ладно? С этим то проблем не было. Иногда становилось даже неловко от того, насколько сильно он ему доверял. — Та-ак, — наконец сказал Майк. — Готов? Но прежде чем Уилл успел ответить, Майк убрал руки. Яркий летний свет мгновенно хлынул обратно. Уилл моргнул, и у него буквально перехватило дыхание. — Майк… — Ну как? Нравится? Комната для гостей изменилась до неузнаваемости. Она и раньше была крошечной — скорее коробка, чем полноценная комната. Места едва хватило бы для письменного стола или односпальной кровати. Ещё два дня назад здесь валялись наполовину распакованные коробки после переезда и смятая упаковочная бумага. Каким-то образом. Просто каким-то, мать его, образом. За те два дня и три ночи, что Уилл провёл в Монтоке, Майк полностью переделал комнату. Теперь вдоль стен тянулись полки, которые Майк явно собирал собственными руками. На них стояли стопки скетчбуков и банки, набитые кистями. Под окном ютился узкий письменный стол; его поверхность была заставлена карандашами, тюбиками с краской и аккуратным рядом стеклянных баночек, приготовленных для воды. У дальней стены стоял мольберт, развёрнутый к свету под удобным углом. Даже пол был застелен газетами, тщательно приклеенными скотчем. Не сказать, что всё выглядело идеально. Одна из полок подозрительно кренилась набок, словно вот-вот решит покончить с собой, а в углу стояла наполовину раскрытая картонная коробка. Но это точно была мастерская. Майк переминался рядом с ноги на ногу и вдруг стал выглядеть немного неуверенным. — Ну и что скажешь? Приоткрыв рот, Уилл медленно оглядел комнату, пытаясь охватить взглядом всё сразу. Несколько картин, над которыми он работал на первом курсе колледжа, уже висели на стенах, а его нынешний проект был бережно разложен на столе. — Вообще-то это должна была быть гостевая комната, — на автомате сказал Уилл. Впрочем, улыбался он так широко, что прозвучать хоть сколько-нибудь недовольным у него не было ни единого шанса. Майк лишь пожал плечами и шагнул глубже в комнату. Поймав Уилла за запястье, он потянул его за собой. — И что, мы правда будем держать её в «идеальном состоянии»? — он изобразил в воздухе огромные кавычки. — Ради нескольких ночей в году? Ради наших друзей? Он неопределённо махнул рукой в сторону квартиры за дверью. — Они здесь не живут, а мы живём. — Всё равно… — слабо возразил Уилл. Если честно, потеря гостевой комнаты его совершенно не волновала. Где-то внутри разливалось тёплое и ребяческое счастье. Оно росло и росло, распирая грудь так, будто вот-вот перельётся через край. То, что происходило между ними, всё ещё казалось новым. Но за их плечами было слишком много лет, слишком много привязанности, слишком много всего пережитого вместе, чтобы это ощущалось хоть как-то неправильно. В конечном счёте не имело значения, что они разобрались в своих чувствах всего несколько месяцев назад. Не имело значения, что официально они были вместе ещё меньше. Имело значение только то, что Майк его знал. И верил в него. И после всего, через что они прошли, после всего, что с ними случилось, это ощущалось чертовски правильно. Уилл с трудом отвёл взгляд от мольберта и посмотрел на Майка. Пальцы Майка всё ещё обхватывали его запястье. Разливалось надёжное тепло, от которого почему-то становилось легче дышать. Сам Майк выглядел почти взволнованным: щёки порозовели, а искусанные губы были ярче обычного. — А где тогда будут спать Макс и Лукас? Майк, как и следовало ожидать, закатил глаза. — Да хоть на полу, мне без разницы. — Майк… — Твой брат говорил, что у него вроде есть лишний раскладной диван, который он может нам отдать. — Он отпустил запястье Уилла и указал на стол. — Стол можно придвинуть к стене, диван поставить под окном. Посмотрим, как получится. Он бросил на Уилла быстрый взгляд. — Если тебе не понравится… — Да заткнись ты, — тут же перебил его Уилл. И наконец позволил тому теплу внутри выплеснуться наружу. Огромная, счастливая и до смешного искренняя улыбка растянулась до самых ушей. — Конечно мне нравится. Конечно нравится. Майк… — голос предательски дрогнул. — Господи, Майк… Переполненный эмоциями, Уилл резко повернулся и обнял Майка. Возможность вот так его касаться всё ещё казалась чем-то новым и немного невероятным. Каждое объятие, каждое случайное соприкосновение пальцев до сих пор поднимало в животе целую стаю бабочек. А когда Майк обнял его в ответ и прижался губами к макушке, Уилл и вовсе едва не растаял. — Ты сотворишь тут что-то невероятное, Уилл, — тихо сказал Майк. Уилл негромко фыркнул ему в плечо, коротко и недоверчиво рассмеявшись. — Ты этого не знаешь наверняка. — Знаю, — без малейшего колебания ответил Майк. Уилл чуть отстранился, чтобы посмотреть на него. Щёки Майка всё ещё оставались розовыми, словно он сам смутился от того, что сказал это вслух, но взгляд не отвёл. — Ты всегда был невероятным, — добавил он уже тише. — Просто остальные до этого ещё не доросли. На мгновение Уилл растерялся. Где-то глубоко внутри он всегда знал, что Майк в него верит. Но одно дело — догадываться об этом, и совсем другое — слышать это напрямую от него. Уилл шагнул к мольберту и провёл пальцами по деревянной раме, пытаясь представить картины, которые однажды заполнят эту комнату. За окном вечернее солнце заливало помещение золотистым светом. Лучи растекались по полу, подсвечивая приклеенные газеты, кривоватую полку и наполовину открытую коробку в углу. Майк прислонился плечом к дверному косяку и наблюдал за ним с тем особенным, спокойным выражением лица, которое появлялось у него всякий раз, когда ему удавалось сделать Уилла счастливым.

***

1994 Пока Уилл вёл Майка в свою мастерскую, сердце у него колотилось где-то в горле. Майк ещё толком не проснулся: волосы торчали во все стороны, он даже зубы не почистил. В своём репертуаре. Стоило Майку вбить себе в голову, что он хочет увидеть мастерскую, как он уже не мог нормально думать или говорить ни о чём другом. Его способность намертво зацикливаться на одной цели иногда здорово выручала, а иногда бесила просто до чёртиков. — Ну, — сказал Уилл, открывая дверь. — Вот и она. Несмотря на то, что Майк двигался медленно и осторожно, он всё равно оказался у него за спиной почти вплотную. Настолько близко, что Уилл чувствовал исходящее от него тепло, когда Майк вытянулся и заглянул внутрь через его плечо. Наверное, это было совершенно нормально — интересоваться единственной комнатой в доме, которую он ещё не видел. Как будто открыл новую локацию в видеоигре. Об этом было легко забыть, но Уиллу приходилось постоянно напоминать себе, что после происшествия мир Майка сжался до четырёх стен их квартиры. Он не мог злиться на него за восторг от нового пространства. Господи. Просто очень хотелось, чтобы эта чёртова мастерская не была настолько откровенной. — Ого, — выдохнул Майк, заходя следом и оглядываясь по сторонам с приоткрытым ртом. Уилл попытался посмотреть на комнату его глазами: стены и потолок, сплошь заклеенные набросками и картинами, приколотыми фотографиями для референсов и обрывками ещё не оформившихся идей. Кисти и банки с мутной от краски водой. На нижней полке углового стеллажа стояла коробка с вещами, которые Уилл пока совершенно не был готов показывать Майку, и потому, почти не задумываясь, шагнул вперёд и встал прямо перед ней, заслоняя её собой. Впрочем, это всё равно не имело значения. Майк был полностью заворожён рисунками. Он медленно шёл по мастерской с широко распахнутыми глазами, оглядываясь вокруг и разворачиваясь, будто боялся что-нибудь упустить. — Это… Боже… Вау… В мастерской царил бардак, но бардак особого рода — организованный. Уилл точно знал, где что лежит, хотя от любого другого человека не ожидал бы, что тот вообще сможет здесь хоть что-то найти. Ему нравилось именно так. И всё же… — Знаю, тут всего слишком много, — сказал Уилл, потирая шею сзади. — Здесь немного… Бардак. — Офигенно, — закончил за него Майк, не скрывая восхищения. Уилл моргнул. Майк уже переместился к рабочему столу и теперь рассматривал кучку эскизов, приклеенных к стене. Его здоровая рука зависла совсем рядом с бумагой, но он старательно не касался её. Это были наброски для его основной работы — детской книги для четвероклассников про нью-йоркского голубя, который мечтал однажды стать шеф-поваром. Немного дуровства, немного баловства ради собственного удовольствия. Уилл получил от неё просто море кайфа. — Это ты всё это нарисовал? — Ну да, — ответил Уилл, стараясь говорить как можно непринуждённее. — За несколько лет накопилось… — Уилл, это так круто. Когда Уилл посмотрел на него, оказалось, что Майк уже смотрит в ответ. Их взгляды встретились. В выражении его лица было что-то до боли знакомое. Тёплое и тихо восхищённое. Может быть, гордое. Нежное? Так Майк когда-то смотрел на него, когда Уилл показывал очередной новый проект. Или когда медленно и мягко целовал его. Уилл почувствовал, как напряжение, стянувшее грудь, немного отпускает. — А это что? — спросил Майк, переворачивая страницу альбома для набросков. — Это Эл? Уилл кивнул. — Она присылает мне… нам письма. Я иногда зарисовываю истории, о которых она рассказывает. Подумал, что, может быть, подарю ей этот альбом, когда она вернётся в Штаты. Майк рассеянно кивнул, внимательно разглядывая рисунок. Это был один из любимых набросков Уилла. Эл сидела посреди залитого солнцем дворика, скрестив ноги. Вокруг неё расположилась целая кошачья армия. Один кот устроился у неё на плече, другой лениво охотился за шнурками её кроссовок, ещё двое свернулись клубком прямо у неё на коленях. За её спиной теснились дома тёплых оттенков жёлтого и красно-коричневого, а из окон свисало бельё, которое лениво колыхалось в раскалённом воздухе. Когда Эл писала об этом, письмо получилось на несколько страниц. Она рассказывала о приюте для кошек в Риме, где начала волонтёрить. Уилл придумал эту картину сразу же, едва прочитал её письмо: залитые солнцем мощёные улочки, кривые переулки и кошек, растянувшихся на тёплых камнях в сладкой дрёме. Девушки, которые упорно пытались накормить её ломтиками спелых помидоров с солью и оливковым маслом. Очаровательные, открытые, улыбчивые и совершенно не скрывающие своего интереса итальянцы. Майк осторожно перевернул страницу. Дальше были другие наброски: Эл в Лондоне, в библиотеке, с носом, уткнувшимся в книгу. Эл в Париже, за столиком уличного кафе, подперевшая подбородок рукой и наблюдающая за прохожими. Последний рисунок Уилл ещё даже не начал — тот, где она в Греции помогает ухаживать за морскими черепахами. Но стоило закрыть глаза, и он уже видел его перед собой. — Она выглядит счастливой, — тихо сказал Майк, перелистывая последнюю страницу. Его пальцы задержались на краю бумаги. — Она счастлива? Уилл слегка улыбнулся. — Да, очень. Именно этого она и заслуживала. Именно этого заслуживали они все. Счастливой жизни. — Это всё просто невероятно, — сказал Майк, аккуратно положив альбом обратно. — Правда. Очень круто. Будто взрослая версия твоей старой комнаты. От этой мысли Уилл невольно улыбнулся. На короткое мгновение он совсем забыл о слоне посреди комнаты. О раскладной кровати, которая выглядела так, будто вот-вот развалится к чёртовой матери. О том, что на ней совершенно очевидно спали. О смятых после ночи простынях. И на ещё более короткое мгновение ему даже показалось, что всё обошлось. Но потом Майк чуть повернул голову, и его взгляд скользнул дальше по комнате — к узкой кровати, придвинутой к дальней стене под окном. Между бровей залегла лёгкая складка. У Уилла ухнуло сердце. — А это что? Уилл потёр шею. — Кровать? — Ну да. Это я и сам вижу, — фыркнул Майк. — Я про другое. Что она здесь делает? — Прошла секунда, пока он что-то обдумывал. — Ты… спишь на ней? Уилл бы не назвал то, чем занимался последние несколько недель, сном в полном смысле этого слова. Он прикусил щёку изнутри и кивнул. Обычно Уилл читал Майка как открытую книгу, но сейчас совершенно не мог понять, что творится у него в голове. Склонив голову набок и нахмурившись, Майк почему-то выглядел моложе, и Уилла внезапно накрыло почти болезненное желание заполнить повисшую тишину, вывалить на него подряд десяток объяснений, лишь бы эта складка между бровей исчезла. Майк снова посмотрел на узкую кровать, потом обвёл взглядом остальную комнату, будто пытался сложить в голове какую-то картину, но кусочки пазла упорно не вставали на свои места. — Почему? Если существовал простой ответ, Уилл его не находил. Он пожал плечами, стараясь выглядеть непринуждённо. — Наверное, это своего рода жертва, — сказал он. Потом махнул рукой в сторону комнаты: большого стола, на котором мог разложить все свои бумаги, и полок, до отказа забитыми альбомами и материалами для рисования. — Если ради мастерской приходится отказаться от нормальной кровати, то оно того стоит. Ну, понимаешь? — Но… моя комната. — Майк нахмурился ещё сильнее. — Она больше. Там же можно было устроить и мастерскую, и поставить нормальную кровать, разве нет? Он неопределённо махнул рукой куда-то себе за спину. Теперь он говорил медленнее, явно размышляя вслух и по ходу дела собирая мысли воедино. — А мне тогда можно было бы просто… отдать эту комнату. Последняя фраза прозвучала почти как вопрос. Неуверенный, осторожный. — Просто так получилось, — сказал Уилл. Даже для его собственных ушей это прозвучало жалко и неубедительно. Всё его тело было натянуто как струна, от напряжённых плеч до ступней, намертво упёршихся в пол. Судя по выражению лица Майка, его этот ответ тоже ни капли не убедил. Взгляд Майка снова медленно скользнул по комнате: по заваленному рабочему столу, мольберту, полкам, узкому матрасу, придвинутому к стене. Потом вернулся к Уиллу. Уилл обхватил себя руками. Не в силах встретиться взглядом с Майком, он сосредоточился на одной из последних картин, которые закончил ещё до трагедии, на заказном портрете, висевшем возле окна. Лучи позднего послеобеденного солнца цеплялись за лак, заставляя краски мягко светиться. Он помнил каждое движение кисти по холсту, её размеренный ход, и то, как фотографии-референсы постепенно оживали под его руками. Он помнил, как Майк останавливался в дверях и несколько минут молча наблюдал за его работой, а потом приносил кружку чая и оставлял быстрый поцелуй у него на лбу. Чувство вины провернулось в животе тупым ножом, неприятно царапая рёбра изнутри. Майк долго смотрел на него. По его лицу медленно расползалось что-то тревожное, словно он чувствовал, что здесь что-то не так, даже если не понимал причину. Майк смотрел на него и ждал. Ждал, что Уилл скажет что-нибудь разумное. Простое объяснение, которое расставит всё по местам и заставит этот странный пазл наконец сложиться. Но слова не приходили. Они застряли где-то в горле. Под тяжёлым, внимательным взглядом тёмных глаз Майка Уилл вообще едва мог соображать. Он никогда не умел врать Майку. Никогда. Единственный раз, когда он попытался это сделать… тогда, в тесном кузове того фургона с пиццей, с песком и пылью на штанах и слезами в глазах, а после этого его ещё несколько дней не отпускало мерзкое ощущение пустоты. Его мутило. Будто внутри, где-то под рёбрами, начало что-то гнить. Сейчас это чувство возвращалось. Медленно накатывало снова, удушающее в своей силе. И растерянное выражение на лице Майка делало всё только хуже. Тишина затягивалась. За стеной возились соседи, собираясь по своим делам. С улицы доносился привычный гул города. Майк ждал. — Слушай, — сказал Уилл, тщательно следя за тем, чтобы голос звучал ровно, — просто так будет лучше, ладно? Даже произнося эти слова, он чувствовал их фальшь. Не совсем ложь, но и не правда. Что-то вязкое, сложное и неприятное, застрявшее где-то между ними. — Просто поверь мне, Майк. Меня всё устраивает. Правда. Выражение лица Майка снова изменилось. Он выглядел так, будто хотел сказать тысячу разных вещей, и Уилл внутренне приготовился ко всем сразу: к отвращению, злости, вопросам, на которые он не сможет ответить… Но вместо этого Майк сказал: — Майк из девяносто четвёртого, кажется, тот ещё мудак, да? Уилл моргнул. — Что? Майк неопределённо махнул рукой в сторону кровати. — Ну, раз позволяет тебе здесь спать, — сказал он. — А сам занимает вон ту кровать. Он нахмурился ещё сильнее, словно продолжал крутить эту мысль в голове и никак не мог заставить её сложиться во что-то логичное. — Нет, это не… — Это потому что я больше плачу за квартиру? — прямо спросил Майк, как всегда без всяких заходов издалека. — Мне всё ещё дают деньги родители? Типа пособия? Поэтому мне досталась большая комната? — Нет, мы… — начал Уилл. — Или, — перебил Майк, — ты разрешаешь мне пользоваться той кроватью только потому, что я болею? Он скрестил руки на груди, точнее, попытался, но гипс мешал. — Или это… — он кивнул в сторону раскладушки. — Моё место? Если Майк начинал что-то раскручивать у себя в голове, остановить его становилось почти невозможно. Его мысли всегда неслись быстрее, чем у кого-либо из знакомых Уилла, и даже после травмы мозга этот внутренний мотор, похоже, никуда не делся. Он думал, а слова тут же вырывались наружу. Мысль цеплялась за мысль, и остановить его в такие моменты было крайне трудно. — Майк, я… — Неважно, — перебил Майк раньше, чем Уилл успел вставить хоть слово. Он нахмурился, глядя на Уилла, а затем, будто говорил о самой очевидной вещи на свете, заявил: — Можешь спать со мной. Мир словно накренился набок. Нет. Уилл категорически не мог этого сделать. Ну никак. Он не мог лечь в ту кровать — их кровать — рядом с Майком и делать вид, будто это ничего не значит. Не тогда, когда он слишком хорошо помнил, каково это — засыпать в кольце тёплых рук. Не тогда, когда до сих пор помнил тепло его груди и сонные поцелуи, которыми тот утыкался в мягкие волосы на его затылке. Делить кровать с Майком было непросто даже в подростковые годы, а сейчас это стало бы совершенно невозможным. Уилл уже было открыл рот, собираясь отказаться… И в следующую секунду где-то в коридоре с грохотом распахнулась входная дверь. Звук разнёсся по квартире, как выстрел: резкий, внезапный, оглушающий. В груди Уилла мгновенно вспыхнул страх. Майк рядом дёрнулся так резко, что едва не врезался в стол. Он успел удержаться на ногах, оперевшись о столешницу здоровой рукой. — Блять, — выругался он. — Это ещё кто? И вдруг он показался Уиллу пугающе хрупким. Тонул в одежде, которая теперь висела на нём мешком, одна рука беспомощно болталась в гипсе, а синяки на лице хоть и бледнели, но были заметны. Да у кого вообще мог быть ключ? Уилл провёл ладонью по лицу, пытаясь сообразить. Хозяйка квартиры? Нэнси? Мама? Лукас? По коридору загрохотали шаги. — Байерс! Макс. Уилл едва успел осознать её внезапное появление, как она уже ворвалась в комнату. Сплошной вихрь упрямства, решимости и бешеного напора. Если подумать, она была куда больше похожа на Майка, чем любой из них когда-либо согласился бы признать. Следом появился Лукас, гораздо осторожнее. Он виновато улыбался, обе руки были заняты сумками и чемоданами. Оба были укутаны в такое количество слоёв одежды, будто собирались пережить ледниковый период. Сразу видно: к калифорнийскому солнцу они привыкли куда больше, чем к промозглой нью-йоркской слякоти. Майк нахмурился. — Ты дал ей ключ? Макс даже не моргнула. Закатив глаза, она показала ему средний палец. — И я рада тебя видеть, мудила, — бросила она. А затем, не сказав больше ни слова, повернулась к Уиллу и сгребла его в крепчайшие объятия, едва не раздавив. — Что вы здесь делаете? — прошептал Уилл, крепче обнимая её. В голосе отчётливо звучало неверие. — Не тупи, Байерс, — тихо ответила Макс так, чтобы слышал только он. — Ты правда думал, что после такого звонка я оставлю тебя тут одного? Уилл сглотнул. Горло болезненно сжалось. Не доверяя собственному голосу, он просто обнял её ещё крепче, на секунду уткнувшись лицом ей в плечо. Знакомый запах кокосового шампуня ударил в нос, и внутри что-то предательски дрогнуло. Где-то за их спинами Лукас и Майк о чём-то разговаривали. Наверное, Лукас спрашивал, как тот себя чувствует. А может, Майк охуевал от новой бороды Лукаса. Уилл их почти не слышал. Всё вокруг будто приглушилось, растворилось на заднем плане. Макс держала его в объятиях. Только сейчас он понял, насколько сильно ему не хватало того, кто просто обнимет его и даст хоть ненадолго перестать быть сильным. Наконец Макс отстранилась и положила руки ему на плечи. Её голубые глаза внимательно скользнули по его лицу, словно она что-то искала. Но затем она сморщила нос и сделала шаг назад. — Ты, — заявила она Уиллу. Потом ткнула пальцем в Майка. — И ты. Она скрестила руки на груди. — Оба идёте мыться. А мы пока займёмся завтраком. Уилл открыл рот, собираясь возразить, но Макс одним взглядом заставила его передумать. Лукас за её спиной только беспомощно пожал плечами. — Ладно, — выдохнул Уилл, натягивая слабую улыбку. Он обернулся к Майку. — Душ? Майк молча кивнул.

***

После душа и бритья Уилл чувствовал себя раз в десять лучше. Как оказалось, горячая вода и чистая одежда способны творить с человеком настоящие чудеса. Как и обещала, Макс полностью оккупировала кухню. Она стояла у плиты, уперев одну руку в бок, и уверенно колдовала над сковородкой, пока Лукас крутился рядом в роли личного помощника. В ход шли последние куски хлеба и жалкие остатки масла, которые ещё можно было наскрести со дна маслёнки. Запасы еды стремительно подходили к концу. Уилл мысленно добавил продукты в список дел. Туда же отправились стирка и запись Майка на контрольный осмотр в больнице. — Эй, чувак, — окликнул его Лукас, едва заметив. Мгновенно бросив обязанности помощника шеф-повара, он пересёк комнату и сгрёб Уилла в такие объятия, что рёбра протестующе заныли. — Не могу поверить, что вы правда здесь, — выдавил Уилл, захлёбываясь эмоциями. Его голос звучал глухо из-за одежды Лукаса. — Вам сейчас надо на свадьбу копить, а не… не мотаться через всю страну. Лукас закатил глаза и добродушно усмехнулся, слегка толкнув его плечом. — Сам попробуй сказать Макс «нет». Услышав своё имя, Макс обернулась через плечо. Когда она увидела Уилла, её лицо заметно смягчилось. — Выглядишь уже не так паршиво, как раньше, Байерс. Уилл со смешком фыркнул. — Спасибо, Мэйфилд. Скоро уже Синклер. К этому ещё придётся привыкнуть. Макс послала ему воздушный поцелуй и снова вернулась к яйцам. Лукас плюхнулся на диван и подтолкнул Уилла сесть рядом. Боуи тут же воспользовался случаем. Кот немедленно подскочил к Лукасу, начал тереться о его ноги и довольно урчать так громко, будто у него внутри работал маленький моторчик. — С Майком всё нормально? Уилл кивнул. — Да. Просто он одевается. Сейчас это занимает у него больше времени, чем обычно. Лукас тоже кивнул, а затем покосился в сторону закрытой двери спальни. Его голос стал тише. — Насколько всё плохо? Уилл прикусил нижнюю губу. — Не очень хорошо. — Он так и не вспомнил?.. Уилл быстро покачал головой, стараясь не обращать внимания на жжение в горле. Лукас не ответил. Только коротко кивнул, будто именно этого и ожидал. — Что-то он всё-таки помнит, — продолжил Уилл, чувствуя, как голос становится хриплым. — Я не знаю точную дату, но последнее его воспоминание связано с одним из первых семинаров на первом курсе колледжа. Так что, ну… всего четыре-пять лет. Лукас шумно втянул воздух сквозь зубы. — Всего? Уилл пожал плечами. Могло быть и хуже. Майк мог не помнить вообще ничего. Что бы ни случилось, по крайней мере, у него остался фундамент их жизни. Детские качели, подземелья и драконы, ночёвки друг у друга, изнанка. И сотни маленьких моментов между всеми этими большими событиями. Уилл не был уверен, что пережил бы, если бы Майк полностью забыл его. — Но всё, что было после… — тихо продолжил он. — Выпуск из колледжа, переезд из Бостона, Нью-Йорк, наш поход в девяносто втором. — Он на секунду замолчал. — Нас. Слово застряло в горле. Уилл тяжело сглотнул. — Всё это… ну… исчезло. Лукас откинулся на спинку дивана и медленно выдохнул через нос. — Пиздец. — Да, именно. Из кухни доносился голос Макс. Она подпевала радио и, если уж на то пошло, пела куда лучше, чем он и Майк вместе взятые. Слышалось тихое поскребывание лопатки по сковороде и аппетитное шипение яиц. Лукас снова покосился в сторону коридора. — И он не знает? Ну, ты понимаешь… Про вас двоих? Уилл покачал головой. — Блять, — Лукас нахмурился. — Совсем ничего не помнит? Ответ на язык должен был прийти сразу, но почему-то не пришёл. Уилл невольно вспомнил вчерашний день на кухне: их поддразнивания, возню, и тот взгляд Майка, когда их пальцы случайно соприкоснулись. В тот момент он выглядел как Майк. Тот самый Майк, который его любил. — Не думаю, — наконец сказал Уилл. Лукас надолго замолчал. — И что теперь? Просто делаешь вид, что ничего не было? Где-то под рёбрами болезненно разлилось чувство вины. — В общем-то да. — Чува-ак, — Лукас покачал головой. — Это пиздец как жестоко, Уилл. Уилл пожал плечами, хотя движение вышло каким-то скованным. — Это может быть временно, — сказал он, стараясь говорить ровно. — Врачи сказали, что память может возвращаться постепенно. Через недели, через месяцы… Иногда ещё дольше. Он понизил голос. — Вчера Майк вспомнил, что я не люблю чай с сахаром. Это ведь что-то да значит, правда ведь? Должно значить. Он сам услышал надежду, прозвучавшую в собственном голосе, и возненавидел её. Смотреть на Лукаса не хотелось. Не хотелось видеть жалость, которая наверняка была написана у него на лице. — Если тебя это хоть немного утешит, — тихо пробормотал Лукас, будто боялся, что их кто-нибудь услышит, — мы с Макс оба считаем, что Уилеру охуеть как повезло. Ну, что именно ты о нём заботишься. Не каждый бы смог. Уилл не мог представить ни одной версии реальности, в которой не заботился бы о Майке. Как и той, где Майк не заботился бы о нём. Сама мысль казалась какой-то неправильной, лишённой всякого смысла. Прежде чем Уилл успел ответить, дверь спальни в конце коридора со скрипом открылась. Они оба подняли головы. Через мгновение появился Майк с аккуратно расчёсанными волосами и в чистой рубашке, свободно висевшей на похудевшей фигуре. Синяки вдоль челюсти уже выцвели до жёлтых пятен, но выглядел он всё равно уставшим. Под глазами залегли тёмные круги. Майк остановился в дверном проёме и озадаченно моргнул, глядя на них. — Почему здесь так вкусно пахнет? — подозрительно спросил он. Макс даже не обернулась от плиты. — Потому что я здесь, Уилер. Майк нахмурился. — Это вообще-то не ответ на вопрос. Лукас рядом с Уиллом тут же расхохотался, потому что Макс, не оборачиваясь, показала Майку средний палец через плечо. Уилл тоже не смог сдержать улыбку. Особенно когда Майк посмотрел на него и их взгляды встретились. Они поняли друг друга без слов, как понимали всегда. Что-то до боли привычное, родное, настолько характерное именно для них двоих. — Эй, Уилер, давай двигай сюда, — окликнул Лукас, поднимаясь, когда Майк подошёл ближе. — Твой дурацкий кот обсыпал всего меня шерстью. Майк возмущённо вытаращился на него. — Боуи не дурацкий, — заявил он, усаживаясь на диван. — Вообще-то он очень умный, спасибо большое. И, между прочим, на днях он… Лукас оглянулся на Уилла, пока Майк продолжал свою пламенную защиту кота, и вопросительно вскинул брови, едва сдерживая смех. Уилл только улыбнулся в ответ.

***

В итоге присутствие Макс и Лукаса оказалось именно тем бальзамом на душу, в котором Уилл так отчаянно нуждался, даже не осознавая этого. Они без лишних слов взялись приводить квартиру в порядок: поменяли постельное Майка, пропылесосили ковры, разобрали накопившееся бельё. Лукас даже сходил за продуктами, вооружившись списком покупок и выражением лица, которое буквально говорило: я стопроцентно сейчас что-то напутаю. Но больше всего было просто хорошо оттого, что они рядом. Слышать их перепалки и смех, видеть, как легко и непринуждённо они общаются с Майком, словно всё по-прежнему нормально. Квартира перестала казаться такой тесной. И Уилл больше не чувствовал себя единственной несущей стеной, на которой держится весь этот шаткий мир. Позже, когда квартира выглядела почти как новая, а сам Уилл ощущал непривычную лёгкость, которой не испытывал уже несколько недель, они запихнули в убогую духовку замороженные пиццы и перебрались в гостиную. Диван жалобно просел под весом Уилла и Майка, а Макс с Лукасом притащили кухонные стулья и уселись напротив, устроив тарелки на коленях. В квартире пахло томатным соусом и слегка подгоревшим сыром, а радио на кухонной стойке что-то негромко бормотало. Во многом всё это казалось до боли знакомым. Будто ничего не изменилось. Будто это была очередная обычная встреча друзей, одна из сотен таких же за все эти годы. Не хватало только Дастина. И Эл. И… Майка. Хотя вот он, сидит рядом. Уилл поспешно откусил кусок пиццы, не позволяя этой мысли зайти дальше. Лукас вытер руки о салфетку и откинулся на спинку стула. — Уилл рассказал тебе про нас с Макс? Майк прищурился. — А? — Потом до него дошло, и он быстро кивнул. — Точно, свадьба. Лукас расплылся в улыбке. — Ага, чувак. Он бросил взгляд на Макс, и его глаза тут же потеплели. Уилл никогда не видел двух людей, которые подходили бы друг другу больше. Двух людей, настолько безнадёжно и очевидно влюблённых. — Поздравляю вас, ребята, — Майк посмотрел сначала на одного, потом на другую. — Правда. Это… очень круто. Да. Поздравляю. — И ты будешь моим шафером, — продолжил Лукас, быстро переглянувшись с Макс и снова улыбнувшись Майку. — Если всё ещё хочешь. — Да. Глаза Майка словно стали светлее. Уилл уже заметил, что каждый раз, когда речь заходила о роли шафера на свадьбе Лукаса, Майк выглядел особенно счастливым. — Конечно, чувак. Без вопросов. — Лукас широко улыбнулся. — Вот и отлично. На какое-то время Майк замолчал. Уилл внимательно наблюдал за ним. Майк жевал пиццу, нахмурив лоб той самой знакомой складкой между бровей, которая появлялась всегда, когда он над чем-то всерьёз размышлял. — Но вы ведь довольно молодые для этого, разве нет? — наконец сказал он. Уилл быстро покосился на Лукаса, но тот вовсе не выглядел задетым. Он только мягко и спокойно улыбался. И иногда Уилла до сих пор удивляло, насколько Лукас изменился за эти годы. — Ну, ты-то думаешь, что тебе девятнадцать, — встряла Макс, у которой губы блестели от жира после пиццы. — Так что неудивительно, что тебе это кажется рановато. — Да, но… — Майк положил кусок пиццы обратно на тарелку и нахмурился. Он замолчал, пока мысли отчаянно пытались догнать всё остальное. — Извините, я… Будто под какое-то замедляющее заклинание попал, — сказал он с кривой усмешкой. — Иногда мне тяжело сформулировать то, что я хочу сказать. Лукас просто кивнул и добродушно улыбнулся. — Всё нормально, чувак. Не спеши. — Просто… — Майк снова замолчал, подбирая слова. — Я… не могу представить, что когда-нибудь буду готов к чему-то такому. Ну, знаешь. К серьёзным отношениям. К браку. В этот момент Уилл почувствовал на себе взгляд Лукаса. Тот явно проверял, как он держится. Но Уилл опустил голову и с преувеличенным вниманием уставился на кусок пиццы в руках. — А как вообще понять, что ты готов? — спросил Майк. Лукас легко пожал плечами. — Никак, если честно. Макс фыркнула. — Очень романтично. Лукас ткнул её колено ступнёй и тихо рассмеялся. — Нет, правда, — продолжил он. — Просто однажды смотришь на человека рядом с собой и думаешь: да. С тобой я мог бы провести всю жизнь. Нахмурившись, Майк долго переваривал эти слова. Потом медленно кивнул и задумчиво промычал что-то себе под нос. Уилл не поднимал глаз от тарелки. Через какое-то время разговор плавно свернул на более безопасные темы: на погоду в Калифорнии, новую девушку Дастина, безуспешные попытки Лукаса научиться сёрфингу и бесконечные жалобы Макс на нью-йоркскую погоду. В какой-то момент Майк перестал участвовать в разговоре. Сначала Уилл даже не заметил. Он слишком увлёкся бесконечными, длинными, сумбурными, постоянно уходящими куда-то в сторону историями Лукаса и Макс. Их голоса накладывались друг на друга, они перебивали друг друга, договаривали фразы друг за друга и каким-то образом всё равно умудрялись рассказывать одну и ту же историю вместе. А потом он почувствовал, как голова Майка медленно клонится набок. Тяжесть его головы легла на плечо Уилла. Майк уснул. Его тёплое и размеренное дыхание почти сразу выровнялось, касаясь воротника рубашки Уилла. Уилл застыл. На другом конце комнаты Макс и Лукас мгновенно это заметили. Брови Макс взлетели вверх, а Лукас попытался скрыть ухмылку. Получилось откровенно хреново. Уилл демонстративно проигнорировал обоих. Осторожно, стараясь не разбудить Майка, он чуть изменил позу, позволяя ему устроиться удобнее. Вес его тела сильнее навалился на плечо Уилла. Майк тихо сонно заворчал что-то невнятное и придвинулся ещё ближе, уютно устраиваясь рядом. — Он быстро устаёт, — негромко объяснил Уилл, по-прежнему упорно не глядя ни на Макс, ни на Лукаса. — Так о чём вы… о чём вы там говорили? — Ни о чём важном, — беспечно ответила Макс. Хотя её взгляд всё ещё то и дело метался между ними. — Уилер выглядит очень даже довольным жизнью. Уилл проигнорировал и это. — А вы вообще где остановились? — спросил он, решительно уводя разговор подальше от темы того, как Майк свернулся у него под боком, от его приятной тяжести и тёплого дыхания, щекочущего шею. Макс пожала плечами. — Сняли гостиницу в центре. Чувство вины болезненно скрутило желудок. — Ребят… Свадьба же. Вам деньги откладывать надо. Лукас мгновенно отмахнулся. — Да расслабься, Уилл. Макс чуть подалась вперёд и понизила голос. — Байерс, — сказала она, коротко взглянув на спящего Майка. — Ты серьёзно думал, что мы просто оставим тебя разгребать всё это в одиночку? Если бы не какой-то рабочий карантин, Дастин тоже был бы здесь. На мгновение её лицо стало непривычно серьёзным. И вдруг показалось старше. Красивые черты тронула та же усталость, которую все они носили в себе уже много лет. — Мы слишком многое пережили вместе, чтобы не приехать. Уилл кивнул. Горло так сдавило, что сказать что-либо он всё равно не смог бы. Майк рядом снова пошевелился. Его голова чуть сползла ниже по плечу Уилла. Тёплое дыхание коснулось ключицы. — Иногда мне хочется хорошенько вправить ему мозги, — пробормотала Макс. — Макс, — шикнул Лукас, толкнув её плечом. — Что? — так же тихо огрызнулась она. — Они уже однажды проходили через всё это. Уже разобрались во всём. Уилл попытался опустить взгляд на Майка, чтобы убедиться, что тот всё ещё спит, но было неудобно. Шея оказалась буквально зафиксирована тяжестью его головы. Он замер. — Макс, — снова произнёс Лукас. На этот раз в его голосе звучало уже предупреждение. Но Макс смотрела только на Уилла. — Ты не можешь вечно притворяться, — тихо сказала Макс. — Рано или поздно он всё поймёт. Или не поймёт. И что тогда? Будешь страдать до конца жизни? Пульс тяжело застучал у Уилла в висках. — Он восстанавливается, — так же тихо ответил он. — Врачи сказали, что память может возвращаться постепенно, кусочками. Если просто… дать ему время… — А если не вернётся? — спросила Макс. Уилл промолчал. Лукас на другом конце комнаты потёр шею и выглядел как человек, который отчаянно хотел бы оказаться сейчас где угодно, только не здесь. — Макс, ну хватит, — прошептал он. — Я просто говорю как есть. Майк снова пошевелился. На этот раз его рука на ощупь скользнула по дивану, пока пальцы не нашли рукав Уилла. Они слабо сжали ткань, словно Майк даже во сне хотел убедиться, что тот никуда не делся. Уилл смотрел прямо перед собой, на тёмный экран выключенного телевизора. Делая вид, что ничего не заметил. Делая вид, что не чувствует, как Майк держится за его рукав. Делая вид, что не слышит напряжённого шёпота Макс и Лукаса.

***

Позже, когда Майк окончательно вырубился, Уилл осторожно выполз с дивана и помог ему добраться до кровати. Майк едва соображал, что происходит. Пока Уилл вёл его по коридору, придерживая за плечо, тот слегка спотыкался и что-то невнятно бормотал себе под нос. К тому моменту, как его голова коснулась подушки, он уже наполовину провалился в сон. — Спокойной ночи, — сонно пробормотал Майк заплетающимся языком. — Спокойной, — тихо ответил Уилл. Майк этого уже не услышал. Он уснул ещё до того, как Уилл закончил поправлять на нём одеяло. Уилл задержался у кровати чуть дольше, чем, наверное, следовало. Несколько секунд просто смотрел, как медленно поднимается и опускается его грудь, а потом бесшумно прикрыл дверь, оставив её почти закрытой.

***

Лукас у входной двери натягивал куртку, а Макс воевала со своим шарфом. Если честно, количество слоёв одежды на них выглядело немного нелепо. Поразительно, как всего несколько лет в Калифорнии напрочь убили их имуунитет к холоду. — Завтра вернёмся, — сказал Лукас, застёгивая молнию до самого подбородка. — И привезём ещё припасов. Макс кивнула. — Нормальной еды, а не того, что Лукас наскрёб в круглосуточном магазине. Уилл тихо фыркнул со смеху. — Правда, вы не обязаны… — Знаем, — мягко перебил его Лукас. Макс наконец завязала шарф, но к двери почему-то не потянулась. Вместо этого она посмотрела на Уилла. Плечи у неё чуть опустились, а взгляд упорно скользил куда угодно, только не ему в глаза. — Слушай, — тихо начала она. — Насчёт того, что было раньше. Я не хотела так давить. Уилл сразу покачал головой. — Макс… — Просто… — Она тяжело выдохнула и потёрла шею сзади. — Мне ужасно грустно видеть тебя таким. После всего, через что вы прошли… Это просто пиздец, Уилл. Несправедливо это всё. Договорить он ей не дал. Шагнув вперёд, Уилл крепко обнял её. Макс замерла на какую-то долю секунды от неожиданности, а потом стиснула его в ответ ничуть не слабее. — Я просто рад, что вы здесь, — пробормотал Уилл. Макс ещё сильнее прижала его к себе, но лишь на мгновение, после чего нехотя отстранилась. Проходя мимо, Лукас крепко сжал его плечо. — Поспи хоть немного, чувак, — сказал он. — Утром вернёмся. Уилл кивнул. — Доберитесь без происшествий, ладно? — Обязательно, — ответила Макс, наконец открывая дверь.

***

К тому моменту, когда Уилл наконец добрался до своей кровати, квартира снова погрузилась в тишину. И каким-то образом теперь она казалась ещё тише, чем раньше. Радио было выключено, посуда сложена у раковины, а свет приглушён до полумрака. Уилл замер посреди своей мастерской, глядя на то место, где совсем недавно стоял Майк и рассматривал его рисунки. А потом всё-таки отправился спать. Матрас проваливался, а пружины впивались в спину жёсткими, беспощадными точками. Он и раньше никогда не был особенно удобным, даже в те редкие ночи, когда Уилл действительно спал на нём. Но сегодня всё ощущалось почему-то ещё хуже. Он всё равно лёг. Тонкое одеяло едва заметно пахло стиральным порошком и пылью. Сквозь щель между ставнями на пол пробирались бледные полоски света, а где-то внизу город продолжал жить своей жизнью. Уилл перевернулся на бок, пытаясь устроиться так, чтобы пружины не так сильно впивались в спину. Без толку. Подложив руку под голову, он уставился в потолок. Где-то там, за стеной и дальше по коридору, спал Майк. И ещё никогда в жизни Уилл не чувствовал такое расстояние между ними.