о живой мелодии

Серийный номер 3-0-1 Имя: Эндрю Крейсс [Показатели теста]  1. Глубокая вера  2. Избегающий тип личности  3. Сильное чувство долга [Склонность]  Молчаливый Слуга [Результаты теста]  1. Общая оценка:  Действия 3-0-1 в значительной степени обусловлены его детскими переживаниями и убеждениями. Его система ценностей и потребность в социальном признании направлены на кладбище Лазской церкви, которое его приняло. На протяжении всего эксперимента 3-0-1 настойчиво стремился попасть в «Храм» и быть признанным доброжелательным человеком, даже ценой всего.

.

.

.

Эндрю не мог спокойно работать. из пятерых «целей» лишь один вызывал у него настолько сильное напряжение. звук скрипки с одной единственной струной, казалось бы, не может звучать уж слишком разнообразно, но эта мысль в голове могильщика разбилась вдребезги, когда он вновь услышал стонущие ноты, рождающиеся под старым смычком на измученном инструменте. со всеми можно было вести диалог, всех отчасти он мог понять, но не эту музыку. сначала она предстала ему громкой, пронзительной, страшной, тёмно-багровой как глубокая кровоточащая рана. на другой день мелодия окрасилась золотом, праздником и на каплю более жизнерадостными нотами, которые на еле живой струне все равно имели мертвый оттенок. а теперь Эндрю казалось, будто светло-голубые звуки напоминают ему церковь — последнее место, где он надеялся найти принятие и прощение. был ли Антонио волком, который бросится сразу же как увидит и разорвет тело тяжелыми когтями до самого сердца, лисом, что затаился во мгле коридоров и неизвестных комнат за тяжелыми скрипящими дверями, или филином, который вмиг пронесётся над головой, схватит за шкирку и тонким клювом медленно выест его тело? кролик боится их всех, но самое ужасное, что неясно кто из них или чья совокупность прячется за дверью, за какой из дверей, из-под которых доносятся до его ушей самые различные звуки мертвой скрипки. они заставляют его испытывать разные оттенки страха: дикий, больной и резкий страх за жизнь, колющий страх от мысли, примут ли его после содеянного в храм, и ноющий, вязкий, страх того, что все эти отвратительно прекрасные мелодии от его собственных рук увянут в могиле. Эндрю не хотелось признавать, но часто его мучила совесть: заслужили ли люди там оказаться? что сделали эти, такие же живые как он, существа, из-за чего будут погребены под толщей холодной земли или окажутся на металлическом столе под неизвестного назначения инструментами доктора? бедное кроличье сердце таких мук может и не выдержать.