Власть над отражением Другая история A

Аромат вишневого пирога растекался по гостиной, смешиваясь с запахом ванили и чего-то приторно-сладкого, что, казалось, источала сама кожа Миги. Каждая ложка, которую подносили ко рту друзья, отдавалась в его теле новой волной жара, игрушка внутри вибрировала, посылая электрические разряды в самое основание позвоночника. — Ты какой-то дерганый сегодня, — заметил Марута, откусывая кусок пирога. Крошки вишни прилипли к его нижней губе, словно капли крови. — Что дальше? — спросил Миги, и голос его звучал надломленно, будто стекло под каблуком. — А дальше, — Дали наклонился, касаясь губами ошейника, ровно там, где билась жила, — ты будешь делать то, что я скажу. Иначе эта ночь станет только началом. Он выпрямился, взяв Миги за руку, и повел его через коридор, где тени плясали в свете уличных фонарей, и каждое эхо шагов звучало как отсчет мгновений до той минуты, когда игрушка будет распакована. Миги сжал бедра, пытаясь унять дрожь. Член под одеждой пульсировал в такт жужжанию, и каждый раз, когда старший брат нажимал кнопку на пульте, игрушка меняла режим — то мягко массировала, то врезалась в простату с жестокой точностью. — Давление, — выдавил из себя Миги, чувствуя, как пот стекает по вискам. — Жарко. Эйджи, сидевший напротив, вдруг замер с ложкой на полпути ко рту. Его взгляд, обычно рассеянный, стал цепким, как коготь. — А ошейник у тебя… с кольцом, — сказал он, и в его голосе проскользнула тень любопытства, граничащая с пониманием. — Редкая вещица. Кожаная. С заклепками. Дали, сидевший в кресле, откинулся на спинку, и на его лице расцвела улыбка хищника, который только что заметил, что добыча уже в капкане. — Подарок, — резко ответил Миги, но голос дрогнул, когда игрушка внутри переключилась на максимальную скорость. Он закусил губу почти до крови, стараясь не застонать. Вишневый сок на тарелке казался ему теперь пятнами стыда. — Пирог вкусный, — сказал Акияма, жуя, но его глаза скользили по лицу Миги, по его напряженным плечам, по тому, как он сжимал край стула так, что побелели костяшки. — Ты даже не попробовал. Обидишь Мигу. — Я… — Миги сглотнул. Игрушка теперь не просто вибрировала — она скручивалась внутри, растягивая его изнутри, нажимала на мочевой пузырь, и он чувствовал, как предательская влага собирается в паху, готовая вылиться наружу. — Я попробую. Он взял ложку, но рука дрожала так сильно, что пирог упал обратно на тарелку. Дали наклонился вперед, и его пальцы легли на стол. Один палец постучал по дереву — раз, два, три. Каждый удар отдавался в теле Миги, как отсчет до разрядки. — Может, ему нужна помощь? — спросил Дали, глядя прямо в глаза брату. В его голосе звучала не забота, а обещание пытки. — Подняться в комнату? Отдохнуть? «Нет, нет, нет», — пульсировало в голове Миги, но изо рта вырвался только сдавленный вздох, когда игрушка задела ту самую точку, от которой ноги подкашиваются. — Я провожу, — сказал Эйджи, вставая. Его тень упала на Миги, и это было подобно темному крылу. — Не стоит, — выдохнул Миги, чувствуя, как ошейник сдавливает горло при каждом слове. — Стоит, — настаивал Эйджи, и в его голосе появилась сталь. Дали усмехнулся, и в этой усмешке было столько яда, что Марута перестал жевать, а Акияма нахмурился. — Оставь его, — бросил Дали Эйджи. — Он сам разберется. Правда, Миги? Миги посмотрел на брата. В его глазах плескалась мольба, смешанная с ненавистью, и, может быть, с чем-то еще — темным, запретным, что пробуждалось каждый раз, когда вибрация становилась невыносимой. — Правда, — прошептал Миги, и слова обожгли горло. Миги ощущал вибрацию глубоко внутри, там, где член-игрушка касался самых чувствительных нервов, посылая электрические разряды удовольствия прямо в позвоночник. Каждый нажатие кнопки старшим близнецом заставляло его внутренности сжиматься вокруг жужжащего силикона, слюна скапливалась под языком, а колени дрожали, готовые подкоситься в любой момент. — Что случилось, Миги? Ты какой-то бледный, — Эйджи наклонил голову, рассматривая младшего близнеца, пока они сидели за обеденным столом. — Ничего, просто живот прихватило, — выдавил Миги, чувствуя, как очередная волна вибрации заставляет его сжать ягодицы, удерживая игрушку глубже. Старший близнец, его точная копия с этими дьявольскими голубыми глазами и ухмылкой, способной заставить ангелов пасть, незаметно нажал на брелоке еще раз. Скорость увеличилась. Внутри Миги началась настоящая буря. Силиконовый член елозил по простате, массируя её с такой интенсивностью, что перед глазами вспыхивали белые искры. Он вцепился в край стола, костяшки пальцев побелели, пока он пытался удержать лицо, не показывая ни единой эмоции. — Может, тебе выйти? — участливо спросила Карэн, протягивая ему стакан воды. — Н-нет, всё в порядке. Старший близнец — этот сукин сын — снова нажал кнопку. Теперь игрушка вибрировала в рваном ритме: три быстрых пульсации, пауза, две долгих, снова быстрые. Миги прикусил внутреннюю сторону щеки до крови, металлический привкус разлился по языку, заглушая готовый вырваться стон. Он ненавидел его. Ненавидел эти одинаковые лица в зеркале, эту насмешливую ухмылку, эти руки, которые знали каждую уязвимую точку на его теле. Ненавидел то, как старший близнец мог управлять им простым нажатием кнопки, превращая его в дрожащую, текущую слюнями куклу. — Ты уверен? — Эйджи нахмурился. — У тебя лицо горит. — Жарко, — выдохнул Миги, чувствуя, как пот стекает по позвоночнику, смешиваясь со смазкой, вытекающей из него. Трапеза тянулась вечность. Каждый раз, когда кто-то из друзей поворачивался к нему, Миги замирал, боясь, что они увидят правду в его расширенных зрачках, услышат жужжание игрушки, заметят, как он ерзает на стуле, пытаясь найти положение, где член не будет давить на простату так безжалостно. Наконец, когда Эйджи и его компания поднялись, благодаря за обед, Миги почувствовал, как напряжение достигает пика. Старший близнец нажал кнопку последний раз — максимальная скорость, непрерывная, убийственная — и Миги кончил. Он рухнул на пол, колени встретили паркет с глухим стуком, а из приоткрытых губ потекла слюна, собираясь в лужицу на светлом дереве. Глаза закатились, мир сузился до пульсирующей точки внизу живота, где сперма заливала внутреннюю сторону трусов, а игрушка продолжала вибрировать, высасывая последние капли. — О, малыш, — голос старшего близнеца прозвучал как масло, стекающее по лезвию ножа. — Какая у тебя отличная реакция. Ты так красиво упал. И знаешь… ты смог продержаться очень долго. Я горжусь тобой. Миги с трудом поднял голову, встречаясь взглядом с этим адским отражением. Старший стоял над ним, скрестив руки, ухмылка разрезала лицо, как рана. Дрожащими пальцами Миги потянулся внутрь собственных джинсов, нащупал основание игрушки и рывком вытащил её. Силикон вышел с влажным хлюпающим звуком, покрытый смазкой и спермой. Миги швырнул её на пол — она ударилась о паркет, отскочила и замерла, всё ещё слабо вибрируя. — Ты, ублюдок! — голос сорвался на крик, в горле запершило от сдерживаемых рыданий. — Ты специально это сделал! Ты знал, что они придут! Ты знал! Старший близнец рассмеялся — низко, гортанно, звук отдался в пустом коридоре. — Успокойся, Миги. Радуйся, что никто ничего не заподозрил. — Он наклонился, поднял игрушку двумя пальцами, рассматривая её, мокрую и блестящую. — А теперь тебе нужно прибраться. — Он протянул игрушку брату. — И не забудь продезинфицировать. В следующий раз я хочу, чтобы она была готова. Миги сжал кулаки, ногти впились в ладони, но он молча взял предмет, чувствуя, как остатки вибрации щекочут пальцы. В голове пульсировала одна мысль: он убьёт его. Однажды он найдёт способ, и этот способ будет медленным. Продолжение следует...