Власть над отражением Другая история A

Где-то ближе к полудню Миги поднял глаза к небу — оно было до боли красивым, бесконечно глубоким, и мысли сами собой потянулись к тому, что случилось вчера. Он всё никак не мог прийти в себя после того, что сделал старший близнец. Рука сама собой потянулась к шее, к ошейнику, который надел на него Дали. — Миги! Знакомый голос. Эйджи, а с ним и сестра Карэн. — О, привет, — отозвался светловолосый. — Можно поговорить? — спросил брюнет. — Конечно. — Дело вот в чём: отец сегодня уехал на работу и вернётся только завтра. Вы не против, если мы переночуем у вас одну ночь? — Ну… Миги задумался. Может, это и неплохая мысль: старший близнец вряд ли решится на что-то этой ночью, пока в комнате спят гости. Секса сегодня точно не будет. — Конечно, можно. Дали стоял у порога и, приветствуя брата и сводную сестру, махнул рукой. Коридор спальни тонул в синеватом полумраке ночников, отбрасывающих длинные, дрожащие тени на стены. Миги выскользнул за дверь, оставляя за спиной теплое дыхание спящих Эйджи и Карэн, чьи силуэты угадывались под одеялом второй кровати. Воздух здесь, в коридоре, казался гуще — пропитанный запахом старого дерева и чего-то ещё, что заставило его ноздри трепетно расшириться. — Миги… Голос, обманчиво-ласковый, сорвался с губ раньше, чем он успел сделать шаг. Сильные пальцы впились в его плечо, разворачивая, и в следующую секунду он уже был прижат лопатками к холодной стене. Дали нависал над ним, его светлые волосы в темноте казались почти белыми, а глаза — двумя бездонными колодцами, в которых плескалось что-то древнее и голодное. — Дали? — выдохнул Миги, чувствуя, как его собственный пульс начинает биться где-то в горле. — Миги… — Старший близнец произнёс его имя как проклятие, как молитву. Его взгляд скользнул вниз, к шее брата, где на тонкой коже поблескивал кожаный ошейник. — Ты все-таки носишь… и они не подозревают ничего. Голос Дали сочился патокой — густой, липкой, отдающей металлической горечью. Его пальцы, прохладные и уверенные, скользнули по щеке Миги, очертили линию скулы, заставив младшего вздрогнуть, как от удара током. — Хватит так со мной разговаривать, — выплюнул Миги, но его голос предательски дрогнул. — Будто я… питомец. — Наш уговор помнишь? Вопрос повис в воздухе, тягучий, как смола. Дали не ждал ответа. Он просто шагнул ближе, сокращая расстояние до нуля, и его губы, горячие и влажные, прикоснулись к мочке уха Миги. Язык — наглый, требовательный — прошёлся по чувствительной коже, заставляя младшего близнеца судорожно вздохнуть. Поцелуй, ещё один, теперь уже в шею — туда, где под ошейником бешено билась жилка. — Дали… хватит, — прошептал Миги, чувствуя, как щёки заливает жар. — Миги, если ты будешь тише… никто ничего не узнает. Слова Дали были обещанием и угрозой одновременно. Его руки действовали быстро, с пугающей сноровкой — мягкая ткань пижамных штанов скользнула вниз, обнажая бледные бедра. Миги ахнул, пытаясь сопротивляться, но тело, предательски знакомое с этим ритуалом, уже подчинялось. Остался только верх пижамы, беспомощно задранный до груди. Дали, не церемонясь, расстегнул ширинку на своих брюках. Звук металлической молнии прозвучал в тишине коридора как выстрел. Он взял руку Миги — прохладную, дрожащую — и прижал к себе, к своей плоти, уже твёрдой и горячей. — Потрогай меня. Приказ был тихим, но от него по коже Миги пробежали мурашки. Он чувствовал, как его пальцы смыкаются на чужом члене — гладком, пульсирующем, и от этого прикосновения его самого пронзила странная, болезненная волна возбуждения. Это было отвратительно. И неправильно. И сладко до ломоты в костях. Не давая ему опомниться, Дали рванул его вверх. Мигу прижало к стене всем весом — ноги оторвались от пола, и только руки старшего брата, вцепившиеся в его бедра, удерживали его на весу. — Дали, ты совсем спятил?! — выдохнул Миги, чувствуя, как в голосе появляются панические нотки. Его тело было красным, как переспелая вишня, от макушки до пят. — Это… необходимость. С этими словами Дали направил свой член к дырочке Миги. Толчок был резким, без предупреждения, без подготовки. Миги вскрикнул — коротко, гортанно, тут же заглушив звук собственным кулаком, прижатым к губам. Ощущение наполненности, чужеродное и жгучее, заставило его выгнуться. Старший близнец начал двигаться — быстро, грубо, с ритмом, от которого сбивалось дыхание и мысли разлетались осколками стекла. — Миги… я хочу, чтобы ты сжимался сильнее. Голос Дали, хриплый от напряжения, шептал куда-то в ухо. Его язык снова коснулся ушной раковины, и Миги заскулил — тихо, жалко, чувствуя, как слюна скапливается во рту, как мир сужается до единственной точки соприкосновения их тел. Это было унизительно. Висеть так, как тряпичная кукла, чувствуя, как грубая плоть вколачивается в него снова и снова. — Давай поменяем позу… — попросил он, едва ворочая языком. — Я не хочу так. — Нет, малыш. Дали мотнул головой, и его улыбка — кривая, плотоядная — мелькнула в полумраке. — Я хочу видеть твою мордашку… в таком виде. Темп ускорился. Миги вцепился пальцами в плечи брата, впиваясь ногтями в ткань рубашки, стараясь не стонать, но скулёж вырывался сам собой — тихий, надрывный. Тело предавало его снова: тот самый знакомый жар разливался внизу живота, заставляя сжиматься внутренние мышцы в такт чужим движениям. Дали кончил резко, с глухим рыком, вжимая брата в стену до хруста позвонков. Тёплая влага разлилась внутри Миги, заставляя его вздрогнуть от омерзения и странного, запретного удовлетворения. Старший близнец отпустил его, и Миги сполз по стене прямо на пол, бессильно оседая на холодный линолеум. Он сидел, тяжело дыша, чувствуя, как по подбородку течет слюна, как дрожат колени. Возбуждение пульсировало в паху, но он был слишком оглушён унижением, чтобы обратить на это внимание. Дали опустился на корточки рядом и, не спрашивая, поцеловал его прямо в губы. Поцелуй был глубоким, влажным, с привкусом пота и соли. Миги застыл, распахнув глаза, но не отшатнулся. Когда они оторвались друг от друга, в воздухе повисла звенящая тишина — ни слова, ни объяснения. Одежда была приведена в порядок молча, механически. Они вернулись в комнату, где никто их не ждал — только тихое дыхание спящих гостей. Близнецы легли последними, и Миги, уткнувшись лицом в подушку, чувствовал, как на коже всё ещё горят следы чужих пальцев, а внутри медленно остывает липкое, чужое тепло. Продолжение следует...