Власть над отражением Другая история A

Комнату разрезал лишь лунный свет, пробивающийся сквозь щель в шторах, и Миги стоял перед старшим братом абсолютно нагим — кожа его светилась перламутром в полумраке, а дрожь пробегала по позвоночнику мелкой рябью. Дали смотрел на него с той особенной серьёзностью, что могла разрезать воздух ножом. Внутри его глаз плескалось удовольствие — тёмное, тягучее, как патока, и улыбка его была зловещей, точно у хищника, загнавшего добычу в угол. — Миги, садись на кровать. Голос старшего близнеца сочился медом, но в этом меде плавали иглы. Миги подчинился, и матрас прогнулся под его весом. Смущение окрасило его щеки румянцем — алым, как маки в поле. Он уже знал, что будет дальше. Эти действия, такие же одинаковые, как отражения в зеркале, и всё же каждый раз пронзающие его новой иглой стыда. Особенно поцелуй. Особенно этот чёртов поцелуй, который он не мог забыть, как бы ни пытался. Дали приблизился. Миги поднял голову, ловя взгляд голубых глаз — холодных, как зимнее небо, но горящих изнутри адским пламенем. — Я хочу, чтобы ты сделал всё сам. — Что? Непонимание исказило лицо младшего. Дали достал серебряную бутылку смазки, поблескивающую в лунном свете, а затем — игрушку в виде члена, пугающе реалистичную, и кляп. — Надевай. Руки Миги дрожали, когда он застегивал кляп на своей голове. Кожаные ремни плотно обхватили затылок, а резиновый шар заполнил рот, лишая его права голоса. Старший близнец вложил в его ладонь бутылку смазки — прохладное серебро обожгло кожу. — Ты должен сам растянуть себя, а я буду наблюдать. — Сладкий голос Дали сочился ядом, обволакивая сознание младшего липкой паутиной. Что? Я должен делать это сам? Да он вообще извращенец! Мысли бились в черепной коробке Миги, как птицы в клетке. Он налил смазку на руку — скользкая жидкость потекла по пальцам, холодная и чужая. Затем, закусив губу (насколько это позволял кляп), он засунул пальцы в своё тело. Ощущение было странным — чужеродным, болезненным, но где-то глубоко внутри зарождалось что-то тёмное, пульсирующее. Дали стоял рядом, скрестив руки на груди, и наблюдал. Его дыхание стало глубже, зрачки расширились, поглощая радужку. Миги вводил в себя два пальца, морщась от боли, но продолжая движение. Странные ощущения смешивались с чем-то запретным, отчего кровь приливала к щекам. Он зажмурился и простонал — тихо, приглушённо из-за кляпа. — Теперь ложись и раздвинь ноги. Голос старшего прозвучал как приговор. Миги медленно опустился на спину и раздвинул бёдра, продолжая двигать пальцами внутри себя. Дали засунул руки в карманы, глядя на брата сверху вниз. — Миги, в таком положении ты выглядишь очень мило. Мне даже лень растягивать тебя — ты и сам прекрасно справляешься. Извращенец! — пронеслось в голове младшего. — Тебе это нравится, да? Слюна потекла из-под кляпа, скатываясь по подбородку. — Достаточно. Убирай. Миги вытащил пальцы, и на их место Дали направил игрушку. Вибрирующее устройство скользнуло внутрь, заполняя пустоту, и младший заскулил. Странно — боли не было. Вместо неё накатывало возбуждение, горячее и требовательное. Дали поглаживал его бёдра, пока игрушка жужжала внутри. Миги вцепился в простыню, костяшки пальцев побелели. — Тише, тише, малыш, — прошептал старший, начиная двигать игрушку туда-сюда. — Успокойся, и трястись больше не будешь. Миги выглядел как игрушка. Как питомец. Как вещь. Дали помог ему встать на колени, но игрушка осталась внутри. Почему он не вытащил её? Внезапно старший снял кляп. — Детка, я хочу, чтобы они вошли в обе. Миги застыл, не понимая. Дали расстегнул ширинку, и его член выскользнул наружу. — Дали, ты ещё на такое способен?! Старший ничего не ответил — лишь коснулся рукой головы брата, принуждая его начать. Миги послушно приоткрыл губы и начал нежно посасывать. Игрушка внутри жужжала, вибрируя с обеих сторон, создавая иллюзию, будто внутри него двигается близнец. Дали зарычал, вцепившись в светлые волосы брата, и начал двигать бёдрами. Миги замер, позволяя старшему использовать его. — Ох, блять… Очень приятно… Миги был весь потный, раскрасневшийся, смотря на то, как старший близнец теряет контроль. Затем игрушка исчезла. Штаны старшего упали на пол. Миги оставался в розовом свитере, пока Дали стоял в чёрной водолазке. Миги опустился на колени, и член старшего вошёл в него. Сзади Дали облизывал его ухо, держа за бёдра. Младший стонал, как девчонка, унижение смешивалось с наслаждением. — Миги, ты всегда краснеешь, — прошептал старший на ухо. — Даже в таких странных позициях. — Какой же ты… Рывок за грудь оборвал фразу. — Подонок? Извращенец? Или всё-таки грязный? — прошептал Дали, обжигая дыханием кожу. Миги старался держать ритм, несмотря на отвратительные слова. Когда всё закончилось, они лежали на кровати, задыхаясь. Миги смотрел на старшего. Дали поцеловал его в губы — не так, как прежде. Этот поцелуй был другим. — Теперь ты наконец заткнёшься? Миги кивнул, всё ещё красный. Они отвернулись друг от друга и лёгли спать. Но Миги не мог уснуть. Его взгляд упал на тумбочку, где лежал ошейник. Чёрный, с серебряными заклёпками. Может быть, лучше быть питомцем, чем любить братской любовью? Она слишком странная, чтобы называться любовью. Он протянул руку и коснулся холодной кожи ошейника. Продолжение следует...