Моя геройская работа

      Мешковатые джинсы, футболка-оверсайз с символикой Старателя и сумка через плечо, увешанная значками и брелками, часть из которых — подарки фанатов. В этом прелесть геройской работы: достаточно снять костюм, и ты становишься невидимкой. Моя причуда не проявляется внешне — ни горящих волос, ни мускулистого тела, которое сложно спрятать под одеждой, ни крыльев.       Тому же Ястребу скрыться от людей было бы проблематично.       Я тут же хмурюсь, поймав себя на мысли.       Опять этот Ястреб. Да что ж такое.       В метро я сажусь у окна, достаю телефон и открываю новости. Утреннее «интервью на удалёнке» уже разобрали на цитаты. Крупные каналы вырезали фрагменты, сделали подборки, наложили драматичную музыку. Обсуждают всё: мои шутки про простуду, комментарии про эвакуацию, состояние Старателя, но одна тема всплывает чаще всего — тот момент, когда я ответила на вопрос о Ястребе.       Кто-то уже нарыл фото с церемонии на R-арене, где мы с Ястребом стоим рядом и разговариваем. Комментарии под этим постом заставляют меня закатить глаза: «Вы только посмотрите на их взгляды!», «Между ними точно что-то есть!», «Они так смотрят друг на друга, что это не может быть просто вежливость».       Люди-и-и-и. Он, возможно, предатель!       Но беда в том, что даже если я начну кричать об этом — мне никто не поверит. Я герой номер двадцать два, моя репутация и авторитет во многом опираются на Старателя. Кто я такая, чтобы обвинять героя номер два? Меня просто поднимут на смех. Или того хуже — решат, что я пытаюсь очернить конкурента, чтобы расчистить дорогу отцу. Это разрушит не только мою карьеру, но и всё, что я так тщательно выстраивала для агентства.       Конечно, я могу пойти к отцу со своими подозрениями, но я прекрасно понимаю, как сильно он взбесится. Если Старатель решит, что Ястреб представляет угрозу — разговор будет очень коротким. От героя номер два останется только та пара перьев, что сейчас лежат у меня на полке.       И даже если подозрения подтвердятся, и Ястреб действительно работает на Лигу, Старателя уничтожат за самоуправство. Никто не поверит, что это была справедливость, а не устранение конкурента. Его рейтинг одобрения, который я с таким трудом поднимала, рухнет в ноль. Его отменят. А вместе с ним — и агентство, и всех, кто с нами работает.       Боюсь, всё, что я могу сделать, — это подготовиться к тому, что он может быть предателем. И, по возможности, приглядывать за тем, что Ястреб делает.       В груди ноет от этой мысли. Я впервые в жизни чувствую что-то настолько противоречивое. А ведь всегда подшучивала над героинями в книгах, когда парень — однозначный редфлаг, и от него стоит бежать, сверкая пятками. А сама оказалась не лучше.       Хотя в моём случае всё не так однозначно. Официально он вообще герой номер два, сразу за отцом. Но с учётом того, что я могу о нём узнать (то есть практически ничего — геройское имя, возраст и то, что он в детстве фанател от Старателя), это точно не зелёный свет. Это жёлтый. Причём мигающий.       Пара пересадок — и я выхожу из вагона на станции по соседству с Юэй. Академия встречает знакомым силуэтом — огромное стеклянное здание, которое я не видела с выпускного.       Три года. Целая жизнь прошла.       Занятия у студентов уже должны были закончиться. Я планирую сначала подняться в учительскую, а потом, если получится, поискать Шото. Раз уж я всё равно здесь.       Сейчас студенты живут в общежитии на территории академии — в целях безопасности, после всех инцидентов с Лигой. Так что на входе меня встречает контрольно-пропускной пункт. К счастью, за стеклом знакомый охранник — пожилой мужчина с седыми усами, который работал здесь ещё во времена моего студенчества.       — Вьюга? Ого! — он расплывается в широкой улыбке, едва я стаскиваю маску. — А я только смотрел твоё утреннее интервью! Думал, ты дома болеешь!       — Привет, — я жму его руку через окошечко. — Решила заехать, учителя проведать. Пустите меня?       — Да, без проблем! Только заполни форму, ладно? Сейчас строго у нас.       — И это правильно. Вот документы.       Пока я заполняю анкету, охранник пробивает карточку лицензии и вносит меня в базу. Мы ещё немного болтаем — он расспрашивает о здоровье, я отшучиваюсь, — после чего я поднимаюсь на этаж, где располагается учительская.       Как же странно быть здесь спустя три года. Вроде всё такое же — те же коридоры, те же двери, тот же запах, но одновременно всё другое. Это больше не моя академия. Я здесь просто гость. И всё равно чувствую прилив ностальгии — такой сильный, что на секунду перехватывает дыхание.       Тихо стучу в нужную дверь и заглядываю внутрь. Ямада-сенсей сидит за столом, склонившись над какими-то бумагами. Рядом, заглядывая ему через плечо, стоит Аизава-сенсей. Услышав стук, оба поворачиваются одновременно с тем, как я стаскиваю маску и машу рукой.       — Эмико! — крик Ямады, наверное, слышно в соседнем городе. Он вскакивает так резко, что Аизава едва успевает отдёрнуть голову. — Ты чего тут делаешь?! Боги, я ездил к тебе в больницу, но мне сказали, что ты оттуда сбежала!       Аизава морщится и прикладывает ладонь к уху, явно не ожидавший такой атаки на барабанные перепонки. Я смеюсь.       — Все герои ненавидят больницы, — говорю я, позволяя втащить себя в учительскую и обнять. — Осторожно, не хочу вас заразить.       — Ой, да плевать, — не успокаивается он, стискивая меня так, что рёбра трещат. — Как ты вообще? Эта ужасная трансляция реально сбивает с ног.       — Простите, мне только в больнице сказали, что был прямой эфир. Так бы покрасовалась, — я пытаюсь отшутиться, но голос чуть дрожит. — Я тоже посмотрела. Со стороны и правда выглядит куда страшнее, чем в реальности.       — Это точно, — доносится со стороны.       Со своего стула поднимается Всемогущий. Все уже видели его истинный облик: лишённый мускулов, с впавшими тёмными глазами, он выглядит болезненным и совсем не похож на того героя, что долгое время удерживал лидерство в рейтинге и поддерживал порядок на улицах. Я замираю на секунду, но быстро беру себя в руки.       — Всемогущий, — я склоняю голову в вежливом поклоне. — Рада видеть вас.       — Вьюга, — он кивает в ответ, и его глаза, всё ещё цепкие и живые, изучают меня. — Как отец?       — Бодр и рвётся обратно на улицы. Надеюсь, злодеи посидят тихо ещё пару дней, чтобы он хотя бы лекарства допил.       — Думаю, посидят, — заверяет Ямада, щёлкая кнопкой чайника. — Они надеялись сбить нас с ног сразу после рейтингов, но вы не дали им и шанса. Это было красиво. Особенно твоя эвакуация.       — Ага, мне за неё уже всыпали, — усмехаюсь я.       — За что? — хмурится Всемогущий.       — За то, что начала снизу, а не двигалась сверху вниз. Может, и не замёрзла бы так сильно.       — Не факт, — возражает Аизава. — На первых этажах больше людей. Пока ты спускалась бы к ним, кто-то пострадал бы в давке.       — Кстати, да, — соглашается с ним Ямада. — Но, с другой стороны, переохлаждение от причуды компенсировалось бы теплом Старателя. Всё-таки вы с ним очень сбалансированный дуэт.       Мы ещё некоторое время обсуждаем произошедшее. Подтягиваются другие преподаватели — кто-то заходит просто поздороваться, кто-то остаётся послушать. А потом в дверях появляется директор Нэдзу с хитрыми глазами и цепким умом.       — Вьюга! — он всплёскивает лапками. — Какая неожиданная радость!       — Директор Нэдзу, — я улыбаюсь. — Рада вас видеть.       Он тоже хвалит меня за прошедшую операцию и говорит, что очень гордится тем, что я их выпускница. Я чувствую, как краснею — от такого количества похвалы мне становится неловко. Одно дело журналисты и совсем другое — те, кто готовил тебя.       Но Нэдзу не был бы Нэдзу, если бы не перешёл к делу почти сразу.       — Слушай, Тодороки, как насчёт того, чтобы прочитать ребятам пару лекций?       Я моргаю.       — На тему?       — Да хотя бы социального продвижения героя, — с ходу придумывает он, потирая лапки. — У тебя богатый опыт и ощутимый результат. Да и ребятам будет интересно послушать. Если найдёшь время, конечно.       — Лектор из меня так себе, — честно предупреждаю я, — но я могу попробовать. Нужно накидать программу. Если согласуется — давайте.       — Я уже на всё согласен, — машет лапкой директор. — Приходи в любое время, мы под тебя подстроимся.       Хитрый лис. Хочет посветить академию в сотрудничестве с агентством нынешнего героя номер один. Но я правда не против. Если мой опыт поможет студентам — почему бы и нет.       — У меня есть встречная просьба, — парирую я. — У вас же есть информация из разных школ Японии? Я хочу найти кое-кого.       Директор склоняет голову набок, и его глаза-бусинки вспыхивают интересом.       — Я слушаю.       — Как вы понимаете, я не просто так упала с того балкона. Там был парень, но я пока не нашла о нём никакой информации. Возможно, он новичок в злодейских кругах. Но люди ведь не появляются из ниоткуда.       — Приметы и причуда? — сразу переходит к делу директор.       — Его причуда — синее пламя. По всему телу ожоги, из-за которых кожа обуглилась на некоторых участках. Тёмные волосы, голубые или бирюзовые глаза.       Стоило бы назвать имя, но я не должна его знать.       — Даби? — спокойно спрашивает Аизава.       Я резко поворачиваюсь к нему.       — Вы его знаете?!       — Не совсем, — отвечает он, откидываясь на спинку стула. — Мы сталкивались, когда преступники напали на учеников во время практики. Тогда похитили Кацуки Бакуго.       — Точно, — Всемогущий качает головой. — Это было перед Камино. Лига действовала нагло, но мы смогли отбить Бакуго.       — Похоже, эта информация до сих пор кочует где-то в недрах бюрократической машины, — мрачно замечаю я. — Я свалилась в Shibuya Sky Mall по милости Даби, а теперь не могу нарыть на него ничего. Вот и подумала, вдруг вы сможете помочь.       — Я посмотрю, — кивает директор. — Ты права, он не мог появиться из ниоткуда. Если в геройской сети на него ничего нет, возможно, стоит поискать вне её. Данные со школ могут помочь. Ты не знаешь его примерный возраст?       — Мне показалось, мы ровесники. Плюс-минус года три, но могу ошибаться.       — Отлично. Я проверю.       На душе теплеет. Хоть что-то сдвинулось с мёртвой точки.       Мы допиваем чай. Преподавателям пора заниматься делами — учебный день в самом разгаре, несмотря на то что занятия уже закончились. Я спрашиваю, могу ли навестить Шото, но Аизава качает головой:       — У них дополнительная тренировка. Я как раз собираюсь туда. Хочешь подождать?       — Нет, не буду мешать. Передайте ему, что я заходила.       Аизава кивает и выходит. Следом расходятся остальные преподаватели. В учительской остаёмся только я, Ямада и Всемогущий, который собирает какие-то бумаги.       — Я сожалею, что ничем не могу помочь, — говорит он, не поднимая глаз.       — Вы и так сделали слишком много, — возражаю я твёрдо. — Серьёзно. Вы держали всё под контролем дольше, чем кто-либо мог бы, и заслужили отдых. Дальше мы подхватим. А вам придётся взяться за другую непосильную задачу — научиться расслабляться. Мы справимся, а там и Шото с ребятами помогут.       Он усмехается — сухо, но искренне.       — Спасибо, Вьюга.       Я показываю большой палец.       Ямада-сенсей вызывается проводить меня. Мы выходим в коридор и пока идём, он расспрашивает о здоровье: правда ли я сплю, правда ли я ем, правда ли не перетруждаюсь. Я отвечаю честно — он всегда чувствует ложь. Но когда мы выходим на улицу и неспешно шагаем по дорожке к воротам, он задаёт тот самый вопрос, ради которого я, наверное, сюда и приехала.       — Ты хотела обсудить только злодея или есть ещё что-то?       Я останавливаюсь. Он знает меня лучше, чем кто-либо другой.       Лучше, чем отец и даже Фуюми. Он был моим классным руководителем три года и за это время научился читать меня как открытую книгу.       — На самом деле да, — я смотрю в землю, не зная, с чего начать. — Я... короче говоря, я не знаю, как себя вести сейчас. Потому что всё, что я знаю и чему меня учили, требует одного. Но в то же время внутри есть противоречие, что делать это неправильно.       — Я слушаю, — он скрещивает руки на груди.       — В общем… я не просто так туда пошла, мне дали наводку на этот ТЦ. Человек, которому, как мне кажется, можно доверять. Но... в то же время есть ощущение, что он может быть как-то связан и с этим Даби, и с Лигой. Я не знаю.       Хизаши задумывается на секунду. Потом задаёт вопрос, которого я не ожидала:       — Этот человек тебе симпатичен?       Я открываю рот. Закрываю. Подбираю слова.       — Это очень сложный вопрос. Он приятный, и с ним весело. Я стараюсь держать дистанцию, но не исключаю того, что моё восприятие может быть искажено. Этот человек проявляет заботу, помогает. Нет ощущения, что он хочет навредить. Но всё же...       Сенсей усмехается и приобнимает меня за плечи.       — Ты хороший аналитик, Эми. Но и сама понимаешь, что в вопросах чувств всегда стоит доверять чутью. Взять хотя бы Старателя. Любой, услышав твою историю, скажет, что от него нужно держаться подальше. Но ты-то воспринимаешь иначе.       — Потому что это отец, — вздыхаю я. — У меня больше никого нет. А тут... я не могу быть уверена, что это на сто процентов безопасно.       — Давай так. Если ты пойдёшь на встречу с этим человеком, то скинешь мне геолокацию.       Не отцу, он, скорее всего, отреагирует слишком бурно. Мне. Я не стану лезть, но и пропасть тебе не позволю. И слушай свою интуицию, хорошо? Если этот человек действительно предатель, ты выйдешь через него на всех злодеев. А если нет — не потеряешь того, кто, вероятно, сможет стать для тебя кем-то большим.       — Сенсей! — я закатываю глаза, чувствуя, как краснею.       — Я имел в виду друга, — он ухмыляется, — но если ты уже настроена на нечто большее...       Смотрю на него возмущённо, и он смеётся — громко, заливисто, на всю аллею.       — Я серьёзно, — отсмеявшись, продолжает учитель, и его голос становится мягче. — Не представляешь, как сильно мне хочется оградить тебя от всего сомнительного. Сдать этого парня Комиссии — и дело с концом. Но ты так редко говоришь о ком-то кроме семьи. Если этот человек действительно вызывает какие-то эмоции — от них нельзя отказываться. Ты заслуживаешь того, чтобы кто-то заботился о тебе.       Я молчу. В горле стоит комок.       — Спасибо, сенсей, — говорю я наконец. — За всё.       — Всегда пожалуйста, — он треплет меня по плечу. — И не пропадай, ладно? Мы волнуемся.       — Хорошо.       Я поправляю сумку на плече, натягиваю маску и шагаю к воротам. На душе немного легче.       Всё ещё не знаю, что делать с Ястребом — но теперь у меня есть хотя бы направление.