Всё, что ты любишь, лежит нетронутым

Отец Не Нюбая умер очень быстро. Порой казалось — между одним судорожным вдохом и другим. Он стоял высокий и несгибаемый во главе своих учеников, а затем рассыпался, как высохший лист, на который наступили тяжёлой ногой. Не Нюбай не был готов стать главой Ордена. Если бы он уделил хоть мгновение честности с самим собой, он признал бы, что не хотел становиться главой Ордена. Рождён для этого? Да. Воспитан для этого? Да. Желал ли этого? Нет. — Пойди проветри голову, — приказала Не Бохань, ударив его по руке. Удар был не такой сильный, как обычно, наверное, потому, что она не хотела тревожить сына, которого только что убаюкала на своём плече — Не Цзунхуэя. Не Нюбай очень великодушно не ответил на удар. — Я сделаю тебя старшей боевой сестрой, — предупредил её он. — Хорошо. Может, тогда мы наконец сделаем хоть какое-то дело. Она вытолкнула его из Нечистого Царства с палаткой, провизией, его саблей Сюэсэ и сомнительным утешением в том, что у него есть хотя бы один человек, на которого можно положиться, чтобы тот не давал ему зазнаваться. Он оказался у озера на западной границе их земель, мысли неслись вскачь. Этот берег за несколько поколений в основном расчистили, создав пространство вдали от густых деревьев, которые его окружали, и освободив место для короткого пирса. Глава Ордена. Как он должен был стать главой Ордена? Не Нюбай посмотрел на воду. Отец привозил их с Не Бохань сюда детьми, когда их матерям нужна была передышка от трудностей воспитания двух своенравных детей. Он научился плавать в этих водах: подход отца заключался в том, чтобы сбросить их с края пирса и ждать, пока они вынырнут сами. Бесчисленное количество раз он бросал их в воду и терпеливо ждал, пока они приплывут обратно, чтобы снова зашвырнуть их. Не Нюбай выдавил улыбку при этом воспоминании. Охваченный ностальгией, он развязал свой пояс. После первого шока от того, как холодная вода сомкнулась над ним, Не Нюбай вынырнул и судорожно вдохнул полную грудь тёплого воздуха. Он покачивался на воде долгое мгновение, пытаясь удержать воспоминание о тихом смехе отца, когда они наперебой просили бросить их снова, вместо жгучей ярости, которая охватила того в последние годы. Жгучей боли от пощёчины отца, когда Не Нюбай осмелился спросить его. Печальных глаз матери, наблюдавшей за упадком мужа, прежде чем её собственное искажение ци забрало её, а вместе с ней — и последние остатки рассудка отца. Не Нюбай не был уверен, помнил ли его отец о них вообще в конце. Он отказывался думать о его смерти как о благословении, но также не мог не задаться вопросом, не было ли это милосердием. Не Нюбай попытался потеряться в привычности движений и легко рассекал воду. Реки могли принадлежать Юньмэн Цзян, но это озеро — почти наполовину похожее на внутреннее море — всегда будет принадлежать Цинхэ Не. Он резко развернулся на звук звериного крика с берега. Вырвавшись из густой линии деревьев, молодая женщина уворачивалась от вытянутых когтей свирепого на вид гуая — какого-то ужасно искалеченного зверя, который, должно быть, когда-то был медведем. Ещё один следовал прямо за ним, оставляя окровавленные полосы меха и плоти в цепляющейся листве. Она развернулась и обнажила меч, который был бы бесполезен в лесу. Не Нюбай не стал ждать приглашения присоединиться к ней. Он призвал Сюэсэ и позволил импульсу своей сабли вытащить его из воды и направить к более близкому из двух гуаев. Волна последовала за ним, когда он опустил оружие. Женщина бросила на него быстрый взгляд, затем ещё один, задержавшийся на секунду дольше, прежде чем отсечь вытянутые лапы одного из зверей, тянувшихся к ней. Гуай взревел в ответ. Сюэсэ пела в его сознании, трепеща от желания большей жестокости. Не говоря ни слова, женщина двигалась туда-сюда, чтобы расправиться с двумя гуаями. Она казалась умелым воином, способным улавливать его сигналы. Довольно умелым, решил он, когда пригнулся, а она перекатилась через его спину, чтобы заблокировать зубы одного из гуаев, пытавшегося напасть на него с фланга. По отдельности гуаи стали бы испытанием. Вместе Не Нюбай и его новая спутница сразили их обоих и остались невредимыми. — Спасибо, — выдохнула женщина, выдёргивая меч из покрытой коркой шкуры. Она вытерла его о траву, прежде чем достать ткань из рукава-цянькунь, чтобы как следует протереть. — Ты хорошо владеешь собой, — сказал Не Нюбай, закидывая волосы за плечо и стряхивая воду с глаз. Когда он снова посмотрел в её сторону, её взгляд резко вернулся к её мечу. — Не Нюбай, первый мас... — Он сделал паузу и исправился: — Глава Ордена Цинхэ Не. Она поклонилась, вежливо, но слегка непочтительно — так, что это располагало к непринуждённости, а не к оскорблению. — Сяо Цзинфэй. Бродячий заклинатель. Далеко не такая выдающаяся. — Она усмехнулась ему, игриво изогнув тонкие губы, и быстро оглядела его с ног до головы. — Вода очень холодная? Не Нюбай отказался краснеть. Но он поспешил забрать свою брошенную одежду дальше по берегу. Сяо Цзинфэй выслеживала гуаев два дня, прежде чем те напали на неё и загнали к берегу озера. Она рассказала ему об этом, когда он наконец оделся. — Есть ещё один. Больше этих двоих вместе взятых и глубже в лесу. Мне нужно будет снова взять его след. — Хочешь компанию? — спросил он. Сяо Цзинфэй усмехнулась. * * * След гуая привёл их в самые тёмные части глуши, пока они шли обратно по его пути почти целую неделю. Они избегали сна. Только лёгкая медитация: сначала потому, что они не знали друг друга, кроме общей цели, но в конечном итоге из-за окружающей их энергии обиды, давящей на них и не позволяющей предаться истинному отдыху. Временами Сяо Цзинфэй была изнурительной спутницей. — Пф, — фыркнул Не Нюбай, — я твой старший боевой брат. — Ты мой... о! — Её рука взлетела к груди, и рот открылся. — Мои глубочайшие извинения, достопочтенный старший брат. Посмеет ли этот неопытный ребёнок спросить твой возраст, чтобы знать, насколько вопиюще я тебя оскорбила? Он уже ненавидел это. — Мне двадцать три. Эй! Эй! Почему ты смеёшься? Прекрати! Ты задохнёшься! Откуда ему было знать, что её совершенствование уже так высоко? А в других случаях она выглядела совершенно непостижимой. — Уверен, твоя наставница должна была рассказать тебе кое-что о приходах и уходах великих Орденов. Сяо Цзинфэй закончила жевать и бросила обглоданную кость в костёр. — Рассказывала. Просто её информация была немного устаревшей. — Насколько устаревшей? Неважно, что говорит их глава Ордена, Пинъян Яо не был важен, по крайней мере, последние двенадцать поколений. — Хм. Похоже на правду. Но по большей части она оказалась отличной спутницей. Она заставляла его смеяться. Небольшими замечаниями и наблюдениями. Едкими комментариями о местах, где она побывала, и людях, которых встретила. — Веера. — Что? — Мужчины веками пытались всучить женщинам духи, благовония, безделушки, цветы, украшения. — Не Нюбай задался вопросом, понимала ли она, насколько заметна тоскливая нотка, прятавшаяся под презрением в её голосе. — Когда жарко, веера полезны. — А как насчёт меча? Она неэлегантно фыркнула. — Я бы никому не позволила выбирать мой меч. Он путешествовал за пределы Цинхэ на Собрания Орденов, но все они проводились в резиденциях Орденов отдельных соседей. Слушая о дорогах, по которым её носили ноги, он задавался вопросом, какой могла бы быть его жизнь без тяжести Цинхэ Не и Нечистого Царства, давящей ему на плечи. Наконец они нашли логово гуая, глубоко в лесу, окружённое мёртвыми. Единственный наполовину разложившийся труп медвежонка был оставлен гнить у входа в подземную пещеру, останки его убийц — в таком же состоянии разложения вокруг. — Защищает своих оставшихся детёнышей, — прошептала Сяо Цзинфэй. — Можно восхищаться её свирепостью, признавая при этом, что нельзя позволить ей существовать дальше, — сказал Не Нюбай. Она кивнула и вынула меч из ножен. Гуай, когда он появился, был более чем в четыре раза выше в холке, чем те, с которыми они сталкивались раньше. Семья, искажённая энергией обиды, пропитавшей землю, на которой они устроились на ночлег, и изменённая жестокостью. Он зарычал изодранной глоткой, прежде чем броситься на них. Их первая битва плечом к плечу сделала их относительно слаженной командой. На этот раз, после недели совместных странствий, они действовали безупречно. Сяо Цзинфэй без усилий ныряла под внушительный размах Сюэсэ, а он уворачивался вокруг неё, будучи оплотом, за которым она могла спрятаться, чтобы скрыть свои атаки. Энергия обиды исходила от зверя волнами, сначала медленно, но с каждым ударом и порезом всё более жестоко. Сюэсэ пела в его сознании, её влияние поднималось ближе к поверхности в двойственной симпатии и жажде крови. Красный начал проникать в его зрение, и он почувствовал, как кровь скапливается в задней части горла — он сглотнул её обратно, подпитывая желание Сюэсэ обладать ею. Гуай выбил Сяо Цзинфэй из воздуха и поднялся на задние лапы с очередным жутким рыком. Не Нюбай воспринял возможность, как она есть, и рванулся вперёд, вонзив Сюэсэ в незащищённое брюхо зверя, прежде чем тот успел ударить его. Чёрная кровь хлынула потоком, обрызгав его голову и плечи. Он уловил краем глаза белое пятно и сгорбил плечи. Сяо Цзинфэй оттолкнулась от него, как от трамплина, и приземлилась на спину гуаю. Она вонзила свой меч в его шею до рукояти, а Не Нюбай вытащил Сюэсэ вверх и наружу из его туловища. Гуай рухнул на землю с последним сдавленным криком, звучащим ближе к медведю, которым он, должно быть, когда-то был. Сяо Цзинфэй взмахнула клинком сквозь плоть и отсекла его голову от тела, её лицо выражало тихую печаль вместо триумфа. Не Нюбай смог заметить это только за мгновение до того, как вой Сюэсэ в его сознании стал слишком громким, чтобы его игнорировать. Его сердце колотилось в груди, заглушая звуки вокруг, пока кровь пульсировала жаром в его венах. Он смутно осознавал, как Сяо Цзинфэй кладёт талисман поверх трупа, чтобы успокоить то, что осталось от сознания гуая. Он не мог сосредоточиться на её действиях, когда видел её, чувствовал запах её пота и крови, скапливающейся в ложбинке на её шее из маленького пореза на подбородке... Когда она повернулась к нему, её глаза расширились от того, что она увидела. Сюэсэ хотела, чтобы она выглядела испуганной. Сюэсэ хотела охотиться. Он сделал один шаг к ней. Она не отшатнулась, оценивая его с тем же пристальным, суженным взглядом, с которым они сражались. Он воспринял это как разрешение и двинулся к ней, вкус крови всё ещё покрывал внутреннюю поверхность его рта. В тот момент, когда он достиг её, её рука метнулась вперёд и схватила его за волосы у самой головы. Она резко рванула, и Не Нюбай бездумно опустился на колени. Мгновенная боль вернула некоторую долю его самообладания, его разум внезапно прояснился, и всё сузилось до жгучей боли в коже головы и женщины, стоящей перед ним. На коленях он всё ещё был на уровне её груди, и он посмотрел на неё снизу вверх, ужаснувшись. — Я... — начал он. — Это ты? — потребовала она ответа. Он изо всех сил пытался ответить, слова едва складывались на языке, который казался слишком тяжёлым во рту. — Да, — выдавил он. Её хватка на его волосах усилилась. — Нет. Да. Сюэсэ и я. * * * Как объяснить гулящий голод, который Сюэсэ вплела в его вены, сырые и дикие желания, которым нет места в якобы цивилизованном человеческом разуме. Сюэсэ могла жаждать крови и битвы, но то, чего она истинно желала сейчас, стояло перед ним. Рука Сяо Цзинфэй снова сжалась, и маленький звук покорности сорвался с его губ. Выражение лица Сяо Цзинфэй стало задумчивым. — Ладно, — прошептала она. Она потянула его за волосы, на этот раз сильнее, и он выгнул шею назад, одновременно чтобы подставить ей горло и чтобы облегчить боль. Сяо Цзинфэй поправила захват и направила его вверх к своему лицу. Когда она поцеловала его, на вкус всё ещё было кровью. Багровый цвет окрасил её рот, когда она отстранилась и повалила его на землю. Она оседлала его талию, продолжая держать руку в его волосах, направляя его. Сюэсэ мурлыкала от подразумеваемых приказов, довольная тем, что её контролируют, лишь бы её потребности были удовлетворены. Не Нюбай отдался этому. Им. Женщине наверху и духу меча, поющему о желание в его венах. Ясность вернулась мгновениями позже, когда она раздвинула его мантию. — Подожди, — сказал он. Она немедленно отпустила его волосы и убрала другую руку с того места, где уже начала стягивать его нижнюю мантию. Сюэсэ проворчала в глубине его сознания. — Ты уверена? Всё, что он знал о ней, пришло через короткие разговоры и личные истории, собранные за неделю совместных странствий. Он мог быть главой Ордена Не, но он не разрушит будущее женщины из-за своей неспособности утихомирить дух своей сабли. Настоящая улыбка почему-то пересекла её лицо. — А ты уверен? — спросила она. Она прижала ладонь к его щеке. — Мы хотим, — начал он. Она отдернула руку. Он поймал её и притянул к себе вниз. — Я хочу, — пообещал он. Она запустила руки в его волосы и потянула, задирая его голову вверх и вперёд, даже когда сама сместилась, чтобы опуститься на него. Сжатие её бёдер и жёсткие пальцы, продетые сквозь его волосы, держали его неподвижно, за исключением того, куда направляло его тело. То, что началось как медленное знакомство тел, быстро превратилось в неистовство, когда её собственное желание наконец догнало его. Она притянула его к себе и снова поцеловала, уперев ступню под его напряжённое бедро и перекатив их. Несмотря на его новое положение, у него не было сомнений, кто из них всё ещё сохранял контроль. Он кончил быстро, не в силах с собой совладать. — Я... я не... — Сяо Цзинфэй выглядела разрывающейся между разочарованием и покорностью — выражение, которое продержалось ровно столько, сколько потребовалось ему, чтобы сползти по её телу и прижать рот к жару между её бёдер, с короткой паузой, чтобы вытереть подсыхающую кровь о внутреннюю сторону её бедра. Выбитый шёпот дыхания вырвался из её груди, и её руки дрожали неуверенно у его головы лишь столько времени, чтобы она уловила ритм его тяжёлого дыхания и отчаянной тряски его подбородка. Она откинула голову назад и застонала. Он позаботился о том, чтобы она кончила. По крайней мере, дважды, прежде чем Сюэсэ снова загнала его на край, и он подчинился Сяо Цзинфэй, чтобы позволить ей снова воспользоваться его телом. Когда они наконец расстались, Сяо Цзинфэй скатилась с него и тяжело ударилась о землю рядом с ним. Их груди синхронно вздымались судорожными глотками воздуха, которые едва удавалось втянуть в лёгкие. Сюэсэ наконец затихла. Отсутствие её песни оставило его бороться с зарождающимся чувством стыда — задача, значительно облегчённая, когда он перевёл взгляд на Сяо Цзинфэй и увидел, что она улыбается от уха до уха. Когда она заметила его пристальный взгляд, она повернула голову, чтобы посмотреть на него в ответ. — У тебя кровь, — сказала она, проводя пальцем по его щеке. — Только там? — Нет, это чистое место. Он рассмеялся и встал. Его тело болело от недели охоты на их добычу, битвы, последствий. Но он чувствовал себя более расслабленным и лёгким духом, чем был со времён похорон отца. Он протянул руку, чтобы помочь ей встать. — Нужно будет послать кого-нибудь обратно, чтобы очистить местность, — выдохнула она, переводя дыхание у его плеча, поправляя мантию. — Я призову моего друга. Лань Лэянь — первый молодой господин Гусу Лань. Более способного музыкального заклинателя я никогда не встречал. — Я прослежу, чтобы меня уже точно там не было к его приезду. Судя по всему, что я слышала, ученикам Гусу Лань не понравится моя компания. Они брели через лес, пока не вырвались из плена деревьев, выйдя на дальний берег того же озера, где они впервые встретились. Измученные, перепачканные кровью и грязью, они опустились на берегу — небольшом разрыве в гнетущей линии деревьев, теснивших остальную землю. — Я мог бы поспать, — признал Не Нюбай. Сяо Цзинфэй застонала и неохотно села. — Не сейчас. Давай. Позволь мне заняться твоими волосами. Иначе они сваляются. Она затащила его к себе на колени и надавила ему на плечи, пока он не отвернулся от неё. Он почти рухнул на землю, резервы иссякли, но её уверенные движения удерживали его неподвижно. Сяо Цзинфэй кропотливо расплела его косы, а затем достала гребень из рукава-цянькунь, чтобы расчесать волосы от корней до кончиков, пока они не стали легче. Она осторожно разделяла отдельные пряди его волос, чтобы удалить кровь и грязь, с той же сосредоточенностью, которую приносила в их короткие моменты медитации. Каждая прядь кропотливо отделялась и обрабатывалась с тихой умелостью. Ему всё ещё нужно было их вымыть, конечно, но это сильно облегчало задачу. Он взглянул через плечо, один раз, и увидел, как она стряхивает кровь с кончика своего гребня, лицо всё ещё безмятежное. Не Нюбай почти задремал перед лицом такой заботы. — Позволишь мне? — предложил он, когда она закончила. — Не нужно, — ответила она. — Я сама справлюсь. — Она шлёпнула его по плечу. — Иди искупайся. Ты отвратителен. Он издал короткий смешок и встал. Не задумываясь, он скинул пропитанные кровью мантии и бросил их на берегу. Ему почудился резкий вздох, и когда он взглянул через плечо, то увидел, что Сяо Цзинфэй пристально смотрит с берега, уже работая над удалением всех следов битвы, а также последствий, из собственных волос. Не Нюбай усмехнулся ей и нырнул в озеро. Он бесцельно плавал несколько минут, снова и снова окуная голову под воду и проводя пальцами по черепу, на случай, если внутри остались какие-то ошмётки. Когда он снова вынырнул, она уже убрала свой гребень и стояла, наблюдая за ним. — Ты идёшь? — крикнул он. Сяо Цзинфэй рассмеялась, сбросила мантии и прыгнула в воду следом за ним. * * * — Нечистое Царство всегда будет открыто для тебя, если твои ноги приведут тебя туда, — сказал ей Не Нюбай следующим утром. Чистый и всё ещё пребывающий в той лёгкости духа, он подарил ей свою самую обаятельную улыбку. — Я запомню, — рассмеялась Сяо Цзинфэй. Она схватила прядь его волос и потянула. Ему каким-то образом удалось устоять на ногах. — Но у главы Ордена Не, конечно, есть дела, которые важнее визита бродячего заклинателя. — Возможно. Но не важнее визита друга. Они сжали руки в запястьях, затем отступили друг от друга, чтобы поклониться. Она встала на свой меч и взлетела в смутно западном направлении. Мэйшань, подумал он. Ей бы подошло. А сам он вернулся в свою резиденцию Ордена. Не Бохань встретила его у ворот. — Лучше, — объявила она после мгновенного изучения. Не Нюбай кивнул и резким кивком подбородка подозвал одного из своих слуг. — Передайте весть другим Орденам о моём отце. Мы оплакиваем его до месяца после середины осени, затем планируем моё восшествие. * * * — Письмо к Вашему незамедлительному вниманию, глава Ордена. Не Нюбай кивнул своему старшему боевому брату продолжать тренировку и отошёл. Скорее всего, ещё одно письмо от Лань Лэяня, полное обвинений в том, что Не Нюбай стал скучным, и с приставаниями взять его с собой на ночную охоту, что должно было послужить плохо скрытым предлогом, чтобы его друг мог сбежать от своего ограниченного зверя-учителя. Письмо было не от Лань Лэяня. Не Нюбай не слышал криков вокруг себя, не видел широко раскрытых глаз, которые смотрели ему вслед, когда он вскочил на свой меч и покинул Нечистое Царство. Он остановился в четырёх городах, прежде чем наконец нашёл нужный. На трёх постоялых дворах, прежде чем наконец нашёл нужную дверь, за которой ждали Сяо Цзинфэй и... И их сын. Она моргнула ему с того места, где потягивалась у окна. Она открыла рот, чтобы заговорить, но послушно подождала, когда он поднял палец, намереваясь осмотреть младенца, который отдыхал в небольшом гнёздышке из одеял, нагромождённых вокруг него на стоявшей рядом кровати. — Как его назвали? — спросил Не Нюбай охрипшим голосом. — Я называла его просто «ребёнок», — призналась Сяо Цзинфэй. — Ему совсем не идёт. Он уже слишком серьёзный. — В отличие от его матери. Лицо Сяо Цзинфэй вытянулось: — Ах. Ну что ж. — Не Нюбай нахмурился, глядя на неё, любопытный и кипящий от беспокойства. — Это достаточно правдиво. — В чём дело? — спросил он. — Я не готова быть матерью, — призналась Сяо Цзинфэй медленными, запинающимися словами, которые она вытаскивала из себя по одному болезненному слогу за раз. Что бы она ни увидела на его лице, она ответила с возрастающей скоростью. — Он милый! Очень милый! Абсолютно очаровательный. Но котята тоже очаровательны, а я не могу и котёнка брать с собой в дорогу. Не Нюбай глубоко вздохнул. — Тогда что ты собираешься делать? — Я отвезу его к моей наставнице. Она много раз брала на воспитание потерянных младенцев. Включая меня. Его будут окружать умелые боевые братья и сёстры, которые позаботятся о том, чтобы он получил лучшее образование. Каким бы устаревшим оно ни было. Не Нюбай посмотрел на своего сына. Глаза младенца открылись в щёлочку. Не задумываясь, Не Нюбай осторожно просунул руки под ребёнка и взял его. — Я хочу его, — признал Не Нюбай. Рот Сяо Цзинфэй захлопнулся. — Пожалуйста. Оставь его мне. Не сомневаюсь, что твоя наставница будет гостеприимна, но она не будет любить его так, как буду любить я. Сяо Цзинфэй посмотрела на него, а затем вниз на младенца. — Разве у Ваших людей не забавные представления о детях, рождённых вне брака? — У других людей. В Нечистом Царстве другой взгляд на такие вещи. — Они нуждались в этом, чтобы поддерживать свои ряды. Её глаза смягчились, и маленький изгиб приподнял уголок её рта в тихом счастье. — Это избавит меня от разноса от наставницы за безответственность. Она сказала мне, что я влипну в неприятности раньше, чем пройдёт месяц. — Ты тоже могла бы приехать. Как моя жена, — продолжил он. Она издала громкий ржущий смех — такого рода, который начинается как противный и скрежещущий, прежде чем заразить окружающих приглашением разделить её хорошее настроение. Он тоже рассмеялся в воздух между ними. — Нет, наверное, это была бы ужасная идея. Сяо Цзинфэй чуть не задушила себя собственной забавой. Спустя несколько долгих мгновений ей удалось выдавить: — Моя наставница погибнет! Если бы мы поженились, мы были бы единолично ответственны за смерть Бессмертной с горы. Не такое уж большое удивление. Он подозревал это в конечном итоге. — Хорошо заботься о нём, — приказала Сяо Цзинфэй. Она приблизилась и поцеловала младенца в лоб. — И о себе. Глава Ордена Не. Не думай, что я не буду прислушиваться к сплетням на каждом рынке, мимо которого буду проходить. И обязательно научи его смеяться. — Она отступила назад. — Обещаешь? — Обещаю. * * * Сяо Цзинфэй много раз посещала Нечистое Царство в последующие годы. Она держала осторожную дистанцию между собой и первым молодым господином Цинхэ Не, хотя украдкой поглядывала на него, когда он становился старше. Она присутствовала на свадьбе Не Нюбая, когда она состоялась, и всё это время неподобающе усмехалась, стоя плечом к плечу на почётном месте с Не Бохань. В конце концов, её визиты перестали быть просто остановкой бродячего заклинателя и приобрели отличие — её посещала Цансэ Саньжэнь. А затем Цансэ Саньжэнь и её ещё не муж. Не Нюбай смеялся почти всю их свадьбу, также проведённую в его собственном зале, чтобы избежать возможных неприятных осложнений, которые могли бы возникнуть, если бы они поженились не за пределами Юньмэна. Когда вскоре после этого пришла весть, что она родила сына, Не Нюбай из кожи вон лез, чтобы послать достаточно гонцов, чтобы выследить её — в Илине из всех мест, — с множеством подарков, чтобы приветствовать младшего брата своего сына, хоть они, вероятно, всегда будут жить врозь. Он оплакивал Сяо Цзинфэй, когда получил весть о её смерти и смерти её семьи. Не Нюбай смирился с мыслью, что всю жизнь будет скучать по её смеющимся глазам и широкой улыбке. И только сейчас увидел это на лице маленького мальчика — ребёнка, который должен был погибнуть вместе со своими родителями, — стоящего рядом с наследниками Юньмэн Цзян.