Всё, что ты любишь, лежит нетронутым

В первые два дня Собрания Орденов Не Нюбаю никак не удавалось застать Цзян Фэнмяня одного хотя бы на минуту. Тот излучал любовь к миру с дружелюбной улыбкой и лёгким радушием, которое заставило бы Не Нюбая стать объектом экзорцизма, вздумай он вести себя так же. Чего бы Ордену Юньмэн Цзян ни недоставало в богатстве и могуществе, они с лихвой компенсировали это популярностью — во многом благодаря своему предводителю. Одному из своих предводителей, — поправил он себя. Юй Цзыюань проводила время, одёргивая их учеников за мелкие проступки и разнося своих детей за то, что казалось постоянно растущим списком ежедневных недостатков. Люди боялись и уважали Пурпурную Паучиху, но она мало помогала поддерживать жизнерадостную репутацию Ордена её мужа. — И в дополнение к этим заботам главный заклинатель потребовал моего внимания, — пожаловался он Лань Лэяню во вторую ночь Собрания Орденов. — Когда? — спросил Лань Лэянь, вновь наполняя их чаши вином. Выпив свою, он проделал свой маленький трюк, выжигая спиртное. Это всегда означало, что он пьёт больше своей доли, что обычно приводило к тому, что Не Нюбай оплачивал гораздо больший счёт, чем ожидал. — Завтра, перед общей охотой. После чего — церемонии закрытия. Я не представляю, как смогу зажать Фэнмяня в углу. — Хм. Что ж. Полагаю, мне придётся занять твоё место рядом с Вэнь-сюном, — сказал Лань Лэянь. Он выпил ещё одну чашу, показал дно и подождал, пока Не Нюбай допьёт свою. Обманщик. Когда-нибудь Не Нюбай выяснит, кто научил его этому проклятому трюку, и заставит их возместить ему расходы на безудержное винопотребление. — Ты согласен? — О, я должен. Мой двоюродный брат всё время вертится возле него, как дурной запах, и хотя я знаю, что Вэнь-сюн, как правило, не склонен поощрять такое подхалимство… — Он не отчитал Не Нюбая за громкий насмешливый выдох, вырвавшийся из его груди. — …это плохо отражается на мне, когда менее значимый член моего Ордена представляет наши интересы в Цишани. — Он пробормотал в свою чашу: — Особенно этот. — Не волнуйся, Лань-сюн, никто не посмеет любить кого-то больше, чем тебя. Мурлыча от удовольствия при том, что он, несомненно, считал должным, Лань Лэянь кивнул сам себе и выпил ещё одну чашу с той же самодовольной улыбкой, которую носил, когда им было по восемь лет, и он успешно выпендрился перед родителями. — Я уверен, что смогу отвлечь Вэнь-сюна достаточно надолго, чтобы ты поговорил с Цзян Фэнмянем, хотя ты и хранишь молчание о причине. — Лань Лэянь надул губы. Ах, он забыл выжечь эту последнюю чашу. — Это ужасно нечестно, старший брат. Я умею хранить секреты. — Я прекрасно это понимаю, — сказал Не Нюбай. Цинхэн-цзюнь хранил в тайне то, что произошло между его учителем и его женой, что закончилось смертью первого и заточением второй. Если бы Не Нюбай заключал пари, он поставил бы на то, что его друг унесёт это знание в могилу. Когда Лань Лэянь снова потянулся за своей чашей, Не Нюбай остановил его. Он сжал запястье Лань Лэяня, заработав преувеличенный вздох, но тот послушно опустил кувшин. — В это же время в следующем году она, возможно, наконец будет со мной, — сказал Лань Лэянь, его взгляд стал отрешённым. Он внезапно спрятал покрасневшее лицо в рукавах, всего лишь на долю мгновения, а затем выпрямился и снова посмотрел на друга. — Тогда ты должен привезти её в Цинхэ, — сказал Не Нюбай. — О, старший брат, я так и сделаю! — Лань Лэянь оскалился и рассмеялся, слегка болтая ногами. — Я всегда говорил, что вы все будете очень хорошо смотреться в мантиях Не. — Говорил. Если бы я послушал, возможно, мы не оказались бы в этой ситуации. — Он уронил голову на стол между ними. Не Нюбай подождал, пока Лань Лэянь поднимет голову и встретит его взгляд. — Тогда послушай меня сейчас: если этот новый план не сработает, забери свою жену из её затворничества и привези её, и Цижэня, и ваших мальчиков, в Цинхэ. Ты не будешь главой Ордена Гусу Лань, но ты всегда будешь Цинхэн-цзюнем. И моим… — Не Нюбай не поперхнулся этой сентиментальностью. Он отказывался. И пока он взял себя в руки, Лань Лэянь снова выпрямился. — …братом. Лань Лэянь, со слезами на глазах, кивнул: — Я не подведу тебя, старший брат. Затем он внезапно опрокинулся и потерял сознание. Не Нюбай, вздыхая, улыбнулся, допил вино и накинул одеяло на плечи Лань Лэяня, прежде чем направиться обратно в свой гостевой дом. На следующее утро, сдержав слово и поморщившись от этого, Лань Лэянь зажал в углу Вэнь Жоханя. По правде говоря, казалось, он действительно прервал попытки своего двоюродного брата сделать то же самое. Лань Цаофэн улыбнулся и кивнул своей очень вежливой манерой Ланя, молча выражая искреннее желание, чтобы Лань Лэянь был поражён на месте. Вэнь Жохань оглядел Лань Лэяня с ног до головы, кивнул и увлёк его в свою личную приёмную. Не Нюбай воспользовался возможностью, чтобы разыскать Цзян Фэнмяня. Ученики Юньмэн Цзяна готовились к общей охоте под надзором госпожи Юй, в то время как Цзян Фэнмянь сверял список своих людей. На другом дворе мальчик по своей инициативе развлекал брата и сестру Цзян, стоя на руках. Не Нюбай одобрительно кивнул: это демонстрировало силу тела и, в свою очередь, доброту натуры. — Цзян-сюн, могу я с тобой поговорить? — Хм? Не-сюн, ах, приношу извинения, мы ещё не совсем готовы к общей охоте, и, кажется, я нужен, чтобы организовать наши упущения. Почему-то госпожа Юй вздрогнула там, где стояла поблизости. — Это важное дело. Такое, которым, полагаю, Вы захотите заняться. Цзян Фэнмянь наконец поднял взгляд от свитка. Он изучил лицо Не Нюбая, а затем, кивнув, поманил одного из старших учеников, чтобы тот занял его место. Он увёл Не Нюбая подальше от собравшейся толпы — недостаточно далеко, чтобы он исчез из виду, если его позовут, но на достаточное расстояние, чтобы дать им небольшое уединение. — Мне нужно поговорить с вами о мальчике, — сказал Не Нюбай. Когда Цзян Фэнмянь нахмурился в замешательстве, Не Нюбай указал подбородком в сторону детей через двор. Мальчику удалось оторвать одну руку от земли. Всего на мгновение, но впечатляюще, прежде чем он взвизгнул и упал. Цзян Чэн рассмеялся над ним, даже когда Цзян Яньли бросилась проверять, не ранен ли он. Мальчик всё это время улыбался. — Почему, Не-сюн, какой интерес Вы можете иметь к нашему Вэй Ину? Последние из сомнений Не Нюбая, какими бы мимолётными они ни были, исчезли. — Он сын Цансэ Саньжэнь. Цзян Фэнмянь прищурился, задумавшись. — Да, — медленно сказал он. — Для меня большая честь, что я нашёл его и привёл в свой Орден. Орден его отца. Не Нюбай не отреагировал на это намеренное напоминание. — Я не верю, что он был заклинателем. — Он был достаточно близок к моей семье, так что это утверждение остаётся в силе, — сказал Цзян Фэнмянь. Лёгкость начала уходить из его обычного тона. Не Нюбай не мог припомнить времени, когда он слышал, чтобы этот человек звучал так же сдержанно. Хорошо. Это означало, что он понял: Не Нюбай пришёл к нему со всей серьёзностью. — Я спрашиваю снова: какой интерес Вы можете иметь к нему? — Вы думаете, я не узнал бы брата своего сына? Лицо Цзян Фэнмяня потеряло всякий цвет, и он резко повернул голову, чтобы посмотреть на Вэй Ина. Не Нюбай увидел в улыбке Вэй Ина и щедром юморе его глаз то качество, которое связывало его с Минцзюэ. Его сын приберегал открытые проявления своего веселья только для семьи. Цзян Фэнмянь, возможно, никогда не смотрел на них, но Не Нюбай никогда бы не ошибся. Приветливая улыбка Цзян Фэнмяня осталась на месте, но его глаза затвердели. Он погрозил пальцем, его движения были наигранными и деревянными. Когда он заговорил, вся аффектация исчезла из его тона, оставив его почти бездыханным. — Ах, эта женщина, похоже, была более свободна в своих привязанностях, чем я когда-либо подозревал. — Цансэ Саньжэнь была матерью моего сына, — почти прогрохотал Не Нюбай. — И вы будете говорить о ней с уважением. — Как хорошо, что Не-сюн напомнил мне о моих манерах, — сказал Цзян Фэнмянь, его глаза с каждой секундой становились всё холоднее. Они наконец привлекли внимание госпожи Юй и учеников. Она прикрикнула на них, чтобы все вернулись к своей работе, но продолжала держать голову полусклонённой в их сторону. — Я хочу забрать мальчика в Цинхэ. У него там семья, и к нему будут относиться как к одному из моих собственных детей, — сказал Не Нюбай. — Нет необходимости в этом, Не-сюн, — ответил Цзян Фэнмянь. Он наконец снова обратил своё внимание на Не Нюбая с улыбкой. — Он достаточно счастлив в Пристани Лотоса. Нет причин вырывать его с корнем. Не Нюбай поколебался, снова бросив взгляд на детей. Он и правда казался достаточно счастливым. И тут: — Вэй Усянь! Немедленно прекрати эти дурачества! Ты будешь уважать милость, которую тебе оказали, включив в эти мероприятия, иначе готовься стоять на коленях в Зале Предков между рассветом и закатом, как только мы вернёмся в Юньмэн! — закричала госпожа Юй. Вэй Ин вскочил на ноги, мгновенно пристыженный, и отступил к ближайшей стене, чтобы молча ждать с опущенной головой. Лёгкость исчезла с лиц её детей. Цзян Яньли коснулась плеча Вэй Ина и мягко улыбнулась ему. Цзян Чэн фыркнул и что-то пробормотал, но встал рядом с ним, чтобы столкнуться плечами. — Почему бы нам не поговорить наедине? — предложил Не Нюбай без дальнейших колебаний. Внимание Цзян Фэнмяня метнулось прочь от мальчиков. — Нам больше не о чем говорить, — рассеянно сказал он. Его губы дёрнулись — маленькое движение, похожее на зарождение усмешки. — Вэй Ин будет учеником Ордена Цзян, и я не буду больше это обсуждать. Не Нюбай использовал жёсткий хлыст своего голоса, чтобы остановить Цзян Фэнмяня, когда тот попытался отвернуться. — У Ордена Цинхэ есть право по крови. А что есть у Юньмэн Цзян? — Вэй Чанцзэ был моим ценным слугой и правой рукой. Не Нюбай подумал о милом молодом человеке, который сопровождал Сяо Цзинфэй в её визитах в Цинхэ. О том, как очень заметно ни один из них не говорил о его времени в Юньмэн Цзян, ни о каком намёке на их намерение вернуться. Вэй Чанцзэ был большим любимцем его жены и так же легко подружился с ней, как Не Нюбай наслаждался обществом Цансэ Саньжэнь. Он позаботится о том, чтобы они и их ребёнок были должным образом почтены. — Назови его своим братом, — потребовал Не Нюбай. — Прямо сейчас. Либо клятвой, либо кровью. Назови его своим братом, и я не буду настаивать на этом деле между нами. Цзян Фэнмянь медленно моргнул. — Хорошо, Не-сюн, давай поговорим, — наконец согласился он. Не Нюбай молча кипел — вопрос был решён. Они ускользнули от толпы в небольшую крытую беседку, расположенную чуть поодаль от главного двора. Достаточно уединённое место, насколько это вообще возможно. — Не-сюн, пожалуйста, не делай это неловким, — сказал Цзян Фэнмянь. — Я не могу по совести отпустить А-Сяня к тебе, когда он уже так близок с моими детьми. Прежде чем Не Нюбай успел настоять на своём, в дверь ударил порыв зимнего ветра, сопровождаемый таким же холодным голосом и запахом влажной земли. — Мне можно высказаться в этом разговоре, Фэнмянь? Позади них скользнула Юй Цзыюань, сложив руки перед собой. Цзыдянь — этот прославленный духовный инструмент — дрожал на её запястье. — Госпожа моя, это просто разговор между мужчинами, — сказал Цзян Фэнмянь, и улыбка исчезла туда, где гниёт ложь. — Это так? Потому что мне кажется, это разговор между мужчинами об одном конкретном обитателе Пристани Лотоса, что даёт мне право голоса как первой госпоже Ордена. — Она перевела взгляд с одного на другого. — Пусть забирает мальчика. Он и так доставил достаточно хлопот Юньмэн Цзян. — Нет, — сказал Цзян Фэнмянь. — Госпожа моя, я не уступлю в этом. — Ты не уступишь? Когда я уступала твоей воле и вела этот Орден в твоё многочисленное отсутствие в те годы, что ты разыскивал его? Когда я уступала тебе, когда ты поселил его в комнате нашего сына? Когда я уступала тебе, когда ты потребовал обучать его как полноправного ученика вместо того, чтобы по справедливости определить его к слугам? — Она шагнула ближе. — Он всего лишь ребёнок, не имеющий к тебе надлежащего родства, как бы тебе ни хотелось притворяться иначе. Цзян Фэнмянь, не дрогнув, встретил её взгляд. — Он многообещающий талант. — Если это так, то его талант достался ему от матери, и, как я слышала, это делает его ещё больше по праву принадлежащим Ордену Цинхэ Не. — Недобрая маленькая улыбка затаилась в уголке её рта, в равной степени самокритичная и презрительная. — Госпожа моя понимает, как дорог мне был его отец. «Недостаточно дорог, чтобы назвать его больше чем слугой», — с горечью подумал Не Нюбай. — Хм. И, видимо, стал ещё дороже с тех пор, как оставил своё место ради той самой женщины, из-за ребёнка которой вы сейчас препираетесь. — Ты хочешь лишить наш Орден ценнейшего актива? — Ему восемь, Фэнмянь. У нас есть лошади, которые являются бóльшим активом, чем он. — Она хитро прищурилась. — Перестань желать, чтобы он был твоим сыном. После мгновения тишины Цзян Фэнмянь усмехнулся. Низкий, скрежещущий звук, которого Не Нюбай никогда не слышал от него. Когда его тяжесть заполнила комнату и поглотила их всех целиком, он выплеснулся из окон беседки, чтобы раствориться в вонючем воздухе Цишани. А затем всё прекратилось. Улыбка Цзян Фэнмяня вернулась. — Что ж, госпожа моя, мне и в голову не придёт перечить твоим желаниям, — сказал он. — Хорошо, Не-сюн. В знак уважения к братству между твоим старшим сыном и Вэй Усянем я передам его Ордену Цинхэ Не. Напряжение, которого Не Нюбай не замечал, сочилось из ушей Юй Цзыюань. Её глаза закрылись всего на миг глубочайшего облегчения, прежде чем она снова натянула на себя своё достоинство. — Я рада, что… — начала она. — Он будет пунктом в брачных переговорах, когда мы обручим твоего сына с моей дочерью. Он сказал это с таким добродушием, что Не Нюбай на мгновение вообразил, будто тот не осознаёт, насколько разрушительным было это предложение для его жены. Мгновение — только прежде чем всё тело Юй Цзыюань застыло от шока и ярости. Цвет отлил от её лица. — Абсолютно исключено, — прошептала она. — Госпожа моя желает, чтобы Вэй Усянь покинул Юньмэн Цзян, — так это будет сделано. Как я уже сказал, он актив. Вне зависимости от кровных уз, в данный момент он числится в реестре Ордена и останется там, пока не появится убедительная причина для его исключения. Эта причина станет той самой причиной, или же не будет никакой. Не Нюбай с усилием пробился сквозь собственное неудобство. — Хорошая ли это идея, Цзян-сюн? — Почему бы ей не быть хорошей? Разве они оба не равного ранга и достоинства? Неужели Не-сюн официально объявил бы о каких-либо предварительных договорённостях, если бы они существовали? — настаивал Цзян Фэнмянь. — Если твой старший сын уже просватан, подойдёт твой второй сын. — Фэнмянь! Может ли это быть какой-то странной шуткой с его стороны? Их способом прелюдии? Нет, нет — она не выглядела так, будто наслаждалась. В какую бы игру они ни играли, в которую Не Нюбай, к несчастью, влез, ни один из них не был доволен другим. — У Минцзюэ нет определённых перспектив, — медленно сказал Не Нюбай. — Вот видите, госпожа моя, твоя дочь выйдет замуж за наследника Ордена. Разве не это всё, чего мы могли бы для неё пожелать? — Она уже обручена! — взмолилась она. Цзян Фэнмянь покачал головой. — Всего лишь неофициальная договорённость между женщинами. Цзинь-сюн и я никогда даже не поднимали эту тему. Ударить её открытой ладонью было бы добрее. Она уставилась на него, широко раскрыв глаза, а затем опустила голову в знак поражения. Цзян Фэнмянь вернул своё внимание к Не Нюбаю. — Обсудим условия перехода А-Ли в Орден Цинхэ Не? Не Нюбай не мог сказать, что ему нравилась идея иметь Цзян Фэнмяня в качестве родственника, независимо от его устрашающей жены, но преимущества перевешивали такие опасения. Более того, верность Юньмэн Цзян через брак будет принадлежать Ордену Цинхэ Не. Учитывая, насколько «дружелюбными» Цзинь Гуаншань и Вэнь Жохань казались в последнее время? Да. Даже без использования Вэй Усяня в качестве рычага в этой непристойной борьбе за власть между главами Ордена Цзян, он посчитал бы это стоящим. — Я согласен на твоё предложение, — наконец произнёс он. — Присылай своих людей в Цинхэ, и мы немедленно начнём переговоры. Не Нюбай посмотрел на Юй Цзыюань. Она встретила его взгляд на мгновение, и в этом единственном взгляде напомнила ему урок, который его жена давно пыталась внушить: женщин, воспитанных Мэйшань Юй, следует бояться. — Ты будешь относиться к А-Ли с должным уважением, подобающим ей как жене твоего сына, — заявила она. Ни намёка на предложение. Приказ. Обещание. Не Нюбай дёрнул головой. — Орден Цинхэ Не — почтенный клан, который принимает почтенную молодую девушку из семьи ценного союзника. Более того, со временем она станет госпожой Не. — Какой бы дорогой они ни достигли этого пункта назначения, она не была тенистой, и он не позволит, чтобы сейчас на неё упала тьма. Юй Цзыюань закрыла глаза лишь на мгновение, с нечитаемым выражением лица, затем поклонилась ему. — Ты оказываешь моей дочери величайшую честь, глава Ордена Не. Я пойду и поделюсь новостью с ней. Она ушла, даже не взглянув на мужа. Цзян Фэнмянь подождал, пока она выйдет, а затем сам поклонился Не Нюбаю. — С нетерпением жду нашего родства, Не-сюн, — сказал он. Не Нюбай склонил голову, не желая произносить ложь, какой бы красивой ни была мысль. — Как твой будущий родственник, могу я кое-что сказать? — Конечно, конечно. Скоро мы станем семьёй. — Что бы ни происходило между тобой и твоей женой, не впутывай в это снова своих детей. Лицо Цзян Фэнмяня потеряло всю весёлость. Он встретил взгляд Не Нюбая лишь на мгновение, а затем покинул это место. Не Нюбай наконец смог вздохнуть и попытался расслабить плечи. Он ненавидел такие сцены. И хотя договорённость, которую он заключил, безусловно, порадует Юй Синьхуа… Чёрт. Его напряжение и пульс взлетели до уровней, обычно вызываемых только самыми опасными ночными охотами. Он договорился о женитьбе Минцзюэ без консультации с Юй Синьхуа. Что он скажет своей жене?! Он ударил себя по лицу. Дважды. А затем начал мысленно готовиться к тому, чтобы подчиниться любому наказанию, которое она сочтёт подобающим за такие действия. Даже если конечный результат был выгоден их Ордену. Не Нюбай осознал, что в его семье появится вторая дочь Юй. Он усмехнулся. А затем содрогнулся. Всё, что он слышал, позволяло предположить, что Цзян Яньли была милой, послушной молодой девушкой. Хотелось бы надеяться, что это не те же самые люди, которые так щедро расточали подобные комплименты, говоря о его жене. * * * Вэй Ин внимательно слушал слова дяди Цзяна. Но это не значило, что он их понял. Не по-настоящему. И когда тот ушёл, не попрощавшись, Вэй Ин стоял на месте, пошатываясь, пытаясь понять, почему. Почему? — Почему я должен уходить?! — прошептал он, нервно скрещивая руки на нарядной мантии, которую он надел по настоянию своей сестры. Госпожа Юй, казалось, не была в восторге от их общения, но она лишь вздохнула и решила вслух, что если уж ему присутствовать, то пусть делает это так, чтобы не выставлять их Орден нищими. Теперь Вэй Ин желал, чтобы она заставила его остаться в Пристани Лотоса. — Вот, А-Сянь, собирай свои вещи, — прошептала сестра в третий раз, слёзы катились по её щекам. Её движения были отрывистыми и неловкими, она металась по комнате, словно оса заскочила ей за ворот мантии. — У меня нет никаких вещей, — запротестовал Вэй Ин. Только несколько маленьких безделушек на память, которые он постоянно прятал в своей одежде, опасаясь, что они потеряются или их украдут. Сестра остановилась. Она сделала один вдох и уткнулась лицом в свёрток ткани, который небрежно складывала. Её плечи вздымались. — Шицзе? — Всё должно было быть иначе, — прошептала она в ткань. Вэй Ин закусил нижнюю губу почти до крови: — Хочешь, я приготовлю тебе суп? Цзян Яньли выпрямилась. — О, А-Сянь, — прошептала она и уронила ткань. — Я… Нет. Тебе не нужно готовить для меня, но спасибо, что подумал об этом. — Она погладила его по голове, так же, как делала с той первой ночи, когда дядя Цзян привёл его в Пристань Лотоса. — Я не хочу уходить от тебя, — тихо признался Вэй Ин. Почему… почему всё должно было измениться?! Он ещё не привык по-настоящему к хорошей комнате, которую делил с Цзян Чэном. Или к хорошей одежде и вкусной еде, которую ему позволяли есть. Он не будет особенно скучать по таким вещам. Но он будет скучать по сестре и Цзян Чэну, и это делало всё ещё более ужасным, чем нападение собак в Илине. — Я знаю, но я тоже приеду. Я… Я выйду замуж в Орден Не. И мы с тобой снова будем вместе. Пройдёт совсем немного времени. Я обещаю. — Это нечестно! Они обернулись к застывшему в дверях Цзян Чэну. Его плечи вздымались от всей той злости, которую его маленькое тело едва сдерживало. Вэй Ин вспомнил свою первую ночь в Пристани Лотоса, когда Цзян Чэн был в ярости из-за того, что у него забрали собак. Может быть, теперь он их вернёт? — А-Чэн… — Ты моя сестра. А он должен был быть моим другом навсегда. А теперь вы оба уезжаете. — Слёзы текли по щекам Цзян Чэна, его лицо покрылось красными пятнами. Вэй Ин пошёл к нему, его сердце мучительно сжалось в груди. Цзян Чэн закричал и оттолкнул его. Вэй Ин споткнулся и беспомощно упал на пол. Он ничего не мог сделать, кроме как смотреть, как Цзян Чэн убегает, каждый шаг вырывал из его груди прерывистое, икающее рыдание. Лицо Вэй Ина исказилось от горя. — Это я виноват, — прошептал он. — Прости, шицзе. Я всё испортил. Цзян Яньли сделала три быстрых вдоха, затем подошла и опустилась на колени рядом с ним. — Ничего из этого не твоя вина, — заверила она. — Мне всегда было суждено выйти замуж за кого-то за пределами Ордена. А ты пришёл к нам всего несколько месяцев назад. Никто из нас не знал, что всё так изменится. Она повернулась обратно и закончила укладывать его мантии в сумку. — Всё будет хорошо? — спросил Вэй Ин. Его голос звучал по-детски, как у одного из тех пищащих котят, которых он видел замерзающими на улицах Илина, зовущих свою мать. Цзян Яньли расправила плечи, а затем подошла к нему и взяла его лицо в свои ладони. — Ты будешь таким хорошим, где бы ты ни был. Будь то Пристань Лотоса, Нечистое Царство или Илин. — А-Ли! — позвала госпожа Юй из-за двери. — Иди сюда! Вэй Ин попытался не рыдать. Он всё равно зарыдал. Сестра замерла на пути к двери. Наперекор матери она бросилась обратно к Вэй Ину и крепко обняла его. Он обхватил её в ответ и расплакался ей в живот. Госпожа Юй крикнула снова, более резким тоном: — А-Ли! Цзян Яньли вырвалась из его объятий и оставила его в комнате одного. Вэй Ин рухнул на пол, пытаясь остановить свои рыдания, вдавливая глаза в ладони. Он… он думал, что был хорошим. Он знал, что это не так, но он достаточно старался притворяться. Но он старался недостаточно, и теперь он снова окажется прямо на улицах Илина. Он не хотел возвращаться в Илин. Илин был ужасен. Никто не заслуживал жить там. * * * Ему не удалось остановить плач за миллион глупых лет, прежде чем кто-то сказал: — Ты Вэй Ин? Всхлипывая, Вэй Ин поднял взгляд. Не Минцзюэ не знал, что и думать об этом новом младшем брате. Вэй Ин, казалось, был ярким и живым в обществе брата и сестры Цзян, но теперь тот следовал за отцом как призрак, молчаливый и бледный, опустив голову, стараясь не привлекать внимания. Он появился с одним маленьким свертком одежды и отказывался смотреть кому-либо в глаза. А-Сан, возможно, и ноет, что Не Минцзюэ требовательный задира-старший брат, но только когда пытается что-то из этого извлечь, заставляя Не Минцзюэ чувствовать себя виноватым. Это было неприятно. Скорее наоборот. Это беспокоило его настолько, что первое, что он выпалил Цзян Яньли во время их первой пугающей встречи как будущих супругов до окончания Собрания Орденов, было: — Я выгляжу устрашающе? Прошёл всего один день с тех пор, как его отец привёл А-Ина к ним во внутренний двор и представил его Не Минцзюэ, и большую его часть они провели на общей охоте. А-Ина оставили на попечение Не Бохань, и он ёжился при виде любого, кто бросал на него взгляд. Они должны были уехать утром, и Не Минцзюэ понятия не имел, что ему с этим делать. Глаза Цзян Яньли расширились, и он мысленно проклял себя. Юй Синьхуа убьёт его. Годы, годы выслушивания её лекций о том, как себя вести, только чтобы споткнуться на своей первой настоящей встрече с наречённой? Не Бохань схватила его за шиворот и оттащила от того места, где его отец очень осторожно уверял Вэй Ина, что его не вернут на улицы Илина (мысль, от которой Не Минцзюэ сжал руки так сильно, что почувствовал, как его связь с Бася начинает шевелиться в жестоком ответе). — Иди, — сказала Не Бохань, — ты пойдёшь и поговоришь со своей невестой. — Пойду? — Не Минцзюэ позволил утащить себя за шиворот, как непослушного котёнка. Когда он бросил умоляющий взгляд на отца, то обнаружил, что его полностью игнорируют. — Она молода и напугана, — (Не Минцзюэ мог понять это.) — и это лучший шанс для тебя убедиться, что она с нетерпением ждёт этого брака, а не страшится его. Не облажайся. Не Минцзюэ стряхнул руку Не Бохань с воротника и зашагал вперёд. Если его тётя хочет выступить в качестве дуэньи, он полагал, что может воспользоваться этим. Возможно, он предпочёл бы увидеть А-Хуаня перед расставанием, но у него был долг перед Цзян Яньли, а он никогда в жизни не уклонялся от долга. А-Хуань поймёт. К тому же его отец упоминал, что он, возможно, скоро навестит Нечистое Царство. Он нашёл делегацию Ордена Цзян за усердными попытками собраться в обратный путь в Юньмэн. Одна из служанок госпожи Юй заметила их с Не Бохань, застывших у дверей их комнат, и кивнула ему с чем-то вроде одобрения, прежде чем пойти за своей госпожой. Госпожа Юй вошла в главную комнату, крепко сжимая локоть Цзян Яньли. Достаточно сильно, чтобы оставить синяк, подумал он. Она и правда выглядела испуганной. Что казалось оправданным, учитывая, что её мать была устрашающей. — Цзиньчжу тоже сопроводит тебя, — приказала госпожа Юй. Служанка, которую он заметил раньше, склонила голову и оценивающе посмотрела на Не Бохань. Что бы она ни увидела, казалось, удовлетворило её, потому что они с Не Бохань отступили вместе, как только Цзян Яньли и Не Минцзюэ вышли за дверь. И она всё ещё выглядела испуганной. Что, вероятно, и послужило причиной опрометчивых первых слов Не Минцзюэ. — Н-нет. Ты совсем не устрашающий, — поспешила заверить его Цзян Яньли, явно напуганная. Она попыталась улыбнуться, но это выглядело так фальшиво, что Не Минцзюэ пришлось отвернуться. Он ненавидел, когда люди притворно улыбаются; всегда можно сказать, когда хмурый взгляд настоящий, но улыбка слишком многое скрывает. — А-Ин боится меня, — признался он, пристыженный. — Я называла его А-Сянь. По его любезному имени. Не Минцзюэ молча покатал это слово на языке. Может быть, когда он станет старше, решил Не Минцзюэ. Может быть. — Он вёл себя так же, когда только пришёл к нам. Он будет милым и живым, когда узнает тебя. — Некоторая настороженность исчезла из неё. — Он очень талантливый. Так же, как мой младший брат, А-Чэн. Он будет очень сильным. Ты должен помогать ему. — Конечно, я помогу. Но он кажется таким хрупким. Хуже, чем мой младший брат, А-Сан. Он напомнил себе, что Цзян Яньли, вероятно, не хочет весь разговор посвящать их братьям. Он бросил на неё взгляд искоса, боясь увидеть скуку или, что хуже, отвращение к той неизбежной мягкости, которую ему не удалось спрятать в своём сердце. Но она сказала: — Обещаешь ли ты мне заботиться об А-Сяне? — голос всё ещё мягкий и слегка дрожащий. — Он мой брат, — сказал Не Минцзюэ с недоуменным хмурым взглядом. — Моя обязанность — заботиться о нём. Брови Цзян Яньли нахмурились. Не Минцзюэ потребовалось долгое молчание, чтобы понять, что ей нужно. — Обещаю. — Спасибо, — сказала она и поклонилась ему. Не в той смутно вежливой манере, в которой он кланялся незнакомцам, а в ужасно формальной позе того, кто только что получил великую милость. — Я сказала ему, что он найдёт дом с нами, и что мы трое — А-Сянь, А-Чэн и я — всегда будем семьёй и будем заботиться друг о друге. — Он и моя семья тоже. Может быть, когда ты и я… Мы сможем заботиться о нём вместе. Это наконец успокоило её, и всё её тело расслабилось, напряжение вытекло из неё, пока она не стала казаться невесомой. — Он быстро находит шалости, — предупредила она. — А-Сану это понравится, — пожаловался Не Минцзюэ, уже готовый подчиниться всему, чем бы эти двое ни забросали его неизбежно. А-Сану нужен был сообщник так же, как Ордену Цишань Вэнь нужен был ещё один действующий вулкан. Они шли молча, глядя прямо перед собой. Как… как она относится к этому? Он думал, ему кто-то говорил, что она была обручена с Цзинь Цзысюанем практически с рождения. И он любил свой дом с достаточной силой, чтобы у него тряслись кости, но он прекрасно знал, что люди всегда найдут способы счесть Нечистое Царство недостаточно хорошим по сравнению с Башней Кои. — А-Ли! — позвала Цзиньчжу. Они обернулись на своих сопровождающих. Не Бохань наклонилась к Цзиньчжу, по её лицу расплылась надменная улыбка. На носу Цзиньчжу обосновался очень лёгкий румянец. — Время прощаться! — Прощай, — послушно повторила Цзян Яньли. — Подожди, — сказал Не Минцзюэ, прежде чем она успела отвернуться. Она посмотрела на него, широко раскрыв глаза, и замерла в ожидании. — Вот. У меня нет ничего, что я должен тебе дать, но это то, что я могу. — Он протянул кинжал, который его мачеха подарила ему на тринадцатый день рождения. Маленькая, тонкая вещица, едва достаточно большая, чтобы называться оружием в Цинхэ, если только им не владеет ребёнок или такая же изящная рука. Он осторожно положил его на ладони Цзян Яньли. В её руках он казался куда больше, чем когда-либо в его собственных. — Спасибо, — сказала она, звуча озадаченно. — Это всё, что у меня есть. Она перевела взгляд обратно на Цзиньчжу, всё ещё отвлечённую Не Бохань. Быстрыми руками она вытащила один из шёлковых цветов из своих волос и шагнула к нему, чтобы поцеловать в щёку. Когда она отстранилась, изящное украшение фиолетового цвета осталось зажатым в его руке. — Думаю, я буду очень счастлива быть твоей женой, — сказала она ему. — А-Ли! — рявкнула Цзиньчжу. Она улыбнулась ему в последний раз, гораздо менее дрожащей улыбкой, чем та первая робкая попытка поднять губы, и метнулась обратно, чтобы присоединиться к служанке своей матери. Не Бохань подошла к нему и хлопнула его по руке достаточно сильно, чтобы он споткнулся. — А я-то волновалась, что ты пойдёшь в своего отца. Хорошо сработано. — Тётя, не надо… — О, буду это говорить. И все остальные тоже, как только мы вернёмся домой. — Она прижала его к своему боку и обхватила его плечи широкой, мускулистой рукой. Не Минцзюэ сдержал улыбку, пока она тащила его рядом с собой обратно к гостевому дому Ордена Не. * * * — Я же говорил тебе не волноваться, — сказал Лань Лэянь, наблюдая, как Не Минцзюэ оглядывается через плечо туда, где Цзян Яньли и её дуэнья исчезли по направлению к отведённым покоям Юньмэн Цзяна. Не Нюбай никогда не понимал привлекательности крыш. Лань Лэянь, по-видимому, завёл привычку использовать их как средство для тайных визитов к своей жене и переносил эту привычку с собой, куда бы ни пошёл. Будем надеяться, что такие дурные манеры не передадутся его детям. — Я буду волноваться, пока она благополучно не окажется в Цинхэ и не выйдет замуж за моего сына, — пробормотал Не Нюбай. — И больше не будет зависеть от капризов своих родителей. — Мы все всё равно черпаем воду из колодцев, вырытых нашими родителями, так или иначе. — Лань Лэянь рассмеялся, прежде чем внезапно стать серьёзным, его внимание метнулось к Сюэсэ. — Ты знаешь это не хуже любого другого. Не Нюбай великодушно решил не сбрасывать его с крыши, независимо от того, насколько сильно он это заслуживал. — Мне нужно отвезти Вэй Ина домой и устроить, — сказал Не Нюбай и вздохнул. — Но наш доброжелательный Сянь-Сянь потребовал моего присутствия. Опять. Один раз был незначительным делом, представляющим интерес. Дважды — и он начал подозревать мотивы Вэнь Жоханя. — Позволь мне пойти и поговорить с ним снова. У нас вышел прекрасный разговор на днях, — предложил Лань Лэянь. — При всём признании того, что твоё общество превосходнее, он вызывал не тебя, — указал Не Нюбай. — У нас с Вэнь-сюном всегда есть о чём поговорить. В этом случае я принесу извинения за дерзость Цаофэна, который подошёл к нему напрямую. Пока он занят мной, ты, конечно, можешь передать свои сожаления. — Когда-нибудь я буду меньше ужасаться тому, как много у тебя и моей жены общего. — Пусть этот день наступит далеко в будущем, чтобы мы оба могли продолжать удивлять тебя. — Лань Лэянь подмигнул ему и спустился с крыши со всей безупречной, несносной грацией, которую он совершенствовал в их юности. — Давай! — крикнул он с земли. — И надейся, что следующее известие от меня будет о лучшем положении для меня и моей семьи. Не Нюбай сделал жест, которым надеялся передать и свои наилучшие пожелания его будущему, и глубочайшую надежду на то, что Лань Лэянь споткнётся о собственную мантию и полетит вниз головой в грязевую лужу. Лань Лэянь рассмеялся. — Я тоже тебя люблю, старший брат! Он исчез за углом ближайшего гостевого дома, направляясь разбираться с Вэнь Жоханем. Не Нюбай слез вниз с гораздо меньшей грацией и шагнул обратно в свои покои. Он обнаружил Вэй Ина, ожидающим его. Мальчик стоял на коленях посреди комнаты, опустив голову, печальный мешок со скудными пожитками висел у него через плечо. — Глава Ордена Не, — прошептал он. — Снова это, — сказал Не Нюбай. — Я же сказал тебе называть меня дядя Не. — Конечно, дядя Не. — Слова звучали механически. Принуждённо. И он всё ещё не поднимал взгляда. Не Нюбай вздохнул. Он надеялся, что это пройдёт к тому времени, как они доберутся до дома. В Нечистом Царстве не было подходящей почвы, чтобы выращивать нежные цветы, и он не знал, достаточно ли у него времени, чтобы возделать поля.