Всё, что ты любишь, лежит нетронутым

Лань Хуаню было двенадцать, когда их с братом преподнесли Вэнь Жоханю как «знак уважения» от главы Ордена Гусу Лань. — Сыновья Цинхэн-цзюня, нынешний наследник и второй наследник Гусу Лань, — произнёс глава Ордена Лань. Лань Хуань молча сжимал руку Ванцзи — так крепко, что на коже могли остаться синяки. — Мои двоюродные братья очень дороги мне, главный заклинатель. Надеюсь, Вы примете их присутствие как знак доброй воли между Гусу Лань и Цишань Вэнь. — Я удивлён, — голос Вэнь Жоханя наполнил комнату морозом. — Я думал, главой станет младший брат Цинхэн-цзюня. — Между нами возникли разногласия относительно руководства Орденом, — ответил глава Ордена Гусу Лань. — К сожалению, он отказался уступать, даже когда я милостиво позволил этим мальчикам остаться наследниками. Он больше не представляет проблемы. Лань Хуань не видел дядю почти месяц; у него всё оборвалось внутри от осознания происходящего. Он молился, чтобы Ванцзи не понял. — И что же Вы предлагаете мне делать с этими Вашими наследниками, глава Ордена Лань? — Главный заклинатель, несомненно, знает, что Гусу Лань, как союзник, доверяет Вашим добрым намерениям. Возможно, позволить вам оставить их у себя было бы проявлением нашей доброй воли? Вэнь Жохань на мгновение задумался, затем усмехнулся: — Я прекрасно Вас понимаю, глава Ордена Лань. — Он подался вперёд в кресле. — И могу ли я поздравить Вас с предстоящей свадьбой? Уверен, что будущая госпожа Лань будет довольна, если её дети окажутся лишь третьими после Ваших двоюродных братьев. — Именно так, — сказал глава Ордена Лань. Вэнь Жохань издал очередной смешок, лишённый веселья, и жестом велел нескольким своим людям проводить Лань Хуаня и Ванцзи из его большого зала. Им дали крошечный дом в семейной резиденции. Ни удобств, ни украшений. Еда была простой, но чужеродной; он мечтал о более скромной пище, которая не расстраивала бы желудок. Главной его заботой среди многих (а их было так много, что от них становилось хуже, чем от еды) быстро сделался А-Чжань. Младший брат не произнёс ни слова после смерти отца. Он молча следовал за Лань Хуанем по пятам, редко отходя дальше, чем на несколько шагов. Та тишина, которая в Облачных Глубинах была следствием природной сдержанности, превратилась в нечто жуткое, скорбное и разрушительное — словно маленькая могила. Лань Хуань хотел обнять его — ему самому были нужны объятия, — но сдерживался, опасаясь почувствовать, как А-Чжань застынет в руках и не ответит. Это не давало ему спать по ночам. Он ворочался на неудобной постели в убогом доме, куда их бесцеремонно засунули. Его мучили мысли: о доме, об отце, о дяде... Он пытался заменить их более счастливыми фантазиями. Как старший брат приходит спасти его. На последнем Собрании Орденов они говорили о Бася и о связи с ней. Он грезил о том, как старший брат ворвётся со своей саблей, срубит Вэнь Чао и Вэнь Сюя на полуслове и вернёт его, Лань Хуаня в Нечистое Царство. Лань Хуань тратил время на то, чтобы проработать эту мечту с такой изысканной детальностью, что иногда мог обмануть себя — хотя бы на мгновение — будто это воспоминание. Через три недели после того, как они приехали в Цишань, А-Чжань появился у его постели. Он уже оделся сам — безупречный маленький заклинатель Ордена Гусу Лань — и ждал у плеча Лань Хуаня, пока тот не проснулся. — Сюнчжан, — серьёзно произнёс он, когда Лань Хуань, моргнув, пришёл в себя, — пришло время навестить матушку. У Лань Хуаня перехватило дыхание так сильно, что он чуть не задохнулся. — О, — прошептал он. В первый раз за почти месяц он услышал голос младшего брата, и это...? А-Чжань посмотрел на него с суровой требовательностью. — Мы не можем увидеть мать, — сказал Лань Хуань. А-Чжань нахмурился. — Наше время навещать её. — Я знаю, но... — Таково всегда было соглашение. Наше время видеть её. — А-Чжань... — Но что он мог сказать? А-Чжань ждал, когда он заговорит. Когда молчание Лань Хуаня осудило его, он развернулся на каблуках и бросился прочь. Лань Хуань встал и начал торопливо готовиться к новому дню, прислушиваясь к безмолвному присутствию младшего брата в передней комнате дома. Когда он наконец вышел в пустую комнату, сердце забилось в панической дрожи. Он чуть ли не побежал к двери, но остановился, услышав тихие рыдания из-под единственного стола в комнате. — А-Чжань? Лань Хуань опустился на колени, чтобы заглянуть под стол. А-Чжань распластался на полу, лицом в жёсткие деревянные доски, плечи его ходили ходуном от рыданий. — Прости, — беспомощно проговорил Лань Хуань. А-Чжань покачал головой, ударяя ею об пол. Если бы им не запретили носить их лобные ленты в Безночном городе, это могло бы защитить нежную кожу над глазами. Лань Хуань с ужасом смотрел, как он стирает кожу почти до мяса. — Пожалуйста, не надо, — умолял он. Он засунул руку под стол. А-Чжань издал сердитый всхлип, а затем впился зубами в руку Лань Хуаня. Лань Хуань поморщился, но это было ничего. Пока он больше не причиняет себе вреда, он может кусать Лань Хуаня сколько захочет. А-Чжань отказался говорить об этом, когда наконец вылез из-под стола. Он нахмурился, глядя на кровавые следы от зубов на руке Лань Хуаня, и помог перевязать рану. А-Чжань сжал кулаки по бокам. — Прости, — наконец прошептал он — тихое эхо отчаяния Лань Хуаня. — Я прощаю тебя, — тут же заверил его Лань Хуань. — Но, А-Чжань, пожалуйста. Теперь у нас есть только мы. Не мог бы ты поговорить со мной? Он боялся, что эта просьба была слишком смелым шагом. Губы А-Чжаня сжались, и он не произнёс ни слова. Но спустя долгое мгновение он шагнул вперёд, в объятия Лань Хуаня. Удивлённый, но благодарный, Лань Хуань обнял его в ответ, чувствуя себя одновременно эгоистичным и облегчённым. Они провели день, прячась от мира. Обычно им не разрешали покидать свой гостевой дом, если только их не сопровождала бесконечная череда заклинателей Ордена Вэнь. Лань Хуань даже не спрашивал. Вместо этого он провёл А-Чжаня через некоторые упражнения, которые показывал ему дядя, — все они были направлены на успокоение ума и помощь в укреплении нижнего даньтяня для формирования золотого ядра. На следующее утро он проснулся и обнаружил, что А-Чжань свернулся калачиком в его постели и храпит. Лань Хуань решил не беспокоить его. Лань Хуань всегда знал Вэнь Чао и Вэнь Сюя как задир. Он много раз наблюдал их бессмысленные жестокости на Собраниях Орденов, но его положение сына Цинхэн-цзюня и наследника Гусу Лань в значительной степени защищало его. Пока они измывались над менее значимыми заклинателями из каждого Ордена, включая свой собственный, они довольствовались лишь насмешками в адрес старших членов пяти великих Орденов. Они наслаждались своими маленькими пытками. Вэнь Чао с большим удовольствием рассуждал о великом заклинателе и о том, как ужасно, должно быть, для А-Чжаня и Лань Хуаня осознавать, что им никогда не позволят совершенствоваться. — Глава Ордена Гусу Лань, конечно, знает. Иначе он прислал бы вам учителя. Как печально. — Он произнёс эти слова с неподдельным восторгом. Вэнь Сюй же довольствовался тонкой пыткой: он демонстративно проходил мимо них после своих уроков — с мечом в руке и высоко поднятым подбородком. Такая утомительная травля внезапно прекратилась через три месяца после смерти их отца. Лань Хуань не знал, что изменилось, если вообще что-то изменилось. Почему они решили найти их с А-Чжанем тем ужасным утром, когда раньше довольствовались тем, что игнорировали их? Какой-то тайный знак, который он пропустил, слишком беспокоясь об А-Чжане, чтобы уделить должное внимание. — Ну, Лань-сюн, как ты сегодня утром? — спросил Вэнь Сюй, отыскав их во время одной из ежедневных прогулок. Раньше это упражнение было одним из их простых и теперь редких моментов истинного покоя. Лань Хуань выдавил безликую улыбку — ту, которую дядя посоветовал ему делать, когда хочешь быть вежливым, но на самом деле не хочешь вступать в разговор. — Для нас честь быть здесь, — произнёс он. — Уверен, — сказал Вэнь Чао. Заклинатель, которого Лань Хуань не знал и не узнавал, стоял чуть позади него — его постоянная тень. — Это слишком хорошо для таких, как вы. — Не груби нашим гостям, Чао-Чао, — упрекнул Вэнь Сюй, и в его тоне было глубокое веселье. — Гости? Это наши пленники, — фыркнул Вэнь Чао. У Лань Хуаня скрутило живот. До сих пор все поддерживали вежливую фикцию их присутствия. Глаза Вэнь Сюя заблестели, когда улыбка Лань Хуаня исчезла. — Конечно, они наши гости, брат, — сказал он. Его собственная улыбка казалась совершенно искренней, но в то же время смутно угрожающей. — Зачем ещё им здесь быть? — Потому что их отец был убийцей, который хотел стать главным заклинателем и потерпел неудачу, потому что недооценил могущество Цишань Вэнь, — заявил Вэнь Чао, выпятив грудь. — Не лги, — ответил А-Чжань, выглядя таким же разъярённым, как тогда, когда Лань Хуань сказал ему, что они не пойдут навещать мать. — Как ты смеешь! — Вэнь Чао чуть ли не завыл, его лицо покраснело. — Пятнадцатое правило, — сказал А-Чжань. Рука Вэнь Чао метнулась вперёд, и он толкнул А-Чжаня на землю. Лань Хуань рванулся помочь, но едва не задохнулся, когда Вэнь Сюй вцепился в мантию на его спине и удержал на месте. Лань Хуань попытался вырваться, но у Вэнь Сюя было преимущество в силе и, что ещё важнее, у него не было причин избегать причинения вреда Лань Хуаню. — Чжулю, хватай плеть для наказаний, — закричал Вэнь Чао. — Нет, — выдохнул Лань Хуань. — Вы не можете! Вэнь Чжулю уже держал плеть. Лань Хуань понял с тошнотворным чувством, что это было спланировано. Зачем ещё ему иметь плеть под рукой? Вэнь Чао вырвал плеть для наказаний из руки Вэнь Чжулю и пнул А-Чжаня, перевернув его на спину. А-Чжань посмотрел на Лань Хуаня широко раскрытыми от паники глазами. — Не лги, — насмешливым речитативом повторил Вэнь Чао и опустил плеть. А-Чжань закричал. Лань Хуань вырвался из рук Вэнь Сюя. Когда Вэнь Сюй снова схватил его, он с силой ударил его открытой ладонью по щеке — достаточно сильно, чтобы отправить того кувырком назад. Игнорируя последовавший за этим вопль ярости, Лань Хуань накрыл собой А-Чжаня, укрывая его тело, пока Вэнь Чао снова и снова опускал плеть. Он никогда в жизни не испытывал такой боли: плеть впивалась в плоть, грозя отделить её от костей. А-Чжань продолжал кричать под ним, и Лань Хуань мог только удерживаться от попытки убежать, твёрдо зная: стоит ему это сделать — и его младший брат умрёт. — Довольно, Чао-Чао. Плеть замерла, её кончик поволокся по спине Лань Хуаня. Всё тело Лань Хуаня сотрясалось от тяжёлых рыданий, каждое из которых тянуло изорванное в клочья месиво его спины. Было горячо и влажно, жгучая боль, словно его бросили в костёр. Ему удалось поднять голову, и он заметил Вэнь Жоханя, наблюдавшего за ними с выражением лёгкого недовольства. Его сопровождал какой-то человек, которого Лань Хуань не узнал. — Мы не избиваем наших гостей, — холодно проговорил он. — Но они сказали... — начал Вэнь Чао. — Меня не волнует. Оба возвращайтесь к своим занятиям. Вэнь Чао швырнул хлыст в Лань Хуаня. Рукоять отскочила от его виска, но он почти не заметил этого по сравнению с остальной болью. — Чжулю, — тихо сказал Вэнь Жохань. Вэнь Чжулю замер перед ним. — Не позволяй моим детям снова так себя унижать. — Он натянул на лицо улыбку, напомнившую Лань Хуаню об улыбке Вэнь Сюя. — Мы не должны допускать, чтобы наш Орден считали неразумным. — Понял, — сказал Вэнь Чжулю. Он последовал за Вэнь Чао и Вэнь Сюем без дальнейших комментариев. — Позволь мне позаботиться о них, — сказал незнакомец, стоявший рядом с Вэнь Жоханем. — Я не вижу в этом необходимости. — Ребёнок, находящийся под твоей опекой, был избит дисциплинарным кнутом. Если не заняться этим, могут остаться долгосрочные повреждения. Готов ли ты рискнуть, что весть об этом распространится? Вэнь Жохань оглядел его с головы до ног. — Осторожнее, Цюнцюань, — наконец произнёс он, а затем отвернулся и направился обратно к своей главной резиденции. Мгновение спустя тёплые руки приподняли Лань Хуаня и сняли его с А-Чжаня. — Идём, — прошептал незнакомец, поднимая его с лёгкостью, не требующей усилий. Вэнь Цюнцюань, как он представился, привёл их в свой собственный гостевой дом и позвал жену, чтобы она пришла и помогла им. — Сначала А-Чжань, — возразил Лань Хуань, когда она приблизилась к нему с бинтами и дурно пахнущими лекарствами. — Нет. Сначала ты. Твои раны гораздо серьёзнее, и мне нужно определить, не повреждены ли нервы, — сказала она. Она жестом велела Вэнь Цюнцюаню уложить его на стоявшую рядом кушетку. А-Чжань держался за него всю дорогу, вцепившись в одежды Лань Хуаня с фанатичной страстью, от которой побелели костяшки его пальцев, и яростно мотал головой, когда кто-либо из их новых знакомых пытался отодвинуть его в сторону. Она осмотрела Лань Хуаня с эффективностью, говорившей о долгой практике. Она промыла его раны, от которых тело болело так сильно, что Лань Хуань чуть не потерял сознание, а затем намазала их вонючей пастой, которая немного заморозила эту область. Недостаточно, чтобы он перестал чувствовать боль, но лекарство заставило её казаться далёкой и отстранённой. — Спасибо, целительница Вэнь, — прошептал он, когда она закончила его перевязывать. Наконец она обратила своё внимание на А-Чжаня. Лань Хуань то приходил в сознание, то терял его; его случайные движения приносили пульсирующую боль на передний план его осознания и будили его от и без того тревожного сна. В один из таких моментов он услышал, как Вэнь Цюнцюань и целительница Вэнь тихо разговаривают. — Ещё два-три удара, и он был бы мёртв, — прямо заявила она. — Он поправится? Его золотое ядро повреждено? — Не сильно. К счастью для него, А-Чао слишком слаб, чтобы правильно использовать хлыст. — Мы не можем оставить их здесь. — Они не наша проблема, — сказала целительница Вэнь. Эти слова не показались ему намеренно жестокими, но они испугали его простотой её убеждённости. — Пожалуйста. Мы должны сделать их нашей проблемой, иначе они окажутся мертвы до конца года. Несмотря на то, что сказал Жохань, мальчики не пострадают от того, что их вмешательство выставит их в неловком свете. Поговори со своим двоюродным братом. Он тебя послушает. Долгое молчание, а затем вздох. — Ты слишком мягок. Лань Хуань услышал, как дверь дома открылась и закрылась, прежде чем снова погрузиться в беспамятство. * * * — А-Чжань? Куда мы едем? Лань Хуань проспал всю ночь и позднее утро, намного дольше, чем должен был проснуться. Целительница Вэнь сказала Лань Чжаню, что это из-за лекарства, которое она ему дала. Что сюнчжан может спать долго и что сон полезен для него. Ей не нужно было говорить таким мягким голосом, обиженно подумал Лань Чжань. Он не был ребёнком. Лань Хуань даже проспал то, как его укутали и поместили в карету. — Гора Дафань, — сказал ему Лань Чжань. Лань Чжань слушал, хотя никто из взрослых не удосужился включить его в свой разговор. У целительницы Вэнь была долгая беседа с главой Вэнь, а затем она вернулась и сказала, что они уедут все вместе. «Хорошо, — подумал тогда Лань Чжань. — Это было плохое место». — О, — выслушав брата, пробормотал Лань Хуань. Он снова заснул, оставив Лань Чжаня держать его за руку и морщиться от каждой тряски и подскока на дороге, так как они беспокоили порез на его плече. Потребовалась неделя, чтобы добраться до горы Дафань. Господин Вэнь много говорил, и его, как и Лань Хуаня, казалось, не останавливало ответное молчание Лань Чжаня. Лань Хуань проспал всю дорогу, за исключением моментов, когда целительница Вэнь будила его, чтобы дать лекарство и жидкий бульон. * * * — У меня есть сын твоего возраста, — сказал Лань Чжаню Вэнь Цюнцюань. Лань Чжань подозревал, что это должно было его заинтересовать. Или заставить его обрадоваться тому, что его забрали из того печального домика, который он делил с братом. Избавиться от этого места было облегчением. Но угроза в лице другого маленького мальчика из клана Вэнь — нет. Когда они наконец прибыли, Лань Чжань держался рядом с сюнчжаном, пока того переносили из повозки в лазарет. — Мы можем найти тебе место, — предложил Вэнь Цюнцюань, его голос звучал доброжелательно. Лань Чжань сжал губы и покачал головой. Они пытались уговорить его и убедить присоединиться к ним где-нибудь в более удобном месте, но он опустился на колени рядом с кроватью сюнчжана и отказался двигаться. Они неохотно оставили его там, но пожилая женщина вернулась с подстилкой для сна. — Ты можешь называть меня бабушка, — предложила она с доброй улыбкой. Лань Чжань поклонился ей в знак благодарности, потому что дядя был бы недоволен, если бы он повёл себя грубо. Он стоял на коленях рядом с кроватью сюнчжана до поздней ночи, охраняя его, но в конце концов заснул, положив голову на кровать рядом с рукой старшего брата. Он проснулся и обнаружил, что на его плечи таинственным образом накинули одеяло, а ещё один молодой господин наблюдает за ним с другой стороны кровати. Он выглядел немного младше Лань Чжаня, но только немного. Не ребёнок. Вероятно, сын, о котором упоминал Вэнь Цюнцюань. Лань Чжань нахмурился, пытаясь быть как можно более устрашающим: — Уйди. Мальчик ушёл. Лань Чжань сжал губы и вернулся на своё место рядом с кроватью. Спина всё ещё болела, но вонючая паста, которую они продолжали намазывать на него, казалось, действовала. Он осторожно повращал плечом и кивнул сам себе, когда оно заболело лишь немного. Хорошо. Сюнчжану нужно, чтобы он был сильным. Пожилая женщина, «бабушка», вернулась с едой для него. — Вот, А-Чжань, иди поешь. — Нет, — сказал он, не удосуживаясь обернуться. — Как хочешь. Я оставлю это здесь для тебя. — Она поставила поднос на ближайший стол. — Мой правнук, А-Нин, сказал что заходил к тебе. Мальчик, предположительно. Лань Чжань кивнул головой. — Он больше не будет тебя беспокоить, если ты предпочтёшь ждать своего брата в тишине. Но я всегда считала, что время ожидания проходит несколько быстрее, если разделить его с другом. «Друзья», — презрительно подумал Лань Чжань. Здесь не было друзей. Не среди людей, которые держали их в плену. Разве Вэнь Чао и Вэнь Сюй не доказали, что другие дети так же жестоки, как Лань Чжань всегда и боялся? Дядя снова и снова пытался сказать ему, что люди его возраста примут его как товарища для игр. Сомнения Лань Чжаня по поводу этих настроений наконец оправдались. Бабушка сидела с ним, пока целительница Вэнь снова не появилась, чтобы проверить сюнчжана. Затем она очень досадно встала на пути Лань Чжаня, пока врач осматривал его. Он хотел видеть. Он был храбрым. И он не хотел, чтобы Сюнчжан испугался, если проснётся, а Лань Чжаня не будет рядом с ним. — Он заживает настолько хорошо, насколько можно ожидать, — промурлыкала врач. Она повернулась обратно к Лань Чжаню и попросила его раздеться до пояса. Он чуть было не отказался наотрез, но предположил, что сюнчжану будет приятнее узнать, что он позволил врачу осмотреть себя. Он подчинился. Медленно. И только из заботы о сюнчжане. — Выглядит намного лучше. Неопытная рука, держащая духовный инструмент, может причинить больше вреда, чем опытная. Тебе очень повезло. Он фыркнул. Врач улыбнулась. — Полагаю, на самом деле всё выглядит не так, — согласилась она. Она предложила ему маленький кусочек сушёной дыни. Лань Чжань отвернулся от неё и оделся. — Тебе было бы удобнее спать на настоящей кровати. И я уверена, что твой брат предпочёл бы знать, что тебе комфортно, — сказала ему бабушка, когда врач ушла. Нигде без брата не было бы покоя. Лань Чжань опустился обратно на колени рядом с кроватью брата, полный решимости оставаться там, пока тот не проснётся. Бабушка, в конце концов, ушла, чтобы найти им обед. Лань Чжань быстро схватил один из пельменей с подноса, который она принесла, и засунул его в рот, прежде чем кто-либо заметил. Грибы и зелень. Вэнь Чао попытался бы обмануть его, заставив съесть мясо. Ему даже не пришло в голову, что бабушка может сделать то же самое. Вэнь Нин вернулся снова тем же вечером. — Я принёс это, — прошептал он. У него и так был очень тихий голос, и Лань Чжаню приходилось напрягать слух, чтобы расслышать его. Он достал небольшую горстку теневых фигурок. — Я знаю несколько историй, — предложил он. — Я не хочу историй, — сказал ему Лань Чжань. — Уйди. Нижняя губа Вэнь Нина задрожала, но он подчинился. Старшая сестра Вэнь Нина пришла повидать его на следующий день, после того как ушли и её мать, и бабушка. Она сердито скрестила руки на груди и уставилась на Лань Чжаня. — Никогда больше не заставляй моего младшего брата плакать, — приказала она. Лань Чжань проигнорировал её, не сводя глаз с сюнчжана. — Ты меня слышал? — «Не давай обещаний, которые не в силах сдержать», — процитировал Лань Чжань. Он всё ещё повторял про себя каждую ночь известные ему правила — все триста — чтобы убедиться, что ничего не забыл. Когда они вернутся в Облачные Глубины, он не хотел, чтобы дядя и мама думали, будто он пренебрегал учёбой. — Так ты хочешь заставить его плакать? — потребовала она ответа. — Нет. Но плачет он или нет — не моя вина. «Не принимай ложную вину на себя, ищи справедливости в правде». Вэнь Цин издала нечленораздельный крик ярости и ушла. Лань Чжань поспешно проверил, не разбудила ли она сюнчжана. Его брат оставался во сне. Лань Чжань уставился на него, поспешно смахивая несколько слезинок с глаз. Бабушка приносила еду и сидела с ним. Врач проверяла спину сюнчжана. Вэнь Нин просовывал голову в дверь и тут же высовывал её обратно, когда Лань Чжань замечал его. Сюнчжан не просыпался. Таковы были дни Лань Чжаня. Врач, казалось, не беспокоилась о том, как много спит сюнчжан. — Его тело пережило ужасные испытания. Сон позволит зажить и его спине, и его разуму, — сказала она Лань Чжаню. Ненужные слова. Он не спрашивал. Он подозревал, что хотя Вэни и могут быть достаточно жестоки, чтобы пичкать его ложной надеждой, Вэнь Чао и Вэнь Сюй ясно дали понять, что у них нет для этого терпения. Бабушка никогда не комментировала, что еда, которую она приносила, медленно исчезала в течение дня. Она, заметил он, обладала каким-то любопытным способом угадывать, какие из блюд были его любимыми. Каким-то образом она всегда выясняла, что ему нравится больше всего. В конце дня она забирала то, что он не съел — обычно всё, что было связано с горчичной зеленью, — только чтобы вернуться на следующий день с блюдами, состоящими исключительно из того, что он любил. Он хотел бы иметь серебряную иглу, чтобы проверить, нет ли яда, как советовала его мать, но в тот единственный раз, когда он попытался ткнуть миску с паровым яйцом случайной деревянной щепкой, которую нашёл рядом с кроватью сюнчжана, она лишь вымокла. Безрезультатно. Он не умер после того, как съел их, но его подозрения остались непоколебимыми. * * * Однажды вечером Вэнь Нин появился позже обычного, и снова с фигурками в руках. — У отца плохой приступ, — прошептал он. Его лицо сморщилось от отчаяния. — Можно мне посидеть с тобой? Пожалуйста? Это могла быть ловушка. Лань Чжань чуть не сказал «нет». Но Вэнь Нин выглядел таким же печальным, каким чувствовал себя Лань Чжань, бесполезно сидя рядом с братом. Он подвинулся. Губы Вэнь Нина дёрнулись — не улыбка на самом деле, а росток маленького счастья, пробивающийся сквозь грязную скорбь — и он сел рядом с ним. Он начал ёрзать почти сразу. Это не способствовало покою. — Какие истории ты знаешь? — спросил Лань Чжань после нескольких минут попыток игнорировать его. Вэнь Нин осторожно придвинул одну из стоявших рядом ламп и с помощью фигурок рассказал историю о пустом горшке. Он, казалось, забыл о своих заботах и в какой-то момент сунул одну из фигурок Лань Чжаню, сделав его императором. Лань Чжань, как ни сопротивлялся, немного помахал фигуркой взад и вперёд. Это имело двойную пользу: добавляло правдоподобия истории и заставляло Вэнь Нина действительно улыбаться. Вэнь Цин появилась глубокой ночью, чтобы сказать, что их отец поправился. — Идём, А-Нин, — приказала она. Вэнь Нин взглянул на него. — Можешь прийти снова завтра, — вслух решил Лань Чжань. Вэнь Нин встал, но улыбнулся и очень низко поклонился Лань Чжаню, назвав его перед уходом «вторым молодым господином Ланем». * * * — ...И тут прилетел орёл и съел его, таков был конец короля цыплят, — закончил Лань Чжань. — Это не очень хорошая концовка, — прошептал Вэнь Нин. — Старухе следовало съесть его, а потом подмешать его костную муку другим цыплятам. Передай мне эту бумагу. Они провели большую часть дня, мастеря новых марионеток, чтобы воспроизвести историю Гордого Цыплёнка. Их старания бабушка сочла «восхитительными» — явная попытка польстить их тщеславию, — а Вэнь Цин — «уродливыми», что казалось куда ближе к правде. Когда у них набралось достаточное количество марионеток в форме цыплят (или, по крайней мере, марионеток, которые с натяжкой можно было принять за этих пернатых), они разыграли историю. — А потом орёл... — Лань Чжань замолчал и взглянул на Вэнь Нина. — А потом старуха схватила Цыплячьего Короля и запихнула его в горшок. — И приготовила тушёного цыплёнка с мягким тофу. — И приготовила тушёного цыплёнка с тофу, — согласился Лань Чжань. — А потом перемолола его кости в муку, чтобы кормить других птиц. — Мне нравится эта концовка гораздо больше, младший брат. Сюнчжан!! Лань Чжань, выронив марионеток, резко обернулся. Он хотел броситься к брату, но сдержался в самую последнюю секунду, вспомнив, что тот всё ещё выздоравливает. Вместо этого он опустился на колени рядом с кроватью. Вэнь Нин сказал что-то о том, чтобы пойти найти его мать, и выбежал. — Я рад, что ты нашёл друга, младший брат, — сказал ему сюнчжан. Лань Чжань чуть не начал отрицать это. Он сдержался в последний момент. «Друг» всегда казался ему настолько потрясающим мир явлением, что он не придавал этому слову большого значения. «Друг» в его понимании означал нечто гораздо более глубокое. Связь, которая переворачивает душу и не поддаётся объяснению. Он не осознавал, что это означает просто кого-то, с кем можно приятно провести время, наслаждаясь хорошей компанией. Не то чтобы он намеревался быть весёлым, пока сюнчжан оправляется от тяжёлых травм. Когда он попытался сказать об этом, сюнчжан рассмеялся, коснулся его щеки и сказал ему не волноваться. Врач пришла несколько минут спустя. После того как целительница Вэнь объявила, что Лань Хуань достаточно поправился, чтобы покинуть лечебный дом — почти через три месяца после того, как их перевезли на гору Дафань, — бабушка предложила им пожить у неё. — Вы вдвоё можете составить компанию этой старухе, — сказала она. Лань Хуань всё ещё чувствовал ломоту и болезненность, но позволил ей провести их через небольшое поселение к маленькому домику рядом с домом главы деревни. По сравнению с их величественными домами в Облачных Глубинах или даже с помещениями, которые им отвели в Цишане, это место казалось ужасно скромным. Им с А-Чжанем пришлось делить комнату. Но даже так, он подумал, что это, возможно, самое удобное место, где он когда-либо жил. * * * А-Чжань почти не разговаривал с бабушкой, ограничиваясь минимумом, необходимым для вежливости, но говорил всякий раз таким резким тоном, что Лань Хуань боялся последствий оскорбления их новой хозяйки. Что, если они разозлят её и их отправят обратно в Безночный город? Он всё ещё просыпался по ночам, иногда в ужасе от снов, где Вэнь Чао берёт дисциплинарный кнут и хлещет им А-Чжаня вместо него самого. Встревоженный до тошноты, он дождался, пока А-Чжань заснёт в ту первую ночь, и оставил его спать, чтобы поговорить с бабушкой. Она сидела снаружи у входной двери, лениво обмахивая веером маленькую жаровню с углями, чайник на которой уже выпускал маленькие завитки пара в ночной воздух. — Госпожа Вэнь? — Ай-я, А-Хуань, я же сказала тебе называть меня бабушкой. Он нервно сглотнул, обеспокоенный тем, что уже нанёс обиду. Но выражение её лица казалось мягким, и когда он ответил ей маленькой улыбкой в надежде умилостивить её, она ответила тем же. Она жестом пригласила его подойти и сесть рядом с ней. Когда он устроился, она передала ему веер и вытянула старые, слегка узловатые пальцы. — Следи, чтобы угли тлели, и расскажи мне, что тебя тревожит. — А-Чжань не хочет обидеть! — немедленно сказал Лань Хуань. — Ха, если бы я была из тех, кого обижает дерзость шестилетнего ребёнка, А-Цин никогда не дожила бы до своего седьмого года, — рассмеялась она. Часть напряжения в плечах Лань Хуаня спала, ослабив натяжение на шрамах на спине. — И это всё, что тебя беспокоит? Он открыл рот, чтобы заверить её, что его больше ничего не тревожит, и с удивлением обнаружил, что вместо этого вырвалось сдавленное: — Нет! Её взгляд сменился на озабоченный, и он поморщился. Что, если его недовольство дойдёт до Вэнь Жоханя? Что, если…? Веер выпал из его дрожащих пальцев. Он уставился на него с чувством страха. — Дитя... — Простите! — перебил Лань Хуань. Он наклонился над веером, пытаясь схватить его дрожащими пальцами, но безуспешно. — Я... Я... Я... — Дыхание вырывалось из него тяжелыми толчками, которые пытались застрять в лёгких, а затем в горле, прежде чем вырваться наружу. Бабушка накрыла своей рукой его руку и сжала его кулак вокруг веера. Её руки были тёплыми. Тонкими движениями она помогла ему выпрямиться и снова начала махать веером, чтобы поддерживать тягу в углях. Она помогала ему с этими простыми движениями, пока дыхание Лань Хуаня медленно не вернулось в нормальный ритм. — Что ещё? — наконец спросила она. Лань Хуань прикусил нижнюю губу. — Моя спина болит, — признался он. — Тебя беспокоит веер? — спросила она, готовясь забрать его. Он крепче сжал его и покачал головой. Это было не хуже обычного. — Дисциплинарный кнут — это духовный инструмент, созданный для того, чтобы оставить неизгладимое впечатление от наказания. Немногое сможет полностью облегчить боль, и почти ничего из того, что безопасно давать кому-то в твоём возрасте. — Она прижала ладонь к его виску — успокаивающее прикосновение, которое мучительно напомнило ему о матери. — Боюсь, она будет ощущаться ещё долгое время. Он кивнул с несчастным видом. — Что ещё? И снова его предательские мысли выплеснулись наружу. — Я... я не знаю, что случилось с моим дядей. Или с моей матерью. И Вэнь Чао сказал, что нам никогда не позволят правильно совершенствоваться. А что, если новый глава Ордена Лань решит, что ему всё равно, живы мы или мертвы? И А-Чжань разговаривает со мной не так, как раньше. — Он продолжал. Все страхи, которые он носил в себе с тех пор, как глава Лань представил их Вэнь Жоханю и ушёл, не оглядываясь. Бабушка внимательно слушала, без малейшего признака гнева на его дерзость. Когда он закончил, он понял, что позволил вееру упасть на колени, а угли потускнели. Он снова начал извиняться, но слёзы и тревога забили его горло и помешали чему-либо полезному вырваться наружу. — Слишком много забот для такого юного человека, — сказала бабушка. Она погладила большим пальцем его висок. Он подумал было отстраниться — она могла быть доброй, но он прекрасно знал, что она всё ещё оставалась одной из его тюремщиц, — но замер. Несмотря на его желание оставаться сильным ради А-Чжаня, ему отчаянно хотелось этого утешения. — Идём, я уложу тебя в постель. Она не предложила лёгких решений или пустых обещаний. Это было... это было хорошо. Потому что их не было. * * * На следующее утро Вэнь Нин разыскал их. А-Чжань в тот день встал в их обычное время и сидел за столом в главной комнате. Лань Хуань застал его уставившимся прямо перед собой, совершенно неподвижным, вероятно, таким же, каким он был с момента пробуждения. Перед ним стояла нетронутая, давно остывшая миска простой рисовой каши. — Где бабушка? — спросил Лань Хуань. Он проверил печь и нашёл ещё кашу, ожидавшую его. Он налил себе самую маленькую порцию, какую только мог, чтобы продержаться до утра, и присоединился к брату. — Госпожа Вэнь ушла, — сказал А-Чжань. Лань Хуань протянул ему тёплую кашу. А-Чжань взял её и ел с теми же мучительно изысканными манерами, которые отточил у колен их матери. Лань Хуань едва не подавился от горя. Как он скучал по ней. Вэнь Нин появился в дверях немного позже. — Мм, молодой господин Лань? Второй молодой господин Лань? Бабушка сказала, я должен прийти и спросить, не хотите ли вы посмотреть на мои занятия с отцом. — Он неуверенно улыбнулся. Между повозкой, которая привезла их сюда, и лазаретом Лань Хуань месяцами мало что видел, кроме четырёх стен. Он с готовностью кивнул. А-Чжань просто встал, когда встал он, и последовал за ними. Вэнь Цюнцюань поприветствовал их кивком и указал им на место на окраине песчаной поляны, где сидели он и Вэнь Нин. — Мы будем работать над развитием вашего золотого ядра, — сказал Вэнь Цюнцюань. Глаза Лань Хуаня расширились. Им не должны были позволять слушать это. Но бабушка предложила это. Он взглянул на А-Чжаня, всё ещё смотревшего прямо перед собой. С сердцем, выбивавшим хрупкую песню надежды, он устроился поудобнее, чтобы слушать. Вэнь Цюнцюань, как Лань Хуань обнаружил случайно однажды утром, не был здоровым человеком. Он собрал Вэнь Нина, чтобы пройти с ними ежедневные упражнения, намеренно игнорируя А-Чжаня и Лань Хуаня, пока те внимательно слушали его наставления и копировали движения большими палками, которые оставили для них, чтобы они нашли их, — вырезанными и отполированными до гладкости так, как природа никогда бы не смогла сама по себе. Между одним вдохом и следующим Вэнь Цюнцюань замер на месте и начал трястись. Он рухнул на землю, всё его тело сотрясали сильные конвульсии. А-Чжань замер на месте, даже когда Лань Хуань побежал вперёд, чтобы помочь. — Нет, не трогай его! — закричал Вэнь Нин. Слёзы текли по его щекам, когда он пытался схватить отца за руку и повернуть его на бок. Вэнь Цюнцюань вырвал руку из хватки Вэнь Нина. — Я не могу его перевернуть, он слишком тяжёлый! Лань Хуань переместился к Вэнь Нину. Вэнь Нин продолжал плакать, пока они наконец не смогли ухватить дёргающееся плечо Вэнь Цюнцюаня и вместе всё же перевернули его. — Это случается с ним часто, — рыдал Вэнь Нин. Он обхватил Лань Хуаня за талию и плакал ему в живот. — Это, должно быть, так страшно, — сказал Лань Хуань, не желая признаваться в собственном ужасе. Но его голос звучал нервно, так что, возможно, это и так было очевидно. Лань Хуань поднял голову, на мгновение в панике обнаружив, что А-Чжань исчез. Тугая хватка вокруг его сердца ослабла, когда его младший брат наконец снова появился — за ним по пятам следовала целительница Вэнь. — Вы очень хорошо справились, — заверила она их, поправляя положение подбородка Вэнь Цюнлиня. — Что с ним такое? — осторожно спросил Лань Хуань. Целительница Вэнь пристально посмотрела на него, но какие бы раздражённые слова ни сидели на её поджатых губах, они исчезли, когда она увидела выражение его лица. — У моего мужа нарушение в золотом ядре, которое время от времени прерывает поток его духовной энергии и вызывает внезапное и сильное сокращение всех его меридианов. — Тогда ему помогло бы, если бы он перестал совершенствоваться? — спросил Лань Хуань. Её взгляд внезапно стал острее. — А ты бы перестал? Не имея готового ответа, Лань Хуань просто отступил назад и стал ждать, когда припадок закончится. Тем вечером они присоединились к семье Вэнь Цюнцюаня за ужином. Бабушка сидела между ним и А-Чжанем, и только когда она оказалась рядом, Лань Хуань понял, как сильно нуждался в том покое, что она приносила за стол. Вэнь Цюнцюань сидел на своём обычном месте, его руки всё ещё дрожали. И у Вэнь Цин, и у её матери были идентичные выражения лиц — не совсем хмурые, но явно не приглашающие к комментариям по этому поводу. — Мы продолжим завтра? — спросил А-Чжань, когда ужин подошёл к концу, а вопрос так и не был ни подтверждён, ни опровергнут. Вэнь Цюнцюань задумчиво посмотрел на него. — Ты всё ещё хочешь учиться у меня? А-Чжань нахмурился, но кивнул. Вэнь Цюнцюань перевёл взгляд на Лань Хуаня. Тот поколебался лишь одно мгновение, прежде чем согласиться. Вэнь Цюнцюань улыбнулся, явно тронутый. — Не завтра, — приказала целительница Вэнь. — Как минимум два дня отдыха, муж, ты это знаешь. — Как прикажет моя жена, — сказал Вэнь Цюнцюань, не в силах скрыть своего удовольствия.