Всё, что ты любишь, лежит нетронутым

Через пять лет после того, как дочь Юй Цзыюань вышла замуж в Цинхэ Не, Пристань Лотоса пала перед Вэнями. Фэнмянь заставил её бежать. Эта мысль без конца крутилась в голове Юй Цзыюань, пока они добирались до Цинхэ. А-Чэн сидел напротив неё — бледный, как привидение, покрасневшими глазами он неотрывно смотрел на воду. Цзиньчжу и Иньчжу расположились по обе стороны от хозяйки. Но даже молчали они как-то иначе, чем обычно. Тяжелее. Наверное, потому что теперь, как и она сама, они лишились двух домов. Мэйшань — когда она выходила за Цзян Фэнмяня, а теперь и Пристани Лотоса. Почему Фэнмянь заставил её уехать? — Госпожа моя! — Его голос до сих пор звучал у неё внутри, грохотал в рёбрах и норовил вонзиться в сердце острым клинком. Она уже почти исчерпала свой фитиль наполовину, отбиваясь от нападения Вэней, когда он вернулся от Яо Бана — с перепуганными глазами, глядя на то, во что превратили их дом. И всё это время в голове у неё стучало: «Вэнь Жохань не получит моего сына». Они получили его призыв всего за неделю до этого. «Этого мало, — думала она, — чтобы он успел навести на них свои силы». Они уже затаились, заранее зная, что Цзяны откажутся отправлять А-Чэна в Цишань на идеологическую обработку. — Чтобы он сгинул в Цишани, как сыновья Цинхэн-цзюня? — потребовала ответа Юй Цзыюань, когда Фэнмянь только и делал, что шептал о том, как бы ублажить безумие их главного заклинателя. — Обещаю тебе: Не Нюбай не пошлёт ни своих сыновей, ни своих заклинателей. А если пошлёт — я сама разрушу Нечистое Царство за то, что они подвергли опасности будущее моей дочери. — Я согласен. Она уже открыла рот, чтобы спорить дальше, но его ответ пробился сквозь её ярость. — Я рада, — фыркнула она, не желая показывать своё облегчение. Десятки её заклинателей теперь мертвы. Те, кого она была обязана защищать и обучать. Люди, которые когда-то приняли её в Орден, когда она только вышла замуж, и дети, которых она взяла в ученики, чтобы обеспечить будущее Юньмэн Цзян. Фэнмянь, когда вернулся, отослал многих из них прочь — почуял неминуемое падение и испугался Руки, плавящей ядра. Но она сомневалась, что уцелела хотя бы половина. — Мы причалили, госпожа, — доложила Иньчжу. — Я распоряжусь насчёт поездки в Цинхэ, — сказала Цзиньчжу. Юй Цзыюань кивнула. Служанки спрыгнули с лодки, оставив её наедине с угрюмым, израненным ребёнком. А-Чэн не смотрел на неё. В последний раз, когда она видела кузину перед её смертью, Юй Синьхуа сказала нечто такое, что — несмотря на всю решимость Юй Цзыюань выполоть любую слабость из своего сада — так в ней и осталось. Лицо Юй Синьхуа тогда утратило все краски, только губы посинели. И всё же она сумела подняться с постели и отправиться с Юй Цзыюань на неторопливую прогулку по Нечистому Царству. Они то и дело останавливались, и Юй Цзыюань каждый раз нарочно не замечала, как тяжело та дышит, со свистом. — У А-Ли всё отлично получается, — сказала Юй Синьхуа, выдыхая с присвистом. — Заклинатели её очень любят. — Ещё бы. Она мягкая. — Юй Цзыюань посмотрела вниз, на двор, где пять шеренг заклинателей отрабатывали приёмы. Она заметила среди них мальчишку Вэя — он стоял плечом к плечу с двумя другими и, как всегда, трепался. Если бы она не знала правды, то решила бы, что это он командует занятиями. — Все говорили так же обо мне, — задумчиво проговорила Юй Синьхуа. — Но она добрая. Это не одно и то же. Мягкость в Нечистом Царстве мало пригодится. А доброта человека далеко приведёт. — Она огляделась, заметила поблизости скамью и прошаркала до неё, чтобы сесть. — Сама она этому точно не научилась, — сказала Юй Цзыюань, поворачиваясь спиной ко двору. — Остаётся надеяться, что наши дети в своё время окажутся лучше нас, — сказала Юй Синьхуа. Руки у неё дрожали, когда она развернула веер и повеяла на лицо. На Юй Цзыюань пахнуло её духами и той гнилью, которую она пыталась ими заглушить. — А-Чэн слишком похож на меня, чтобы когда-нибудь стать лучше, — сказала Юй Цзыюань. — Колючий и нелюбимый. Или она так всегда думала, пока изредка не ловила его в минуты настоящего счастья. С тех пор как А-Ли вышла замуж, он стал более грубым. Но она видела его после писем из Цинхэ — написанных изящным почерком сестры или небрежными каракулями Вэй Усяня. Она подумывала запретить ему переписываться с этим вторым, но не стала. «У него и так мало радости в жизни, — рассудила она. — Пусть оставит себе хоть один редкий источник счастья. Может, это спасёт его от того, чтобы он и вправду превратился в неё». — Нелюбимых тоже можно сильно любить, — сказала Юй Синьхуа. Она похлопала по скамье рядом с собой, и Юй Цзыюань нехотя присела. Так близко, что она видела кости под почти прозрачной кожей Юй Синьхуа. — Откуда же мне знать, — буркнула Юй Цзыюань. Юй Синьхуа выдержала паузу, и тогда Юй Цзыюань раздражённо фыркнула и продолжила: — Мой брак никогда не строился на любви. Её возможность отняли у меня ещё до того, как мы с Фэнмянем вообще встретились. Она не оглянулась на Вэй Усяня. — Но оно того стоило? — Хм. Оно дало мне моих детей. — Одного ты называешь слишком мягким, другого — нелюбимым. — И что с того? Какие есть — всё равно мои. Юй Синьхуа улыбнулась: кожа у неё была настолько тонкой, что Юй Цзыюань могла пересчитать её зубы сквозь верхнюю губу. Юй Синьхуа положила свою руку поверх руки кузины. — Как я и сказала. Чтоб её. Это был их последний разговор. В следующий раз Юй Цзыюань приехала в Цинхэ уже на похороны. Все сомнения в том, была ли любовь между Юй Синьхуа и её мужем, отпали, когда Юй Цзыюань увидела его в полном трауре. В окружении сыновей, А-Ли и Вэй Усяня — те держались рядом на всякий случай, — он едва не рухнул под тяжестью своего горя. Юй Цзыюань поймала себя на том, что то и дело поглядывает на Цзян Фэнмяня, гадая: оплакал бы он её так же, если бы она ушла первой? Теперь она получила хотя бы часть ответа: может, она и не узнает, стал бы её муж когда-нибудь её оплакивать, но он настоял, чтобы служанки вытащили её и А-Чэна из Пристани Лотоса, пока он сам сдерживал нападавших. Может, он её и не любил, но она была ему достаточно дорога, чтобы он хотел видеть её живой. Разве это не похоже на любовь — с какой-то стороны? Не Нюбай вышел встречать их у ворот. Презирал ли он тот беспорядок, в котором оказались она, А-Чэн и её служанки, или нет — он не подал виду. Просто мрачно кивнул и пригласил их всех внутрь. Юй Цзыюань чуть не возразила, но её вдруг осенило: её сын теперь глава Ордена Цзян. Роль, к которой его готовили, но которую она при жизни никак не ожидала увидеть. — Цишань Вэнь слишком наглые, — сказал он громко, но с тихой, опасной властностью. — Мы не можем оставить такие обиды без ответа. Она открыла рот и замолчала. Вся она восставала против этой мысли, но она не была старшим членом Юньмэн Цзян. Она глубоко вздохнула. — Прошу вас, глава Ордена Не, вы должны обратиться к Ваньиню, главе Ордена Юньмэн Цзян. Ни Цзиньчжу, ни Иньчжу не выдали и тени удивления. И хотя А-Чэн покосился на мать, он не дрогнул, когда Не Нюбай повернулся к нему и продолжил: — Мы получили вести и из Гусу: они тоже подверглись нападению за отказ подчиниться. — Почему? У Вэней уже есть сыновья Цинхэн-цзюня. Зачем требовать к себе ещё и менее значительных молодых господ? — потребовал ответа А-Чэн. Так же, как потребовала бы она. — Захват тех мальчишек был всего лишь предупреждением для всех нас, — серьёзно сказал Не Нюбай и покачал головой. — Напоминанием о том, что Вэнь Жохань может забрать наших сыновей, когда ему вздумается. Что даже сильнейшие из нас не находятся вне его досягаемости. — А если бы мой отец подчинился? Что тогда? — требовательно спросил Ваньинь. — Наверняка нашли бы какой-нибудь проступок в твоём поведении. Или в поведении твоих заклинателей. Вэнь Жохань готовил это много лет. — Откуда вы знаете? — Ветра по всему миру дуют с наших горных вершин. Он жестом велел А-Чэну следовать за ним к группе заклинателей. Юй Цзыюань чуть не пошла с ними, но в последний миг замерла: никто из них даже не взглянул на неё. Тут до неё дошло: если она не может быть госпожой Цзян — пусть будет Фиолетовой Паучихой, пусть будет их генералом. Ни один заклинатель больше не падёт, пока она дышит. Впервые за долгое время — наверное, с тех пор, как вышла замуж, а то и дольше — Юй Цзыюань не смогла договориться сама с собой и решила пойти поискать дочь. Нечистое Царство распахнуло двери перед новыми гостями, выказывая всяческое радушие; Юй Цзыюань чуяла руку Яньли в каждом предложении чая, которое ей делали широкоглазые заклинатели в коридорах и просторных павильонах. Она наконец отыскала Яньли в одном из дальних дворов — одетую так просто, что хоть за крестьянку принимай. Совсем не подобающе дочери главы Ордена или невестке наследника. Юй Цзыюань шагнула вперёд, гнев в ней вскипел при мысли о той катастрофе, что она оставила за спиной в Пристани Лотоса, но она замерла на месте, потому что к Яньли подбежал один из простоватых заклинателей Не. Яньли сказала ему всего несколько слов, и молодой человек умчался. Не успела Юй Цзыюань и шагу ступить, как подбежал следующий. А потом ещё один. Яньли встречала каждого с добрым лицом, говорила немного и отправляла прочь. Юй Цзыюань осталась ждать. Она смотрела, как Яньли целых полчаса ловко управляется с требованиями не меньше двух десятков заклинателей, уделяя каждому внимание с той точностью, с какой знаменитый хирург проводит операцию. Наконец к ней присоединился Не Минцзюэ. Яньли улыбнулась ему через плечи трёх заклинателей, которым раздавала приказы. Когда те разбежались, Не Минцзюэ шагнул в её личное пространство и что-то прошептал на ухо. Цзян Яньли рассмеялась, шлёпнула его по груди и прогнала прочь. Он схватил эту нашкодившую руку и поцеловал её тыльную сторону. Они обменялись такими мучительно нежными взглядами, что Юй Цзыюань едва могла на это смотреть. Немного погодя появилась группа чопорно одетых распорядителей — их головы ходили ходуном, пока они кланялись, выпрямлялись и снова кланялись с нелепым отсутствием синхронности. Невысокий мужчина во главе процессии протянул свиток, привлекая внимание Яньли. Та взяла его и развернула. Вся весёлость с её лица исчезла. Юй Цзыюань следила за движением её глаз, пока та перечитывала документ в третий раз. Яньли вернула свиток, не выказав ни капли гнева. Зато все распорядители поклонились как один не меньше трёх раз — раскачивались так нелепо, что Юй Цзыюань, будь её обстоятельства не столь отчаянными, пожалуй, улыбнулась бы. Они поспешили прочь, а Яньли повернулась к следующему заклинателю, который ждал её помощи. Юй Цзыюань раньше думала, что Нечистое Царство станет погибелью для её дочери, но, похоже, та крепко держала всё в руках. Правда, улыбалась всё ещё слишком много. Раз дочь занята, Юй Цзыюань отвернулась. Ноги сами принесли её в Зал Предков Не, где уже наставили множество подношений — с мольбами о том, чтобы сыновья и мужья вернулись домой. Юй Цзыюань мельком подумала, уцелел ли их зал после нашествия Вэней, и тут же усомнилась в этом. Поколения Цзянов — чтимые и отвергнутые, очередные потери. Она быстро отыскала взглядом табличку Юй Синьхуа, а рядом с ней… И действительно — они поставили таблички и Цансэ Саньжэнь, и её мужу, поместив их на почётные места рядом с табличкой Юй Синьхуа. Когда пришла весть о смерти Цансэ Саньжэнь и Вэй Чанцзэ, Юй Цзыюань спросила Цзян Фэнмяня, не хочет ли он поместить их в Зале Предков Цзянов. Ей хотелось затеять ссору — ответить на какую-то мелкую обиду, которой она спустя столько лет уже и не помнила. Она думала, он станет настаивать, и уже приготовила кучу возражений — все, как ей казалось, обречённых на провал. Или так она думала. Но он просто покачал головой — и она осталась в недоумении. Он столько лет не опровергал слухи о своей связи с Цансэ Саньжэнь — даже при ней! — и с такой теплотой говорил о Вэй Чанцзэ, что она подозревала: его интерес не ограничивался одной лишь этой женщиной. Однако, когда пришло время дать им настоящее почётное место в своей жизни, он просто ушёл. Она подозревала, что Вэй Усянь просил об этом снова, когда появился у них. Она достаточно часто отправляла его на колени в Зале Предков за те короткие месяцы, что он провёл с ними, — должно быть, он заметил отсутствие имён своих родителей и задумался. Цзян Фэнмянь так и не передумал. Столько лет ненависти к этой женщине — и в итоге её муж оставил её без единого слова, брошенной. Любил он её или нет, но он не простил ей того места, которое в её жизни занимал Вэй Чанцзэ. Юй Цзыюань на миг замешкалась — старая злоба царапнула её изнутри, но она взяла себя в руки и опустилась на колени перед тремя табличками. Зажгла благовония и поклонилась трижды. — Небось гадаете, зачем я утруждаюсь, — сказала она. Зал Предков, огромный, куда больше, чем в Пристани Лотоса, должен был бы гулко отозваться на её голос. Но здесь было скорее уютно, тесно. — Но как бы вы меня ни преследовали все эти годы, похоже, ваш сын хорошо отнёсся к моей дочери. Я не собираюсь быть вам благодарной, но хотя бы этому я рада. Я знаю, что никогда от вас не избавлюсь. Если я переживу эту войну и моей дочери наконец удастся исполнить свой долг перед этим Орденом, то, представляю, вы будете смеяться надо мной всю жизнь, когда я буду глядеть на их детей. Наших внуков. И, хоть я иду против себя, придётся, видно, с этим смириться. Я буду добрее к вам в смерти, чем, по-моему, вы заслуживаете… Она осеклась. Когда явился Вэнь Сюй с солдатами Вэнь и потребовал, чтобы А-Чэн отправился с ним в Безночный город, он пришёл искать того, кто его оскорбит. Она не удержалась и дала ему это. И это привело к гибели бесчисленных заклинателей и Цзян Фэнмяня. И едва не стоило ей А-Чэна. Но она не могла сказать, что не поступила бы так же снова. Юй Цзыюань никогда не была гибкой. Прощать она не умела. Но она была ещё и честной. По крайней мере, насколько ей позволяла гордость. — Ты никогда не заслуживала такой ненависти, какую я к тебе испытывала. Но всегда легче ненавидеть мёртвую женщину, чем мужчину, с которым тебе приходится жить. Хотя толку мне от этого, в конце концов, было мало. Она снова поклонилась. Уже почти встала, чтобы уйти, но замерла. — Если снова встретишь Фэнмяня, скажи ему, что я прощаю его за то, что он натворил в наших бедах, — выдавила она из себя. Фыркнула и безрадостно усмехнулась. — И, наверное, извинись за меня за мою роль. Поздно уже что-то менять, разве что желать, чтобы я и вправду так думала. * * * — Вэй Усянь. Вэй Усянь обернулся и увидел Цзян Чэна, пробирающегося сквозь толпу. Ему хотелось широко улыбнуться и распахнуть объятия — как они всегда они приветствовали друг друга после свадьбы, когда стали официально братьями, — но он заставил себя стоять смирно. Это была не радостная встреча; это было время после разрушения Пристани Лотоса и смерти отца Цзян Чэна. Поэтому, когда Цзян Чэн поравнялся с ним, Вэй Усянь просто хлопнул его по плечу и постарался взглядом показать: объятия будут в ту же минуту, как только их попросят. — Брат Ин, — сказал Цзян Чэн, как говорил всегда с тех пор, как они стали ближе. — Мне жаль твоего отца, — тихо произнёс Вэй Усянь. Цзян Чэн яростно отвернулся. — А раньше ты называл его дядя. Вэй Усянь печально кивнул, но не стал оправдываться. В конце концов плечи Цзян Чэна поникли, и он посмотрел на дверь, где Не Нюбай начал приветствовать прибывающих гостей. Вэй Усянь остался стоять рядом с Цзян Чэном, когда внутрь потянулись главы мелких Орденов. — Я до сих пор не могу поверить, что это случилось, — пробормотал Цзян Чэн. Они двинулись в зал для собраний вместе с горсткой других заклинателей — старших членов великих Орденов. Цзинь Гуаншань прибыл позже большинства глав Орденов: он тянул время, возмущался, что на недоразумения слишком остро реагируют, пока кто-то — скорее всего, дядя Не — не рассказал ему про разрушение Пристани Лотоса. Хотя бы это заставило его замолчать. Их всех созвали в главный зал, чтобы обсудить дальнейшие шаги. — Почему они напали первыми на нас? — пробормотал Цзян Чэн. Как глава Ордена Цзян, он должен был занять почётное место в передней части зала, но, похоже, не спешил его занимать. — Мы укрепили оборону месяцы назад. Даже если бы они пришли сюда, то не прошли бы ворота. — Откуда ты знал? — Тётушка Юй… — При резком взгляде Цзян Чэна Вэй Усянь дёрнул подбородком. — Покойная жена главы Ордена Не, моя тётушка Юй, говорила, что приняла меры, чтобы наши интересы всегда были представлены в Цишани. — И что это, чёрт возьми, значит? — хмурясь, спросил Цзян Чэн. Вэй Усянь покачал головой. — Понятия не имею. — Вообще-то кое-какие догадки у него были, но он не стал бы делиться ими вслух ни с кем, кроме А-Сана. Юй Синьхуа ушла, но её влияние — не исчезло. Он понизил голос. — Но месяцев шесть назад один из моих младших боевых братьев исчез. — Честно говоря, это случилось ужасно удачно: тогда Вэй Усянь смог наказать другого заклинателя, который вёл себя неподобающе, не выставляя пострадавшего на посмешище. — А спустя пару недель мы получили вести о растущих военных расходах. — Он до сих пор возжигал благовония в Зале Предков, прося предков присмотреть за тем пропавшим младшим братом: Цишань — не место для кого-то мягкого. — Почему вы не послали весть в Юньмэн? — требовательно спросил Цзян Чэн. Вэй Усянь нахмурился. — Мы послали, А-Чэн. Глава Ордена Не отправил весть главе Ордена Цзян. Как и всем остальным главам великих Орденов. — Он сжал губы. — Просто никто ему, похоже, не поверил. — Ну же! — воскликнул Цзинь Гуаншань. — Не-сюн, мы начнём это собрание или нет? — Приходи к сестре и ко мне после собрания, — шепнул Вэй Усянь. Он дождался, пока Цзян Чэн кивнёт, а потом перешёл на место рядом с Не Минцзюэ, встав чуть позади Не Нюбая. — Ланей здесь нет, — тихо проронил Вэй Усянь. — Глава Ордена Лань пропал, — так же негромко ответил Не Минцзюэ, не поворачивая головы. — Он исчез во время нападения на Облачные Глубины. — Думаешь, его забрали Вэни? — Или он сам ушёл в подполье, — пробормотал Не Нюбай. — Я бы счёл это умным ходом, если бы мне не доносили, что он в панике бежал с передовой, едва завидев Руку, плавящую ядра. — И уже громче добавил: — Благодарю всех, кто пришёл. Теперь мы наконец можем согласиться: наш главный заклинатель Вэнь Жохань представляет угрозу для наших Орденов. Как и следовало ожидать, главным камнем преткновения оказался Цзинь Гуаншань. — Если мы все выкажем достаточное почтение, Вэнь Жохань наверняка удовлетворится, — заявил он. Вэй Усянь подумал, что это даже к лучшему, что Юй Цзыюань не присутствует на собрании. Шея Цзинь Гуаншаня стала бы слишком соблазнительной мишенью для Цзыдяня. — Вы позволите забрать Вашего сына и наследника в Безночный город без Вашего согласия? Или согласитесь, чтобы Башня Кои стала наблюдательным пунктом, если он этого потребует? Или Вы откажете ему и увидите, как Ваш дом сравняют с землёй, а Ваших заклинателей перебьют? — потребовал ответа Не Нюбай. — Я уверен, он… — Цзинь Гуаншань покосился на Цзян Чэна. — Ну… — Ну… — ядовито повторил Не Нюбай. — Тем не менее, даже если его не ублажить, мы не можем противостоять ему врозь. Пока не соберётся кворум всех глав — наши руки связаны. Он звучал разумно. И при этом — как трус. Вэй Усянь склонялся к последнему. Прежде чем кто-то успел возразить, Цзинь Гуаншань продолжал гнуть своё: — Надо подождать, пока не найдут главу Ордена Гусу Лань. — Я буду говорить от лица Гусу Лань. В дверях появился Лань Цижэнь — он стоял прямее, чем когда-либо видел его Вэй Усянь. Один-два заклинателя Не наклонились друг к другу, чтобы перешёптываться, но умолкли под острым взглядом Вэй Усяня. Другие Ордены не знали такой дисциплины. Как и их главы. — Я поражён, видя на тебе эту ленту, Лань Цижэнь, — сказал Цзинь Гуаншань, оправившись от неожиданности. — Разве не прошло много лет с тех пор, как ты покинул Облачные Глубины? — У меня разногласия с нынешним руководством Гусу Лань. Но не с моим Орденом и не с моим правом по рождению. Пока не объявится мой кузен, мантия главы Ордена Гусу Лань переходит к моим племянникам, а через них — ко мне. В их отсутствие я принимаю на себя всё, что осталось от моего Ордена, включая наше решение присоединиться к этим действиям. — Не уверен, что глава Ордена Гусу Лань оценил бы такое, — заметил Цзинь Гуаншань. — Его одобрение или неодобрение будет отмечено. А пока я буду действовать как глава Ордена Гусу Лань. — Давно назревшее удовольствие, друг мой, — сказал Не Нюбай. Он призвал зал к порядку одним лишь взглядом. — С Гусу Лань на нашей стороне, полагаю, мы все согласны? Лань Цижэнь кивнул. Цзян Чэн буркнул короткое «да». Цзинь Гуаншань улыбнулся чересчур широко и чуть приподнял подбородок. — Глава Ордена Цзинь, призовите своих заклинателей. Как только они прибудут — мы все выступим к Цишани. Часы спустя, когда первые обсуждения закончились и всех, кроме глав Орденов, распустили, у них наконец появились наброски того, что договорились назвать кампанией «Выстрел в Солнце». Не Нюбай жалел, что не ошибался в Вэнь Жохане все эти годы; он не хотел втягивать своих сыновей в эту войну. Лань Цижэнь задержался, когда остальные поднялись, чтобы покинуть комнату. Цзинь Гуаншань, казалось, тоже хотел остаться, но под неловким молчанием, в конце концов, ретировался. — В чём дело? — спросил Не Нюбай. Лань Цижэнь закрыл глаза и низко поклонился. — Не-сюн, раз мы определились с нашими действиями, я хотел попросить тебя об одной услуге. — Всё, что угодно. Ты это знаешь. — Благодарю. Тогда позволь попросить: отправь несколько человек найти и вывезти моих племянников. Не Хуайсан отступил от маленького разрыва в ширме, через который подслушивал собрание. Головокружительное облегчение боролось в нём с раздирающей душу тревогой. Он направился в комнату старшего брата, лишь ненадолго заглянув в свою. Цзян Яньли открыла дверь. — А-Сан? — Мне нужно поговорить со старшим братом, — сказал он. Цзян Яньли отступила и впустила его. — Сейчас тебе поручат то дело, которого ты хотел осуществить с четырнадцати лет, — объявил Не Хуайсан. Глаза Не Минцзюэ расширились от настороженной надежды. — Держи. — Он протянул ему свёрнутый свиток. — Что это? — спросил Не Минцзюэ, уже разворачивая его. — Я же сказал тебе, что разработаю план, как спасти брата Хуаня и Лань Чжаня, — заявил Не Хуайсан. — С тех пор я его немного доработал, но обещаю тебе — он сработает.