Всё, что ты любишь, лежит нетронутым

Вэнь Чао навис над Ванцзи, глаза его горели восторгом, пока он полосовал младшего брата Лань Сичэня плетью. Вэнь Чжулю и Вэнь Сюй держали Лань Сичэня, их руки сковывали его запястья, не давая вмешаться. Как он ни боролся, вырваться не мог. Вэнь Жохань оставался в стороне. Никто не вмешивался. Плеть опускалась снова и снова, сдирая кожу со спины младшего брата, пока та не превратилась в месиво из крови и оголённых костей, и дальше, пока не осталась лишь лужа крови. Лань Сичэнь кричал и кричал, и кричал… Он резко очнулся посреди вздоха, и сон сменился с давящего, реального ужаса на смутную фоновую панику, от которой сердце колотилось в груди без всякой на то реальной угрозы. Он вдохнул, пытаясь успокоиться. Усмирительные кандалы… исчезли. Он рывком сел, и рядом кто-то вздохнул, а его руки уже метнулись к предплечьям, задирая свободную ткань, закрывавшую запястья. Осталась лишь кожа в пятнах, глубокие красные шрамы, словно оковы всё ещё были на нём. Ему было тепло. Лань Сичэнь сделал глубокий, беспрепятственный вдох, сосредоточился на нижнем даньтяне и принялся ждать возвращения утешительной пульсации золотого ядра. Оно снова не отозвалось. Паника вернулась, когда он попытался вновь призвать свою духовную энергию, но не откликнулась даже самая малая её капля. Не может быть… конечно же, нет? Нет. Нет, это наверняка последствия долгого ношения кандалов. Должно быть. — Молодой господин Лань? Голос, светлый и сладкий, привлёк его внимание к женщине, сидевшей у его постели. Источник того вздоха; быстрый взгляд по сторонам подтвердил, что они в комнате одни. Его уложили на односпальную кровать, одели в свободную, довольно простую одежду. Запах напомнил ему о многих часах, проведённых с Вэнь Цин, когда она перебирала свои медицинские трактаты и сортировала разные ингредиенты для снадобий и мазей. Сама женщина выглядела на несколько лет младше Лань Сичэня; она держалась с расправленными плечами и слегка испуганным, озабоченным взглядом. Возможно, беспокойство было оправданным: не нашлось бы ни единого волоска на теле Лань Сичэня, который бы не болел. — Почему… — Он осёкся, не закончив. «Почему я такой слабый? Что со мной случилось? Выздоровею ли я?» Она и так угадала вопросы. — Наши лекари сказали, что этого и следовало ожидать. Вы не могли пользоваться своим золотым ядром довольно долго, сказали они. Ваше тело должно привыкнуть к нему заново. — Простите, — прохрипел Лань Сичэнь, — что напугал Вас. — Нисколько. Вот. Она вложила ему в руку чашу с лекарством и помогла, когда рука ослабла и он едва не выронил её. Она дождалась, пока он осушит содержимое, а потом отставила чашу. На вкус оно было ужасно горьким по сравнению с теми снадобьями, что всегда варила Вэнь Цин, но волна мягкого тепла, разлившаяся по телу, принесла такое облегчение, что он не мог представить, чтобы даже самое изысканное вино могло показаться слаще. Более того, он не мог определить состав. Ему хотелось, чтобы Вэнь Цин была здесь и объяснила всё подробнее, и, если возможно, немного успокоила его: он оправится от этого глубокого, сокрушительного бессилия. — Где я? — В Нечистом Царстве. Нечистом Царстве… Старший брат. Старший брат должно быть здесь! После стольких лет, когда он представлял, что Не Минцзюэ может прийти на помощь и вырвать его из рук Вэней, эти мечты наконец обрели почву в реальности. Он не очень помнил людей, которые его вызволили, но Не Минцзюэ, должно быть, был там. Он отказывался верить что было иначе. Все его детские надежды, которые он пытался обуздать суровой действительностью, становились явью. Крик снаружи комнаты отвлёк его внимание от облегчения. Он быстро, украдкой огляделся — и сердце упало, когда он наконец заметил отсутствие Ванцзи. Он попытался встать и вывалился из кровати на пол. — Пожалуйста, будьте осторожны, — сказала женщина. Она поспешила помочь ему подняться. Несмотря на хрупкое сложение, она помогала ему встать с удивительной силой. Из-за разницы в росте им потребовалось несколько мгновений, чтобы обрести равновесие, но наконец это удалось. — Ванцзи, — выдавил Лань Сичэнь сквозь зубы, борясь с непослушными мышцами. — Он прямо в соседней комнате. Пойдёмте, вместе его найдём. Они немного спотыкались, прежде чем нашли способ двигаться сообща, медленными шагами к ближайшей двери, которая тем не менее казалась непреодолимым путём. Он прислонился к стене, она открыла дверь, и они вышли в большую комнату за ней. Ванцзи, казалось, чувствовал себя лучше. Его брат шагнул вперёд, двое молодых людей в одеяниях Ордена Не держали его за лодыжки, пытаясь и не в силах удержать на месте, пока они умоляли его вернуться в постель. Глаза его всё ещё были стеклянными, отстранёнными от болезни, но какими бы ни были последствия лихорадки, похоже, она не лишила его сил, как Лань Сичэня. Ещё один заклинатель Ордена Не, показавшийся Лань Сичэню смутно знакомым, скользнул в комнату. — Старший боевой брат, лекари велели нам держать второго молодого господина Ланя в постели, — сказал один из заклинателей. Ванцзи сделал ещё шаг вперёд, волоча за собой эти нетрадиционные грузы на лодыжках. Даже когда державшие его за лодыжки заклинатели усилили хватку, главный ученик Ордена Не встал между ними, навлекая на себя самый свирепый взгляд Ванцзи. — А-ха, второй молодой господин Лань, не думаете ли Вы, что лучше бы вернуться и отдохнуть? — Он отмахнулся от младших и затем положил руку на руку Ванцзи. Ванцзи уставился на неё, ошеломлённый такой дерзостью. Лань Сичэнь задумался, останется ли у заклинателя рука, когда Ванцзи преодолеет своё удивление. Ему следовало бы быть благодарным, что Ванцзи не обладал способностью убивать взглядом; от заклинателя не осталось бы и кусочка, чтобы поднять как лютого мертвеца. Лучше вмешаться, чем смотреть, как новичок отдёргивает культю. — Ванцзи, — позвал он, и его попытка повысить голос оказалась немногим громче хриплого шёпота. Брат замер и повернулся к нему. — Сюнчжан. — Часть напряжения ушла из его тела. Когда он двинулся к Лань Сичэню, его колени подогнулись, и он наконец потерял равновесие. Заклинатель Ордена Не сумел поймать его при падении, обвив рукой его грудь, чтобы удержать вертикально. — Думаю, нам нужно уложить вас обоих обратно в постели, — сказал он и посмотрел на женщину, помогавшую Лань Сичэню. — Сестра, справишься? — Не волнуйся за меня, А-Сянь. — Она улыбнулась Лань Сичэню. — У нас всё прекрасно. С немалыми усилиями и осторожными манёврами заклинатель Ордена Не, этот «А-Сянь», сумел вернуть Ванцзи к одной из кроватей, а затем помог молодой женщине устроить Лань Сичэня рядом с ним. Они сидели, а не лежали. Лань Сичэнь подумал, почему это комната начала кружиться. «А-Сянь» ещё не убрал руку. Ванцзи, казалось, не был склонен убирать её сам. Возможно, он чувствовал себя гораздо хуже, чем представлял себе Лань Сичэнь. Или, что куда вероятнее, просто не заметил прикосновения. — Итак, — сказала женщина. Она поклонилась. — Молодой господин Лань, второй молодой господин Лань, я — госпожа Не, а это — наш главный ученик, Вэй Усянь. Лань Сичэню потребовалось мгновение, чтобы вспомнить это имя; в его оправдание прошло много-много лет. Он помнил Вэй Усяня как светлоглазого ребёнка, а не как крепкого воина перед собой. Но… он назвал госпожу Не «сестрой»? — Простите меня, — сказал Лань Сичэнь, — но госпожа Не… Это Цзян Яньли? — Даже когда вопрос сорвался с его губ, он ощутил истину ответа в своей душе. Он задумался, была ли внезапная боль в груди следствием затянувшейся слабости или последствием разбитого сердца. Что бы она ни ответила, казалось, старший брат будет потерян для него. Она улыбнулась. — Это так. Приношу извинения за путаницу, молодой господин Лань. Рука Вэй Усяня сжалась на руке Ванцзи. По-видимому, только сейчас заметив её постоянное присутствие, Ванцзи обратил прищуренный взгляд на провинившуюся конечность. — Убери, — приказал он. Вэй Усянь рассмеялся и наконец убрал руку. — Ах, простите, простите. — Однако он не отошёл от постели Ванцзи. — Вы в наших лечебных покоях чуть больше недели, с тех пор как мой муж привёз вас в Нечистое Царство, — сказала Цзян Яньли. Вэй Усянь встал и пошёл возиться с ближайшим комодом, взгляд Ванцзи прилип к его спине. — Неделя, — медленно повторил Лань Сичэнь. Он машинально потёр покрытую шрамами кожу на запястье. Недели должно было хватить, чтобы такие раны зажили. Это снова вывело на передний план его тревоги о золотом ядре. Вэй Усянь вернулся с чашей лекарства, похожей на ту, что Цзян Яньли дала Лань Сичэню, и протянул её Ванцзи. Его младший брат уставился на неё, но не взял. — Наш старший целитель держал вас обоих в глубоком сне в самую тяжёлую пору. Она настроена оптимистично, что вы полностью поправитесь. Вэй Усянь поставил лекарство на ближайший столик. Он надул губы на мгновение — выражение, быстро скрытое, когда Ванцзи взглянул на него. А затем дверь в лечебные покои открылась, и внутрь шагнул Не Минцзюэ. Тот заклинатель, который освободил его от оков. Его спаситель. Теперь, когда лихорадка уже не выматывала, Лань Сичэнь узнал его сразу — как это мог быть кто-то ещё? Хотя он провёл большую часть детства, представляя, как взрослеет Не Минцзюэ, его воображению всегда недоставало нужного размаха. Не Минцзюэ был всего на волосок ниже Лань Сичэня, но куда шире в плечах, а его усы… — А-Хуань, — сказал он. Лань Сичэнь никогда не представлял, как время изменит его голос. Лань Сичэнь встал. Попытался. Цзян Яньли снова пришлось помочь ему — она двинулась чуть быстрее, чем Не Минцзюэ бросился к Лань Сичэню. Опираясь на них обоих, Лань Сичэнь почувствовал, как последняя паника уходит, оставляя его совершенно обессиленным, несмотря на то, что он, очевидно, уже пролежал в постели неделю. Как странно теперь оказаться выше между ними. И всё же он узнал очертания того, кто вытащил его из той страшной камеры, где его держали. — Это был ты, — выдохнул Лань Сичэнь в плечо Не Минцзюэ. — А-Сянь и я, по просьбе твоего дяди. Дядя жив? Всё это время Лань Сичэнь действовал в предположении, что тот сделал себя таким же неудобным пленником, как Лань Сичэнь и Ванцзи, опасаясь худшего для дяди и смиряясь с очередной потерей среди многих. — Он здесь? — На передовой с дядей Не, — подал голос Вэй Усянь. Лань Сичэнь позволил им помочь себе снова сесть. Он начал заваливаться набок, но Не Минцзюэ удержал его уверенными руками. — Раз вы очнулись, мы позаботимся о том, чтобы переселить вас в нормальную комнату, — сказала Цзян Яньли. — Спасибо. Я в молодости много времени провёл с целителями. Признаться, мысль о том, чтобы повторить это, не вызывает у меня радости. Не Минцзюэ нахмурился. Когда он открыл рот, чтобы заговорить, Цзян Яньли положила руку ему на запястье, и он промолчал. — Мы позовём лекарей, чтобы они осмотрели вас обоих заново. А пока я пойду всё устрою, — сказала Цзян Яньли. Она направилась к двери, но остановилась перед самым выходом. — Мы, правда, очень рады, что вы оба в порядке. Она выскользнула из комнаты, Не Минцзюэ проводил её взглядом на мгновение, прежде чем снова обратить внимание на Лань Сичэня. Прошло столько времени. Слишком много, правда. Лань Сичэню не терпелось узнать всё о жизни Не Минцзюэ за годы их разлуки. Он женился! И каким-то образом Вэй Усянь стал главным учеником Цинхэ Не. Он взглянул на Ванцзи, который, казалось, был доволен, игнорируя Вэй Усяня и уставившись прямо перед собой без видимого интереса к происходящему вокруг. Лань Сичэнь полагал, что достаточно хорошо знает брата, чтобы понимать — это не так. — Мы обязаны немедленно вернуться в Гусу? — спросил Лань Сичэнь. — Твой дядя в настоящее время исполняет обязанности главы Ордена, — сказал Не Минцзюэ. — Поскольку глава Ордена Гусу Лань взял неожиданный отпуск, — пробормотал Вэй Усянь. — …И он попросил нас позволить вам оставаться в Нечистом Царстве столько, сколько потребуется для полного выздоровления, — закончил Не Минцзюэ. — Мой собственный отец в какой-то момент призовёт А-Сяня и меня присоединиться к нему. — Лань Сичэнь задумался, насколько худым должно быть его лицо, чтобы внезапное возрождение паники стало достаточно заметным, и Не Минцзюэ поспешно добавил: — Но он велел нам ждать его призыва. — Он положил ладонь поверх руки Лань Сичэня. Лань Сичэню было ужасно от того, как его сердце подпрыгнуло. — Это даст нам возможность узнать друг друга, правда, второй молодой господин Лань? — спросил Вэй Усянь с широкой улыбкой. — Второй молодой господин Лань? Лань Ванцзи? Лань Чжань! Ванцзи повернул к нему острый взгляд, губы сжались от раздражения и плохо скрытого гнева. — Нелепо. Впервые за много лет Не Минцзюэ и Лань Сичэнь обменялись улыбками. * * * Их выписали из лечебницы на следующий день, после того как сюнчжан сумел доказать, что способен стоять и ходить самостоятельно. Сюнчжан выглядел чрезвычайно облегчённым, что соответствовало воспоминаниям Лань Ванцзи о детских травмах, когда он только и хотел, что сбежать из лечебницы на горе Дафань от попечений Вэнь Цин. Лань Ванцзи надеялся, что все понимают: если потребуется дальнейший уход, он вполне способен обеспечить его сам, вместо того чтобы доверять это другим. Особенно тем беспечным личностям, слишком склонным к улыбкам и глупым поступкам. Комнаты, в которые их привели Не Минцзюэ и Цзян Яньли, были довольно хорошо обставлены. Не так по-домашнему, как бабушка устроила их жилище на горе Дафань, но и не так сурово и пустынно, как темницы, куда их недавно засунули. Убранство выглядело элегантно, напоминая сад камней, а не место, где выращивают цветы. — Не желаете ли вы оба присоединиться к нам за ужином? Компания будет небольшая, только мы и наши братья, но ваше присутствие сделало бы трапезу намного приятнее, — сказала Цзян Яньли. Сичэнь бросил взгляд на Лань Ванцзи, ожидая его сигнала. Предположительно, «братья» в данном случае включали младшего брата Не Минцзюэ, этого раздражающего главного ученика Цинхэ Не с его неприлично широкими улыбками и настойчивостью на случайные прикосновения. У Лань Ванцзи не было желания проводить лишнее время в его обществе на случай, если Вэй Усянь воспримет его присутствие как своего рода молчаливое поощрение — на что он, судя по характеру, был горазд. Таким образом, Лань Ванцзи оказался глубоко смущён, когда его ответ прозвучал как: — Приемлемо, — вместо более уместного: «Абсолютно нет». Сичэнь, по крайней мере, выглядел довольным таким согласием. Лань Ванцзи пришлось удовлетвориться этим. Цзян Яньли проводила их в небольшую комнату в стороне от главной трапезной и пообещала встретить их там, когда они отдохнут. — Я рад, что ты согласился, — сказал Сичэнь, когда она ушла. — Теперь, когда у нас есть свобода передвижения, мы должны пользоваться ею, пока это не перестало казаться исключением из правил. — Мм. — Лань Ванцзи отошёл. — Я пойду оденусь. Сичэнь нахмурился и оглядел его. — Но… Им предоставили прекрасные одеяния, подобающие их статусу молодых господ. Но: — На мне только два слоя. Сто двадцать пятое правило предписывает минимум три. — Ах, конечно. — Голос Сичэня звучал слабо. — Полагаю, раз нас должны репатриировать в Гусу, стоит начать заново учиться всему, что мы забыли. Сичэнь забыл, про себя поправил Лань Ванцзи, прежде чем скрыться в своей комнате, чтобы должным образом одеться. Когда они присоединились к остальной компании, перед ними предстал пир: бесчисленные блюда покрывали стол между шестью сотрапезниками. Вэй Усянь и Не Хуайсан уже присутствовали, перебрасываясь колкостями через стол, но еду не трогали. Личность последнего Лань Ванцзи определил по воспоминаниям о них детьми и контекстуальным подсказкам; Не Хуайсан безнаказанно бросался словом «младший брат». Вэй Усянь просиял, увидев Лань Ванцзи. Это не было лестно. — Лань Чжань! Иди сядь рядом со мной! Лань Ванцзи прищурился и демонстративно занял место рядом с братом, через угол стола от Вэй Усяня. Это, казалось, ничуть не уменьшило энтузиазма молодого человека. Нелепо. Как только Цзян Яньли и Не Минцзюэ заняли свои места и трапеза началась, никто, кроме Лань Ванцзи, не казался заинтересованным в соблюдении какого-либо уважительного молчания. Сичэнь всем телом включился в разговор с Цзян Яньли и Не Минцзюэ, наклоняясь ужасно близко и невольно создавая дистанцию между собой и Лань Ванцзи, что в конечном итоге пригласило к близости других. — Лань Чжань, тебе нравится твоя комната? Средний брат думал, тебе понравится что-то с окнами на восток, но я думал, ты предпочтёшь что-то, что ловит утреннее солнце. Лань Ванцзи изящно откусил кусочек тушёных овощей и не удостоил его ответом. Это ничуть не помешало Вэй Усяню продолжать свои попытки. Настоящее изобилие случайных обрывочных фраз отправлялось в его сторону всякий раз, когда Вэй Усянь считал нужным включить их в разговор. Вопреки своим лучшим намерениям, громкость, с которой он говорил, вынуждала Лань Ванцзи слушать Вэй Усяня всякий раз, когда тот говорил. — …И тут он решает, что нужно отпраздновать моё восемнадцатилетие как следует. Будит меня среди ночи и тащит — ой! Старший брат! Не за волосы! — в глушь и бросает меня там… — Мы на самом деле никуда не уходили, — усмехнулся Не Минцзюэ, отпуская прядь волос, которую дёрнул в отместку. — Мы с Цзунхуэем были меньше чем в ли от тебя. — Ну откуда же мне было знать! — В этом и суть. Это одна из старейших традиций Цинхэ Не. Мы все это проходили. — Средний брат не проходил! — Только потому, что в ночь, когда мне исполнилось восемнадцать, я набил простыни и спал в комнате мамы, — заявил Не Хуайсан, беззаботно потягивая вино и не тронутый умоляющими глазами Вэй Усяня. — О чём я тебе и говорил, когда подошла твоя очередь. Ты проигнорировал меня, А-Сянь, и за это поплатился. Кроме того, — продолжил он, не обращая внимания на возмущённый вопль Вэй Усяня, — отец сказал мне, что это на самом деле вовсе не «старая традиция». — Старший брат! — воскликнул Вэй Усянь, поражённый. Или нет. Он звучал поражённо, конечно, но глаза его светились весельем. Как Лань Ванцзи мог доверять кому-то, кому не хватало искренности? Вэй Усянь переключил внимание на Цзян Яньли. — Сестра, я обещаю, что не буду так же мучить твоих детей. — Очень хорошо, А-Сянь, — рассмеялась Цзян Яньли. — Но как только А-Чэн вернётся с войны… Улыбка Цзян Яньли исчезла, и Вэй Усянь поморщился. Лань Ванцзи украдкой переводил взгляд между ними. Почему Вэй Усянь и Не Минцзюэ были освобождены от передовой? Судя по тому, что он видел в Нечистом Царстве — от малого количества заклинателей до пустых коридоров, звучащих тишиной неиспользуемых пространств, привыкших к оживлению, — Не Нюбай практически опустошил резиденцию своего Ордена, чтобы выступить против Вэнь Жоханя. Но его главный ученик и старший сын остались дома? Неужели ради них, его и сюнчжана? — Как только А-Чэн вернётся с войны, ему придётся взяться за восстановление Пристани Лотоса. Он, несомненно, оценит твою помощь, — сказала Цзян Яньли. Её улыбка вернулась, хоть и стала более дрожащей, чем прежде. — В процессе этого, если представится возможность для шалостей, я уверена, ты её найдёшь. Вэй Усянь удовлетворённо кивнул и подложил ей на тарелку ещё один кусок тушёного мяса. — Простите, молодой господин Вэй, но мне кажется, я помню, что вы некоторое время жили в Пристани Лотоса, не так ли? — спросил Сичэнь. Вэй Усянь кивнул. — До того, как старший брат и дядя Не привезли меня сюда. — Он усмехнулся. — Меня считали брачным активом. — Скорее, болью в заднице, — проворчал Не Минцзюэ. Слова звучали резко, но брошенный искоса взгляд рисовал картину хорошего настроения по морщинкам у глаз и маленькой улыбке, затаившейся в уголках рта. — Старший брат! — взвыл Вэй Усянь. Столь же наигранно. Хм. Лань Ванцзи сосредоточился на ужине и решил, что он не развлечён. — Всё прошло хорошо, — сказала Цзян Яньли тем вечером. Она устроилась, чтобы расчесать волосы, но охотно протянула щётку Минцзюэ, когда он потянулся за ней. Он заботливо обрабатывал каждую прядь, вычёсывая дневные заботы, пока всё её тело не расслабилось. Мысли и тревоги продолжали порхать в её сознании маленькими искорками, ожидая, чтобы полностью разгореться: интерес А-Сяня к Лань Ванцзи; сдержанность А-Сана в присутствии новых гостей, заметная по его необычному молчанию во время ужина; тревоги о матери, брате, наставнице и свёкре во время войны. — Сичэнь выглядит намного лучше, — сказал Не Минцзюэ, возвращая её к настоящему. — Выглядит, — согласилась Цзян Яньли. Она взяла руку Не Минцзюэ и поцеловала костяшки его пальцев. Он позволил ей прижать их к своей щеке и задержал пальцы на её коже. — Приятно видеть цвет на его лице. «И на его ушах», — добавила она про себя, думая о том, как он смотрел на Не Минцзюэ через обеденный стол. Один или два раза его взгляд блуждал и в её сторону. Возможно, из любопытства к женщине, вышедшей замуж за друга, который так много значил для него? Годы они были в разлуке, и всё же притяжение между ними казалось незыблемым. Две половины воссоединились. А тем временем она будет терпеливо сидеть с одним кусочком своего сердца, парящим в воздухе, неприкаянным, как корабль, плохо привязанный к причалам её родного дома. — Я беспокоюсь о состоянии его золотого ядра, — признался Не Минцзюэ. — Старший лекарь Не сказал, что могут потребоваться недели, чтобы оно вернулось к полной силе. — Удивительная сила, все они знали благодаря оценке лекаря. Когда они отправились спасать Лань Сичэня и Лань Ванцзи, они не ожидали найти молодых людей, которым было позволено обучаться совершенствованию. Однажды она надеялась узнать, как такое могло случиться. — Окажешь мне услугу? — Что угодно, — пообещала она. — Проведи некоторое время с Сичэнем, — сказал он. Цзян Яньли улыбнулась и кивнула; нетрудно было обещать такое, когда она уже подозревала, что старший брат Лань окажется ужасно хорошей компанией. И если в дрожащем уголке своего сердца она задавалась вопросом, не желает ли её муж этого, чтобы посмотреть, как они поладят друг с другом, то это было подозрение, которое она не находила особенно тревожным. И, честно говоря, вовсе не болезненным. Удовлетворённый её ответом, Не Минцзюэ уронил щётку и скользнул руками под ноги Яньли. Она чуть не вскрикнула от восторга, когда он прижался мокрым поцелуем к её щеке и понёс её к их кровати. * * * Верная своему слову, Цзян Яньли разыскала Лань Сичэня следующим утром. — Если позволите, молодой господин Лань, — сказала Цзян Яньли с доброй улыбкой. — Я прошла через период сильной физической слабости, которую мне было трудно преодолеть. Возможно, я могу порекомендовать некоторые упражнения, которые помогут Вам восстановить силы в конечностях, пока Ваше золотое ядро не вернёт себе полную силу. Он улыбнулся ей. — Очень любезно с вашей стороны, госпожа Не. — Пожалуйста, называйте меня по имени. Он поклонился ей, и часть забот отступила от его лица. — Для меня честь, Цзян Яньли. Исцеление ущерба, нанесённого кандалами, оказалось невыносимо медленным процессом. Лань Сичэнь проводил в медитации много часов каждый день, пытаясь способствовать восстановлению проходимости своих меридианов. Он просыпался рано и разыскивал Цзян Яньли, чтобы следовать за ней через упражнения, предназначенные для укрепления тела. Здоровое тело способствует здоровому золотому ядру, как сказала бы Вэнь Цин. Он скучал по ней так же остро, как и по утешительной пульсации своего золотого ядра. Однажды утром он сказал об этом своей спутнице, пока она проводила его через особенно сложный набор растяжек, что она выполняла с грацией и лёгкостью, которым он бы завидовал даже до своей ослабленности. — Твоя подруга мудра, — сказала она. — Ты сказал «Вэнь»? — Сказал. В течение большей части нашего времени в заложниках мы с Ванцзи жили с семьёй Вэнь Жоханя на горе Дафань. — Он поморщился от неожиданного напряжения, которое следующее движение создало на внутренней стороне бедра. — Они очень добрые люди, которые хорошо к нам относились. Без них мы не смогли бы начать путь к совершенствованию, даже если наше путешествие недавно было прервано. Они перешли к следующему движению. — Я надеюсь, они смогут избежать последствий войны, — сказала Цзян Яньли. Лань Сичэнь подумал о том, как Вэнь Сюй явился, чтобы утащить их с Ванцзи, о выражении её лица, когда Вэнь Сюй усмехался и важничал перед ней. Его замечание о том, что она женщина, расцвело в мыслях. Беспокойство зародилось в его груди. И, как ни странно, оно отозвалось подёргиванием в нижнем даньтяне. Он замер, пытаясь решить, было ли это ощущение реальным или просто тем, что он вообразил. Цзян Яньли взглянула на него с чуть нахмуренным лбом. — Ничего, — сказал он мгновение спустя, сосредоточившись на своём теле, и с разочарованием обнаружил, что это утверждение было правдой. Позже он вернулся в их с братом комнату, чтобы помедитировать. Ванцзи присоединился к нему, как часто делал. Любые новые мгновения покоя после месяца, проведённого в муках, казались подарком, которым он хотел дорожить вместе. Его это застало врасплох, поэтому однажды днём Ванцзи, проведя утро в одиночестве, казался неспособным успокоиться. Это не проявлялось в чём-то столь заметном, как ёрзание — за всю свою жизнь Лань Сичэнь никогда не знал Ванцзи склонным к такому, — но чувствовалась какая-то странно отрешённая атмосфера. — В чём дело? — наконец спросил он. Рот Ванцзи дёрнулся, только на мгновение, но это был самый верный знак, который он когда-либо мог подать, указывающий на его отвлечённость. — Вэй Усянь снова за дверью, — пробормотал он. Ах. Молодой господин наведывался много раз, по-видимому, но никогда не стучал. Хотя Лань Сичэнь редко замечал присутствие Вэй Усяня лично, Ванцзи, казалось, всегда знал. — Почему бы не выйти и не поздороваться? — спросил Лань Сичэнь. Ванцзи фыркнул, но больше ничего не предложил. Лань Сичэнь успокоил свой разум насколько мог и сосредоточился на своём золотом ядре. На том, как оно вращается в его нижнем даньтяне. Тот первый миг, когда он почувствовал, как оно шевельнулось внутри него, обещание лучших завтрашних дней. Гордость на лице его матери… Он ахнул и широко распахнул глаза, когда щекотка духовной энергии поползла по его венам. Ванцзи искоса взглянул на него. — Это… — Лань Сичэнь снова закрыл глаза и поднёс руки ладонями вверх чуть выше грудины. С мучительной осторожностью он призвал свою духовную энергию и чуть не заплакал, когда она наконец снова начала циркулировать по его меридианам. Ощущение не хлынуло через него, как раньше, но оно чувствовалось достаточно осязаемым, чтобы довести его до слёз. — Сюнчжану следует закончить свою медитацию, — сказал Ванцзи. Не недобро, но напоминание, что ему всё ещё нужно заботиться о себе. Лань Сичэнь кивнул и попытался отложить счастье, жужжащее в его голове. Каким-то образом ему наконец удалось упорядочить свои мысли. Его золотое ядро источало духовную энергию сквозь тело, устойчивую каплю, которая обещала износить остатки повреждений. Наконец, удовлетворённый покоем, который он обрёл, Лань Сичэнь встал и оделся, чтобы отправиться на поиски Цзян Яньли и Не Минцзюэ. После Ванцзи они были первыми, кому он хотел рассказать об этом новом шаге в своём выздоровлении. Он не побежал. Он хотел уважать достоинство своей личности и достоинство своих друзей. Но он признался бы, что шёл несколько быстрее, чем мог бы в противном случае. Он нашёл их с неподобающе низко склонёнными друг к другу головами в гостиной, которую Цзян Яньли предпочитала по большей части по утрам. Они оба подняли взгляды, когда он вошёл, но не отодвинулись дальше друг от друга. Это дало ему одно мгновение, чтобы увидеть их обоих вместе, счастливых и довольных обществом друг друга, что едва не заставило его споткнуться из-за внезапного прилива нежности. — Моё золотое ядро, — выдавил он. Не Минцзюэ пересек комнату к нему и схватил его за запястье с чувством надежды, граничащим с отчаянием. Его собственная духовная энергия проникла в вены Лань Сичэня, дикая искра, от которой у него волосы встали дыбом, когда она встретилась и смешалась с его собственной. Улыбка Не Минцзюэ началась маленькой и росла. Он хлопнул Лань Сичэня по плечу свободной рукой, но не отпустил его. Цзян Яньли присоединилась к ним и коснулась головы Лань Сичэня. — Я так счастлива, — сказала она с сияющей улыбкой. — Идём, идём. Я приготовлю нам поесть. Такие вещи следует праздновать. Сердце Лань Сичэня опасно рванулось в груди, но он не нашёл в себе сил отказаться.