Всё, что ты любишь, лежит нетронутым

Не Хуайсан хотел бы знать, что думать об этих новых «гостях». «Новых-новых», как назвал бы их А-Сянь. Об остатках клана Вэнь с горы Дафань. С одной стороны, Лань Сичэнь и Лань Ванцзи, очевидно, были о них самого высокого мнения. Они почти не разлучались с ними с момента их прибытия, и Не Хуайсан говорил себе, что это говорит об их благонадёжности (несмотря на уныние А-Сяня). Но голос матери шептал в глубине его сознания, напоминая, что это не их друзья. Этот голос сидел рядом с ним, словно другой посетитель за его столом, докучая ему недостойными напоминаниями о том, что эти люди, возможно, не принимали активного участия в убийстве ближайшего друга его отца или разрушении Пристани Лотоса, но они носят одно имя и одну кровь с теми, кто это сделал. Он подавлял этот голос всякий раз, когда тот возникал, ругая себя за несправедливость. Они тоже страдали от рук Вэнь Жоханя. Их схватили, когда они бежали от его людей. И всё же. Он часами притворялся, что рисует, изучая последние донесения с фронта. Старшего брата не было всего пару недель, но кампания «Выстрел в Солнце» отвоевала больше земель, чем за все предыдущие месяцы. А затем переписка внезапно прекратилась. Не Хуайсан изучал каждое послание и каждый клочок бумаги, пытаясь понять, почему, почему, почему, и каждый раз приходил к одному и тому же выводу: Он просто не знал. Беспокойство о старшем брате, об их заклинателях, о родственниках и обо всех остальных разъедало его изнутри. Он начал рисовать ужасно много панцирей черепах — все они покрывались непреднамеренными трещинами ещё до того, как он заканчивал. Когда ему удавалось оторваться от своего искусства, он шёл в лечебницу проведать отца. Целители сделали всё возможное, чтобы Не Нюбаю было удобно. Его отец хрипел в свои редкие часы бодрствования, спрашивая о Юй Синьхуа, Не Минцзюэ, Не Бохане… ни о ком, кого Не Хуайсан мог бы хоть как-то ему предоставить. А-Сянь навещал его, когда мог. И Не Хуайсан всегда старался быть рядом, когда отец звал его по имени. — Я не хочу быть главой Ордена, — прошептал Не Хуайсан в давящий ночной воздух, сжимая влажную руку отца в своей. — У меня никогда не получится хорошо. Им должен быть старший брат. Или даже младший брат. Пусть Цзян Яньли всё заберёт. Только не… не я. Дыхание отца вырвалось из груди с хрипом, и Не Хуайсан опустил голову. — Проснись и накричи на меня. Хоть раз. Старший брат… старший брат накричал бы на меня. Мама накричала бы на меня. Это теперь можешь только ты, папа. Не Нюбай закашлялся. Низкое урчание в груди, перешедшее в жёсткий, сотрясающий вздох, который вырвался наружу. Глаза отца распахнулись, и он повернулся на бок как раз вовремя, чтобы выхаркнуть полные лёгкие крови. Не Хуайсан схватил отца за плечо, чтобы удержать его на боку, пока изо рта лилась кровь, и закричал, призывая лекаря. Цзян Яньли зашла проведать их гостей из клана Вэнь. Лань Сичэнь сияюще улыбнулся ей, когда она появилась в дверях, и в этот миг раздался крик. Один из её заклинателей подбежал, широко раскрыв глаза, и взволнованно сообщил: — Госпожа Не, боюсь, главе Ордена Не стало хуже. Цзян Яньли побледнела, но в остальном сохранила спокойствие. Она поблагодарила заклинателя и отпустила его, затем повернулась обратно к Лань Сичэню и их гостям из клана Вэнь. — Прошу меня извинить. Она оставила его стоять одного во внутреннем дворе и направилась в лечебницу так быстро, как только могла, не привлекая к себе внимания бегом. А-Сянь стоял снаружи, сжимая и разжимая кулаки, глядя на дверь с вздымающимися плечами. — А-Сянь, — прошептала она. — Говорят, это искажение Ци. Сильное, — прошептал он и покачал головой. — Это моя вина, сестра, я должен был это исправить! — Это не твоя вина. И ничья. Это война, А-Сянь. Мы знали, что будет война, уже много лет. — Она схватила его за руки и крепко сжала их в своих. Вэй Усянь выдавил из себя полный муки стон и прижался лбом к их сцепленным пальцам. Они стояли, обнявшись, целую вечность, прежде чем старший целитель вышел из комнаты её свёкра. — Госпожа Не, господин Вэй. Он в сознании, но, боюсь, это ненадолго. Вам стоит попрощаться. Он поклонился с уважением и отступил в сторону, пропуская их внутрь. Они крепко сжали сплетённые руки ещё на мгновение, а затем вместе вошли в комнату. Не Хуайсан стоял в углу, бледный, глядя на Не Нюбая глазами, полными боли. — Средний брат, — сказал Вэй Усянь тише шёпота. Он подошёл к Не Хуайсану, пока Цзян Яньли двинулась к Не Нюбаю. Он всё ещё выглядел таким сильным. Она всегда верила, что искажения ци разрушают тело изнутри, оставляя после себя слабые оболочки. Но Не Нюбай всё ещё казался достаточно сильным, чтобы развалить горы в поисках красивых камней в подарок жене. — Свёкор, — прошептала она, опускаясь на колени рядом с ним. Молочные глаза отыскали её, и Не Нюбай сумел улыбнуться при виде неё. — Ах, моя красивая птичка. — Он помахал рукой, пока она не поймала её. — Ты водяной цветок, чьи корни закалила наша суровая земля, но ты сохранила свою красоту. Свою доброту. Мой сын будет нуждаться в тебе в грядущие дни. Не позволяй ему забыть об этом. — Не позволю, — пообещала Цзян Яньли. Не Нюбай обвёл взглядом комнату, и она отошла в сторону, чтобы дать ему возможность посмотреть на Вэй Усяня. Он попытался поднять другую руку, подзывая его, но его снова одолел приступ кашля. В одно мгновение Вэй Усянь оказался рядом и поддержал его. — Я люблю тебя, мой сын, — сказал Не Нюбай А-Сяню. Глаза А-Сяня плотно сжались. Он схватил их соединённые руки, чтобы прижать их своей свободной ладонью, и сжал руку Не Нюбая крепче, чем когда-либо сжимал меч. — Прости меня, дядя Не, — выдохнул А-Сянь и прижался лбом к плечу Не Нюбая. — Я не старший брат. Ты должен говорить это ему. Это Вэй Усянь. — Из уголков его глаз выкатилось несколько слезинок. — Что? — Не Нюбай нахмурился. А-Сянь, казалось, вот-вот разобьётся на тысячу кусочков. — Ин-эр. Мой сын, я всегда буду знать тебя. А-Сянь разрыдался, и Цзян Яньли пришлось отвернуться, чтобы скрыть свои слёзы. Она не думала, что Не Нюбай осудит их за влажные глаза. У него была слишком щедрая душа. Но А-Сянь заслуживал утешения, и Цзян Яньли отказывалась его прерывать. — Всё, хватит. — Не Нюбай махнул свободной рукой, и Не Хуайсан с Цзян Яньли оба приблизились. Цзян Яньли вплела свои пальцы в его, а Не Хуайсан протянул руку, чтобы взять их обоих. — Хватит. Мальчики, я отправляюсь искать ваших матерей и слушать, как они надо мной смеются. Позаботьтесь об этом Нечистом Царстве. Не Хуайсан склонил голову. Цзян Яньли взглянула на него, ожидая увидеть слёзы. Вместо этого свирепость, какой она никогда прежде не видела, придала его чертам чуждую жёсткость. Глаза Не Нюбая закрылись, руки обмякли. Не говоря ни слова, Цзян Яньли осторожно взяла его руку из руки Вэй Усяня и удобно уложила его руки на груди. Дыхание оставалось ровным, лишь изредка прерываемым кашлем, но глаза больше не открылись. Тихий стук в дверь отвлёк Цзян Яньли. Она вышла наружу и увидела Лань Сичэня и Вэнь Цин, ожидающих в прихожей, в сопровождении Не Бэйоу и ещё одного из старших заклинателей. Лань Ванцзи стоял позади них, с осунувшимся лицом. Цзян Яньли сделала полупоклон, согнув колени. — Простите меня, господин Лань, госпожа Вэнь, это личный момент для моей семьи. — Прошу вас, госпожа Не, я верю, что Вэнь Цин может помочь. Она заклинатель-целитель. Лучшая за поколения, — сказал Лань Сичэнь, прежде чем Цзян Яньли успела отвернуться. Она моргнула, глядя на него, а затем перевела взгляд на другую женщину. Они не проводили много времени вместе, за исключением тех редких моментов, когда Лань Сичэнь сводил их пути. Но она не дрогнула, когда встретилась взглядом с Цзян Яньли. Вместо этого она вздёрнула подбородок и затем резко кивнула. — Вы не можете этого допустить, — заявил Не Бэйоу, его лицо исказилось от неверия, когда Цзян Яньли не отослала их немедленно. — Вэням нельзя позволять лечить нашего главу Ордена. Цзян Яньли взглянула через плечо туда, где появился А-Сянь в ответ на повышенный голос Не Бэйоу. — Успешное лечение главы Ордена Не может быть единственным способом обеспечить будущее моей семьи. Это задача, которую я не восприму легкомысленно и не провалю, — сказала Вэнь Цин. Цзян Яньли посмотрела на Лань Сичэня. Его губы плотно сжались лишь на мгновение, прежде чем он прошептал: — Прошу вас. А-Сянь оценил ситуацию с молниеносной быстротой. Он посмотрел в сторону Цзян Яньли и на мгновение встретился с ней взглядом. Он быстро вдохнул и кивнул, затем перенёс вес на заднюю ногу. — Это приведёт к гибели нашего Ордена, — отрывисто бросил Не Бэйоу. — Довольно, Не Бэйоу. Все посмотрели в сторону двери. Не Хуайсан посмотрел в ответ, с красными глазами, но лицом, застывшим в решительном нейтралитете, который вполне мог быть высечен из вечных гор Цинхэ. — Мы позволим лекарю осмотреть моего отца. Не Бэйоу обнажил саблю. — Я этого не позволю. Лань Ванцзи сделал шаг вперёд, но остановился как вкопанный, когда Вэй Усянь обнажил Суйбянь. Воздух вокруг них немедленно изменился — волны тихой ярости, пропитывающие воздух вокруг Не Бэйоу, стихли перед напором чистой силы, которую проявил Суйбянь. — Будущее Цинхэ Не нельзя вверять в руки женщины и еретика, — настаивал Не Бэйоу. Вэй Усянь вытащил Суйбянь из ножен ещё немного. Не Бэйоу упал на колени, сабля с грохотом упала на землю. Он смотрел на Вэй Усяня так долго, как мог, прежде чем наконец опустил голову. Когда он больше не поднял её, Вэй Усянь вернул Суйбянь в ножны. Не Бэйоу, шатаясь, поднялся на ноги. Он не убрал клинок в ножны, но опустил его и выбежал из комнаты, задев плечо Лань Ванцзи, когда проходил мимо. Не Хуайсан посмотрел на Вэнь Цин. — Мой отец умирает, — сказал он голосом, лишённым эмоций. Цзян Яньли шагнула к нему, но он отклонился от её прикосновения. — Он предпочёл бы умереть от рук заклинателя Вэнь, чем больным в своей постели. Но, так или иначе, я не буду винить тебя или твою семью, если он покинет нас, находясь под твоей заботой. Вэнь Цин изучала его всего мгновение, прежде чем выражение её лица выровнялось в решительное: — Он не покинет. Слегка кивнув Лань Сичэню, она прошла мимо них всех и вошла в комнату Не Нюбая. Примерно через час после того, как она вошла в дверь, Вэй Усянь вышел из лечебницы проверить какое-то волнение в коридоре. Он вернулся с разбитой губой и ухмылкой, Суйбянь был ослаблен в ножнах. — Младший брат? — спросил Не Хуайсан. — Не о чем беспокоиться, средний брат, — сказал он. — Я остаюсь старшим боевым братом Цинхэ Не. Не Хуайсан удовлетворённо кивнул. Когда Вэнь Цин наконец вышла, почти через полдня, все они одновременно вскочили на ноги. Ну, почти все. Лань Чжань сидел в углу и спокойно играл на своём гуцине. Он тоже поднял взгляд, но лишь мельком, прежде чем сменить мелодию на ту, что Вэй Усянь счёл призванной способствовать спокойствию. Предплечья Вэнь Цин представляли собой видение кровавого месива — полусохшая кровь поверх засохшей крови. Вэй Усянь сжимал руки Цзян Яньли, опасаясь худшего. — Глава Ордена Не жив. Не Хуайсан вскрикнул и лишился чувств. Вэй Усянь бросился его ловить, но его собственные ноги были значительно слабее, чем всего мгновение назад. — В его венах был инородный субстрат, который я не распознала. Я изучу его источник, с позволения второго молодого господина Не. Не Хуайсан всхлипнул в плечо Вэй Усяня и махнул рукой. Вэнь Цин кивнула всем им и выскользнула за дверь. Лань Сичэнь задержался, скользнув, чтобы встать рядом с сестрой, их руки коснулись там, где покоились между ними. «Дядя Не будет жить», — подумал Вэй Усянь, его сердце распирало в груди. Теперь им нужно было только, чтобы старший брат вернулся домой. Настроение тем вечером было сдержанно-праздничным. Лань Ванцзи не делал осознанного выбора следовать за Вэй Ином — просто подчинился естественной склонности оставаться рядом с ним и оказался в одном из меньших, более удобных залов, предназначенных для главной семьи. Декор здесь был заметно иным, чем в других местах Нечистого Царства, хотя его влияние сохранялось в цветовой гамме — более мягкие линии и прекрасные ширмы, расписанные двумя разными, но заметно различающимися руками. Вэй Ин рухнул на сиденье и откинул голову назад. Лань Ванцзи позволил себе одно мгновение, чтобы насладиться изучением длинной линии его шеи, прежде чем резко отвести взгляд. Он уселся за ближайший столик, стоящий под углом, чтобы дать ему едва достаточный вид сбоку на Вэй Ина. Вэй Ин зажмурился и прижал к глазам пятки ладоней, затем сел прямо с внезапностью, указывающей на возбуждение, и шлёпнул себя по лицу. Лань Чжань начал подниматься, дёрнувшись от неожиданного насилия. Вэй Ин заметил и отмахнулся от него. — Ай-я, извини, извини, извини, Лань Чжань. Просто привожу мысли в порядок. — Он улыбнулся всем своим телом, и часть тревоги Лань Ванцзи уменьшилась. Улыбка померкла через мгновение, хотя осталась в мягком изгибе губ Вэй Ина. — Сегодня было много всего. — Мм, — сказал Лань Ванцзи, предполагая, что Вэй Ин желает какого-то подтверждения, но не в силах согласиться на личном уровне. У него было много дней, которые можно было бы назвать «много всего» и даже больше. Сегодняшний день, в сравнении, казался относительно спокойным. — Он никогда не относился ко мне иначе, чем к старшему брату и среднему брату, знаешь, — продолжил Вэй Ин. — Я просто… — Он выдохнул и собрался с мыслями, прежде чем продолжить. — После того, как мои родители умерли, я жил на улице несколько лет, пока глава Ордена Цзян не нашёл меня и не привёз на Пристань Лотоса. Я пробыл там недолго, но один из первых уроков, которые они мне преподали, заключался в том, что я не семья. Я однажды оговорился и назвал свою сестру «сестрой» и в итоге простоял на коленях в их зале предков целый час. И чтобы просто… слышать, как он называет меня своим сыном. Просто. Как будто он всегда это знал. — Вэй Ин покачал головой. — Много всего, — повторил он. Лань Ванцзи скорректировал свою калибровку этого слова. Цзян Яньли и Сичэнь оба зашли немного позже. Глаза Цзян Яньли всё ещё были слегка красными, но улыбка вернулась — радостная лёгкость черт, которую она наполовину прятала за рукавом от того, что сказал Сичэнь. А затем прибыл Не Хуайсан. Он вошёл в комнату перед Вэнь Нином, Вэнь Цин и А-Юанем. Он посмотрел на Вэй Ина вызывающе, но, не встретив возражений, жестом пригласил своих гостей следовать за ним. А-Юань подбежал к Сичэню и показал свои теневые фигурки — недавние воссоздания тех, что были брошены на горе Дафань. — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, — сказал он, размахивая ими перед ним. — Историю? — Ах, думаю, одна не повредит, — сказал старший брат, взглянув на Цзян Яньли. Она снисходительно улыбнулась и помогла ему установить фонарь, чтобы обеспечить достаточный свет. Когда Сичэнь начал свою историю — одну из историй Вэнь Цюнцюаня, которую Лань Ванцзи помнил из их собственного детства, — Вэй Ин достал свою поперечную флейту. Он издал несколько нот с ожидающим взглядом на Лань Ванцзи. Желая услужить, Лань Ванцзи достал свой гуцинь и установил его на столике. Всего лишь мгновение послушав игру Вэй Ина, он начал присоединяться к нему низкой гармонией. Как и с первой минуты, когда он коснулся струн, музыка текла сквозь него. Она скользила вверх и плавно выходила в воздух вокруг него. Теперь переплетённая с музыкой Вэй Ина, она обнимала его чем-то, напоминающим голод. Не Хуайсан подошёл и сел рядом с Вэй Ином. — Надеюсь, ты его не слушал, — тихо сказал он. Вэй Ин прервал игру, но Лань Ванцзи продолжил в ожидании, что он присоединится снова. — Кого? Не Бэйоу? Я слушаю, как он говорит мне, что я худшее, что случилось с Цинхэ Не, с тех пор как мне исполнилось пятнадцать. Бровь Лань Ванцзи дёрнулась — достаточно заметно, чтобы привлечь совместное внимание Не Хуайсана и Вэй Ина. — Почему? — спросил он. — Ты старший боевой брат. Главный ученик в Ордене. Он должен это уважать. — Ха, ну… — пробормотал Вэй Ин, потирая нос. Не Хуайсан хитро улыбнулся и внезапно встал. — Брат Сичэнь, моя очередь рассказывать историю! Вэй Ин закатил глаза, но не стал жаловаться. Не Хуайсан прошествовал через комнату и взял несколько фигурок. — Сестра, поможешь? Ты знаешь эту историю так же хорошо, как и я. — Конечно, — сказала Цзян Яньли, забирая другие фигурки у Сичэня. Их пальцы соприкоснулись, и уши Сичэня покраснели. Опасно. — Наша история начинается с храброго воина, — заговорил Не Хуайсан, поднимая одну из фигурок. Вэй Ин снова начал играть — приятный фон для рассказа Не Хуайсана. Лань Ванцзи потребовалось всего несколько мгновений, чтобы подхватить новую мелодию и добавить к ней свою музыку. Губы Вэй Ина изогнулись в маленькой улыбке, хотя его игра оставалась ровной. — Одного из сильнейших, которых когда-либо видел мир. — Фигурка прыгала вдоль стены, вскоре к ней присоединился меч. Они танцевали и двигались друг вокруг друга — движения были странно выразительными и напоминали формы совершенствования с саблей Не, хотя Лань Ванцзи было трудно сказать, каким именно образом. — Хотя он был молод, он очень быстро освоил основы стиля совершенствования своего Ордена, к великой гордости своих братьев и главы Ордена. Ещё три фигурки присоединились к первой, все они приятно покачивались вместе. А-Юань смотрел, совершенно заворожённый. — Когда молодому воину исполнилось пятнадцать, глава Ордена открыл ему великие секреты их совершенствования, которые до сих пор были неизвестны всем, кто не входил в их Орден. — Воин и глава Ордена склонили головы друг к другу. — «Воин, есть один последний секрет, — сказал глава Ордена. — Это гибель, которая ждёт всех тех, кто обучается нашему стилю». — «Что ты имеешь в виду, глава Ордена?» — спросил воин. — «Все те, кто изучает и тренируется в нашем совершенствовании, в конце концов, поддадутся ярости своих духов меча и умрут». Пальцы Лань Ванцзи запнулись на струнах — промах был заглушён громким вздохом А-Юаня. Он быстро вернул себе мастерство, но не без взгляда в сторону Вэй Ина. Глаза Вэй Ина были закрыты, но на его лице не было признаков расстройства. — «О нет, глава Ордена! Я немного идиот, когда дело касается заботы о себе, но я не хочу, чтобы что-то случилось с тобой и моими братьями! Что мне делать?!» — «Ничего не поделать, кроме как принять нашу судьбу». — Глава Ордена погладил Воина по голове. Воин отказался это принять и сбежал, причинив своей семье много беспокойства и стресса, потому что записка, которую он оставил, была смехотворно скудна на детали, чтобы отправиться на поиски решения. — Все остальные фигурки исчезли. Воин двигался взад-вперёд, перепрыгивая через другие тени вокруг него — движения были явно расстроенными. — Он искал повсюду, пока не услышал слух. Появились три другие фигурки, сбившиеся вместе в совещании. — «Я слышал, что недалеко от нашего города живёт учёный учитель и заклинатель-музыкант». И Воин отправился на поиски этого учителя, надеясь найти ответы. Толпа исчезла, чтобы освободить место для одной единственной фигурки. — «Учитель, я здесь и, несомненно, буду говорить много дерзостей, пытаясь подольститься к тебе, — сказал Воин, — но каким-то образом мне удалось постичь нелепые способы очаровывать людей, чтобы получить желаемое, и этот навык снова сработает для меня». Вэй Ин издал три резкие ноты. Когда Лань Ванцзи обеспокоенно взглянул на него, он почувствовал, как его лицо смягчилось, осознав, что Вэй Ин просто рассмеялся в свою флейту. — «Ты поможешь мне?» — «Помогу, — сказал учитель. — Чтобы найти ответы, ты должен стать моим учеником на целый год». — «Я очень умный, уверен, что смогу понять всё, что мне нужно, за половину этого времени». — «Вэй Усянь!» Что-то в этом тоне пробудило в груди Лань Ванцзи старое чувство утраты, хотя он не мог понять почему. — «Ладно, один год. Но ты поедешь со мной в Цинхэ? Я только что вспомнил, что у меня есть люди, которые заботятся обо мне, они, вероятно, близки к искажениям ци, волнуются за меня и обыскивают всю сельскую местность, пытаясь найти меня, в то время как моя мачеха и сестра плачут каждый день». — «Похоже, последствия твоих действий пытаются преподнести тебе урок, который ты, несомненно, проигнорируешь. Хорошо». — И поэтому они вместе вернулись в Орден. Старейшины пришли в ярость, когда услышали план Воина. «Воин даже не настоящий член этого Ордена! Как он смеет указывать нам, как делать дела!» — Появилось не менее пяти фигурок, все сбились вместе, чтобы казаться единой фигурой с множеством голов. — «Глава Ордена, сделай что-нибудь! Это нельзя допустить! Он приведёт к гибели наш Орден». Лань Ванцзи не понравилось эхо слов, которые он слышал ранее в тот же день. — Глава Ордена… — Фигурка главы Ордена появилась снова, стоя на полпути между Воином и Старейшинами. — …был раздираем противоречиями. Глава Ордена любил своих сыновей, включая Воина… — Игра Вэй Ина снова споткнулась, хотя лишь на мгновение. — …но его Орден совершенствовался таким образом много поколений, а перемены могут быть очень страшными, не так ли? А-Юань кивнул, всё его внимание по-прежнему было приковано к теням, отбрасываемым фигурками. — Глава Ордена и Учитель пошли поговорить… — Они покинули поле. Братья Воина вернулись и принялись колотить Воина несколько раз, каждый удар сопровождался жалобными криками Воина: «Нечестно!» и «Всё же получилось!». — …Когда они вернулись, они решили, что позволят Учителю и Воину попытаться найти способ предотвратить гибель Ордена. — Воин и Учитель провели много часов вместе. Воин взял в руки поперечную флейту, чтобы изучать музыкальное совершенствование, и довёл своих братьев до полусмерти своей ужасной игрой, пока не понял, как извлекать мелодию. Прошёл год. Два. Три. У старшего брата Воина отросла бородка. Его сестра стала пугающе компетентной. Его второй брат расписал много прекрасных вееров, которые остались совершенно неоценёнными его филистерами-родственниками. А затем, однажды, Воин и Учитель снова предстали перед главой Ордена. — «Мы нашли способ успокаивать духов меча», — сказал Воин, практически подпрыгивая на месте. — «Я буду первым, кто это испробует», — сказал глава Ордена. — «О, э-э, спасибо, глава Ордена, но, похоже, мой старший брат такой же идиот, как и я, и уже вызвался. — Старший брат помахал из-за спины Воина. — Ура! Всё исправлено, и мы все можем жить дольше сорока лет!» — Глава Ордена был не совсем доволен. Несмотря на победу Воина, ему не понравилось, как его сыновья поступили и подвергли себя опасности. «Вы оба в большой беде. Второй брат, придумай наказание для обоих, я слишком зол, чтобы думать». — После того, как старший брат переписал множество книг о мудрости, а Воин был вынужден стоять на коленях в медитации много часов, чтобы поразмышлять о том, как его действия могут повлиять на других, они поделились секретом со всем Орденом. Большинство людей облегчённо вздохнули. Но некоторым это не понравилось. — Многоглавая толпа появилась снова, хотя состояла из значительно меньшего количества фигурок, чем раньше. — «Мы не будем меняться! Мы должны поддерживать наши традиции!» — Это едва не раскололо Орден полностью. И некоторые люди действительно ушли. Даже некоторые из тех, кто остался, не были по-настоящему довольны переменами и никогда не давали Воину забыть об этом. Но они выжили, и это то, что имело значение. Все фигурки собрались вместе, чтобы танцевать. — Но как он исправил духов меча? — требовательно спросил А-Юань. — Это всё ещё тщательно охраняемый секрет, — сказал ему Не Хуайсан. Он ещё немного подрыгал фигурками, прежде чем вернуть их Сичэню. — Как и изначальная гибель Ордена. — Ты расскажешь мне когда-нибудь? — спросил А-Юань. Все взгляды, кроме взгляда Лань Ванцзи, отвернулись от Вэнь Цин. Ответ, которого все они хотели избежать, был ясно написан на суровости её черт: если война будет выиграна, то его, вполне возможно, пригласят в Цинхэ Не, и он узнает всё сам. Если нет… — Может быть, — сказал Не Хуайсан. — В конце концов, Воин пришёл извне Ордена, и это оказалось одной из лучших вещей, которые с ними случились. Вэй Ин перестал играть, и пальцы Лань Ванцзи замерли на струнах. Не Хуайсан не посмотрел в их сторону, даже когда Вэй Ин встал и убрал свою флейту. — А-Сянь? — Цзян Яньли передала фигурки Сичэню и поднялась, чтобы присоединиться к Не Хуайсану. Вэй Ин пересёк комнату и подошёл к ним. Не говоря ни слова, он обхватил руками обоих и крепко обнял. Он опустил лоб на плечо Не Хуайсану и прошептал что-то слишком тихо, чтобы кто-то мог услышать, несмотря на внезапную тишину в комнате. — Я тоже, младший брат, — прошептал Не Хуайсан. — А теперь, — сказал он в полный голос, — я думаю, сегодня было достаточно… «Много всего», — мысленно заключил Лань Ванцзи. — …изнурительно, — закончил Не Хуайсан. — Любой желающий может остаться, но я отправляюсь спать. Он поклонился им всем и выскользнул за дверь. Вэй Ин ласково улыбнулся ему вслед, ещё раз обнял Цзян Яньли, а затем вернулся к Лань Ванцзи, чтобы продолжить их импровизированный дуэт.